Текст книги "Владыка Черных Песков 2. Расколотые небеса (СИ)"

Автор книги: Константин Дадов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 43 страниц)

– Скажешь что подопечный оказался наглым, настойчивым и скандальным, так что тебе пришлось принять удар на себя, спасая родину от южных варваров. – Подмигнув официантке, произношу все это с самым одухотворенным видом.

Кобылка хихикнула, вытащила из кармана передника три тонкие книжицы и, развернувшись к столу боком, заметила:

– Кому-то придется пить без закуски.

– И кажется я даже знаю, кто этот счастливец. – Насмешливо покосившись на нашего проводника, при помощи телекинеза подхватываю одну из книжиц и, перехватив ее передними копытами, открываю на первой странице.

"Салаты, супы, десерты... Грибы из Зебрики? Однако".

– Когда будете готовы сделать заказ, нажмите на пирамидку. – Уже собираясь уходить, официантка указала левым передним копытцем на позолоченную четырехгранную пирамидку, установленную на середине стола. – Меня зовут Салли Блиц, и сегодня я буду вас обслуживать...

***

(Отступление).

В темной комнате, в свете луча прожектора, в полулежачем положении на жестком кресле сидела светло-серая пегаска с пшенично-золотой гривой. Над молодой кобылой склонился пожилой зеленый единорог, одетый в салатовый халат, при помощи телекинеза удерживающий рядом с левым глазом пациентки большую лупу.

– Не вижу никаких отклонений, но все же советую прокапать курс витаминов. – Убрав свой инструмент в карман одеяния, врач отстранился и, сверкнув рогом, выключил прожектор, одновременно включая нормальное освещение.

– Ну наконец-то. – Облегченно вздохнула Дерпи, потягиваясь всем телом и недовольно хмурясь. – Теперь у меня перед глазами разноцветные круги плавают.

– Это нормально. – Заверил собеседницу жеребец. – Через пару минут все пройдет.

Пока единорог заполнял какие-то документы на своем рабочем столе, светло-серая летунья поспешила ретироваться к выходу, по пути едва не сбив стойку с линзами для очков.

– До встречи, док. – На прощание махнув крылом, она буквально вывалилась в коридор, напоследок услышав недовольное бормотание о суетливой молодежи.

– Обследование уже прошла? – Белый жеребец с необычайно густой шерстью, возник перед пегаской словно из воздуха, хоть кобыла и была почти уверена, что еще секунду назад коридор был пуст.

– Так точно, господин полковник. – Сложив крылья за спиной, Дерпи вытянулась по стойке "смирно".

– Вольно. – Махнул правым передним копытом Сноу Бол. – Твой краткий отчет я уже прочитал, но хочу более подробно услышать мнение о гранд-магистре. В первую очередь меня интересует, что это за фрукт и с чем его едят. Пойдем в мой кабинет.

– Может быть, я лучше утром подробное описание всех событий принесу? – Крылатая пони состроила жалобный взгляд и, прикрыв рот левым передним копытцем, широко зевнула.

– Я и сам бы рад... – Полковник волевым усилием подавил свой зевок, тут же встряхнулся и продолжил. – Завтра они улетают в Кантерлот, а мне еще перед командованием отчитываться. Так что давай, шевели копытами... У меня кофе заваренный стоит.

– Вот так бы сразу и сказал. – Тут же оживилась пегаска, начав шагать рядом с жеребцом.

– Никакого уважения к старшим по званию. – Проворчал Сноу Бол.

– Это все наговоры недоброжелателей. – Убежденно заявила Дерпи. – Я старших уважаю.

– Если бы. – Хмыкнул в ответ собеседник.

Завернув за угол и пройдя мимо пары одинаковых деревянных дверей, они вошли в просторный светлый кабинет. Летунья тут же забралась на диван для посетителей, вытянувшись во всю длину, а хозяин помещения, лишь неодобрительно покачав головой, прошел за рабочий стол и устроился в кресле.

– Рассказывай...

– Сперва кофе.

