Текст книги "Темное королевство (ЛП)"

Автор книги: Коул Джаггер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 28

28

Я натягиваю толстовку поверх сарафана и уже наполовину вышла за дверь на задний двор, когда услышала позади себя гулкие шаги. Ухмыльнувшись, я поворачиваюсь и ухмыляюсь еще шире, когда вижу Адриана, мчащегося ко мне в одних джинсах, низко надвинутых на бедра.

У меня все еще болит после того, как мы несколько раз занимались сексом с прошлой ночи. И сегодня утром. И... мое лицо горит при одной мысли об этом.

И другого траха, который я только что получила в его постели, когда я кончила, ужасно сильно.

Но все же... меня можно убедить. Этот мужчина без рубашки, несущийся ко мне так, будто собирается поиметь меня прямо здесь, на полу – я мгновенно становлюсь мокрой.

То есть, пока он не доберется до меня.

Пока он не хватает меня за горло не от вожделения, а от ярости, как и выражение его лица.

Я побелела, задыхаясь, когда он впечатал меня в стену, чистая, яростная злоба вспыхнула на его лице.

– Адриан...!

– Какого хрена!? – рычит он мне в лицо. – Селеста, какого черта!?

Я задыхаюсь, с трудом сглатываю, глядя на него широкими, испуганными глазами.

– Я... я не...

– ОТВЕТЬ МНЕ!

– Я не знаю, о чем, черт возьми, ты говоришь!!! – задыхаясь, кричу я сквозь сжатое горло. – Убери свои гребаные руки!

– МИ-6?!

Я застыла на месте.

– Я хотел, чтобы это была ложь, – угрожающе шипит он, его глаза становятся ядовитыми. – Я так чертовски сильно хотел, чтобы это не было правдой, – тихо рычит он.

– Адриан, это не...

– Тогда какого хрена, Селеста?! – кричит он. – Объясни мне это! Какого хрена ты крутишься вокруг и разговариваешь с МИ-черт бы его побрал-6?!

– Они пришли ко мне, ясно!? – шиплю я в ответ. – И я ничего им не дала! Конечно, я не...

– Когда они к тебе пришли? На гала-концерте?!

От моего молчания его лицо становится пунцовым, он наклоняется ближе, его губы смертельно кривятся.

– Когда?

– Когда я жила в Dorchester! Он был там однажды вечером, когда я вернулась домой. Он напугал Адель и Далию до полусмерти...

– Мне плевать на это. Но мне совершенно не плевать на то, что ты разговариваешь с агентом правительства, которое очень заинтересовано в том, чтобы засадить меня в тюрьму!

– Я ничего ему не говорила! Я была здесь! – Я отпихиваю его назад, разводя руками в знак протеста. – За кого ты, черт возьми, меня принимаешь, если думаешь, что я шпионил за тобой, Адриан?

– Ты шпионила?

– Нет! Ты что, думаешь, у меня в заднице гребаный шпионский браслет?!

Моя голова врезается в стену, когда он прижимает меня к ней, нависая надо мной и впиваясь в меня глазами.

– Я совершенно уверен, что обнаружил бы это менее двадцати минут назад, – шипит он. – Но я готов снова заняться поисками. Не так ли?

Я вспыхиваю, но вырываюсь из его хватки и отступаю по коридору в дом.

– Адриан, пожалуйста.

– Меня не интересует твоя мольба, Селеста, – шепчет он, преследуя меня. – Меня не интересуют ни оправдания, ни ложь, ни чушь.

– Я не лгу тебе! – огрызаюсь я.

– Может, нам стоит позвонить нашему другу мистеру МИ-6, и вы двое сможете снова встретиться за выпивкой. Где он сможет наложить на тебя свои гребаные руки, а ты расскажешь ему о интимных подробностях моего бизнеса!

– Какие, блять, интимные подробности я знаю о твоем бизнесе, Адриан?! Все, что я знаю, знают все! Об этом пишут в газетах, ради Бога! Я не то чтобы обладаю конфиденциальной информацией, если не считать знания о твоей сексуальной зависимости и...

– И что, – шипит он.

– Проблем с гневом, – огрызаюсь я, отступая от него в гостиную.

Он медленно надвигается на меня, качая головой.

– Мне нужны гребаные ответы, Селеста.

