Текст книги "Темное королевство (ЛП)"

Автор книги: Коул Джаггер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Вожделение взрывается в моей душе, но я смотрю на него.

– Как я уже сказала...

– Нет, как я уже сказал, – прерывает он. – Мы собираемся на свидание сегодня вечером.

Я напряглась.

– На свидание?

– Есть ли другой вариант выхода в свет?

Я нахмурилась, и его брови нахмурились.

– Если бы существовала хоть какая-то угроза, что ты или я могли пострадать, неужели ты думаешь, что я бы повел нас куда-то?

Я даже не хочу спорить с ним об этом. Это очевидное нет. Потому что даже с его садизмом, его темнотой и его злобным умением превращать меня в пушинку в своих руках и заставлять меня выкрикивать его имя, я знаю, что в глубине души он никогда не позволит чему-либо или кому-либо причинить мне боль.

– Куда мы едем?

– На гала-концерт.

– И я должна пойти с тобой, потому что...?

– Потому что несчастье любит гребаную компанию, почему еще?

Я закатываю глаза.

– Как прямое напоминание, Селеста, это в любом случае не твое решение. Я не знаю, почему мы должны обсуждать это. Ты идешь.

Я смотрю на него.

– Хорошо.

Я киваю на пакет с одеждой.

– Что это?

– То, что ты наденешь.

Он расстегивает молнию, и моя челюсть падает от взгляда на великолепное – я имею в виду шикарное – изумрудно-зеленое вечернее платье, мерцающее в черном пакете.

– Вау.

Адриан ухмыляется мне, подогревая мое сердце.

– Мне примерить его?

Он качает головой.

– Оно будет сидеть идеально.

– Ты как-то странно уверен в этом.

– Думаю, я достаточно раз проводил по тебе руками и ртом, чтобы знать твой размер с точностью до шестнадцатой доли дюйма.

Я пульсирую от жара, вздрагиваю, когда мои бедра сжимаются.

– Ну, спасибо.

Он кивает, все еще глядя на меня этими бурными голубыми глазами с ожиданием. Жара в кухне, кажется, нарастает, пока нас окутывает тишина.

– Есть... – Я сглатываю. – Есть ли что-то еще?

– Да, – говорит он. – Повернись.

Я застываю, глядя на него.

– Прости?

– Я знаю, что ты меня слышала. Повернись, черт возьми.

– Зачем?

Он мрачно улыбается.

– Чтобы я мог перегнуть тебя через стойку, поднять твое платье и засунуть в тебя свой член. Потому что я твердый, и я хочу чувствовать, как твоя киска сжимает мой член, пока ты не кончишь для меня.

У меня отвисла челюсть.

– Господи Иисусе, у тебя нет выключателя, да?

– Нет. Теперь ты собираешься повернуться и нагнуться, или я сделаю это за тебя?

– Адриан. Сейчас два часа дня.

Он нахмурился.

– И?

– И у тебя здесь персонал...?

– Сейчас нет. Чарльз вышел.

Я пристально смотрю на него.

– Ты забыл про Адель и Далию?

– Нет.

– А если они войдут?

– Тогда это будет разговор, который, я полагаю, нам придется провести. В данный момент, однако, они снаружи. Сейчас я досчитаю до трех, и если твоя юбка не будет поднята достаточно высоко, а трусики не будут спущены достаточно низко, чтобы я мог видеть эту задницу, я сорву их и трахну тебя у окна, чтобы все могли видеть, какая ты хорошая маленькая игрушка для меня.

Боже, как я хочу его ненавидеть. Я хочу дать ему пощечину. Я хочу быть полностью отвращенной его поведением и испытывать отвращение от его грязных слов.

Но, опять же, я сломлена и испорчена, потому что то, как он говорит со мной, как прикасается ко мне и как смотрит на меня, ничего подобного не вызывает.

Это просто заводит меня до чертиков.

– А если я скажу нет?

– Не скажешь.

Он кладет пакет с одеждой на кухонную стойку и смотрит на меня.

