444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Кони Лисина » Логово (ЛП) » Текст книги (страница 9)
Логово (ЛП)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:31

Текст книги "Логово (ЛП)"


Автор книги: Кони Лисина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Я закрываю глаза, моля слезы остановиться, но мысли путаются, я слишком потрясена.

Кто-то пытался вломиться в мою квартиру, пока я была внутри. А если бы они смогли?

– Посмотри на меня.

Что бы они сделали?

А если бы полиция приехала позже?

– Элли, посмотри на меня.

Чья-то крепкая, но бережная рука ложится мне под подбородок. До меня доходит, что это пальцы Трэвиса – он поднимает мне голову.

Глаза у меня такие мокрые, что я, возможно, воображаю мягкость его взгляда.

– Я здесь. Ты в безопасности. Ты больше не одна.

Я моргаю, и слезы снова катятся. Кажется, нижняя губа дрожит.

– Я не хочу здесь оставаться.

Он кивает.

– Куда ты хочешь поехать?

Как бы я ни мечтала иметь место, которое могло бы стать домом, – убежище, куда можно бежать, когда жизнь давит. Но у меня его нет, не было и, возможно, не будет. Так что я выбираю следующее лучшее решение.

– Отвези меня в гостиницу?

Трэвис всматривается в меня, а потом снова кивает.

– Собери вещи, я отвезу. Хорошо?

Я киваю, и его теплые пальцы отпускают мой подбородок. Я вытираю глаза и пытаюсь собрать силы, чтобы начать паковать вещи. В Бэннпорте зимой работают всего две гостиницы, и зная свою удачу, я уверена, что свободных номеров не будет.

Пара комплектов одежды, всё белье, косметичка, обувь, телефон и зарядка, наличные и я снова у двери, где меня ждет мой начальник, так и не сдвинувшись с места.

– Готова? – мягко спрашивает он.

Я киваю, и он берет рюкзак и маленький чемодан. Я позволяю, потому что на спор сил нет.

Мы идем к его машине молча. Мужчина, который только что обнимал меня и собирал мои осколки по одному, держится прямо за моей спиной, как телохранитель.

Когда я пристегиваюсь, он трогается. В какой-то момент спрашивает, не отрывая взгляда от дороги.

– Ты как?

Я отвечаю честно.

– Не очень.

Пока мы едем по тихому городку, я решаю, что рассказывать Джейде и Полу нет смысла. По сути, ничего не случилось. Ни царапины, ни синяка, никто меня не тронул. Им незачем переживать.

Так что я оставлю сегодняшний вечер при себе, по крайней мере пока, когда Трэвис сворачивает на парковку. Я узнаю эту гостиницу – останавливалась здесь в первые дни в Бэннпорте, пока искала квартиру. Там было чисто и недорого – именно то, что мне нужно.

– Тебе подойдет это место? – спрашивает Трэвис, глуша двигатель.

– Да. Спасибо за… за все. – И хотя ладони у меня снова вспотели, я все же добавляю: – Я дальше сама. Можешь ехать домой.

– Ладно.

Но Трэвис не уходит.

И домой он тоже не едет.

Прежде чем я успеваю возразить, он бронирует два смежных номера на ночь и сразу оплачивает. Потом забирает мои сумки, несет их к лифту и жестом предлагает следовать за ним.

А потом, прежде чем я успеваю осознать, что вообще происходит, он протягивает мне ключ от моего номера и говорит:

– Если что-то понадобится, звони или постучи.

Я стараюсь не реагировать на то, как бешено колотится сердце, и спрашиваю:

– Зачем ты все это делаешь?

Потому что я не понимаю. Совсем.

Одно дело – относиться к сотруднице с теплотой. К сотруднице, с которой, как он клялся, не станет дружить. Но это? Провести ночь в гостинице, когда у него есть свой дом, только потому, что я перепугана? Это ненормально, и я устала гадать, почему он так старается ради человека, которому ничего не должен.

– Я сказал, что с тобой ничего не случится, и я это имел в виду. – А прежде чем бабочка в моем животе успевает расправить крылья, он добавляет: – Завтра сделаю несколько звонков. Посмотрим, какие квартиры можно найти поблизости.

Кажется, я киваю. Всё это… слишком. И происходит слишком быстро.

– Я серьезно, Элли. Нужно что-то – звони. Поняла?

Я сглатываю.

– Поняла.

Он чуть склоняет голову.

– Постарайся уснуть.

Я снова киваю.

Он будто хочет сказать еще что-то, но останавливается. Рука, в которой он держит свой ключ, чуть дергается.

– Спокойной ночи, Элли.

Глава 20

– Повтори?

Я бросаю через плечо взгляд на коллегу и друга, убирая на полку бутылку виски.

В канун Рождества мы закрываем бар на пару часов раньше. Все мечтают поскорее разойтись по домам, к своим близким. В моем случае это короткий видеозвонок с Джейдой и Полом. Может, не слишком захватывающе, но мне этого более чем достаточно.

Чарли, как и все остальные, только и думает о том, чтобы выбраться из «Логова» пораньше. Он звал меня выпить с его друзьями, но я сказала, что мне нужно выспаться. На этот раз я даже не соврала. На вопрос «почему» я объяснила, что живу в гостиничном номере, потому что кто-то попытался вскрыть мою квартиру.

Что и объясняет его отвисшую челюсть и ошарашенный взгляд.

– Со мной все в порядке, – настаиваю я. – Я все еще ищу жилье, но уверена, скоро что-нибудь найдется.

Мечтать не вредно.

Когда его обычно лучезарное лицо хмурится, я понимаю: зря я такая оптимистка.

– Элли… – начинает он и тяжело выдыхает. – Черт, Элли. Мне так жаль, что с тобой такое случилось. Я живу с родителями и двумя младшими сестрами, но можешь занять мою комнату, если хочешь. Диван у нас удобный, не проблема. Тебе не обязательно платить за гостиницу. Должно быть дорого.

У меня теплеет в груди.

– О, Чарли. Спасибо тебе огромное, но я так не могу, – я тянусь через стойку и дружески сжимаю его руку. – Честно, со мной все хорошо. Гостиница дешевле, чем ты думаешь.

Он выглядит совсем не убежденным.

– Ты сказала, что Трэвис живет рядом с тобой?

В его голосе нет ни тени обвинения, только забота и любопытство. Но у меня все равно вспыхивает шея и щеки, и я утыкаюсь взглядом в пустоту за стойкой – делаю вид, будто что-то там проверяю.

– Он живет в соседнем номере.

Правила «никаких служебных романов» в «Логове» явно не работают, потому что Джуд и Сандра женаты уже много лет. Но между мной и Трэвисом ничего нет, разве что намечается странная, маловероятная дружба. И мне не хочется, чтобы кто-то думал иначе.

– Мило с его стороны, – говорит Чарли. – Вы уже переспали?

Что. За. Чертовщина.

Чарли заливисто смеется.

– Не смотри так. Я просто спросил.

– Это еще что за вопросы?

Он лишь пожимает плечами. Предатель.

– Думаешь, я не вижу напряжение? Прям в воздухе стоит.

Теперь я всерьез думаю, не ударился ли он головой, пока я отвлеклась. Потому что иначе он бы такого не сказал.

Сердце стучит слишком быстро, и я лишь выдыхаю.

– Ты свихнулся.

– Вот почему ты вся покраснела?

Я прикладываю ладони к щекам, кожа горячая.

– Мне неловко. Ты намекаешь, что я сплю с начальником.

– Я ни на что не намекал, Элли Кэт. Просто интересуюсь твоей личной жизнью.

Мой убийственный взгляд ни капли его не пугает, он запрокидывает голову и хохочет.

– Ничего смешного, – говорю я.

– Еще как.

Не дай Бог Трэвис выйдет из подсобки и услышит это – я просто умру на месте.

– Мы не спали вместе, – я заставляю голос звучать ровно и смотрю Чарли прямо в глаза. – Ни раньше, ни сейчас. И мне это не нужно.

Он качает головой, ухмыляясь.

– Ах ты маленькая врушка.

Горло перехватывает, и я напоминаю себе: он ничего не знает. Он просто шутит про Трэвиса.

Я выдавливаю улыбку.

– Может, тогда я воспользуюсь твоим предложением и запущу в твой матрас новую колонию тараканов.

Он смеется так искренне, что злиться уже не получается.

