444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Кони Лисина » Логово (ЛП) » Текст книги (страница 17)
Логово (ЛП)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:31

Текст книги "Логово (ЛП)"


Автор книги: Кони Лисина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Я чувствую так же, – выдыхаю я. – Я чувствую все. Каждую мелочь, Трэвис. Уже много месяцев.

Он неровно выдыхает.

– Ты правда так думаешь?

Я киваю. И в следующий миг уже не вижу – чувствую, как его рука притягивает меня ближе, пока я не прижимаюсь к нему всем телом. Пока он не обнимает меня обеими руками, и я рассыпаюсь.

– Я так по тебе скучала, – выдавливаю я.

Одна его ладонь ложится мне на затылок.

– Я скучал больше. Поверь.

Мы молчим то ли целую вечность, то ли всего пару минут. Я позволяю себе эти последние, эгоистичные мгновения в объятиях Трэвиса, прежде чем заставляю себя сказать правду и сделать то, что правильно. Каким бы сильным ни было желание сердца… душа требует именно этого.

– Я не готова, – тихо признаюсь я, прижавшись лбом к его груди. – Я не хочу прекращать общение и не хочу, чтобы мы стали чужими. Я хочу, чтобы ты узнал меня по-настоящему, и хочу узнать тебя лучше. Я забочусь о тебе сильнее, чем о ком-либо прежде, но я не готова к… к большему. Пока нет. Даже если мне этого очень хочется. Мне нужно сначала найти себя. Потому что ты заслуживаешь лучшую версию меня, а ее пока не существует. П-прости.

– Тебе не за что извиняться за то, что ты просишь то, что тебе нужно.

Он заправляет прядь моих волос за ухо с такой нежностью, что мне стоит нечеловеческих усилий не разрыдаться.

Я люблю его. Люблю так сильно.

– Сколько бы времени тебе ни потребовалось, Элли, я буду рядом. У тебя есть я, милая. Я никуда не уйду.

Глава 39

– Элли, милая? – зовет Джейда на следующий день после обеда. – Тебя к телефону.

Я в замешательстве, но без тревоги – впервые за долгое время. Откладываю ручку и дневник на матрас и тянусь, закинув руки за голову.

Прошедшие двадцать четыре часа были… чем-то особенным.

Когда Джейда и Пол вернулись домой и я рассказала им о визите Трэвиса, Джейда призналась, что он позвонил ей после выхода интервью и спросил, стоит ли ему приезжать сюда.

– Я сомневалась, – призналась она вчера вечером. – Не знала, готова ли ты его увидеть.

– Ты поступила правильно, – сказала я, не желая, чтобы она чувствовала себя виноватой из-за того, на что я и так не сердилась. – Мне нужно было его увидеть. Мне нужен был этот встряхивающий момент.

Сегодня утром, во время созвона с доктором Роуланд, я рассказала ей, как много для меня значило то, что он приехал в Калифорнию. Ради меня.

– Я больше не хочу убегать. Ни от себя, ни от своих чувств, ни от него, – сказала я своему психотерапевту. – Но мне страшно, что будет дальше.

– В каком смысле? – спросила она, наклонив светлую голову и поправив очки на переносице.

– А вдруг я все испорчу? Я так долго врала, что боюсь – это уже часть меня, и я даже не замечаю этого. А вдруг я начну врать по мелочам просто потому, что мой мозг думает, будто так безопаснее?

На нашей первой видеосессии она сказала, что у меня высокий уровень саморефлексии и это поможет в процессе восстановления. Никогда раньше меня так не называли.

– Это очень понятный страх, – сказала она своим неизменно поддерживающим тоном. – Но на наших встречах вы мне не лжете. И, разговаривая с Джейдой и Полом, вы тоже честны в отношении своих чувств. И в интервью вы не солгали.