– Мы оба знаем, что не скажешь.

Черт побери.

Я могла бы притвориться, что меня это задевает. Но он все поймет. И, кроме того, я никак не смогу подняться наверх так, чтобы мое возбуждение не стекало по моим гребаным ногам.

Мое лицо пылает. Наши глаза встречаются, и что-то грязное, отчаянное и нуждающееся поднимается в моем сердце. Мои зубы проводят по губам, и прежде чем я успеваю остановить себя, я медленно поворачиваюсь, поднимаю юбку для него и перегибаюсь через стойку.

Я тянусь назад, жар пульсирует на каждом сантиметре моей кожи, когда я запускаю пальцы в трусики и спускаю их до бедер, когда я слышу, как он расстегивает молнию.

– Хорошая девочка.

ГЛАВА 24

24

Последние четыре года я потратил на то, чтобы понять, как укрепить позиции.

Как строить стены. Выкапывать рвы и траншеи, выстраивать оборону, иметь армию, готовую к вторжению и защите в любой момент.

Я провел последние четыре года, готовясь ко всему, делая себя пуленепробиваемым, укрепляя свою оборону от любых неожиданностей. Потому что именно так можно выжить в этой игре.

И все же, несмотря на все мои тренировки, несмотря на то, как я заковал свой разум в железо и покрыл свое сердце цепной бронёй... я не готов к тому, что Селеста спустится по лестнице в фойе, одетая в платье, которое я подарил ей ранее.

Потому что когда я вижу ее... черт.

Я имею в виду, действительно черт. Каждая оборонительная стена рушится. Каждый ров затоплен. Каждая траншея рушится. И каждый наемник падает мертвым к моим ногам.

Нет никакой защиты. Никогда не было, и никогда не будет.

Вот почему единственная броня, которая у меня осталась, когда дело дошло до нее, это мой гнев и злость. Но даже они начинают казаться притворством.

Она скользит по лестнице, как изумрудное видение, ее черные волосы убраны в элегантный пучок, и лишь один локон струится вдоль лица. Ее зеленые глаза сверкают, подчеркнутые изумрудным платьем.

То, которое обтягивает ее лодыжки, с разрезом высоко на бедре, демонстрируя черные туфли на шпильках.

Мой член дергается, бешено пульсируя о переднюю часть моих брюк от смокинга, и я сдерживаю стон.

Я никак не смогу пережить эту ночь.

На самом деле, я даже не уверен, что мы выйдем за дверь без того, чтобы я не кончил хотя бы в одну из ее влажных, желающих дырочек. Возможно, во все.

Она вздрагивает, когда оказывается внизу лестницы.

– Ну как?

– Ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы тебя съесть.

Она краснеет, ее губы растягиваются в ухмылку на разгоряченных щеках.

– Это был комплимент?

Я закатываю глаза.

– Не становись милашкой, иначе он будет последним.

Она ухмыляется.

– Так ты считаешь меня милой, да?

Я стону.

– Мы уже уходим.

– Кстати, ты тоже хорошо выглядишь.

Я напрягаюсь и поворачиваюсь к ней.

– Спасибо.

– Никогда не представляла тебя в смокинге.

– Ну, привыкай. Это доспехи вечера.

Снаружи Кейд кивает нам обоим, открывая дверь Бентли. Он тоже приедет сегодня вечером, но не в той же машине. Я даже проинструктировал своего водителя, чтобы он не опускал перегородку.

Никто не должен на нее смотреть.

Как, черт возьми, я переживу этот вечер, не убив всех мужчин на этой гребаной вечеринке, это будет просто чудо, когда на ней это платье.

– Итак, что это за штука, на которую мы идем?

– Открытый рынок темных денег и грязных сделок, маскирующийся под гала-вечер по сбору средств.

Она смеется, садясь в машину. Я забираюсь следом за ней, и она поворачивается, чтобы усмехнуться мне. Когда я даже не улыбаюсь, она задыхается, и ее рот открывается.