– Я тебе все рассказала!

– Прошу прощения, сэр?

Мы оба поворачиваемся с рычанием на губах, чтобы увидеть Чарльза, неловко стоящего в дверном проеме. Он неловко прочищает горло.

– Прошу прощения, мистер Кросс. Я просто...

– В чем дело, Чарльз? – ледяным тоном говорит Адриан.

– Есть письмо.

Я дрожу от искры, которая загорается в глазах Адриана, когда его челюсть скрежещет.

– Тогда оставь это. У тебя выходной до конца дня.

Чарльз благосклонно кивает.

– Спасибо, мистер Кросс. Но, боюсь, я имел в виду, что здесь есть кое-что для миссис Кросс.

Он поднимает черный конверт.

– Тогда я просто... оставлю его здесь, да?

– Можешь сжечь его, мне, блять, все равно, – ворчит Адриан.

Чарльз обменивается со мной взглядом.

– Ну, тогда я пойду.

Он бросает конверт на круглый стол в фойе, а затем направляется к задней двери.

Адриан смотрит на меня. Но я игнорирую его – потому что я все еще одновременно напугана и взбешена его полным недоверием ко мне – и подхожу к столу.

– Мы еще не закончили.

– Может, ты и не закончил. Я закончила. Ты можешь продолжать нести чушь и обвинять меня в чем угодно. Но я не обязана оставаться здесь и слушать это.

– Чертовски хорошо.

Я игнорирую его, хватаю черный конверт со стола, когда он складывает руки на груди и смотрит на меня.

На конверте есть мое имя и адрес, но нет обратного адреса. Я хмурюсь, когда начинаю вскрывать его.

Странно, интересно, как он был доставлен без почтового отправления.

– Селеста!

Я задыхаюсь, когда Адриан врывается в дверь из гостиной, практически сбивая меня на пол, когда конверт выпадает из моих рук.

– Какого черта, Адриан!? – Я огрызаюсь, глядя на него, когда отпихиваю его от себя. – Слушай, я знаю, что облажалась. Я знаю, что должна была рассказать тебе об агенте Колдуэлле. Но это все, что произошло: этот мудак застал меня врасплох в моем гостиничном номере, угрожал убить меня, перекинув через гребаный балкон, а потом повел себя как гад на гала-вечере. Вот и все. Я ничего не сказала. Я не сделала ничего плохого.

Адриан смотрит на меня, его челюсть скрежещет. Я огрызаюсь в ответ. Он тянется к конверту, но прежде чем он успевает открыть его, я выхватываю его из его рук.

– Можно мне? Это адресовано мне.

– На мой адрес.

Я закатываю глаза.

– Что это, по-твоему, бомба? – Я встряхиваю конверт, качая головой, пока он на секунду замирает.

– Адриан, внутри бумага.

– Селеста...

Я переворачиваю конверт и стучу им по столу. Выпадает один лист бумаги, сложенный втрое.

– Видишь? Никакой бомбы. Ничего. Можно?

Прежде чем он успевает ответить, я беру бумагу со стола и открываю ее.

Мое сердце леденеет от простой строки, напечатанной поперек страницы.

Это не принадлежит тебе. Я собираюсь забрать это обратно.

Я все еще смотрю на него в оцепенении, когда Адриан подходит ближе и выхватывает бумагу из моих холодных пальцев. Я чувствую себя как будто вне собственного тела, наблюдая, как его глаза сканируют страницу снова и снова, его брови сходятся вместе.

– Черт.

– Адриан, что это вообще значит? – хрипло шепчу я.

– Я не знаю.

Он достает свой телефон из кармана.

– Адриан, серьезно, что это значит? – Я вспыхиваю, паника поднимается в моей груди. – Что я взяла? Что мне не принадлежит?

– Селеста, я сказал, что не знаю.

Беспокойство ревет в моих ушах, угрожая затянуть меня под себя, когда он подносит телефон к уху.

– Кейд, – рычит он. – Где ты, черт возьми, находишься?

Я в панике. Я падаю. Я тону в черной яме ужаса. В голове мелькают мысли о Далии. Адель. О себе. Я, спотыкаясь, выхожу из фойе, скребусь по стене, пока не нахожу то, что ищу: брелок от Range Rover Адриана, который припаркован перед таунхаусом.