– Терапия – это долгий путь. После всего, через что вы прошли, потребуется немало усилий и терпения, чтобы преодолеть препятствия, которые ваша семья ставила перед вами больше десяти лет. Но вы справитесь. Сейчас вам важно прислушиваться к себе и уважать свои желания. Если хотите выходить в свет и заводить друзей – делайте это. Если хотите вступать в отношения – делайте это. Вы гораздо здоровее, чем сами думаете. Да, вы говорите, что лгали, но это никогда не шло из дурных побуждений. Это было способом выжить. Теперь, когда вам больше не нужно просто выживать, вам предстоит заново научиться доверять себе и идти на риск. У всех нас есть травмы, способные разрушить отношения. Важно то, что мы работаем над собой, чтобы этого не случилось. И вы этим занимаетесь.

Когда мы закончили разговор, я поставила телефон на зарядку, дождалась, пока он включится, и наконец встретилась лицом к лицу с тем, чего вообще не стоило бояться.

Чарли: Мы тебя любим, Элли Кэт. Мы хотим, чтобы ты вернулась. Ты – одна из нас, и твое прошлое этого не изменит. Мы всегда будем лучшими друзьями.

Джуд: С техникой я не дружу, но мы по тебе скучаем, малышка. Ты сделала то, что должна была сделать. Уважаю.

Сандра: Ох, милая. У меня сердце за тебя разрывается. Пожалуйста, возвращайся. Без твоего света Логово уже не то. Никто на тебя не сердится. Никогда бы.

Лола: Привет, девочка. Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти. Я даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь. Я рядом, если захочешь поговорить. Без осуждения. Всегда <3

После вчерашнего разговора с Трэвисом желание собрать вещи и сесть на ближайший рейс в Мэн становится таким сильным, что мне приходится заставлять себя остановиться.

Да, я хочу быть с Трэвисом.

Да, он чувствует то же самое.

Но нет, к этому шагу я пока не готова.

Мне нужно сначала найти себя. Не полностью, потому что я знаю – это процесс бесконечный, а просто… достаточно. Достаточно, чтобы дать нам тот шанс, которого мы заслуживаем.

Теперь, надев домашние тапочки и выходя из спальни, я думаю, кто может ждать меня у двери. Может, Джордж? Он больше не выходил на связь насчет Конгресса, и я не уверена, знает ли он мой адрес, но Трэвис тоже не знал. И все равно пришел.

Боже. Он пришел.

Я не знаю, чем заслужила такого терпеливого и заботливого мужчину в своей жизни, но благодарна за него каждый день.

За поворотом коридора я замираю.

Трэвис улыбается краешком губ и меня это просто уничтожает.

– Привет.

Джейда бросает на меня понимающий взгляд, губы у нее подрагивают, намечая улыбку.

– Я оставлю вас вдвоем.

Если бы глаза умели улыбаться, его сейчас именно это и делают. Его взгляд скользит от моего лица к ногам, и мне совершенно не важно, что волосы растрепаны, на мне старая огромная футболка с дыркой под мышкой и тапочки с лобстерами. Это не имеет значения. Он здесь. Снова.

– Ты сказала, что хочешь узнать меня получше, – начинает он своим глубоким, низким голосом, таким успокаивающим, что я могла бы засыпать под него каждую ночь. – Я тоже хочу узнать тебя лучше.

Я сглатываю волнение.

– Я думала, ты уже уехал.

Он качает головой.

– Я могу остаться на пару дней. – Пару дней. – Я хотел бы провести их с тобой, если ты не против.

Это правда? Он настоящий?

– Я знаю, что тебе нужно время и пространство. Я не хочу давить. Но мне хотелось бы видеться с тобой каждый день, всего на пару часов, и делать что-нибудь вместе. Просто мы вдвоем. Если ты захочешь. Если нет, я могу хоть сейчас уехать в Мэн…

– Не уезжай, – перебиваю я, голос срывается от чувств. – Пожалуйста, не уезжай.

Его широкие плечи заметно расслабляются.

– Я не уеду. Если только ты сама не попросишь.