– Подожди, ты серьезно?

– Я на сто процентов серьезен.

Сегодня вечером состоится ежегодный гала-концерт Rutger Capital, на котором политики, деятели финансового рынка и богатые семьи потирают плечи и отпускают неуместные шутки, замышляя захватить мир.

Честно говоря, это милость для всего мира, что я тоже буду там, хотя бы для того, чтобы заставить нескольких из этих старых упертых говнюков обмочиться.

– Подожди, это действительно так?

Я поворачиваюсь к ней.

– Как, черт возьми, ты провела четыре года в этом мире, в который ты попала, не побывав на одном из таких мероприятий и не увидев, как все это работает за бархатным занавесом?

Она качает головой и смотрит в сторону, пока машина отъезжает от моего дома.

– Я... неважно.

– Расскажи мне.

Ее губы кривятся, когда она снова смотрит на меня.

– Я не часто выходила на улицу. Я, правда, не ходила ни на какие мероприятия вроде этого.

– Я могу только надеяться, что это потому, что ты была так же безжалостна к этим ублюдкам, как и ко мне.

Она краснеет, пожевывая нижнюю губу, пока ее зеленые глаза впиваются в мои.

– Может быть, немного.

Я позволяю себе самодовольную улыбку.

– Это, и вообще все было продумано. – Она хмурится. – Ты действительно хочешь услышать об этом?

– Да.

Она кивает.

– Я была серьезна чуть ранее, ты знаешь. Насчет Амира.

Я краснею при одном только упоминании его проклятого имени.

– Адриан...

Она кладет руку на мою на сиденье между нами.

– Я серьезно. Между нами ничего не было... то есть вообще ничего не было.

Я хмурюсь.

Мы избегали этой темы с тех пор, как она всплыла прошлой ночью. Отчасти потому, что я не хочу верить, что она скрывала от меня эту информацию только для того, чтобы причинить мне боль. И отчасти потому, что я зол на нее.

Но также и потому, что мысль о том, что какой-то другой мужчина провел с ней четыре гребаных года, даже если он не прикоснулся ни к одному гребаному волосу на ее голове, заставляет меня хотеть совершить убийство и даже больше.

– Он никогда не прикасался ко мне, Адриан.

– Как это возможно?

Я имею в виду, да ладно. Фиктивный брак или нет, просто, блять, посмотрите на нее. Как, черт возьми, этот ублюдок мог держать свои руки подальше от нее?

Но вдруг, кажется, я понимаю.

– Подожди... он гей?

Она качает головой.

– Влюблен.

– Тебе придется объяснить мне это.

Она криво улыбается.

– Я была не единственной, кто явился на вечеринку с уже занятым сердцем.

Я уставился на нее.

– Что это за хрень, Чарльз Диккенс?

Она хихикает, закатывая глаза.

– Амир тоже был уже женат до того, как нас свели вместе, Адриан.

Я моргаю.

Что?

– Была другая женщина, Магдалена, и Амир был влюблен в нее по уши. Но она была недостаточно хороша для Нэссера, потому что она была просто уборщицей в одном из их домов. Но это не имело значения. Амир был влюблен в нее. Они поженились тайно, что привело его отца в ярость – так же, как Жан был в ярости из-за нас с тобой

Моя рука опасно сжимается вокруг ее руки. Одержимо.

– То есть... – она смотрит в окно. – Мы не были по-настоящему женаты.

– Прости?

– У нас было достаточно других контрактов, чтобы связать нас почти всеми узами брака. Но не было никакой церемонии бракосочетания. Ничего официального. Амир заплатил священнику, чтобы тот ничего не делал.

Мое сердце ударяется о внутреннюю поверхность груди.

– Эта другая женщина...

Селеста смотрит вниз.

– Магда. Она погибла вместе с Амиром в автокатастрофе, когда на них наехал мусоровоз.

– Вы были друзьями?

Она пожимает плечами.

– Вроде того. Она и Амир были полностью поглощены друг другом, и Адель была единственным хорошим другом, который у меня был последние четыре года. Но да, я имею в виду, что мы с Магдой были достаточно близки, я полагаю.

– Настолько близки, что было больно, когда ее убили?

Она кивает.

– Да.

– Мне жаль, – тихо прорычал я. – За то, что ты потеряла друга.

Я поворачиваюсь и смотрю в окно.

– И его, я думаю.

– Спасибо, – тихо говорит она.

– И это единственный раз, когда ты услышишь это от меня.

Селеста хихикает.

– Иначе я была бы шокирована. – Она вздыхает. – В любом случае, я не часто ходила куда-то, вообще не ходила. Я думаю, потому что высоко контролируемое присутствие в сети может продать историю, но публично, вместе?

Она качает головой.

– Мы с Амиром были полной катастрофой. Я имею в виду, мы были похожи в лучшем случае на соседей по комнате. Не было никакой химии или чего-то в этом роде.

– Я чертовски надеюсь, что нет, – огрызаюсь я.

Она тихо смеется. Звук заполняет заднее сиденье машины, мою голову и внутреннюю часть моей груди. Я поворачиваюсь, барабаня пальцами по подлокотнику двери.

Селеста с любопытством хмурится.

– Ты почему-то нервничаешь из-за сегодняшнего вечера?

– Нет.

– Ты выглядишь...

– Я не нервничаю, я...

Я скрежещу зубами.

– Ненавижу.

– Что?

– Последние четыре года. Гребаный Амир.

Она хмурится.

– Адриан, сколько раз...

– Мне насрать, что он к тебе не прикасался. Я имею в виду, что мне было бы чертовски неприятно, если бы он это сделал, – рычу я. – Но даже без этого...

Мои глаза сужаются, когда я смотрю в боковое окно.

– У него было четыре года с тобой. А у меня нет.

В машине воцаряется тишина. Когда я оборачиваюсь, она смотрит на меня с любопытным выражением лица; ее глаза расширены, а рот открывается и закрывается, как будто она пытается понять, как сказать что-то.

Возможно, я тоже. Но прежде чем кто-то из нас успевает решить загадку, что сказать, машина останавливается перед отелем Regency, и момент упущен.

Мы на месте.

ГЛАВА 25

25

Я моргаю, мое лицо бледнеет, когда мы выходим из машины под вспышки фотокамер. Паника захватывает меня в свои цепкую хватку.

Но внезапно рука Адриана оказывается на моей спине, затем скользит по бедру и притягивает меня к себе. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, его штормовые голубые глаза завораживают меня, успокаивая.

– Это просто глупый прием для глупых, напыщенных болванов, – тихо рычит он. – И им плевать на нас с тобой. Мы никто.

– И все же, камеры мелькают перед нашими лицами, – бормочу я, поворачиваясь к нему.

Адриан пожимает плечами.

– Ну, не совсем никто. Но и не главное шоу. Пойдем.

Он тянет меня за собой по красной ковровой дорожке и вверх по лестнице в Большой бальный зал Regency.

– На первый взгляд, это благотворительное мероприятие, организованное несносным хедж-фондом, – рычит он. – Дело в том, что я являюсь крупным инвестором этого несносного хедж-фонда...

– ...а на самом деле?

Он ухмыляется.

– Ну, я здесь, если это отвечает на твой вопрос.

Внутри Адриан берет два фужера шампанского с подноса. Он протягивает мне один из них, прежде чем его ладонь возвращается обратно на мою спину, крепко и властно. Мы пробираемся сквозь толпу, и вдруг впереди нас мужчина средних лет в очках восхищенно вскидывает брови и широко улыбается, направляясь к нам.

Адриан ворчит про себя, когда мужчина останавливается перед нами, сияя.

– Адриан, рад видеть тебя здесь.

Мой спутник ворчливо кивает.

– Взаимно.

Мужчина улыбается еще шире.

– Я хотел сказать тебе: мы с советом директоров хотим выразить нашу благодарность за то, что ты прояснил для нас тот вопрос.

Адриан тонко улыбается.

– А другая заинтересованная сторона?

Мужчина слабо улыбается.

– Ах, да, мы все еще работаем над тем, чтобы склонить совет в твою пользу по этому вопросу.

Глаза Адриана сузились.

– Убеждай лучше.

Его рука прижимается к моей спине, как будто хочет оттащить меня. Но мужчина улыбается, неловко протягивая мне руку.

– А вы, должно быть...?

Адриан вздыхает.

– Селеста, это Мартин Хиггинс, вице-президент Rutger Capital, поставщик бесплатного шампанского сегодня вечером. Хиггинс, это Селеста, моя сексуальная рабыня.

Я поперхнулась, расплескав шампанское, в то время как мое лицо покраснело. На лице Хиггинса тоже появляется румянец. Но потом он смеется, полагая, что это шутка.

Он ошибается лишь наполовину.

Он поворачивается и неловко улыбается мне.

– Ну, он забавный человек, не так ли?

– Не совсем.

Я протягиваю свою руку, и пожимаю руку другого мужчины.

– Ну, приятно познакомиться с вами, Селеста.

– И с вами, Мартин.

Мне небезызвестен ядовитый взгляд Адриана, когда наши руки соприкасаются. Это чистая ревность, которая заставляет меня одновременно закатывать глаза и покрываться мурашками от желания.

Мне не противно, что он такой собственник, когда дело касается меня. Напротив, мне это нравится.

– Нам нужно идти развлекаться. Но... Хиггинс?

Взгляд Адриана устремляется на мужчину.

– Достань мне решение совета директоров. Завтра.

– Конечно, Адриан, мы делаем все возможное...

– Завтра.

Адриан оттаскивает меня, прежде чем Хиггинс успевает сказать что-то еще, и тащит меня сквозь толпу. Мы едва успели пройти пять футов, как перед нами возникла фигура.

– Я хотел узнать, не появишься ли ты.

Я поднимаю глаза, мои брови вежливо изгибаются в знак приветствия.

Мужчина красив в классическом стиле. Темно-русые волосы зачесаны назад, чисто выбрит, ярко-голубые глаза, идеальные зубы, и очень богатый, изысканный покрой его явно сшитого на заказ смокинга.

Адриан ворчит.

– Одна из самых утомительных частей этой работы – приходить к такому дерьму, как это.

– Добро пожаловать в мой мир, – ухмыляется другой мужчина, прежде чем повернуться ко мне с любопытным взглядом. – Ты Селеста, не так ли?

Я смущенно улыбаюсь, пока Адриан вздыхает.

– Селеста, это Оливер Принц. Принц это Селеста.

Оливер тепло улыбается.

– Я наслышан о тебе.

Мои губы кривятся.

– О, правда?

Оливер усмехается.

– Только хорошее, уверяю тебя.

– Вот что делает его таким хорошим торговцем.

– Мое обаяние?

– Твоя способность улыбаться несмотря на ложь, Принц.

Я сильно пихаю Адриана локтем, пока Оливер хихикает.

– Знаешь, Селеста, твоя сестра недавно была в городе.

Я действительно знала это. И, возможно, в параллельной вселенной я бы попыталась наладить с ней контакт. Но, опять же, не близки – это то что нам подходит. И помимо того, что мы с ней не сходимся во взглядах практически ни в чем, я бы не хотела, чтобы опасность, преследующая меня, перешла на нее или ее детей.

– Я слышала, – улыбаюсь я Оливеру.

– Ты часто общаешься с ней в последнее время?

– Боюсь, не очень.

Он хмурится.

– Понимаю. Жаль.

– Оливер все еще пытается решить, влюблен ли он в твою сестру или просто хочет украсть ее у нашего друга, – ворчит Адриан.

Оливер бросает на него взгляд.

– Это неправда.

– Кто кого сейчас крадет?