Адель и Далия внизу на улице, на фермерском рынке.

Я собираюсь найти их, сейчас же.

Я сжимаю ключи в кулаке, снимая их с крючка. Адриан стоит спиной ко мне в дверном проеме гостиной и разговаривает с Кейдом на темных, низких тонах.

Он не замечает, когда я проскальзываю мимо него. Он не слышит, когда я открываю дверь и улыбаюсь двум мужчинам, стоящим на страже у входа. Когда один из них делает шаг передо мной, я просто улыбаюсь и кладу ключи, кивая туда, где они могут видеть Адриана, разговаривающего по телефону позади меня.

– Мне просто нужно взять кое-что из машины, – говорю я как можно спокойнее, пытаясь скрыть ужас на своем лице.

Мужчины кивают, отступая в сторону. Я быстро спускаюсь по ступенькам вниз, на дорожку.

Позади меня хлопает входная дверь.

– Селеста!!!

Я начинаю бежать, проскакиваю через ворота и нажимаю на кнопку, чтобы разблокировать Range Rover.

– Селеста!!! – ревет Адриан.

Я все еще пытаюсь понять, почему кнопка разблокировки издала странный булькающий электронный звук вместо своего обычного яркого стрекотания, и думаю, что это странно, пока тянусь к дверной ручке внедорожника.

И тут все происходит в замедленной съемке.

Кто-то врезается в меня сзади, разворачивая меня. И я только успеваю вдохнуть его запах и почувствовать силу его тела, прижатого к моему, когда он разворачивает меня лицом к дому, прежде чем нас обоих внезапно охватывает обжигающий жар.

Вокруг нас гремит гром. И все, что я слышу, это крики, когда нас обоих подбрасывает в воздух и ударяет о ворота, а над нашими головами проносится огненный шар.

В оцепенении, лежа на земле со звоном в ушах и черными пятнами в глазах, я поворачиваюсь. Мое сердце учащенно бьется, глаза быстро моргают, когда я бледнею от тошноты и паники и смотрю на ревущее инферно, где раньше был Range Rover.

– Селеста!!!

Я осознаю, что он навис надо мной, ужас в его глазах, когда он держит мою голову.

– СЕЛЕСТА!!!

А потом все погружается в темноту.

ГЛАВА 29

29

Я наблюдаю за ней, когда она спит.

Лежа в моей постели, она выглядит так, будто видит сладкие, чудесные, невинные сны.

Как будто она не омрачена. Не сломлена.

В полном порядке.

И конечно, она так и выглядит, потому что она зарылась в мое одеяло, натянув его до подбородка. Прикрывая ожоги. Порезы. Бинты.

Я на секунду вздрагиваю, прерывая свое внимание на ней, когда доктор Брюэр, мой личный врач, заканчивает накладывать последние повязки на мои ребра.

– Что вы думаете?

Доктор Брюэр из тех врачей, для которых подобное не является чем-то шокирующим или ужасающим. А если и шокирует, то он чертовски хорошо это скрывает. Господь знает, что ему за это хорошо платят.

Много лет назад доктор Брюэр был врачом моего дяди. Я точно знаю, что он также лечил Альфи, и я уверен, что он залатал не одну дыру в Киллиане. Деньги хорошие, когда ты врач мафии, просто нужно быть доступным в очень странные часы и быть готовым иметь дело с некоторыми очень интересными ситуациями.

– Я думаю, что тебе следует не вставать на ноги, и я думаю, что через несколько недель ты сможешь сходить к косметическому дерматологу по поводу некоторых ожогов на спине.

– Я говорю не о себе.

Я киваю подбородком в сторону, где медсестра доктора Брюэра, Вероника, только что закончила измерять показатели Селесты.

– С ней все будет в порядке. К счастью, твоя спина, вероятно, приняла на себя самое худшее. А из разговора с твоим экспертом по взрывчатым веществам, мистером Блэком, следует, что взрыв был направлен в основном вверх, а не наружу. Что очень удачно для вас обоих, Адриан.

Я киваю.

– Полагаю, это можно назвать маленьким чудом.

Я хмурюсь.

Это вовсе не чудо. Это просто то, что произошло. Я уже получил предварительный отчет от Кейда после того, как он осмотрел место происшествия и пообщался с полицией.