– Я никогда не попрошу тебя уйти.

Его ухмылка сокрушительная. Настолько сокрушительная, что у меня подкашиваются колени.

– Дай мне десять минут, чтобы собраться, – говорю я, заставляя себя вести себя как нормальный человек. – Или ты не хотел сегодня проводить время вместе?

Уголок его губ поднимается еще чуть выше, и, клянусь, я никогда не видела его таким счастливым.

– Я хочу. Если ты свободна.

Я без раздумий киваю.

– Я подожду в машине, на улице, – говорит он и вдруг звучит немного застенчиво. – Не спеши. Я не тороплюсь.

Когда он закрывает за собой входную дверь, а я с бешено колотящимся сердцем возвращаюсь в свою комнату, я думаю о том, можно ли считать это нашим первым свиданием.

* * *

Январь в Лос-Анджелесе вовсе не холодный, особенно по сравнению с Восточным побережьем, но легкий ветерок все равно заставляет меня плотнее запахнуть куртку. Может, дело просто в нервах.

Трэвис ждет меня в машине, как и обещал. Стоит мне закрыть за собой входную дверь, как он выходит на подъездную дорожку и открывает для меня пассажирскую дверцу и у меня внутри все тает, а подозрения насчет первого свидания только усиливаются. Это оно и есть? Или он просто хочет провести со мной время по-дружески?

Я могла бы спросить. Но мне, кажется, нравится мучить себя.

– Спасибо, – говорю я застенчиво, почти уверенная, что щеки у меня горят.

Если раньше это было не так, то теперь – точно, потому что он смотрит на меня этой своей красивой улыбкой.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, когда он снова садится за руль.

Он заводит машину, смотрит в зеркало заднего вида и выезжает с подъездной дорожки Джейды и Пола.

– Сначала поедем за едой.

Я усмехаюсь.

– Очень конкретно.

– Мы ведь собираемся узнавать друг друга лучше, верно? – Он едет по тихой жилой улице, а я невольно смотрю на его руки на руле. Боже, я и забыла, как он умудряется делать привлекательным буквально все. – Скажем так, я люблю сюрпризы.

Я вскидываю брови.

– Правда?

– Ты звучишь удивленно.

– Я просто думала… – Честность, Элли. Говори, что думаешь. Он не обидится. – Я всегда считала тебя немного помешанным на контроле, а такие люди обычно не любят сюрпризы.

– Ты не ошибаешься. Я люблю держать все под контролем, – соглашается он, сворачивая за угол. – Я имел в виду, что мне нравится делать сюрпризы. Тем, о ком я забочусь.

– А самый большой сюрприз, который ты делал дяде Нилу?

– Если не считать тот раз, когда я приехал домой со странно выстриженной головой, как я тебе рассказывал? – Я киваю, вспоминая тот разговор и смеюсь. Я бы многое отдала, чтобы увидеть фотографию. – Несколько лет назад я подарил ему машину. Сказал, что она моя, посадил за руль, чтобы он прокатился, а потом отдал ключи и сказал, что она теперь его. Он чуть не расплакался. Будет отрицать, если спросить, но глаза у него тогда были на мокром месте.

И я еще думала, что этот мужчина уже не может стать привлекательнее.

– Это самое милое, что я когда-либо слышала, Трэвис. А как насчет сюрпризов для тебя самого?

Он пожимает своими огромными плечами.

– Только если я доверяю тому, кто их делает.

– Логично. Тогда про еду. Я не знаю, что ты запланировал, но сегодня я хочу, чтобы мы ели твою любимую еду.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

– Мою любимую еду?

Я киваю.

– А если тебе не понравится? Сегодняшний вечер для тебя не меньше, чем для меня, – говорит он с ноткой беспокойства.

– Мне понравится, – уверенно говорю я. – А если вдруг нет, в чем я сомневаюсь, потому что я не привередлива, значит, больше никогда это есть не буду. Все просто. Но я хочу знать о тебе такие вещи. Пожалуйста?