– Сперва отчет.

– Я не поддамся на шантаж.

– Селестия, за что мне это? – Жеребец страдальчески поднял взгляд к дощатому потолку, где висела люстра с тремя светильниками.

– Тебе по порядку перечислить? – Молодая кобыла ехидно прищурилась.

– Ладно, шутки в сторону. – Стукнув правым передним копытом по столешнице, полковник нахмурился. – Времени у нас не много, так что рассказывай и отправляйся к своим.

– А кофе? – С надеждой спросила летунья.

– Отправлю туалеты мыть. – Пригрозил Сноу Бол. – Ради этого даже с твоим командованием договорюсь, дабы тебя на пару месяцев сюда перевели.

– Злой ты, дядя. – Обиженно буркнула Дерпи. – Многого я узнать не успела, все же времени было маловато, но основные черты разгадать смогла...

(Конец отступления).

Примечание к части

Вот как-то так.

Жду отзывов.

НЕМНОГО О... 2. (ОТСТУПЛЕНИЕ)

(Отступление).

Жаркое солнце едва перевалило за зенит и начало скатываться к горизонту, своими лучами беспощадно припекая землю. Даже барьер Нового Рима, активированный всего на пять процентов своей мощности, слабо спасал от жара светила, которое словно бы вознамерилось испепелить неугодный город со всеми его жителями.

На трибунах замковой арены царили азарт и веселье: зебры свистели, кричали что-то подбадривающее, пили разнообразные напитки и вкушали сушеные фрукты, орехи и выпечку. Их взгляды были прикованы к восьмиугольнику, дно которого покрывал толстый слой белого песка, отлично контрастирующего с кровью...

Тореро не обращал внимания на шум толпы, пользуясь тем, что еще во времена своей службы Республике, отлично научился отсеивать фоновые звуки. В данный момент, все его внимание было сконцентрировано на новом противнике, специально для сегодняшнего поединка выращенном услужливыми биомантами по приказу Цезаря.

"Ненавижу магов".

Совершенно отстраненно, без тени былой злости или хотя бы раздражения, подумал про себя бывший командующий великой армии. Пальцы его правой руки сжимали рукоять боевого топора, на левом предплечье крепился небольшой круглый щит, бедра обхватывала повязка из грубой серой ткани, неведомым воину образом лишь подчеркивая его наготу и позволяя всем желающим любоваться могучим торсом.

Враг более всего напоминал вставшую на задние лапы ящерицу, которую зачем-то засунули в панцирь от черепахи, а затем еще и вооружили двумя костяными булавами с очень острыми шипами. Длинный гибкий хвост химеры оканчивался еще одним костяным шаром, шипы на котором заменялись неровными круглыми лезвиями.

Прозвучал гонг и минотавр, наклонив голову вперед, выбрасывая из-под копыт облака белого песка, на всей доступной скорости бросился в атаку. Публика приветствовала этот его порыв восторженными возгласами, которые, впрочем, так и не достигли адресата, полностью сконцентрировавшегося на двух задачах: "убить" и "выжить".

Ящер взмахнул правой рукой, по диагонали опуская костяную булаву на плечо двурогого воина, но на пути его оружия встал крепко удерживаемый щит, жалобно хрустнувший под мощью атаки, но все же выдержавший это испытание. Левую же булаву, устремившуюся в правый бок бывшего командующего, минотавр блокировал рукоятью топора.

Пользуясь остатками набранной инерции, Тореро подпрыгнул, а затем, вкладывая в это действие все силы и вес, нанес сдвоенный удар копытами прямо в грудь ящера. Химеру снесло, словно пушечным выстрелом, а гладиатор, лишь только упав спиной на песок, извернулся и вскочил на четыре конечности, зло оскалившись и потрясая рогатой головой. В этот момент он напоминал настоящего взбешенного быка, а не разумное существо и представителя одного из самых развитых народов Эквуса.

Зрители приветствовали первый успех своего фаворита радостными возгласами и свистом, но были и те, кто бросал в сторону двурогого проклятья и пожелания сдохнуть в муках (однако, их было невероятно мало). Жители Нового Рима уже начали забывать кошмары минувшей войны, а регулярные выступления на арене и красочные победы над разными монстрами, заставляли начать испытывать к пленнику уважение...

Панцирь ящера выдержал удар, но на нем все же появились мелкие трещинки. Поднявшись на задние лапы, химера зло зашипела, широко открыв пасть и демонстрируя загнутые назад клыки.

– Иди ко мне! – Взревев трубным голосом, Тореро снова рванул вперед из неудобной стойки.

Противники быстро сблизились и зрители с затаенным дыханием следили, как вверх взметнулась костяная булава, готовая обрушиться на череп минотавра. Химера готовилась блокировать топор двурогого воина левой передней лапой, но вместо легко читаемого удара, бывший командующий подгадал момент и прыгнул вперед и вниз, на груди проскользив по песку арены прямо между задних лап чудовища.

Пользуясь заминкой противника, Тореро, не глядя, рубанул своим оружием по голени хищника, оставляя глубокую кровоточащую рану. Он едва успел прикрыть голову щитом, прежде чем на него обрушился костяной шар, закрепленный на кончике длинного хвоста порождения биомантов.

Перекатившись в сторону, двурогий воин поспешил подняться на ноги и отпрыгнуть спиной назад, дабы избежать возможной атаки. Приняв защитную стойку, он встретился с полным ярости взглядом химеры, которая заметно прихрамывала на одну заднюю лапу, оставляя за собой след из капель красной крови. Химера постепенно впадала в бешенство, теряя крохи и без того невеликого разума.

Тяжелое дыхание вырывалось из приоткрытого рта, мышцы гудели от напряжения, левая рука казалась необычно тяжелой. Публика, заполняющая трибуны, в неистовстве скандировала требование продолжить бой, в своем стремлении увидеть кровь отринув свою природную суть травоядных.

Метнув в голову ящера свой щит, уже покрывшийся сетью трещин и грозивший развалиться при следующем ударе, Тореро перехватил рукоять топора обеими руками и бросился в атаку. На этот раз его целью были лапы химеры, в которых она держала булавы и которыми защищала голову...

Из ложи Цезаря, за боем немигающим взглядом наблюдала кобыла, тело которой покрывал гладкий черный хитин, а грива напоминала языки синего и белого пламени. На губах Кризалис играла легкая улыбка, а в разуме прокручивались десятки вариантов разговора с упрямым, гордым, по своему справедливым разумным, таланты которого сложно было переоценить.

"Пора показать, что у нас есть не только кнут".

***

Горная крепость "Гнездо" была высечена прямо в скале, вершина которой нависала над глубоким ущельем, каменистое дно которого терялось где-то в темноте, откуда доносился плеск воды. Для существ, не обладающих крыльями, путь в твердыню лежал либо по отвесной стене, обдуваемой холодными ветрами, либо через вершины голых скал, зубцами окружающих данное убежище.

Раз в декаду сюда прилетали грифоны из ближайшей зеленой долины, принося с собой запас пищи и свежие новости с просторов империи, и остального известного мира. Именно из-за отдаленности от поселений, трудной доступности и малой известности, "Гнездо" было выбрано императором для воспитания поколения собственных магов. После гибели тирана-объединителя, никто даже не попытался забрать собранных здесь птенцов, позволяя старому дряхлому грифону и его дочери продолжать свой нелегкий труд учителей. Лишь те офицеры, что сохранили верность "Не сгоревшему королю", продолжали поддерживать связь с этой крепостью, тщательно следя за правильным воспитанием будущих владык стихии.

Стоя на противоположной стороне ущелья, кобыла, кутающаяся в белый плащ с глубоким капюшоном, скрывающим мордочку, задумчиво рассматривала стены твердыни, ставшие приютом для будущих грифоньих магов. Порывы ветра трепали края одеяния, лучи солнца, пробивающиеся через разрывы между облаков, то и дело пытались осветить кажущийся хрупким силуэт, но, словно бы натыкаясь на невидимую преграду, постоянно соскальзывали в сторону.

Силиция взвешивала все "за" и "против", приводила и отвергала все новые и новые доводы, пыталась оправдать свою нерешительность, но и сама понимала, что попросту тянет время. Она признавала, что ученики "Гнезда", когда-нибудь в будущем, будут способны создать собственную гильдию, или даже орден чародеев, вокруг которого объединятся все одаренные крылатые хищники...

"Но даже при самом лучшем раскладе, это произойдет не раньше, чем через два, а то и три поколения. Пока же, маги грифонов – это лишь помеха для меня и оставшихся шаманов. Пока они существуют, останутся сомневающиеся".

Боялась ли Силиция, что ее "союзники" начнут мстить за учеников старого хищника? Она в этом не сомневалась, точно так же, как была уверена в том, что даже без этого, противники найдут причину мести. Сейчас же, у нее был шанс доказать свою силу в реальном сражении, свидетелями которого станут шпионы разных командиров, вторые сутки следующие за зеброй на некотором отдалении.

– Простите, но выбирая между вами и собой, я выберу себя. – Невесело усмехнувшись, глава уже не существующей гильдии шаманов, выплеском духовной энергии призвала птицу, внешний вид которой напоминал четырехглазого орла с размахом крыльев в шесть метров. – Пора начинать.

Приземлившийся на край ущелья воплощенный дух, послушно склонил голову и расправил правое крыло, позволяя своей хозяйке залезть на спину. Когда же кобыла устроилась достаточно удобно, он молча взмыл ввысь, начав облетать крепость широкими кругами, с каждым заходом приближаясь все ближе и ближе...

Старый грифон, давно заметивший незваную гостью, крепче перехватил рукояти кривых сабель. Ему предстояло вступить в последний свой бой, давая дочери и ученикам достаточно времени, дабы они могли хотя бы попытаться спрятаться.

***

На разных углах огромной кровати, застеленной белоснежными простынями, пахнущими летней свежестью, с сосредоточенными выражениями мордочек лежали четыре кобылы. Друг напротив друга разместились белая и нежно-розовая аликорны, золотая и фиолетовая единорожки, в телекинетических захватах которых парили игральные карты.

Самая маленькая пони, на вид которой можно было дать не больше тринадцати лет, от волнения прикусывала нижнюю губу и дергала правым ухом, в то время, как ее более старшая подруга, уже в достаточной степени овладевшая искусством лицедейства (которому училась у названной матери), сохраняла невозмутимый вид.

Селестия и Каденс, для которых эта игра имела несколько иное значение, нежели для младших кобылок, неустанно боролись между собой на уровне, недоступном простым смертным, желая защитить свои карты от подглядывания и подглядеть в чужие. К Твайлайт и Сансет они не лезли, считая это неспортивным...

– Одну. – В тишине спальни правительницы Эквестрии, это слово прозвучало неожиданно громко, заставив фиолетовую единорожку вздрогнуть.

Одна карта, окутавшись золотым телекинетическим полем, подлетела к нежно-розовой аликорну, заменив собой товарку, отброшенную в кучу выбывших карт.

– Четыре. – Объявила Сансет, небрежным движением отбрасывая почти все свои карты.

– Рискуешь. – Заметила богиня солнца, передавая золотой единорожке с огненной гривой требуемое количество картонок.

– Как говорят жеребцы: "Риск – дело благородное". – Подмигнув старшей кобыле, заявила Каденс. – Правда, потом они вечно недовольны, когда приходится выпрыгивать в окна...

– Зачем? – Оторвавшись от попыток разжевать собственную губу, поинтересовалась Твайлайт.

– Жеребцовая логика. – Опередила нежно-розовую аликорна Селестия. – Нам ее не понять.

Фыркнув, принцесса любви изобразила взглядом вопрос: "Да неужели?".

Так же взглядом, белая аликорн заявила: "Найди себе свою ученицу, ей и будешь рассказывать неприличные истории".

Каденс хихикнула, всем своим видом показывая, что так и собирается поступить.

– Мне одной кажется, что я чего-то не понимаю? – Страдальчески подняв взгляд к потолку, на котором висела золотая люстра, спросила у пространства Сансет.

– Вскрываемся. – Не позволила дочери развить щекотливую тему Селестия.

– Три шестерки. – Каденс первая опустила свои карты на простыню. – Девятка и десятка не в счет.

– Ха! – Золотая единорожка с огненной гривой, самодовольно разложила свои карты. – Тройка пегасов и две восьмерки.

– Эх... – Селестия бросила на кровать пары единорогов и земных пони, а так же шестерку. – Невезуха.

Опустив голову на скрещенные передние ноги, принцесса дня тоскливо посмотрела в сторону низкого столика, где на блюдце лежал последний кусок тортика, который и был призом в этой партии.

– Похоже, я победила. – Заметила Сансет.

– Не спеши. – Остановила ее Каденс. – Твайлайт, что там у тебя?

– "Звезда" аликорнов. – Расплывшись в улыбке, едва не подпрыгивая от восторга (который, наконец-то, не нужно было скрывать), ученица Селестии показала своей главной сопернице язык, за что получила хлопок кончиком белого крыла прямо по крупу. – Ой!

– Побеждать, как и проигрывать, нужно с достоинством. – Поучительно заметила правительница Эквестрии.

– Еще одну партию? – Предложила нежно-розовая аликорн, телекинезом собирая карты.

– На что играем? – Оживилась Сансет, завистливым взглядом провожая блюдце с тортиком, торжественно левитируемое к младшей единорожке.

– Кто побеждает, та и распределяет, кто какого посла встречает. – Подняв голову от кровати, предложила белая аликорн.

– Я – пас. – Сразу же потеряла интерес названная дочь Селестии. – Терпеть не могу все эти церемонии...

– Не только ты. – Хмыкнула принцесса любви.

– Зря. – Селестия многообещающе улыбнулась. – Как минимум, одного посла, Сансет, тебе встретить придется.

– Зачем? – Золотошерстая единорожка приподняла брови в удивлении.

– Для общего развития. – Вместо старшей кобылы, ответила нежно-розовая аликорн. – Не вечно же тебе сидеть в библиотеке да на полигонах библиотекарей.

***

Яркая луна светила с звездного небесного полотна, серебряными лучами придавая предметам мистический вид. Однако же, для четверки летунов, в которых по черным костюмам и белым маскам на мордах можно было определить "Безымянных", простирающиеся на земле красоты были не слишком интересны.

Пролетая над территорией Зебрики, скрываясь от обнаружения при помощи простых, но эффективных чар искажения света, они добрались до места, где несколько лет назад объединенные силы гильдий некромантов и друидов, а так же войска Цезаря, сражались с зверобогом, возникшим во время провала ритуала шаманов. После того, как монстра одолели, он никак о себе не напоминал, скрывшись в толще земли и медленно зализывая раны. Однако же, это совершенно не означало, что о нем забыли все заинтересованные.

– Снижаемся. – Скомандовал "Седьмой", правой рукой указывая на пепельно-серое пятно, ярко выделяющееся на земле в лунном свете.

Троица зебрасов и таврас, сделав круг над полем минувшего боя, опустились у границы пятна, оставленного применением мощного заклинания некромантии.

Не теряя времени, "Седьмой" снял со спины длинный тубус, из которого извлек огромный свиток хранения. В то же время, остальные трое "Безымянных" поспешно создавали вокруг своего места приземления экранирующие и защитные барьеры, которые должны были скрыть от возможных наблюдателей то, что должно было произойти через несколько минут.

Убедившись, что напарники справились со своей задачей и теперь ожидают с внешней стороны периметра, таврас расстелил свиток по земле и провел раскрытой ладонью по ряду символов. Спустя секунду, в облаке белого тумана, с глухим хлопком появился матово-черный ониксовый шар, диаметр которого составлял пять метров. От валуна, вся поверхность которого была покрыта печатями и цепочками рун, во все стороны исходило излучение нейтральной духовной энергии, из-за концентрации которой даже дышать было тяжело.

"Приятного аппетита...".

Выйдя за пределы работы барьеров, "Седьмой" облегченно вдохнул полной грудью.

– Ловись зверобог большой и маленький. – Усмехнулся "Пятый", сверкая азартным взглядом охотника.

– Ты бы еще удочку принес. – Фыркнул "Восьмой", пока что остающийся единственным, кто не подселял в свои глаза духов.

– Как думаете, он клюнет на наживку? – Ни к кому конкретно не обращаясь, спросил "Шестой".

– Если не поумнел настолько, чтобы распознать ловушку, то попадется без вопросов. – "Седьмой" обратился к своим сенсорным способностям. – А вот, собственно, и он.

Сам процесс "захлопывания мышеловки" прошел без осложнений, как и планировалось: зверобог, все еще сонный и не пришедший в себя после битвы, вместо того, чтобы вылезать на поверхность, окутал ониксовую сферу своим телом и, поглощая дармовую духовную энергию, стал погружаться вглубь почвы. В определенный момент, когда жертва "заглотила крючок", артефакт сперва выплеснул всю скопленную в нем энергию, ошеломляя добычу, а затем превратился в аналог пылесоса для энергетических существ.

– Знаете, а вот я почему-то не верю, что все так просто. – После того, как зверобог оказался внутри ониксового шара, громко произнес "Пятый". – Где борьба? Где враги, прибывающие в самый последний момент?

– Когда мы уйдем, можешь пошуметь. – Разрешил "Восьмой". – Может быть, кто-то и придет проверить, что за идиот тут дурью мается.

– Упаковываем сосуд. – Оборвал разговор таврас, извлекая из тубуса новый свиток. – Цезарь хоть и обещал, что сегодня патрулей не будет, но я не хочу испытывать удачу понапрасну.

(Конец отступления).

Примечание к части

Жду отзывов.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КАНТЕРЛОТ

После посещения Хуфингтона, где мы задержались на одну ночь, маленькая флотилия из трех "китов" прямым ходом направилась в столицу Эквестрии. В пути нас сопровождали "крылья" пегасов, успевшие смениться три раза за первый же день.

Так как особая спешка не требовалась, живые воздушные шары двигались в среднем темпе, позволяя пассажирам и членам экипажей вволю налюбоваться видами земель пони. Изумрудные поля, зеленые леса, холмы, редкие горы и змеящиеся серебристыми нитями реки, впадающие в зеркальные озера, одним своим видом приносили в душу умиротворение.

Деревни и небольшие городки, соединенные паутиной вытоптанных копытами и наезженных телегами дорог, на первый взгляд, были разбросаны по территории королевства совершенно бессистемно, но, стоило лишь взглянуть на всю карту в целом, как определенная закономерность становилась очевидна. Почти в центре, ближе к северо-западу разместился Кантерлот, от которого в восемь сторон уходили линии железных дорог, вдоль которых стояли небольшие провинциальные городки, окруженные совсем маленькими деревушками.

С одной стороны, железные дороги позволяли быстро попасть в столицу из почти любого, самого отдаленного уголка Эквестрии, но при этом, дабы из Хуфингтона (южной конечной станции) добраться до Эпплвиля (юго-восточной конечной станции), требовалось сперва доехать до Кантерлота и там, пересев на другой поезд, преодолеть такой же по продолжительности путь. В результате для пегасов, да и других пони, гораздо проще и быстрее становится воспользоваться обычными дорогами.

Возможно, в будущем эквестрийцы и собираются построить дополнительные пути для поездов, которые будут соединять окраины не только с центром, но и друг с другом, но пока что, жеребцам и кобылам приходится самим шевелить копытами...

"Но нельзя не признать, что даже сейчас железная дорога позволяет достаточно быстро перебрасывать ресурсы из одной части королевства в другую. В случае опасности, мирное население можно будет быстро эвакуировать в центр, в то же время доставляя войска... Впрочем, воздушный транспорт в этом плане более удобен и менее уязвим для диверсий".

Ночью, на кануне прибытия в Кантерлот, я провел несколько часов под звездным небом, при помощи духовного зрения рассматривая божественную паутину. Вид тонких, колышущихся и мерцающих золотых линий, каждая из которых была едва ли толще волоска из гривы жеребенка, заставлял мое сердце биться в ускоренном ритме от восторга. У самой границы с Зебрикой, этих нитей было столь мало, что увидеть их удавалось исключительно случайно, а вот над столицей королевства пони они собирались в плотный покров, способный своим сиянием ослепить неосторожного "говорящего с духами".

"Если бы пони обладали духовным зрением, им бы не пришлось заботиться об уличном освещении в ночное время суток".

Увидеть за сиянием божественной паутины Селестии нити, принадлежащие богине луны или принцессе любви, не представлялось никакой возможности. Теоретически, можно было заставить свое восприятие отсеивать определенный спектр излучения, но в управлении духовным зрением мои навыки были далеко не столь хороши, как хотелось бы. В результате, оставалось наблюдать за переливами оттенков золотого, морально привыкая ощущать себя маленьким муравьем, в сравнении с кем-то огромным...

"Насколько проще тем, кто этого вообще не видит... или хотя бы не понимает, что именно видит".

На следующее утро, когда члены экипажей и пассажиры "китов" стали собираться на завтрак, с первого взгляда можно было определить тех, кто не спал этой ночью. Эти жеребцы и кобылы выделялись сонными мордами, расфокусированными взглядами и излишней задумчивостью. К счастью, таковых были единицы, да и они не смогли увидеть ничего особенного, за исключением тусклого свечения в небе.

Почему же тогда шаманы из числа зони не спали? Ответ на этот вопрос прост: развитая чувствительность к большим источникам энергии – это не всегда хорошо. Селестия, конечно же, не выплескивала в пространство волны неструктурированной духовной энергии, как это делали зверобоги, но в месте, являющемся средоточием ее силы, само духовное пространство словно бы гудело. Не скажу, что это приносило какой-то дискомфорт, но с непривычки все же мешало расслабиться...

"А учитывая недавнее прошлое, новые ощущения всеми шаманами подсознательно воспринимаются как угроза. Ничего, декады через две привыкнут, ну или попросятся вернуться в Блэксэндию".

***

"Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро...".

Глядя с головы флагманского "кита" на тянущиеся к небесам золотыми куполами белокаменные башни, освещаемые лучами восходящего солнца, я был вынужден согласиться со строками детской песни. Вряд ли, конечно, столица Эквестрии выглядит плохо в любое другое время суток, но именно сейчас ее окружал мистический ореол величественности и непоколебимости, перед которой отступает даже время. Впрочем, это была лишь иллюзия, созданная воображением и ощущением той силы, что пропитала землю, камни и само пространство.

"Бросать принцессе дня вызов, находясь на ее территории, на сегодняшний день совершенно бесперспективно".

Железная дорога, тянувшаяся от Хуфингтона, вдоль которой мы летели почти все время после отбытия из южного центра королевства пони, соединяясь с путями, идущими с других направлений, взбиралась на пологий склон горы и упиралась в вокзал Кантерлота, расположенный перед декоративной стеной, символически отделяющей старый город от новостроек. Все, что находилось выше уровня невысокой белой стены, украшенной маленькими башенками и воротами, выделялось высотой и кажущейся невесомостью конструкций, в то время, как более новые здания, находящиеся ниже по склону, пусть и не имели недостатка в украшениях, но все же не дотягивали до того, чтобы называться произведениями искусства.

Дворец принцесс, возвышающийся над городом, стоя на пике горы, внешне напоминал воздушное произведение кондитера, который вместо зефира, сливок и шоколада, использовал белый мрамор, золото и цветное стекло. Башни, золотые купола которых были увенчаны развивающимися на ветру знаменами, сверкали в лучах светила красочными мозаиками, разобрать которые с настолько большого расстояния не позволяло даже мое зрение.

На восточной стороне Кантерлотской горы, неподалеку от подножия отвесного склона, на опушке обширного леса разместился городок, мимо которого проходила одна из железнодорожных веток. Дома в этом поселении редко имели больше двух этажей, прилегающие участки красовались садами, а вся архитектура, словно бы в контраст столице, излучала ауру тихой провинции...

"Интересно, они специально так задумали, для большей эффектности?".

Пока я наслаждался видами, открывающимися с головы "кита", Негатив вела переговоры с главой Кантерлотской безопасности, используя в качестве посредников пегасов из городской стражи. Насколько мне удалось понять из тех обрывков фраз, которые уловил улучшенный слух, проблемы возникли с размещением всех четырех живых воздушных шаров на причале для небесного транспорта, где и планировалась торжественная встреча посольской делегации.

Что из себя представлял причал? Под стенами дворца, на вершине отвесного склона, была сооружена платформа из металлических балок и деревянных досок, сверху залитых ровным слоем цемента. Конструкция рассчитана на весьма внушительный вес, так что даже памятный всем жителям Нового Рима "ОСТЕКЛИТЕЛЬ" мог бы приземлиться на площадку, при этом заняв все свободное пространство.

В ширину платформа тянулась на шестьдесят метров, от края скалы же она отступала всего на тридцать метров, в результате чего мы без каких-то проблем могли бы приземлить один флагман, поставив его правым или левым бортом к дворцу, или же пристроить сразу двух "китов", оставив их задние части висеть в воздухе (что было бы несколько некрасиво). Теоретически, на платформу приземлить можно сразу три живых воздушных шара, но тогда о пространстве для торжественной встречи можно будет забыть, на что пони категорически не согласны из-за репортеров.

– Звездные духи с вами. – Устало отмахнулась от пегаса черно-белая зони. – Сажаем только флагман, а остальные "киты" пусть повисят на заднем фоне.

– Рад, что мы смогли договориться. – Обрадованно отозвался пегас, уже готовясь передать сообщение своему командованию.

– Нам понадобится полчаса, чтобы переместить всю делегацию на один борт. – Буркнула Негатив, отворачиваясь от собеседника.

– Это... приемлемо. – Пони явно хотел сказать что-то другое, но в последний момент решил уступить (все же, мы и без того много времени потеряли).

Отдав все необходимые распоряжения, Негатив подошла к моей наблюдательной позиции и привлекла к себе внимание:

– Гранд-магистр?

– Меня устраивают твои решения. – Развернувшись к собеседнице, одобрительно киваю, улыбаясь самыми уголками губ. – После официальной части программы отгони транспорт на постоянную стоянку и можешь отдыхать. Ближайшую декаду нам вряд ли понадобится куда-то лететь, но все же пусть минимальный состав экипажей остается на "китах".

– Будет исполнено. – Отозвалась кобыла.

Некоторое время было потрачено на то, чтобы перенести всех зони на борт флагмана, после чего мы все же медленно поплыли к посадочной платформе. Как глава делегации, я с самого начала стоял у трапа, за моей спиной построились телохранители, немногочисленные чиновники и будущие работники госпиталя.

Грифоны, зебры и зони из охраны были облачены в черную броню и плащи с золотыми подкладками, целители же надели на себя зеленые комбинезоны с изображением символа "инь-янь" на груди, окруженного языками черного пламени, а так же плащи с изумрудными подкладками. Мне, так же, как и подчиненным, ради публичного мероприятия пришлось приодеться: кроме черного плаща с алой подкладкой, костюм состоял из красной шелковой рубашки без пуговиц, но с изображением герба Блэксэндии на груди, черных штанов и накопытников из кости, укрепленной некромантией (для пони материал весьма экзотичный, что отвлечет на себя часть внимания).