Бомба, заложенная под передним сиденьем, была оснащена таймером, который срабатывал, когда дверь отпиралась электронным способом и кто-то садился за руль. Но то, что я выскочил из дома как маньяк и зарычал на нее – особенно после того, как услышал странный сигнал брелка – на несколько секунд ее остановило. Это не позволило ей оказаться внутри, когда взрывное устройство взорвалось.

Взрыв, я уверен, должен был вызвать неисчислимые разрушения. Никто не направлял его просто вверх, как огненный гейзер, а не наружу, как положено бомбе. Но мой Range Rover имеет пуленепробиваемую защиту по бокам, а не на крыше, из соображений веса, и именно поэтому столб огня пошел вверх, а не наружу, испепелив нас обоих.

У меня сильно обожжена спина. У нас обоих осколочные раны и раны от кусков раскаленного металла, пролетающих мимо нас.

Но, кроме этого, мы в порядке.

Я снова обращаю свое внимание на доктора Брюэра.

– Ты уверен?

Он кивает.

– Она в порядке, Адриан. Хотя ей нужен отдых. – Он смотрит на меня суровым взглядом. – Много отдыха, и я надеюсь, ясно выражаюсь.

– Что, блять, это значит?

– Он бросает взгляд на медсестру, которая краснеет и выбегает из комнаты, прежде чем снова повернуться ко мне.

– Вероника упоминала о некоторых... – он прочистил горло. – О некоторых следах, когда она осматривала Селесту. Следы как отпечатки рук, как синяки. – Его бровь слегка приподнялась. – Интимные синяки.

– Если ты предполагаешь, что я бил свою жену...

– Я ничего не предлагаю, – говорит он, кладя руку мне на плечо. – Я также не осуждаю двух взрослых людей за то, что они по обоюдному согласию занимаются тем, чем хотят, за закрытыми дверями. Все, что я предлагаю, Адриан, это то, что ты должен уменьшить количество шлепков и да, сэр, пока ей не станет лучше. Это ясно?

– Да, сэр.

Он закатывает глаза, а я ухмыляюсь. Приятно, что он делает такую хорошую работу и так хорошо связан с моей семьей, потому что у доктора Брюэра, в отличие от большинства людей в моей жизни, нет гребаного фильтра.

– Что-нибудь еще, что мне следует знать?

Он качает головой.

– Просто отдыхайте, Адриан. Это то что нужно вам обоим.

– Спасибо за твою работу, доктор.

После того, как я выпроводил доктора и его медсестру – которая здесь потому, что даже если я доверю доктору Брюэру свою жизнь, он все равно не прикоснется к Селесте, – я сразу же возвращаюсь к ней.

Оставшись с ней наедине, я сажусь на край кровати и глажу волосы на ее лице. Мое сердце колотится, а челюсть сжимается.

Мне нужны чертовы ответы. Но сначала мне нужно отдохнуть от мира и хаоса, царящего в нем, и я должен провести это время с ней.

Я сижу там еще час, просто наблюдая за ней, лениво поглаживая ее волосы. Наконец, я достаю свой телефон, чтобы сделать необходимые звонки. Мои люди, конечно, уже оповещены.

Но у меня также есть друзья, которые могут помочь или хотя бы проконсультироваться, и очень удобно, что такие мужчины, как Альфи, по сравнению с такими, как Томас, могут предложить крайне полярно противоположные формы помощи.

После этого я убираю телефон. У меня болит голова, а в ушах все еще звенит от взрыва. И спина болит невыносимо.

Но она в порядке.

Она все еще жива.

Она все еще моя.

Я опускаюсь на кровать рядом с ней, прижимаю ее к себе.

Поглаживаю ее волосы. Чувствую биение ее пульса на запястье и биение ее сердца напротив моей груди.

Я пытаюсь понять, как так получилось, что от ненависти к этой женщине я перешел к желанию, чтобы она никогда не покидала меня.

ГЛАВА 30

30

Дверь моей спальни открывается в семь тридцать, как и каждое утро в эти дни, как по расписанию. Я уже проснулась и сижу, ожидая этого, не сводя глаз с двери, когда Адриан входит точно в срок, неся поднос с завтраком.

Процедура всегда проходит по одной и той же схеме.

Он приносит поднос к моей прикроватной тумбочке, хмурится на стакан с водой, который я оставила слишком близко к краю – по его мнению – и локтем отодвигает его, прежде чем поставить поднос на место. Он желает доброго утра ворчливым, чуть менее чем сердитым тоном, что всегда вызывает ухмылку на моих губах.

Затем он подходит, раздвигает шторы, впуская свет в комнату, садится на край моей кровати, спрашивает, как я себя чувствую, и придирчиво наблюдает, как я завтракаю.

Это не жутко, не властно или что-то в этом роде. В том, как он терпеливо сидит, спрашивает, как я себя чувствую, и смотрит, как я поглощаю идеально приготовленный омлет, тосты и бекон, лежащие на подносе у меня на коленях, есть какая-то странная мрачная нежность.

Если я спрашиваю о его собственных травмах, полученных в тот день чуть больше недели назад, он отмахивается. Когда я заканчиваю есть, он забирает поднос, ставит его обратно на прикроватную тумбочку, а затем откидывает одеяло. Он помогает мне встать с кровати, хотя я не нуждаюсь в помощи, берет меня на руки, хотя я прекрасно могу ходить, и несет в ванную.

Там он усаживает меня на край ванны, пока наполняет ее теплыми лавандовыми пузырьками. После этого он раздевает меня – фактически наказывая меня, если я начинаю делать это сама, пока он наполняет ванну.

Затем он снова берет меня на руки, и я наслаждаюсь сильным, теплым ощущением его рук на моей коже, прежде чем он опускает меня в ванну. Затем он моет меня мочалкой, как будто я беспомощный инвалид или ребенок. Он моет каждую мою часть, нежно и чуть ли не чувственно. Он даже моет мои волосы с таким терпением и заботой, что это меня просто поражает.

Когда мы закончили, он высушил меня, расчесал мои волосы и уложил меня обратно в постель... прежде чем раздвинуть мои ноги, пройти между ними и использовать свои пальцы и язык на моей киске, чтобы заставить меня взорваться.

Он дарит мне глубокий поцелуй со вкусом моих соков на губах, укладывает меня, а затем уходит по своим делам на весь день.

На данный момент мы довели эту процедуру до совершенства. Потому что это происходит каждый день вот уже на протяжении восьми дней, с момента взрыва, который чуть не убил меня и от которого он меня спас.

Если не считать легкого звона в ушах, головной боли, которая длится уже слишком долго, и нескольких затянувшихся порезов и синяков, я в порядке.

Оглядываю дом, и на первый взгляд кажется, что ничего не изменилось. Нет людей с оружием, охраняющих каждое окно и дверь. И настроение не стало мрачнее. Но я знаю, что все изменилось, разговаривая с Адель, что я в основном делаю днем, когда Адриан на работе.

Я могу не заметить ничего особенного. Но глаза Адель острее моих, и она действительно заметила усиленное присутствие охраны вокруг дома. Например, мужчины, которые выглядят как случайные прохожие на улице, на самом деле являются бойцами семьи Кросс. Или строители, ремонтирующие крышу на соседнем здании, которые, что удивительно, не заменили ни одной черепицы.

Уже одно это должно заставить меня чувствовать себя в большей безопасности, зная, что этот дом сейчас защищен крепче крепости. Но ничего этого может и не быть, и я все равно буду чувствовать себя в безопасности.

И это все благодаря Адриану.

Потому что, несмотря на всю его темноту, несмотря на то, что в нем все еще есть эта ворчливая злость, и даже если мы все еще иногда ссоримся, как старая супружеская пара, я знаю в своем сердце, что со мной ничего не случится, пока я нахожусь под его защитой.

Сегодня, на восьмой день, ничего в нашем распорядке дня не изменилось. Поднос стоит у меня на коленях, шторы открыты, а Адриан – одетый в темно-серый костюм, без галстука, с расстегнутым воротником рубашки – сидит на краю кровати и наблюдает за мной с суровым выражением лица, пока я ковыряюсь в еде.

Что-то щекочет меня внутри, и я сдерживаю ухмылку, вздыхая и ставя тарелку обратно на поднос.

Он нахмуривает брови.

– Что?

– О, ничего. Просто я сегодня не голодна.

Мне требуется все, чтобы не рассмеяться, когда он встает и подходит ближе, глядя на меня сверху вниз.

– Никаких игр с едой, – ворчит он. – Ты лечишься и съешь каждый кусочек на этом гребаном подносе.

Это так предсказуемо, что я действительно почти смеюсь. И если честно, я голодна. Я собираюсь съесть все. Но наблюдать за его собственническим, доминирующим поведением, когда он готов засунуть мне все в глотку, странно забавно. И успокаивает.

– Хорошо, – вздыхаю я, делая вид, что так и надо. – Хорошо, если ты настаиваешь.

– Я настаиваю.

Он смотрит на меня, но в уголке его глаза есть искорка, которая говорит о том, что он в курсе моих игр.

Час спустя – после того, как меня искупали так тщательно, как я никогда не мылась сама, и, конечно, после моего ежедневного утреннего умопомрачительного оргазма от его языка – Адриан ушел, отправившись на работу в один из своих офисов.

А я, конечно же, остаюсь в замке Кросс.

Я спускаюсь вниз и нахожу Адель и Далию на заднем дворе, где провожу следующие три славных часа, играя с ними в чаепитие принцесс.

Бывают моменты, когда наблюдение за Далией, такой доброй, чистой, счастливой и улыбающейся, лучше, чем все, что можно получить от профессионального психотерапевта.

И, честно говоря, именно благодаря ей я продолжаю работать последние пару лет. Даже если она мне не родная, я все равно считаю ее своей семьей.

Конечно, бывают моменты, когда наблюдение за ней вызывает у меня острую боль в сердце, когда я понимаю, что эта маленькая девочка действительно как никогда близка к тому, чтобы у меня был собственный ребенок.

Раньше это было больнее. Но сейчас я в основном смирилась с этим. Это не примирение с тем, что Далия – единственный ребенок, который у меня когда-либо будет. Ее достаточно.

И она полностью владеет моим сердцем.

Пока мы играем, я замечаю, что Адель смотрит на меня, тайком изучая мою кожу в поисках отметин или засосов, за которые она могла бы зацепиться. Она ничего не говорит... она перестала это делать. Она также перестала спрашивать меня, уверена ли я, что со мной все в порядке, потому что, я думаю, она начинает понимать, что со мной не все в порядке.

Что мое настроение, по крайней мере до взрыва, действительно улучшалось, чем больше у меня было видимых синяков и вздрагиваний при шагах.

Но сейчас, за последнюю неделю, не было никаких свежих следов. Никаких следов укусов. Ни царапин. Никаких синяков. Все благодаря тому, что Адриан решил полностью запереть в клетке того зверя внутри себя, которого я чертовски жажду.

Ублюдок.

Позже во второй половине дня звонит мой телефон. Когда я опускаю взгляд вниз, я с любопытством улыбаюсь, увидев имя Мишель.

– Привет, Мишель...

– Ты в порядке?!

Черт.

Она, наверное, только сейчас узнала о взрыве. А я полная задница, потому что так и не позвонила, чтобы сказать ей об этом или о том, что я в порядке.

– Селеста, мать твою! Я только что услышала о машине!!! Как ты?!

Я сморщилась, когда перешла на дальнюю сторону заднего сада и села на скамейку.

– Я в порядке, я в порядке. Мне так жаль, Мишель. Я должна была позвонить.

– Господи, Селеста. Мы должны найти тебе какое-нибудь место...

– Здесь я в полной безопасности.

– Селеста, твоя машина взорвалась у тебя на глазах.

Я пожала плечами.

– Это могло быть предназначено для Адриана.

– Это действительно не помогает мне чувствовать себя лучше.

– Я знаю. Но ты никогда не знаешь. Я имею в виду, может быть, это предназначалось его второму командиру или кому-то другому. Возможно, они ошиблись машиной...

– Селеста, пожалуйста.

За последние восемь дней я обсуждала этот вопрос с Адель девять раз. Но отодвинуть это в сторону вместо того, чтобы зацикливаться или задерживаться на этом, – это мой способ двигаться вперед.

Я должна. У меня нет другого выбора.

– Мишель, все действительно хорошо.

– На самом деле нет, Селеста. У тебя мало времени. И я думаю, мы обе это знаем.

– Я здесь в безопасности, Мишель, хорошо?

Она вздыхает.

– Или ты там просто потому, что это то место, где ты хочешь быть?