Он качает головой, уголок губ приподнимается.

– Тебе невозможно отказать.

В итоге мы берем китайскую еду навынос. Я не ела ее уже много лет и даже не помню, любила ли раньше, но машина наполняется восхитительным ароматом, пока Трэвис везет нас куда-то дальше – еще один сюрприз.

Через двадцать минут он останавливается в месте, где я раньше не бывала. На холме, возвышаясь над всем, купол обсерватории открывает вид на панораму Лос-Анджелеса. Солнце уже начинает скрываться за горизонтом, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, и у меня перехватывает дыхание.

Трэвис достает из багажника пакеты с едой и что-то еще, но я почти не замечаю этого. Я смотрю на горизонт, и вдруг чувствую, как к горлу подступает ком.

Лос-Анджелес никогда не был для меня домом. Домом для худших лет моей жизни – да. Домом для теплых воспоминаний, счастливых моментов, свободы? Нет. Совсем нет. В юности я мечтала уехать отсюда и поклялась, что никогда не вернусь.

Так почему сейчас у меня сжимается сердце, и не от боли, когда я смотрю на силуэт города, который отнял у меня так много?

– Все в порядке? – тепло Трэвиса проникает под кожу, когда он кладет ладонь мне на поясницу.

Я прижимаюсь к нему.

– Красиво, правда?

Если бы я в этот момент смотрела на него, я бы заметила, как он смотрит на меня, говоря:

– Красиво.

У меня так пересохло в горле, что приходится сглотнуть.

– Почему я больше его не ненавижу?

– Город?

Я киваю, удивляясь, как легко даются мне эти слова.

– Я говорила себе, что никогда сюда не вернусь, и вот я здесь. Я не хочу жить тут всю жизнь, но я больше не хочу… не хочу бежать, как раньше.

Он притягивает меня ближе, пока лоб не упирается ему в грудь, а меня не окутывает знакомый запах.

– Я чертовски тобой горжусь, – говорит он мне в волосы. – Горжусь тем, что ты так чувствуешь. Знаешь, что это значит?

Я уже начинаю понимать, но хочу услышать его взгляд.

– Что?

– Рост. – Одно простое слово. Одна простая правда. – Ты больше не позволяешь им отнимать у тебя радость.

Мне приятно, что он видит это именно так, потому что я чувствую то же самое.

В этот момент у него урчит живот, и я, смеясь, отстраняюсь.

– Кто-то проголодался.

Это что, румянец у него на щеках?

Он наполовину смеется, наполовину смущается, качает головой и переплетает пальцы с моими.

– Пойдем. Найдем место.

Оттого что мы с Трэвисом держимся за руки, сердце бешено колотится в груди, и я не замечаю плед в его другой руке, пока мы не останавливаемся на аккуратном газоне перед обсерваторией.

Он отпускает мою руку лишь для того, чтобы постелить плед, а потом снова берет ее и помогает мне сесть. Мы раскладываем контейнеры с едой, и, несмотря на то что вокруг есть люди, я ощущаю удивительное уединение. Нет, не уединение – близость.

– Не могу поверить, что ты устроил мне пикник, – говорю я с улыбкой, когда мы начинаем открывать аппетитно пахнущие коробочки.

– Может, стоило сначала спросить, – задумчиво произносит он.

– Эй, – я накрываю его руку своей, прерывая этот ход мыслей. – Я никогда раньше не была на пикнике, так что все идеально. Я тебе доверяю, Трэвис. И у тебя отличный вкус, знаешь? Это место потрясающее.

Он заметно расслабляется, разворачивает наши руки, и теперь он держит мою ладонь. Это тонкое, почти незаметное проявление доминантности вызывает странное, непривычное, но приятное тепло внизу живота.

– У меня и правда отличный вкус. Я ведь нанял тебя, верно? – поддразнивает он.

Мы разжимаем руки, чтобы я могла открыть контейнер со спринг-роллами, и у меня текут слюнки.