– Ты золото, Элли Кэт.

– А ты заноза у меня в одном месте, – поддеваю его, – но тоже золото.

Он стучит костяшками по стойке:

– Если ты закончила, давай начинать обмен подарками.

– Хорошо. Я сейчас схожу за своим в раздевалку и вернусь.

Мы закрываем бар минут за пятнадцать, и все собираемся в главном зале. Ощущение, будто мы снова в школе и у меня внутри все радостно подпрыгивает.

– Играть можно по-разному, – начинает Чарли. – Обычно мы складываем все подарки на один стол, ищем свой и пытаемся угадать, кто его принес. Но раз нам всем не терпится выбраться отсюда, сыграем по короткой и немного скучной версии.

– Слава Богу, – бурчит Джуд, и я тихо смеюсь.

Чарли смотрит на меня.

– Элли Кэт, главная героиня сегодняшнего дня, не окажешь нам честь начать?

– Я? – я думала, он отправит первой Сандру или вообще начнет сам.

– Ага. Кто твой счастливчик? – он косится на Сандру и подмигивает. – Или счастливая дама.

– Ребенок, – ворчит Джуд себе под нос.

Я протягиваю ему подарок, на губах застенчивая улыбка.

– Это тебе, Джуд.

Его лицо озаряется, когда он берет коробку.

– А, уже чувствую – будет огонь. Спасибо, Смит.

Я только молюсь, чтобы моя улыбка не дрогнула от этого его прозвища.

– Пустяки.

Как я и ожидала, он бросает один взгляд на футболку с надписью «Гордый муж чертовски потрясающей жены» и ревет от смеха. Сандра тоже смеется.

– Идеально, – сияет он, кладет мне руку на плечо и слегка сжимает. – Спасибо. Как доберусь домой – сразу переоденусь.

– В наш чатик обязательно фото пришли, – говорю я.

– Будет сделано.

Джуд вытягивает следующий подарок и, что забавно, он для Сандры. Пара туфель, на которые она заглядывалась несколько недель и явно дороже установленного лимита, но мы единогласно решаем, что жене можно. Да и туфли – прелесть.

Поцеловав мужа в щеку, Сандра протягивает маленький пакет Чарли.

– Тебе, мой сладкий мальчик.

Глаза Чарли вспыхивают как рождественская гирлянда, но я едва слушаю. Если я подарила Джуду, Джуд – Сандре, Сандра – Чарли… значит… значит, у Трэвиса – подарок для меня.

Только не сейчас, сердце. Держись.

Меня возвращает к реальности возглас Чарли.

– Вот черт! В прямом смысле.

Он показывает нам рулон туалетной бумаги с надписью «Самый отстойный подарок, какой я смог найти», повторенной десятки раз. Я срываюсь на смех. Все остальные тоже смеются, и мне кажется, я даже ловлю тень улыбки на губах Трэвиса.

Чарли обнимает Сандру своими длинными руками и чмокает ее в макушку.

– Спасибо, Сандра. Не дождусь, когда смогу вытереть этим свое сиденье.

Отложив драгоценный рулон, Чарли потирает руки и озорно смотрит то на меня, то на Трэвиса.

– Все, интрига пропала – кому бы я ни подарил, второй будет Тайным Сантой.

– Давай уже, – бурчит Трэвис, который до сих пор молчал.

Чарли поднимает руки, будто сдаваясь.

– Ладно, ладно. – Он тянется за маленькой коробкой. – Надеюсь, вы меня за это не уволите, босс.

У меня перехватывает дыхание.

Трэвис – мой Тайный Санта.

Я стараюсь не замечать, как бешено стучит сердце, пока он рвет обертку в стиле пряничного домика и остается с простой белой коробкой. Затем открывает.

Трэвис моргает раз, другой, глядя на кружку. Я не удерживаюсь и смеюсь: «Так выглядит ворчливый начальник» – точнее и не придумаешь.

– Я все еще в штате? – спрашивает Чарли.

Если бы я не знала наизусть это его суровое лицо, то и не заметила бы легчайшего подъема уголка рта и мягкого, почти теплеющего взгляда. Но я-то знаю.

– Ты в порядке.

– Великолепные новости. Но, увы, теперь всем ясно, кому предназначен твой подарок, босс.