Мы поворачиваемся, когда к разговору присоединяется более темный и резкий голос. Лицо, на которое я смотрю, является полярной противоположностью лицу Оливера Принца. На этот раз я вижу темные и задумчивые лесные глаза, темные волосы и мрачное выражение, которое заставляет меня дрожать.

– Ноэль, – говорит Оливер отрывистым тоном. – Мы только что говорили о тебе.

– Надеюсь, только хорошее? – Он улыбается Оливеру с блеском в глазах.

– Никогда, – отвечает блондин со слишком широкой ухмылкой.

Рука Адриана обвивается вокруг моей талии, притягивая меня плотнее к себе.

– Ноэль Рэнсом, Селеста..., – прочищает он горло. – Кросс.

То, что он называет меня по имени, вызывает дрожь по спине, заставляя мои бедра сжиматься.

– Селеста, Ноэль Рэнсом.

– Ноэль, – Оливер прочистил горло. – У меня сложилось впечатление, что это мероприятие только по приглашениям?

Они улыбаются друг другу со всей дружелюбностью воюющих генералов.

– О, не волнуйся, Оливер. Закрытая вечеринка после уроков, где все хорошие мальчики из частных школ с папиными деньгами из трастового фонда могут подрочить друг другу, все еще ужасно эксклюзивна. И я уверен, что ты получишь удовольствие.

Глаза Оливера сужаются. Ноэль усмехается, поворачиваясь ко мне.

– Что ж, Селеста, было приятно наконец-то познакомиться с тобой.

Он улыбается, но я замечаю, что он не протягивает руку. И я уверена, что темная сила, нависшая у меня за спиной, имеет к этому самое непосредственное отношение.

– А теперь, если вы меня извините, я должен пойти и переманить по крайней мере пять клиентов Оливера.

Он поворачивается и в последний раз улыбается хмурому Оливеру Принцу, прежде чем снова скрыться в толпе.

– Придурок, – бормочет Оливер.

Адриан усмехается.

– В один прекрасный день вам двоим нужно просто трахнуться и помириться. Полагаю, теперь тебе придется заняться контролем убытков?

Оливер закатывает глаза.

– Я не беспокоюсь о Ноэле, когда дело касается моих клиентов.

– Ты уверен в этом?

Адриан кивает через бальный зал, где Ноэль уже очаровывает пожилую пару. Оливер шипит себе под нос.

– Черт бы побрал этого гребаного мужика. Это Хендерширы.

– Они выглядят очарованными.

– Ну да, они заключили со мной контракт. И все же, как он вообще сюда попал?

– О, я не удивлен.

Мы трое напряглись, все одновременно повернулись на знакомый ирландский голос. Киллиан Килдэр улыбается над ободком своего стакана виски в своей темной, злобной, слегка социопатической манере.

– Они сегодня пускают всех желающих, ты не слышал?

Адриан сужает на него глаза.

– Кросс.

– Килдэр.

Ирландец улыбается, подмигивая мне таким образом, который, я уверена, создан для того, чтобы отправить Адриана в страну убийц. Судя по тому, как его рука сжимает мое бедро достаточно сильно, чтобы оставить синяк, это работает.

Затем Киллиан отворачивается к Оливеру.

– Принц, на минутку.

Оливер смотрит на него.

– Мы поговорим позже.

– Думаю, чем раньше, тем лучше.

Киллиан поворачивается, чтобы улыбнуться Адриану и мне.

– Восхитительно, как всегда. А теперь, если вы меня извините, я пойду пообщаюсь с некоторыми специалистами по финансовому планированию. Это всегда так весело.

Когда он снова исчезает в толпе, Адриан застывает, повернувшись к своему другу.

– Что это было, черт возьми?

– Ничего.

– Оливер...

– Адриан, – ворчит он в ответ, – все в порядке. Кроме того, – ухмыляется он, – я – Золотой мальчик, помнишь?

Он похлопывает Адриана по плечу.

– Не беспокойся обо мне. Я собираюсь пойти пообщаться.

Оливер поворачивается ко мне, сверкая ухмылкой, достойной того Золотого мальчика, о котором он только что говорил.

– Рад наконец-то познакомиться с тобой, Селеста.

– Я тоже.

С этими словами он уходит. Адриан вздыхает, и я улыбаюсь, поворачиваясь к нему.

– Ну, это было крутое событие. Что теперь?

Его глаза вспыхивают голодным огнем, который мгновенно преодолевает расстояние между нами, зажигая и меня. Я дрожу, когда чувствую, как он крепко притягивает меня к своему бедру.

– Сейчас, – рычит он, наклоняясь к моему уху, – я найду ближайшую комнату с закрывающейся дверью, затащу тебя внутрь, разверну, подниму платье и буду трахать тебя у этой закрывающейся двери, пока моя сперма не будет стекать по твоим бедрам до конца вечера.

У меня резко перехватывает дыхание, губы смыкаются на зубах, пульс бешено бьется. Между моих ног разливается тепло, и я уже собираюсь сказать ему что-то вроде чем скорее, тем лучше, как вдруг нас окружают пятеро мужчин среднего возраста.

– Адриан, вот ты где!

Мартин Хиггинс, которого мы встретили ранее, показывает на него. Адриан открыто стонет, когда поворачивается.

– В чем дело, Хиггинс?

Другой мужчина смеется, как будто Адриан только что сделал самую смешную шутку в мире.

– Ну, я подумал, раз уж ты здесь, я представлю тебя некоторым членам нашего совета директоров, с которыми, я не уверен, тебя уже официально познакомили. Это Майкл Ковингтон. Джеймс Макгоуэн...

Я прочищаю горло и начинаю отворачиваться, но Адриан хватает меня за запястье, подняв палец вверх, чтобы остановить представление Хиггинса, прежде чем повернуться ко мне.

– Как ты думаешь, куда ты идешь? – тихо пробормотал он.

– За выпивкой, – улыбаюсь я. – Похоже, это может занять тебя на некоторое время.

– Ты останешься здесь, – ворчит он.

Я закатываю глаза.

– Я собираюсь выпить. Это немного скучно для меня.

Его рука крепко сжимает мое запястье.

– Не уходи далеко.

– Или?

– Или я выслежу и найду тебя, – рычит он прямо мне в ухо, от чего электрический импульс пробегает прямо между ног.

Он отпускает меня, поворачивается и устремляет свой смертоносный взгляд на толпу собравшихся бизнесменов, пока я ускользаю в зал.

У дальней стены есть бар, и я улыбаюсь бармену, заказывая бокал шампанского. Я благодарю его, потягивая его, когда поворачиваюсь.

– Вижу, вечер без ребенка.

Я замираю, когда холод, как ледяное лезвие, проходит по моему позвоночнику. Я поворачиваюсь, и мое сердце бешено колотится, когда я встречаюсь с ним взглядом.

Человек, который в последний раз, когда мы разговаривали, подвесил меня над гребаным балконом.

– Ты, – шиплю я на агента Колдуэлла. – Какого хрена, ты здесь делаешь?

– Ты стала плохой, Селеста, – рычит он, оглядывая меня с ног до головы. – Я думал, у нас было соглашение.

– Соглашение? – огрызнулась я. – Ты мог убить меня.

Он невесело улыбается.

– Правильно. Запугивание – мощный инструмент мотивации. И все же... похоже, оно не сработало.

– Оставь меня, черт возьми, в покое.

Он холодно смеется.

– Ты не можешь уйти от...

– Я не уходила, я искала защиты для себя и своих близких.

Агент Колдуэлл деликатно облизывает губы.

– Кажется, ты не слышишь меня, Селеста. Мы еще не закончили.

Я качаю головой.

– Нет. Я нашла защиту, которая мне нужна. Так что мы не договорились.

Его зубы сверкнули.

– Мне плевать на то, какую сделку ты заключила с Адрианом Кроссом. Ты не сможешь тянуть время с МИ-6, Селеста, – шипит он.

– У меня для тебя ничего нет.

Он мрачно усмехается.

– Я тебе не верю. Ты живешь с ним, в его доме. У тебя есть весь доступ к информации.

Прежде чем я успеваю что-либо сделать, его рука рывком поднимается вверх, хватает меня за голову и поворачивает ее в сторону. Я задыхаюсь, кашляю, когда он раздевает меня, облизывая большой палец другой руки и размазывая его по части моей шеи, от чего я вздрагиваю.

Он усмехается, глядя на синяк, с которого он только что стер консилер.

– Похоже, доступ ко всему.

Я вздрагиваю и отталкиваю его, отпрянув от него.

– Не смей, черт возьми, прикасаться ко мне.

Но тут же он набрасывается на меня, хватает за запястье и притягивает к себе.

– Похоже, ты не понимаешь, как это работает, Селеста. Так что позволь мне объяснить тебе это.

Его рука хватает меня за бедро слишком интимным образом, что посылает холодный озноб в мое сердце.

– У меня нет границ. Я могу делать с тобой все, что захочу. Я могу приказать тебе сделать что угодно. Что угодно, – рычит он с тяжелым намеком. – Я могу заставить тебя плясать под мою дудку. Я могу перегнуть тебя через стол и, если захочу, трахнуть тебя.

Он холодно смеется, когда я превращаюсь в лед.

– Я могу делать все, что захочу, когда дело касается тебя. И если это включает в себя прикосновения к тебе, как я захочу? Поверь мне, Селеста, именно это и произойдет.

– Ты сукин сын...

– А если это не сработает, – жестоко прерывает он, – что ж, всегда есть Далия, не так ли?

Я абсолютно неподвижна, каждая часть меня замирает. Мои глаза расширяются, когда я смотрю на него.

– Ты гребаный монстр.

– Я слуга правительства Ее Величества, Селеста, – рычит он.

– Ты не Джеймс Бонд.

– Нет, это не так, – усмехается он. – Но поверь мне, что я сделаю все, чтобы достичь своих целей.

Я холодею, впадая в оцепенение.

– Принеси мне что-нибудь об Адриане. Мы оба знаем, что там гора дерьма, которую нужно раскопать, так же как мы оба знаем, что он может защищать тебя лишь до поры до времени. Но мы можем продолжать в том же духе.

Он ослабляет свою хватку на мне.

– Найди мне что-нибудь. Поверь мне, это гораздо более легкий способ играть в эту игру.

С этими словами он поворачивается и скользит в толпу, исчезая в мгновение ока.

Я вся дрожу. В животе завязывается холодный узел, который я быстро пытаюсь утопить в шампанском, выпивая бокал до дна и ставя его на барную стойку. Я заказываю второй и осушаю его так же быстро, как и первый.

Я дрожу, поворачиваюсь, сканируя глазами толпу. Я беру еще один фужер шампанского, а затем медленно проталкиваюсь в толпу незнакомцев.

Мне нужно убираться отсюда.

Но чтобы выбраться отсюда, нужно найти Адриана, а его и след простыл. Я оглядываю бальный зал в поисках этого пронзительного, грозового голубого взгляда. Не найдя его, я расширяю поиск.

На секунду я уверена, что уловила его затылок, исчезающий в коридоре.

– Адриан!

Я бросаюсь за ним, слыша его шаги, отдающиеся эхом в темноте, когда я следую за тенью по коридору и за углом.

Только чтобы обнаружить, что коридор пуст.

Черт.

Я поворачиваюсь, чтобы вернуться к главному залу. Внезапно, из тени выныривает рука, подавляя крик в моем горле, когда сильные пальцы обхватывают мое горло. Адреналин ревет в моих ушах, когда мощная хватка затаскивает меня в боковую комнату. Фужер с шампанским падает, разбиваясь вдребезги у моих ног, дверь захлопывается за мной, и я впечатываюсь в нее.

– Возможно, я не совсем ясно выразился, – раздается холодный, рычащий голос у меня над ухом.

Адриан.

– Никто не прикасается к тебе, кроме меня.