– Знаешь, я всегда хотела спросить, почему ты вообще меня нанял. Мне казалось, что я тебя бесила.

Он хмыкает.

– У меня было внутреннее чувство.

– Внутреннее чувство, значит? – поддразниваю я в ответ, откусывая кусочек. Мне стоит огромных усилий не застонать. – Это, кстати, невероятно вкусно.

– Рад, что тебе нравится. – Его улыбка небольшая, но искренняя, прежде чем он тоже берет один. – Не знаю, как еще это назвать. Сначала ты мне не особенно нравилась.

Я смотрю на него во все глаза.

– Простите?

Его низкий смешок не оставляет мне ни единого шанса даже притворно на него сердиться.

– Ничего личного. Я поначалу никого не люблю.

– И что же подсказало тебе это внутреннее чувство обо мне?

Он не спешит отвечать, сначала дожевывает и сглатывает.

– Сам толком не знаю. Я плохо различаю свои чувства. Мне нужно время. Я заподозрил, что ты будешь хорошим сотрудником, и оказался прав.

Я отправляю в рот креветку в кисло-сладком соусе.

– Ты все время говоришь, что у тебя плохо с чувствами.

– Потому что так и есть. Мой психотерапевт говорит, что это тянется с детства.

– Мне нравится, что ты ходишь на терапию, – говорю я искренне. – Не так уж много мужчин на это решаются. Как и женщин, если уж на то пошло. Мне понадобились годы, чтобы записаться на прием – я боялась, что меня будут судить за мое прошлое. А мой психотерапевт просто потрясающий. Лучшее решение в моей жизни.

Он берет еще один спринг-ролл.

– Мне тоже потребовались годы, чтобы на это решиться. Я начал с групповой терапии.

– Для ветеранов?

Он кивает.

– Это помогло мне понять, что обращаться за профессиональной помощью – не значит быть слабым. Со своим нынешним психотерапевтом я уже пять лет. Она помогает мне разбираться с чувствами, но процесс идет медленно.

– Ну, если тебя это хоть немного утешит, по-моему, у тебя все получается отлично. Я сама не очень-то хорошо разбираюсь в чувствах, так что понимаю.

– Почему?

Небо чистое, и с каждой минутой темнеет.

– Думаю, по той же причине – детство. Родители обесценивали мои чувства, называли меня драматичной и все в таком духе.

У него дергается мышца на челюсти.

– Надеюсь, ты больше так не думаешь.

В его голосе злость, но она не на меня.

– Я учусь это отпускать. Джейда и Пол всегда мне в этом помогали. Да и во всем остальном тоже.

– Ты с ними близка, – замечает он уже спокойнее.

– Джейда знала, что у меня происходит дома, и вмешалась, даже после того как я закончила у нее учиться. И ее муж тоже. Они всегда были на моей стороне.

– По одному телефонному разговору было понятно, как сильно она тебя любит.

Он передает мне курицу гунбао, и я усмехаюсь.

– Ну да. Все время забываю, что вы уже подружились у меня за спиной.

– Она кажется здравомыслящей женщиной. Мне она нравится. С ее мужем я не знаком, но если он тебе дорог, значит, он и мне понравится.

За ужином разговор идет легко. Когда над городом опускается ночь, он рассказывает мне о службе на флоте, выбирая более светлые истории, а я делюсь хорошими воспоминаниями, связанными с Джейдой и Полом. Он говорит о детстве с дядей Нилом, а я – о жизни в разных уголках страны.

Когда мы заканчиваем и прибираемся, Трэвис встает и протягивает мне руку.

– Следующий сюрприз?

Кажется, я уже догадываюсь, что это будет. Но я лишь улыбаюсь ему и принимаю то, что бабочки в животе будут только усиливаться, чем больше времени я провожу рядом с ним. И меня это полностью устраивает.

Потому что Трэвис ощущается как дом, который я совсем не ожидала найти.

Выбросив пустые контейнеры и отнеся плед обратно в машину, мы направляемся к обсерватории. Здесь завораживает каждый уголок, и, переходя от экспозиции к экспозиции, я не удерживаюсь и спрашиваю Трэвиса, его ладонь с момента входа так и лежит у меня на пояснице…

– Я не жалуюсь, мне очень нравится, но почему ты привез меня именно сюда?

Мы оба поднимаем головы к огромным моделям планет под потолком, и он говорит:

– Не уверен, что дядя вообще это помнит, и я никому больше об этом не говорил, но я жуткий фанат космоса.

– Это самое милое, что я когда-либо слышала.

У него вспыхивают щеки.

– Не уверен, что меня раньше называли милым.

– А зря. – Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в бородатую щеку, потому что это кажется правильным. – Спасибо, что привез меня сюда. За пикник и за все, что ты для меня делаешь.

Его рука скользит мне на талию. От интенсивности его взгляда у меня перехватывает дыхание.

– Я ради тебя на все готов, Элли.

Мой взгляд падает на его губы, и я колеблюсь, размышляя, насколько глупо будет поцеловать его прямо сейчас, если мы оба договорились не торопиться.

– Простите? – раздается позади нас робкий женский голос.

Я оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с двумя женщинами примерно моего возраста.

– Привет, – немного нервно говорю я.

Женщины быстро переглядываются, и одна из них говорит:

– Простите, что отвлекаем. Мы просто хотели спросить… вы ведь Элли Буччери? Та самая, из телевизионного интервью?

Я жду, что у меня перевернется желудок, пересохнет во рту, затрясутся руки. На мгновение все вокруг исчезает, даже Трэвис, и я слышу его – свое сердце, которое говорит мне, что я в безопасности. Что бы эти женщины ни хотели мне сказать, со мной все будет в порядке.

Потому что мое прошлое больше не имеет силы разрушать мое будущее.

– Да, это я, – отвечаю я.

Я чувствую на себе взгляд Трэвиса, но он молчит.

– Мы просто хотели сказать, что вы были очень смелой, – говорит вторая женщина. – Мы и представить не могли, через что вам пришлось пройти. Это, должно быть, было ужасно.

– Это правда открыло нам глаза на то, что мы выкладываем в интернете, – добавляет ее подруга. – Правда. Это было очень… достойно.

– Спасибо, – говорю я искренне.

Я не знаю, что еще сказать, потому что никогда раньше не оказывалась в такой ситуации, но, к счастью, они заговаривают снова, прежде чем наступает неловкая пауза.

– Нет, это вам спасибо, – говорит та же женщина и переводит взгляд на Трэвиса. – Мы просто хотели это сказать. Надеемся, мы не испортили вам свидание.

У меня подпрыгивает сердце от этого слова.

– Все в порядке. Я правда очень благодарна вам за доброту, – говорю я.

– Пустяки, – отвечает ее подруга. – Приятного вам вечера.

– И вам, – говорит Трэвис, мягко сжимая мою талию.

Когда они уходят, он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Я уже говорил, как я чертовски тобой горжусь?

Я поворачиваю голову, так что его губы задевают мою щеку.

– А я говорила, как рада, что ты здесь?

Он утыкается носом мне за ухо, и по коже рассыпается целое звездное небо мурашек. Я его люблю. Люблю так сильно.

Больше никто к нам не подходит, пока мы осматриваем экспозицию, и я ловлю себя на том, что почти не замечаю окружающего. Странно осознавать, что я больше не нахожусь в режиме выживания, хотя сейчас мое лицо повсюду и на телевидении, и в социальных сетях. Я не чувствую опасности и понимаю, что отчасти это потому, что рядом со мной Трэвис, и я чувствую себя сильной, способной справиться. А отчасти – потому, что мой самый страшный страх воплотился в жизнь, а я все равно стою на ногах.

Я выжила. И если понадобится, сделаю это снова – столько раз, сколько будет нужно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю