Текст книги "Логово (ЛП)"
Автор книги: Кони Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Глава 12
– Хочешь узнать, кто мой Тайный Санта?
Я поднимаю на Чарли недовольный взгляд, пока он полирует бокалы рядом со мной за стойкой.
– Помню, ты велел нам держать свои имена в тайне, – напоминаю я.
– На нас это не распространяется, Элли Кэт. Мы же лучшие друзья.
Слова Джейды вновь отдаются во мне.
Иногда нужно решиться, чтобы получить то, чего хочешь.
Она обещала держать меня в курсе всего, что касается Джорджа Эдена и новых материалов, которые могут появиться в ближайшие недели, но пока ничего не всплыло. Это почти не облегчает тревогу, сжимающую грудь каждую секунду, каждый час.
Я и отрицать не могу, что наш разговор вскрыл во мне что-то… не самое приятное.
Чего я хочу?
Вопрос, на который я давно не позволяла себе отвечать. Раньше я хотела лишь одного – сбежать и начать заново. Но теперь, когда я это сделала, или, по крайней мере, пытаюсь, мне хочется обрести в своей жизни новый смысл. Смысл, в котором есть место спокойствию и счастью, о которых я мечтала так давно.
Я смотрю на Чарли, Джуда и Сандру. С самого начала они окружили меня такой теплотой, что теперь я хочу быть ближе к ним. Хочу ходить с Чарли и его друзьями, ездить с Джудом и Сандрой к их внуку, пробовать новое.
Мой взгляд невольно скользит к Трэвису, который приводит бар в порядок перед закрытием.
И ладно, я хочу быть ближе и к нему. Он мой начальник, и ему никогда не будет интересно со мной так, как мне с ним – жалко, но это так. Неважно. Когда мы играли в дартс пару вечеров назад, мне было здорово. И я знаю – ему тоже, хотя бы потому, что Трэвис никогда не остается там, где быть не хочет.
Я пока не готова рассказать им правду. Может, никогда и не буду. Но я готова сделать маленький шаг к той спокойной, счастливой жизни, о которой так мечтаю.
– Мы лучшие друзья, – наконец говорю я вслух то, что мое сердце знает давно. Чарли тут же расплывается в ухмылке. – Но я не хочу знать, кто твой Тайный Санта. Так неинтересно.
– Бу, – он убирает коктейльный бокал. – Хотя, если подумать, ты права. Я и не хочу тебе говорить.
– Видишь? Тебе понадобилось всего три секунды, чтобы додуматься.
– У меня будет потрясный подарок, так что пусть для тебя это останется сюрпризом, – заявляет он. – А вот ты можешь рассказать, кого вытянула ты.
– Хорошая попытка.
– Стоило попробовать.
Каждый раз, когда я разговариваю с кем-то из коллег, часть тяжести в груди отпускает. Для меня это сейчас максимум «социальности». Но я напоминаю себе, что спешка ни к чему хорошему не приведет, и считаю этот маленький шаг с Чарли своим сегодняшним достижением.
Чарли исчезает в раздевалке, и через несколько минут голос моего босса, ни с чем не спутаешь, пробегает по моей спине дрожью.
– Не забудь про мой браслет.
Щеки вспыхивают, и я утыкаюсь взглядом в кеды. Даже не знаю, что звучит менее правдоподобно, что я действительно осмелилась предложить сплести для него браслет или что он, похоже, его ждет.
Я улыбаюсь.
– Зеленый и белый, верно?
Он кивает и это все, что я получаю в ответ. Я снова ему улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы убрать на полку несколько бутылок перед окончанием смены.
Напевая себе под нос, я не слишком слежу за тем, что происходит вокруг, поэтому и не слышу его шагов, пока он не оказывается рядом.
– Я сам, – говорит Трэвис и осторожно забирает из моих рук тяжелую бутылку.
Сердце подпрыгивает, по коже разливается тепло, когда его пальцы легко касаются моих.
– О. Спасибо, но моя смена еще не закончилась. Я справлюсь.
– Ты закончишь раньше, если я помогу.
В его голосе нет ни резкости, ни приказного тона, но спорить, по сути, не с чем. А неделя была такой изматывающей, что отказываться от помощи я точно не собираюсь.
Мы раскладываем оставшиеся бутылки вместе. Молчим, а я продолжаю напевать – он, кажется, не против. Первым уходит Чарли, потом Джуд и Сандра. И вот мы снова вдвоем в «Логове».
Я застегиваю куртку, готовясь к холодной ночи, когда он говорит:
– Я провожу тебя до машины.
Я качаю головой еще до того, как он заканчивает фразу.
– Спасибо, начальник, но не нужно так меня баловать, – протягиваю я, намеренно дразня его.
Выражение его лица не меняется.
– Поздно и темно.
– А я уже шесть лет одна, и прекрасно о себе забочусь. Все будет в порядке.
Он растерян – пусть это едва заметно, но я вижу, как его брови едва поднимаются. Я замечаю в Трэвисе все, даже когда не хочу.
– Ладно, – говорит он после короткой паузы. – Ты права.
Не уверена, что он действительно так думает, но мне приятно, что он верит: я в состоянии пройти сорок секунд до своей машины и не попасть в беду.
Эта мысль вдруг обжигает изнутри знакомой вспышкой тревоги.
То, что случилось с Клаудией, как бы ее на самом деле ни звали, не отпускает меня ни на день. Как легко она узнала все о моей семье, как сумела меня обмануть. Если бы я тогда не закричала, отчаянно, неистово, меня бы здесь сегодня не было.
А если это повторится? Если где-то рядом бродят другие «Клаудии», которым хочется причинить мне боль?
Это все из-за статьи, убеждаю я себя. Она вытянула на свет мои тяжелые воспоминания, включая самое страшное, что когда-либо со мной случалось. Но если смотреть трезво, со мной все в порядке. Их сеть накрыли. Сегодня просто день, когда голова играет против меня.
И все же, помахав Трэвису на прощание, я почти бегу к машине. Холодный ветер поднимает мне челку и пробирает до дрожи сквозь все мои слои одежды. Одинокие фонари – единственные спутники, и в какой-то миг я жалею, что не согласилась, когда Трэвис предложил проводить меня.
Но я не могу зависеть от него. От кого бы то ни было. Я и сама справлюсь…
Мысли обрываются, когда я подхожу к машине и вижу, что окно за водительским сиденьем опущено.
– Что за черт… – выдыхаю я, лихорадочно оглядываясь по сторонам, но рядом никого нет.
Я отпираю машину и заглядываю внутрь, сердце несется галопом. Неужели я сама оставила окно открытым? Но зачем, если на улице такой холод? Может, случайно нажала кнопку?
С бешеным сердцем я осматриваю каждый уголок и трижды убеждаюсь, что ничего не пропало. Не то чтобы у меня лежало тут что-то ценное, но на заднем сиденье есть куртка, а в кармане – двадцатидолларовая купюра. Деньги на месте.
Это нелогично.
Мысль – бежать обратно в «Логово» и позвать Трэвиса – вспыхивает всего на пару секунд. Я тут же одергиваю себя: я же накручиваю. Самое простое объяснение – я оставила окно открытым по невнимательности. Ни снаружи, ни внутри машины нет ни следа взлома, я проверила навязчиво, и ничего не пропало.
Я в безопасности. Какова вероятность, что меня похитят второй раз? И кому это вообще могло понадобиться сейчас?
Глубоко вдохнув, я завожу двигатель.
Мне ничего не грозит. Этот случай никак не связан с похитителями или с интересом Джорджа Эдена взять у меня интервью. Все дело в том, что я была рассеянной всю эту неделю. Только и всего.
Как и весь прошедший год, в Бэннпорте я по-прежнему в безопасности.
Глава 13
Я поторопилась с выводами.
Красно-синие вспышки будят меня в четыре утра.
Окоченевшая, с туманом в голове, я выбираюсь из постели, закутываюсь в одеяло и выглядываю в окно. Один взгляд на двух полицейских отрезвляет сильнее ведра ледяной воды.
Может, это делает меня самой любопытной соседкой в доме, но если я сейчас не узнаю, что происходит, меня потом будет разъедать тревога. Особенно после вчерашней истории с окном в моей машине.
А вдруг все связано?
По позвоночнику пробегает холодок, когда я открываю входную дверь и вижу пожилую женщину из соседней квартиры.
– Ничего не взяли? – спрашивает у нее один из полицейских.
Она качает головой, поправляя очки.
– Я проснулась от громкого грохота в квартире. Крикнула на них, и они убежали. Когда я пошла проверить, увидела, что они споткнулись о стул на кухне.
Кто-то проник в ее квартиру?
Краем глаза замечаю других жильцов – они выглядывают из своих дверей и наблюдают за происходящим.
– Сколько их было? – спрашивает другая офицер, женщина с собранными в хвост волосами.
– Не знаю, – соседка снова качает головой. – Двое, наверное? Может, трое. Поняла только одно – это были мужчины.
– Хорошо. Мы заведем дело и обязательно сообщим, если появится что-то новое, – говорит офицер.
– Не понимаю, – бормочет женщина. – Зачем проникать, если они ничего не украли?
– Возможно, вы их напугали, – предполагает полицейский. – Судя по описанию, это не слишком опытные воры. Мы будем начеку, не переживайте.
Она недовольно фыркает.
– Не уверена, что это меня успокоит.
Я закрываю дверь. С меня достаточно.
В квартиру рядом с моей проникли всего через несколько часов после того, как я нашла в своей машине опущенное окно. Возможно, эти два события никак не связаны, но растущая тревога нашептывает: беги отсюда подальше.
Не безопасно. Не безопасно. Не безопасно.
Но я не хочу уезжать из Бэннпорта. Не хочу снова позволить страху управлять мной, теперь, когда я наконец свободна.
Я срываюсь на раздраженный стон и упираюсь ладонями в глаза. О каком сне теперь может идти речь – паранойя сидит в каждом нерве.
Может, это знак, что пора установить дополнительный замок, о котором я давно думаю. Или съехать.
Но куда? Я и понятия не имею. Вспоминаю, как в последний раз смотрела варианты аренды в Бэннпорте: слишком дорого, дома для отпусков, фермы. Земли там много, и мне бы это даже понравилось, но такой вариант мне не по карману.
Отказываясь принимать какие-то решения в таком состоянии, я запираю дверь и иду в душ, повторяя себе, что все эти последние события не имеют ко мне никакого отношения.
* * *
– Дерьмово выглядишь.
Да я и сама знаю.
– Спасибо, Чарли.
– Тяжелая ночка? – спрашивает он, проходя мимо, чтобы взять арахис для одного из столиков.
Сейчас четыре часа дня, до конца смены еще далеко, но, к счастью, заняты всего пять столиков. Воскресенье – тихий день, и мы уходим пораньше. Это единственное, что держит меня на ногах: я слишком уставшая, чтобы нормально существовать.
– Типа того, – бурчу я.
Если за прошедшие шесть лет я чему и научилась – да, вообще за всю свою жизнь, – так это тому, что ждать, пока проблема разрастется и станет уродливой, – плохая идея. Разбираться нужно, пока она еще не кричит в полный голос.
– Эй, Чар.
– Что такое?
– Ты не знаешь, где можно снять жилье? – спрашиваю я, с надеждой в голосе. – Не обязательно рядом с баром.
Он сжимает губы, задумавшись.
– Какой у тебя бюджет? – я называю цифру. – Возможно, знаю одного человека, но нужно уточнить.
Грудь становится легче.
– Правда?
– Ага. Напишу ему позже. Один парень из спортзала. Он говорил, что в следующем месяце переезжает в квартиру побольше. Может, его бывшая еще свободна. Скажу, что ты заинтересовалась.
– О, Чарли… – я тянусь через стойку и, хоть это и неудобно, все-таки обнимаю его. – Ты меня спас. Спасибо тебе огромное.
Я чувствую, как он смеется, прижимая меня в ответ.
– Всегда пожалуйста, Элли Кэт. Но счастливый финал я тебе не обещаю.
Нежная насмешка в его голосе не проходит мимо меня.
– Тебя заносит.
– Кстати о…
– За работу.
Я отпускаю Чарли и поворачиваюсь. Медвежище стоит в паре шагов и сверлит меня взглядом – меня! – таким жгучим, что будь у него такая возможность, он прожег бы в коже дыру.
– Простите, босс, – извиняется Чарли, не убирая своей кривоватой ухмылки. – Просто сообщил Элли хорошие новости.
– Оставь это на после смены, – рявкает Трэвис громче обычного. И его резкость застигает меня врасплох – неприятно.
Трэвис никогда не повышает голос. Что на него нашло?
Бар почти пуст, я всего лишь на две секунды обняла друга, и, главное, гостям это все равно. Они знают нас по именам, шутят с нами, иногда зовут выпить. Им точно не мешает пара секунд объятий во время тихой смены.
Бэннпорт – расслабленный маленький город. Хотя, похоже, не все его жители такие.
– Что с тобой? – спрашивает Трэвис уже у меня, между бровями недовольно сжатая складка. – Ты выглядишь плохо.
Я напоминаю себе: он не переживает за меня. Ему плевать. Он спрашивает только потому, что, возможно, моя вялость отражается на работе. Хотя я не думаю, что сегодня накосячила. Но что мне знать? У него всегда есть причина хмуриться. Может, я дышу «не так» и это его раздражает.
– Просто плохо спала.
Ему этого мало.
– Что случилось?
Слишком устала, чтобы смягчать правду.
– В соседнюю квартиру вломились, и это меня напугало. Поэтому я почти не спала.
Складка между его бровями меняется – раздражение исчезает, появляется что-то другое.
– Повтори.
– Там был взлом…
– Ты не пострадала?
– Что? Нет. – Почему он вообще подумал о таком? И почему бабочка в животе приподнимает одно любопытное крылышко от его беспокойства? Спать! Или лучше – умри. – Это никак не связано со мной.
– Где ты живешь?
Я называю адрес, и в ту же секунду в нем что-то меняется. У меня в горле будто комок ваты, пока я наблюдаю, как напрягаются его широкие плечи, как темнеют зеленые глаза, поглощенные тенью.
– Трэвис, – начинаю я, сердце стучит неприятно, – что вообще происходит?
Он медленно опускает голову и пронзает меня тем взглядом, от которого не укрыться. А затем говорит последнее, чего я ожидала:
– Ты съезжаешь к чертовой матери из этой дыры.
Что. Тут. Происходит?
– Что, прости? – должно быть, я ослышалась. Он ведь не может приказывать мне съехать.
– Ты съезжаешь, – повторяет он.
Неприятная дрожь неверия оседает у меня в груди.
– С чего бы это?
– С того, что любой человек с каплей здравого смысла сказал бы тебе то же самое.
О да. Он серьезен.
Злость клубится в животе, но я удерживаюсь и говорю:
– Пойдем в раздевалку. Нам нужно поговорить.
Трэвис, похоже, слышит сталь в моем голосе – он соглашается. Через минуту он закрывает дверь раздевалки и поворачивается ко мне все с тем же непроницаемым лицом. Я почти могу представить себе ворчливого младенца Трэвиса, но сегодня меня это ни капли не веселит.
– Что ты творишь? – шиплю я.
Он глубоко вдыхает, будто лично меня этим оскорбляет.
– Элли.
– Трэвис.
– Ты живешь в опасном районе.
Я хмурюсь.
– Что?
– Ты живешь на Кингс-авеню? – Когда я киваю, он продолжает: – Там рядом точка, где торгуют наркотой. Мерзкое место.
Я не воображаю – в его голосе отчетливо слышится раздражение. Он проводит ладонью по лицу и бормочет:
– Блять, Элли.
Я бессильно опускаю руки.
– И что теперь? С чего тебе вообще так не все равно? Почему ты злишься на меня и ведешь себя как последний придурок?
Слова еще не успевают как следует прозвучать, а я уже жалею о них.
Это не я. Я не понимаю, когда стала такой резкой, настороженной, готовой броситься в атаку. И мне это не нравится. Это не та девушка, за которую бились Джейда и Пол, не та, которую они растили, потому что ее собственные родители предпочли жить в мире иллюзий, а не рядом с ней.
– Мне не все равно, Элли, потому что я потерял обоих родителей из-за того же дерьма, которым торгуют в том районе.
Сердце падает куда-то к ступням.
Я открываю рот раз, другой, чтобы что-то сказать, но выходит только его имя. Такое тихое, что я сомневаюсь, что он его услышал.
Он не смотрит на меня. Те глаза, которые захватывали мое внимание слишком много раз, теперь смотрят куда-то мимо меня. Расстояние между нами будто увеличивается с каждой секундой.
Он первым нарушает тишину.
– Я не хотел на тебя кричать. И не хотел вести себя как мудак. Прости.
– Все в порядке, – уступаю я.
– Нет, не в порядке. Я не должен был так с тобой обращаться.
– Мы оба на нервах. Давай… просто забудем.
Он ничего не отвечает. Только спрашивает мягче.
– Почему ты вообще там живешь?
– Во-первых, я не знала, что это сомнительный район. Никогда ничего не видела, не слышала. Даже в новостях. – Это правда. Атмосфера вокруг дома всегда была странной, да – пустынной, неприветливой, без магазинов и туристов. Но я ни разу не чувствовала опасности. До вчерашней ночи. – А еще тут почти нет квартир в аренду. Но Чарли обещал спросить у знакомого. Может, скоро получится съехать.
Он медленно кивает.
– Ладно. Я тоже поспрашиваю.
Когда напряжение после ссоры отступает, я решаюсь спросить то, что, возможно, не стоило. Но эта мысль гложет меня со вчерашнего вечера, и я больше не могу держать ее в себе. И… с Трэвисом я чувствую себя в безопасности. С ним легко говорить. Если бы я попросила о помощи, он бы согласился – я знаю.
– Как думаешь… возможно открыть окно в машине снаружи? Чтобы не разбить стекло и ничего не повредить?
Он моргает. Потом моргает снова.
– Зачем тебе это знать? – спрашивает он медленно.
Я стараюсь не поморщиться.
– Вчера я нашла одно из окон машины открытым. Но ничего не пропало и не было испорчено. Может, я сама его оставила. Я уже не уверена.
– В твою машину залезли.
Это не вопрос.
– Возможно, нет.
Но сама я в это не верю.
– Ты должна была сразу мне позвонить, – рычит он. – Элли, это серьезно.
– Нет… это все у меня в голове. Наверное, я сама оставила окно и забыла. Честно, со мной все хорошо. Я не чувствую угрозы.
Большую часть времени. Возможность взлома квартиры не дает мне покоя. Не потому что у меня есть что красть, а потому что я наконец начала чувствовать себя в безопасности. Если кто-то разрушит это…
Нет. Не разрушат. Я в безопасности. Все хорошо.
– Не чувствовать угрозу и реально быть в безопасности – две разные вещи, – говорит Трэвис. Сжатая складка между его бровями никуда не девается.
Он и представить не может, насколько я это понимаю.
– С сегодняшнего дня я провожаю тебя до машины каждый вечер. Это не обсуждается, – объявляет он, и я почему-то даже не хочу с ним спорить.
После короткой паузы я понимаю, что разговор окончен. Я также понимаю, что мне придется съехать – и я это сделаю. Но сейчас единственное, что я могу, – вернуться за стойку и заработать деньги, которые помогут мне найти новое жилье.
Протиснувшись мимо его огромной фигуры, я подхожу к двери раздевалки. Перед тем как выйти, оглядываюсь через плечо.
– Мне очень жаль твоих родителей, Трэвис.
Ответа я не ждала и не получаю.
И он не услышит от меня ничего больше, пока я не вернусь к работе.
Глава 14
Не чувствовать угрозу и реально быть в безопасности – две разные вещи.
Глупые слова Трэвиса весь вечер звенят у меня в ушах и во время смены, и когда я заехала в магазин, и сейчас, пока режу куриное филе на тикка масалу. Они не глупые сами по себе, а потому что где-то глубоко внутри – ладно, не так уж глубоко – он прав, и это выводит меня из себя.
Глупая тут я. Даже если я не знала, что район сомнительный, я должна была проверить окрестности как следует. Я так упорно пыталась снова выстроить свою жизнь, что забыла: возможно, я все-таки заслуживаю чего-то получше, чем квартира с плесенью в опасном квартале.
Когда я ставлю рис и вижу на экране имя Чарли, я цепляюсь за последнюю надежду.
– Алло? – включаю громкую связь и возвращаюсь к ужину.
– Приветствую, моя дорогая подруга. Несу вести.
Я накладываю рис и курицу на тарелку. Пахнет так вкусно, что хочется плакать.
– Надеюсь, хорошие.
Доносится какой-то шорох, потом он говорит:
– Разумеется, Элли Кэт. Не переживай.
– Слушаю.
– Арендодатель моего друга так никого и не нашел. Я сказал, что ты интересуешься. Я напишу адрес, чтобы ты зашла завтра утром. Ты свободна?
– Да. – Мне только к четырем быть в Логове. – Спасибо, Чар. Ты меня выручаешь.
– Для того и нужны друзья.
Он произносит это так просто, что я на миг замираю.
Друзья. У меня есть друзья.
– Лола сказала, что болтала с тобой в пабе, – продолжает он с улыбкой в голосе. – Я знал, что она тебя полюбит. Она просила твой номер, хочет как-нибудь встретиться, если ты не против.
Я колеблюсь. Когда-то я поклялась, что уйду на другой конец страны, чтобы начать сначала. Бэннпорт не был местом, которое я представляла себе домом, но стал местом, где мне хочется быть. Сообществом, частью которого я хочу оставаться.
Разве я не заслуживаю новую жизнь, как и задумывала?
– Элли? Ты тут?
Я жду, что почувствую угрызения совести, когда скажу:
– Конечно.
Но их нет.
– Отлично. Вы подружитесь. Не так хорошо, как со мной, но все же.
Смех, который уже поднялся к горлу, застревает, когда раздается звонок в дверь.
– Чарли, мне нужно отключиться. – Кто-то стоит у моей двери, и ноги у меня подкашиваются. Сюда никто не приходит. – Передай Лоле, чтобы написала. И спасибо еще раз за квартиру.
Если он что-то отвечает, я не слышу. Я смотрю только на входную дверь, а в голове вихрь мыслей.
Первая – родители нашли меня. Но это невозможно. Я шесть лет тщательно заметала следы. Если только… если только Минди, та женщина, которой, как мне показалось, я показалась знакомой в Логове, не сказала им обо мне.
Звонок повторяется, и я тихо ругаюсь. Я думаю притвориться, что меня нет, но понимаю: не усну, пока не узнаю, кто стоит за дверью. С пульсом в горле я подкрадываюсь и смотрю в глазок.
И вижу последнего человека, которого ожидала здесь увидеть.
Я распахиваю дверь, плечи опускаются от облегчения. Передо мной мужчина, который и сбивает меня с толку, и заставляет сердце колотиться быстрее всех на свете.
Непроницаемое лицо Трэвиса не меняется.
– Можно войти?
Я не раздумываю, открываю шире, пропуская его громадную фигуру, и запираю дверь.
– Я рада тебя видеть, босс, но что ты здесь делаешь?
Он шевелит рукой, и я замечаю пакет.
– Принес замок для твоей двери.
Бабочка в моем животе вырывается из клетки, где я пыталась ее удержать, и мечется по всему телу.
– Хочешь, установлю? – спрашивает он, внимательно глядя мне в глаза.
Он принес замок. Приехал именно для того, чтобы вручить его мне, потому что знает, что мне страшно.
Ком в горле не дает говорить. Я только киваю.
– Хорошо. – Он бросает на меня последний непонятный взгляд и достает из пакета инструменты.
Я почти бегом возвращаюсь на кухню, дрожа, будто напуганная кошка, и сердце вот-вот вырвется из грудной клетки. Но я не удерживаюсь и заглядываю в коридор: Трэвис действительно ставит какой-то высокотехнологичный замок. Это происходит по-настоящему.
– Ты ел? – спрашиваю я, вдруг не желая, чтобы он ушел сразу после работы.
Не отрывая взгляда от замка, он отвечает:
– Хочешь меня накормить?
Сердце подпрыгивает.
– А если да?
– Пахнет чертовски вкусно, так что я только за.
Его спокойная легкость заставляет меня улыбнуться.
– Сейчас накрою. Ты любишь тикка масалу?
– Люблю. – В этот раз он оборачивается. Мягкость во взгляде превращает мои ноги в желе. – Спасибо, Элли.
Через десять минут на моей двери уже новый замок, а мой начальник сидит рядом на диване и ест мой ужин. Как так вышло, что вечер повернул в эту сторону?
– Вкусно, – бросает он между двумя ложками.
Щеки у меня теплеют.
– Правда?
Он кивает и не тратит ни секунды, чтобы зачерпнуть еще.
Довольная его реакцией, я откидываюсь на спинку дивана и пытаюсь доесть, не косясь на него каждые две секунды. Мы молчим, телевизор выключен, но тишина между нами совсем не тяготит.
Когда он доедает, и я предлагаю добавку, он поднимается.
– Не двигайся.
Я пытаюсь удержать улыбку, когда он возвращается с новой тарелкой, но получается из рук вон плохо.
– Знаешь что? – жду, пока он повернется ко мне со своим каменным лицом. – Чарли устроил мне просмотр квартиры на завтра.
Я беру телефон и показываю фотографии, которые Чарли прислал раньше. Квартирка маленькая, почти коробочка, но хотя бы можно дойти пешком до работы. И главное – район хороший, я проверила трижды.
– Как тебе?
Трэвис долго не отвечает.
– Нормально.
– И все? Давай, босс. Скажи что-нибудь еще.
– Выглядит хорошо. Кто ее сдает?
Я смотрю сообщение Чарли с инфой.
– Некто Роберт Марчелли.
Он глухо хмыкает, но ничего не добавляет. Я даю ему спокойно доесть вторую тарелку тикка масалы и, едва он кладет ложку, бросаюсь в бой:
– Если ты видишь какой-то подвох, мне нужно знать до того, как я туда перееду. Мне важно твое мнение.
– Решать тебе, Элли. Я не хочу командовать.
– Ты и не командуешь. Это я спросила.
Он тяжело выдыхает.
– С квартирой все в порядке. – Пауза. – Но я знаю, кто ее сдает, и это человек, с которым тебе лучше ничего не иметь.
Я хмурюсь.
– Чарли ничего не сказал.
А сказал бы. Уверена: если бы его друг мучился от арендодателя, он бы пожаловался.
Трэвис скользит по мне взглядом.
– У него проблемы не с мужчинами.
А.
Я сглатываю, глядя на фото на экране. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Думаешь, он не сдаст ее мне, потому что я женщина?
Это же бред. И унизительно. Не верится, что существуют люди с такими чудовищными убеждениями. Пещерные, все до одного. И не в хорошем смысле. Не в том, где хватают тебя на руки и…
Стоп.
Соберись. Сейчас не время.
– Я могу поехать с тобой.
Непроницаемое лицо. Непроницаемое лицо. Никакого вида не подать на то, что эти слова выбили у меня почву из-под ног.
– Куда? – спрашиваю – конечно, спрашиваю. Разумеется, мне нужно показать себя дурочкой.
Но Трэвис не закатывает глаза, не фыркает.
– Посмотреть квартиру.
Я двигаюсь на диване и ставлю пустую тарелку на стол.
– Может, мне вообще отказаться. Раз ты говоришь, что он мизогинный придурок…
Вот и фырканье.
– Ты не можешь оставаться здесь.
Теперь уже я тяжело выдыхаю, глядя на угол потолка, где плесень все расползается.
– Я знаю. И не хочу. Я хочу съехать, но не если меня ждет стрёмный домовладелец, который поднимет аренду или начнет мне мозги выносить только потому, что у меня есть грудь.
– С тобой никто не посмеет связываться.
– Ты не можешь знать этого.
– Я ему ноги переломаю, если он только подумает.
Да, мое детство было полным привилегий – дом в четыре этажа, ежегодные поездки в дальние страны, хорошая еда, отличная медицина, лучшие школы. Но безопасности у меня не было никогда. Мои родители не знали границ. Они продавали нашу частную жизнь, мою частную жизнь, ради денег и внимания. И теперь…
Теперь в груди что-то странно шевелится – что-то, что разжег в моей душе Трэвис своей защитой.
Я изучаю его лицо.
– Ты правда бы это сделал?
Наверное, я должна бы насторожиться. Если бывший морской котик обещает кому-то сломать ноги, он наверняка умеет. Но Трэвис никогда не причинит мне вреда. Я его не боюсь и не смогу бояться.
– Не задумываясь.
Этот же мужчина недавно сказал, что не дружит с коллегами. И мне не стоит это забывать. Он просто не хочет, чтобы я попадала в передряги – любой здравомыслящий человек почувствовал бы то же.
Я дарю ему искреннюю улыбку.
– Спасибо, что предложил пойти со мной. Но я не хочу быть обузой.
Он делает глубокий вдох и расслабляется на моем крошечном диване.
– Если бы ты была обузой, я бы здесь не сидел.
Справедливо. Но я все равно продолжу упираться.
– Тебе не обязательно ехать со мной. – Я не хочу, чтобы он пожалел меня или решил, что я не справляюсь. – Я много лет живу одна. Умею иметь дело со сложными людьми.
Мне, конечно, совсем не хочется разбираться с мизогинным идиотом, но ради того, чтобы выбраться отсюда, я сделаю все. Почти все.
Одна из его огромных рук поднимается к затылку. Он проводит пальцами по коротким волосам и тяжело выдыхает:
– Я не говорю, что ты не умеешь за себя постоять. Я просто хочу быть рядом. Считай меня подстраховкой.
Когда-то я отдала бы все на свете, лишь бы кто-то заботился обо мне так же. Потом у меня выросла толстая кожа и стальные нервы, и я убедила себя, что мне никто не нужен, даже Джейда. Потому что, если честно, я была одна.
Но теперь… теперь я могу не быть одна. По крайней мере завтра утром – точно.
Моей голове и сердцу нужен отдых от вечного напряжения. Когда рядом Трэвис, будто оба могут уйти на перекур, а я позволить ему вести. Впервые за шесть лет работы где бы то ни было я не чувствую себя под прицелом. В Логове мне не нужно быть настороже каждую секунду.
Трэвис переживает. Он может это плохо показывать, но отрицать не станет.
Я дарю ему искреннюю улыбку.
– Спасибо, Трэвис. Просмотр завтра в десять. Тебе удобно?
Он кивает, не сводя с меня глаз.
– Хочешь остаться? – вылетает раньше, чем я успеваю себя одернуть. – То есть, если тебе куда-то нужно…
– Я могу остаться, – отвечает он. – Если ты хочешь.
Наверное, мне стоило бы напрячься: начальник сидит у меня дома и ужинает со мной. Но мне не страшно. Совсем. И я пока не готова разбираться, почему его присутствие успокаивает меня так, что я перестаю думать о взломах и прочем.
Завтра я смотрю квартиру, и у меня хорошее предчувствие. Возможно, это один из моих последних вечеров в этом районе, и я отказываюсь сосредотачиваться на опасностях, которые могут таиться снаружи.
Трэвис здесь.
– Конечно, оставайся.
Мы больше не разговариваем. Я включаю телевизор и ставлю фильм – романтическую комедию. Если Трэвис ее не переносит, он не подает виду. Я держусь первые минут десять, потом глаза тяжелеют, и я уже не могу их удержать открытыми.
Последнее, что я чувствую перед тем, как провалиться в темноту, мягкое и теплое, что он набрасывает на меня сверху.




