Я не готова к тому, как быстро взгляд Трэвиса находит меня и как мгновенно исчезает эта крошечная улыбка. Я почти уверена, что не выдумала резкую линию его челюсти.

– Ну давай, босс, – улыбаюсь я. Может, он просто нервничает, словно он не сделал для меня уже куда больше, чем любой подарок. Но многие люди неловко чувствуют себя, когда нужно что-то дарить, и я это понимаю. – Мне понравится все, что бы ты ни выбрал.

Я стараюсь не обращать внимания на цепкий взгляд Чарли, который мечется между нами, пока Трэвис берет небольшую коробку в однотонной красной обертке и молча протягивает мне.

Я срываю бумагу, и сердце подпрыгивает, когда вижу книгу с математическими головоломками и сертификат в пекарню Барбары.

– Я в восторге, Трэвис. Правда. Спасибо.

И правда. Он знает, что математика – моя слабость. И то, что он запомнил, что он выбрал подарок с душой и заботой, превращает меня в растревоженное желе.

Когда мы идем к раздевалке, Джуд снова благодарит меня за смешную футболку, а я слышу, как Чарли говорит Сандре, что ждет не дождется, когда сможет сходить в туалет. Прекрасная картинка.

После обмена подарками Трэвис куда-то исчез, и я его больше не видела. Не знаю, останется ли он сегодня в гостинице – скорее всего, нет. Никто не хочет проводить праздники вдали от дома и близких, если есть хоть маленькая возможность этого избежать. Я бы поняла.

– Ты уверена, что не хочешь с нами, дорогая? – спрашивает Сандра, пока они направляются к машине. Она знает, что прошлый праздник я провела одна, и этот будет таким же. – Никаких хлопот, обещаю. Ты же любишь детей? Наш внук приедет.

Я улыбаюсь с извинением.

– Я обожаю детей, и спасибо вам огромное, но мне удобно одной. Честно. Я Рождество не отмечаю.

Сандра смотрит так жалостливо, что я едва не морщусь.

– Нам будет очень приятно видеть тебя на ужине. Если передумаешь – просто позвони мне или Джуду.

– Ладно, – хотя она знает, что я не позвоню. – Спасибо еще раз.

– Конечно, – она обнимает меня напоследок. – Береги себя, Элли. С праздниками.

– И вас с Рождеством, – говорю я, махнув ей вслед, пока она идет за Джудом и Чарли, которые уже болтают по дороге к своим машинам.

Я застегиваю куртку, готовая идти, когда меня останавливает хорошо знакомый голос.

– Элли.

Я поворачиваюсь к нему с улыбкой.

– Да, босс?

Напряженный взгляд говорит мне то, чего не говорят слова: он устал быть моим нянькой. И я не возражаю. Ну поспать мне удалось спокойно только потому, что он был за стеной – и что? Ничего особенного.

Он делает шаг, и носки его ботинок почти касаются моих кроссовок.

– У меня есть кое-что еще для тебя.

Я хмурюсь.

– Что ты имеешь в виду?

Молча он тянется в карман и протягивает мне ключ.

Если бы это было кино и я смотрела его со стороны, я бы сразу поняла, что означает этот ключ. Но поскольку это моя жизнь – жизнь, в подлинности которой я начинаю сомневаться, – в голове пусто.

Я смотрю на Трэвиса и поднимаю между пальцами один-единственный ключ от дома. Может быть, рука у меня чуть дрожит, а может, и нет.

– Что это?

Ничто, абсолютно ничто в этом мире не могло подготовить меня к тому, что Трэвис произнесет дальше.

– Ты переезжаешь ко мне.

Глава 21

Мне кажется, я начинаю понимать, что происходит. Когда я вышла из гостиницы утром, наверное, поскользнулась на обледеневшем тротуаре и ударилась головой. Да, по-другому не объяснишь. Потому что ну не мог же мой босс только что сказать, что я должна переехать к нему.

Но проходят две секунды тишины, потом пять, десять и до меня доходит, что это не последствия травмы. Это моя жизнь. Самая настоящая.

Я открываю рот, потом снова захлопываю, не понимая, что вообще сказать. Что я не могу принять? Что он окончательно выжил из ума? Что я скоро найду жилье?

Мы оба знаем, что этого не случится. Последние несколько дней я расспрашивала людей в городе, не знает ли кто свободных вариантов, но безрезультатно. В целом, надежд мало.

– Трэвис…

– Не обязательно соглашаться, если тебе не по себе, – перебивает он, и я наконец понимаю, почему он выглядел таким нервным. Это было бы мило, если бы я сама не стояла на пороге нервного срыва. – Я живу один, в фермерском доме в десяти минутах отсюда. Три спальни, два санузла. Я и половиной площади не пользуюсь. И мы оба понимаем, что в той дыре тебе оставаться нельзя. Гостиница – тоже не вариант надолго.

Я сглатываю и умоляю свое бедное сердце угомониться.

– Я не хочу вторгаться в твою личную жизнь или быть в тягость.

– Я бы не предложил, если бы не был уверен, Элли. – Логично, но одновременно и нет. Голова начинает гудеть. – У тебя будет своя спальня и свой санузел. Гостиную и кухню будем делить, но меня дома почти не бывает.

Меня внезапно накрывает глупое желание спросить, где он пропадает и с кем проводит свободное время и я тут же напоминаю себе, что не имею права задавать такие вопросы.

– Трэвис… – я качаю головой и выдыхаю так глубоко, будто этим можно успокоиться, хотя нервы только сильнее звенят. – Я ценю, как ты обо мне заботишься, но я не могу согласиться. Это слишком. Я буду торчать у тебя перед глазами весь день, а потом еще и на работе…

Он выдыхает иначе – не устало, не тревожно, а раздраженно.

– Сколько раз надо повторять? Ты не в тягость. Мне не трудно находиться рядом с тобой, и, черт побери, я куда спокойнее, когда ты под моей крышей, а не в той проклятой квартире, куда почти вломились.

Я цепляюсь за это «под моей крышей», как будто от него зависит моя жизнь.

– Это временно, – добавляет он. – Пока ты не найдешь себе нормальное жилье.

Он прав. Он во многом прав. Но я все равно не могу сказать «да». Я не могу переехать к Трэвису.

Если бы земля разверзлась под ногами прямо сейчас, я бы не возражала.

– А как же аренда? – спрашиваю я по идиотской причине. Не хочу, чтобы он подумал, будто я это рассматриваю. А я не рассматриваю.

Трэвис скрещивает руки на груди и впивается в меня своим фирменным прямым взглядом.

– А что с ней?

Если этот большой, упрямый дурак скажет, что я не должна платить…

– Сколько я тебе должна? Потому что, если я гипотетически соглашусь пожить у тебя временно, я плачу. Это не обсуждается.

Видимо, он слышит в моем голосе железное упрямство, потому что говорит:

– Мы договоримся.

– Сколько? – давлю я.

Он называет сумму, которая для этого района слишком низкая, а уж для фермерского дома и вовсе смешная. Но я понимаю: этот спор я не выиграю. Если я упрямая, то он упрямый в десять раз больше.

– Коммуналка? – спрашиваю я, будто переезд к Трэвису уже не кажется катастрофой.

– Все входит в ту сумму. – Да ничего она не покрывает, и он это прекрасно знает. – Подумай. Тебе не нужно отвечать сейчас.

Я качаю головой, до сих пор не веря, что это происходит.

– Я не могу принять, Трэвис. Прости. Я останусь в гостинице, пока не найду квартиру. Я правда ценю то, что ты пытаешься сделать, но…

– Элли, – говорит он так, как никогда раньше. Звучит устало, почти сломлено, и я замираю, всматриваясь в него внимательнее. Его глаза, в тон зеленым бусинам на браслете, будто смягчаются. – Ты не можешь жить в гостинице вечно. Ты это знаешь.

В его голосе нет ни злости, ни давления. Одна только усталость. И тут до меня доходит, в чем дело.

– Тебе больше не нужно жить в комнате рядом, – тихо говорю я, снимая с него эту ношу. Я улыбаюсь, пытаясь сделать свои слова убедительнее. – Мне уже намного лучше. Не нужно больше играть в няньку.

– Ты правда думаешь, что я играю в няньку?

Мягкий Трэвис исчезает, уступая место привычному ворчуну.

Я не понимаю, чего он добивается. Этот человек-отшельник, который даже сотрудников не считает друзьями, внезапно хочет, чтобы я переехала к нему? Я не понимаю. И устала гадать.

– Зачем? – спрашиваю, игнорируя его выпад. – Зачем ты все это делаешь? Почему ты так выбиваешься из сил ради меня?

Он тяжело выдыхает, проводя огромной ладонью по затылку, а потом снова впивается в меня взглядом.

– Потому что я хочу, чтобы ты была в безопасности. Всегда. Черт возьми. Если бы с тобой что-то случилось…

Я задерживаю дыхание.

Трэвис качает головой и опускает глаза.

– Понимаю, если ты не хочешь жить у меня или считаешь это странным. Но я не оставлю тебя одну разбираться с этим. Хочешь остаться в гостинице, то дай мне заплатить.

К этому моменту тот единственный мотылек, которого я позволила себе в животе, расплодился так стремительно, что смысла считать их или гнать прочь уже нет, особенно когда Трэвис открывает рот и произносит такое.

Ради собственного спокойствия мне следовало бы еще раз поблагодарить его и настоять, что он не обязан предлагать мне комнату у себя дома или оплачивать номер в гостинице. В идеальном мире мне стоило бы до смерти бояться сблизиться с Трэвисом, чтобы он не заметил моих чувств и не полез в прошлое с расспросами.

Но потом я вспоминаю кое-что другое и это весит куда больше любых сомнений.

Ночь, которую он провел в моей квартире, не сомкнув глаз, на случай если что-то случится… я не чувствовала себя настолько в безопасности с тех пор, как уехала из Калифорнии. И даже в доме родителей я жила настороже после истории с Клаудией. Да, их арестовали, но а вдруг кто-то еще появится, чтобы довести дело до конца? При том количестве фотографий фасада дома, которые выкладывали мои родители, наш адрес было найти проще простого.

Может, дело в его комплекции, или в этой пугающей уверенности, или в его военном прошлом, а может, во всем сразу, но если бы мне пришлось доверить кому-то одному свою жизнь, одного человека выбрать из всего мира… это был бы он. Без малейших сомнений – Трэвис.

Так что уж так ли страшно было бы пожить у него на ферме несколько дней или недель, пока я ищу свое жилье?

– Ты на сто процентов уверен, что хочешь, чтобы я переехала? – осторожно спрашиваю я.

– Да.

– На тысячу?

– Да.

– На миллион?

И наконец слышу этот низкий ворчливый звук.

– Элли.

– Пообещай, что не убьешь меня и не продашь мои органы?

Если бы у меня была хоть крупинка сомнения, что Трэвис способен причинить мне вред, я бы выставила его за дверь в тот же миг, как он пришел ко мне тогда. Да что там, я бы и работать здесь не начала. Он должен понимать, что я шучу.

Его ответ меня не разочаровывает.

– Твои органы в безопасности. А ты пообещай, что твое упрямство меня не доконает?

– Этого обещать не могу. Упрямство у меня убийственное.

Он изображает уставший вздох, и я не могу не улыбнуться.

– Съехать ты сможешь в любую минуту, когда захочешь, – добавляет он.

Я ценю это больше, чем он когда-либо узнает.

– Я бы хотела сначала посмотреть твой дом, если ты не против.

– Конечно. Завтра утром подойдет?

– Завтра? То есть в Рождество?

– У дяди планы с друзьями. А мои друзья не обидятся, если я пропущу обед. Да и мы все равно управимся раньше.

Логично.

– Ладно.

Я смотрю на маленький ключ у себя в руках. Ключ от чертового дома моего босса. Проснувшись утром, я даже представить не могла, что день закончится вот так, но жаловаться мне точно не на что.

– Держи, – его хрипловатый голос раздается снова, и он кивает на ключ. – Если дом тебе понравится, я помогу перевезти твои вещи.

Я не настолько глупа, чтобы отказываться от его помощи, хоть вещей у меня и немного. Но достаточно глупа, чтобы его слова звучали у меня в голове весь вечер.

Потому что я хочу, чтобы ты была в безопасности всегда. Черт возьми. Если бы с тобой что-то случилось…

Похоже, переезд к Трэвису Уорду я все-таки могу не пережить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю