Текст книги "Логово (ЛП)"
Автор книги: Кони Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)
Его плечи опускаются с облегчением.
– Я тоже устал.
– Я тоже, – бормочет Синди.
Я перевожу на нее взгляд и искренне улыбаюсь.
– Может, начнем сначала, Синди? Хочешь?
Она смотрит мне в глаза и кивает.
– Хочу.
– Мы все еще живем в Калифорнии, – говорит Джонни. – Не в Лос-Анджелесе, а в Санта-Барбаре. Завтра уезжаем, но если ты когда-нибудь вернешься в Калифорнию, мы были бы рады тебя увидеть.
От его слов с моих плеч словно снимают огромный груз.
– Я заеду к вам в Санта-Барбару, – обещаю я. – И если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, можете позвонить Джейде. Я дам номер. Помнишь ее, из моей школы?
– Да. А ты уверена, что она не будет против?
– Она была рядом, когда мне некому было доверять из взрослых. Она будет рядом и с вами, – говорю я, зная, что так и есть. Джейда – ангел. Она никогда не оставит моих брата и сестру без поддержки. Для нее они такие же жертвы родительского пренебрежения, как и я.
– Если ты передумаешь насчет этого… – снова начинает Джонни, но я не даю ему договорить.
– Обстоятельства вынудили тебя идти на взлом, чтобы добыть копию видео. А меня вынудили лгать людям, которых я любила. Это не совсем одно и то же, знаю. Но, Джонни, мы оба стали теми, кем не гордимся, потому что нас к этому подтолкнули родители. По-своему. И я готова дать нам второй шанс, если ты пообещаешь относиться к этому серьезно. Без глупостей.
– Без глупостей, – повторяет он. – Обещаю, Элли. Я правда хочу начать с чистого листа. Синди этого заслуживает.
Она прижимается к нему крепче, и я соврала бы, если бы сказала, что между ними не проскакивает искра зависти. И тоски. У меня тоже могло быть так.
Постепенно. Мы к этому придем.
– Все в порядке? – спрашивает слева новый голос. Голос, который я знаю слишком хорошо.
Я не выдумываю, как Джонни морщится, поднимая взгляд на Трэвиса, который возвышается над нами всеми. И я знаю, что он помнит его с прошлого года – такого мужчину, как мой парень, забыть почти невозможно.
– Все хорошо, – говорю я, разряжая напряжение. – Трэвис, это мой брат Джонни и моя сестра Синди. А это мой парень и мой начальник, Трэвис.
Трэвис слишком долго смотрит на Джонни тяжелым взглядом, а потом переводит его на Синди. Резкая смена жесткости на мягкость такая сильная, что мне хочется рассмеяться.
– Привет, – говорит он, обращаясь к ней спокойным тоном. – Тебе что-нибудь нужно? Стакан воды?
Она робко кивает.
– Спасибо.
Он улыбается.
– Сейчас принесу.
Но прежде чем он уходит, одна из его больших ладоней ложится мне на плечо. Немой вопрос. Я поднимаю на него взгляд и в глазах у меня только обожание.
– Давай быстрее, ворчун. Мы хотим пить.
Он подмигивает мне и исчезает за барной стойкой.
Джонни не тратит ни секунды.
– Ты с ним встречаешься?
Я невольно принимаю оборонительную стойку.
– Да. А что?
– Ничего, – торопливо говорит он. – Просто он… пугающий. И огромный. Как медведь.
Я не могу сдержать улыбку.
Похоже на правду.
* * *
Я сижу у кромки озера, закутавшись в плед, – солнце тонет за облаками, и небо окрашивается в лиловый, – когда за спиной раздаются шаги. Я знаю, что это он, потому что Купер и Бадди жалобно поскуливают, а не лают так, будто от этого зависит их жизнь.
Поворачиваясь в кресле, я замечаю Трэвиса всего в нескольких шагах от себя. Грудь сжимается от того, как я по нему скучала, хотя прошло всего несколько часов.
– Привет, красавчик, – говорю я, когда он подходит ближе. – Как твой дядя и Барбара? Все еще отрицают, что они пара?
Некоторые вещи за год так и не меняются.
Он усмехается.
– Кроме этого, они сегодня по тебе скучали. Я сказал, что мы заедем к ним вместе в выходные. И еще привез кусок морковного пирога от Барбары.
После неожиданного визита моих брата и сестры я пошла на йогу с Лолой, а Трэвис отправился к дяде Нилу чинить перекосившийся шкафчик.
Наклонившись, он быстро целует меня в губы.
– Я сегодня по тебе скучал.
– И я по тебе. Сядешь со мной?
Он помогает мне встать, чтобы самому занять кресло, потом аккуратно усаживает меня к себе на колени и укрывает от холода своими руками. Я утыкаюсь лицом ему в шею, вдыхая знакомый запах. Его присутствие так меня успокаивает, что я уснула бы в ту же секунду, если бы на улице не было так холодно.
– Как ты себя чувствуешь? – тихо спрашивает он. Ему не нужно уточнять, чтобы я поняла, что он имеет в виду.
Усталый вздох срывается с губ.
– Я… не знаю. – Трэвис мягко целует меня в лоб, поощряя продолжать. – Я не ожидала, что они вообще когда-нибудь со мной свяжутся. Часть меня надеялась на это, чтобы мы могли все проговорить, но…
– Ты сомневаешься насчет сближения с ними?
Я тереблю пальцами край пледа.
– Мы никогда по-настоящему не были близки. Это как начинать с нуля, только этот ноль – не старт, а открытая, кровоточащая рана.
– Будь к себе терпеливой, милая. – Его низкий голос убаюкивает что-то внутри меня. – Не дави на себя из-за того, что должно получиться. Нет смысла тревожиться из-за «а если бы». Им нет конца.
Я снова вздыхаю, прижимаясь к нему.
– Ты прав. Завтра поговорю с терапевтом.
Его борода щекочет мне лоб, когда он снова меня целует.
– Я так чертовски тобой горжусь, ты знаешь?
– Не говори такие вещи. От них мне хочется залезть на тебя, как на дерево.
Мое тело вздрагивает от его смешка.
– И это плохо?
– Для нашего иммунитета – скорее всего. Погода явно не для прогулок и шалостей на улице.
– То есть ты говоришь, что весной разрешишь мне вытворять с тобой всякое снаружи?
– Не делай такой довольный вид. Ты прекрасно знаешь, что именно это я и говорю.
Еще один смешок, и он переплетает наши пальцы.
– Только ты, Элли. Только ты.
Приятным открытием стало то, что Трэвис и правда один большой, ласковый медведь. Теперь он не может находиться со мной в одной комнате, не прикасаясь ко мне, – и я уж точно не собираюсь на это жаловаться.
– Элли?
– Да?
– Я тут кое о чем подумал.
То, как он это говорит, заставляет меня поднять голову и посмотреть на него. В его голосе нет явного волнения, но и обычным он не звучит. В нем есть какая-то странная нотка, которую я не могу, как обычно, считать.
– О чем? – спрашиваю я.
Крошечная часть меня боится услышать ответ. За год, что мы вместе, у нас были тяжелые дни – во время суда с моими родителями, когда его накрывали кошмары, когда верх брала моя тревога. Несмотря ни на что, не было ничего, с чем мы не смогли бы справиться вместе. И я убеждаю себя, что и сейчас будет так же.
– Я думал о том, что ты сказала в Лос-Анджелесе.
Даже спустя год мысль о том, что Трэвис поехал ради меня через всю страну, до Калифорнии, кажется сном.
– Я спросил, как ты относишься к смене фамилии. Помнишь?
Я киваю. Он начинает ласково водить по коже на моей руке огрубевшим большим пальцем, а я спрашиваю:
– Почему ты вообще об этом подумал?
– Потому что я знаю, что для тебя фамилии ничего не значат. Но все равно хотел спросить – ты взяла бы мою?
Во мне все замирает.
Сердце. Дыхание. Мысли.
Трэвис лезет в карман куртки и достает маленькую черную коробочку.
– Ты – лучшее, что когда-либо со мной случалось.
Он открывает ее, и моему взору открывается самое красивое бриллиантовое кольцо, какое я когда-либо видела.
– Я знаю, мы договорились не торопиться, и мы можем продолжать в том же духе. Но я не представляю своего будущего без тебя. И не хочу представлять. Я чертовски сильно тебя люблю, Элли. Если я попрошу тебя быть моей навсегда, ты скажешь «да»?
Моя рука начинает дрожать в его ладонях. Я моргаю – слезы катятся, но взгляд проясняется. Когда мои губы расплываются в улыбке, я вижу, как его плечи заметно расслабляются.
– О, Трэвис. А если бы ты даже не спросил?
Он легко надевает кольцо мне на палец, словно ему всегда было суждено оказаться именно там.
– Иди ко мне, милая.
И когда мои губы встречаются с его под лунным светом, я вдруг понимаю: удача всегда была на моей стороне.
Эпилог
Три года спустя…
Последняя неделя в баре выдалась сумасшедше загруженной, так что нет ничего удивительного в том, что я возвращаюсь домой уже после ужина. Трэвис предупреждал, что сегодня я застряну в финансовой кабинке, как он ее называет, потому что я всегда сижу в одной и той же, дольше обычного. И он не ошибся.
Когда я сворачиваю на нашу подъездную дорожку, я вымотана до предела. Ноет затылок, и зад болит от многочасового сидения. Я бросаю взгляд на часы в машине и тут же забываю обо всех неприятных ощущениях, осознавая, насколько на самом деле поздно.
Даже при всей моей искренней любви к бухгалтерии в такие моменты меня накрывает чувство вины из-за того, что я возвращаюсь так поздно. Но Трэвис твердит, что у него все под контролем, что он – вторая половина этой команды и что он «чертовски точно будет ей соответствовать». И он доказывает это каждый день.
В окне гостиной горит свет. Купер и Бадди, скорее всего, в сарае – снаружи их не видно. Я уже собираюсь выйти из машины, когда телефон подает сигнал. Сообщение от Джонни – подтверждает, что у них получится приехать. Я улыбаюсь и отвечаю ему.
Если бы десять лет назад мне сказали, что брат и сестра будут отмечать мой тридцатый день рождения вместе со мной, я бы спросила, не ушиблись ли они головой. Но Джонни сдержал обещание поддерживать связь, Синди понемногу ко мне раскрылась, и сейчас я могу сказать: у нас… все нормально.
Мы не стали особенно близкими и это нормально. За последние три года мы виделись несколько раз, и мы хорошо ладим. Они даже помогали Джорджу Эдену со своими комментариями к его законопроекту и праздновали вместе со мной, когда в прошлом году Конгресс его принял.
На данный момент мне этого достаточно.
Прохладный ночной воздух касается щек, когда я направляюсь к входной двери. На небе ни облачка, и я задираю голову, глядя, как надо мной мерцают звезды. Это завораживает, но красота бесконечной вселенной и близко не сравнится с тем, что ждет меня внутри нашего дома.
Когда я вхожу, Трэвис заканчивает готовить на кухне два бургера. Волосы у него торчат в разные стороны, борода просится под триммер, а на плече – пятно от рвоты. Он еще никогда не выглядел таким горячим.
– Привет, – тихо говорю я, стараясь не шуметь.
– Привет, милая. – Бархатный баритон его голоса превращает меня в желе, будто я слышу его впервые. Я уже смирилась с тем, что он всегда будет действовать на меня именно так. – Как прошел день?
– Со всем разобралась.
Я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, но он в последний момент поворачивает голову и ловит мои губы своими. Я смеюсь прямо в поцелуй, а потом визжу, когда Трэвис бросает бургеры, обхватывает меня за талию и усаживает на свободное место на столешнице. То, как мои ноги тут же обвиваются вокруг его бедер, – чистый инстинкт.
Поцелуй становится рваным и жадным, и я отстраняюсь раньше, чем мы окончательно срываемся. Мы оба помним, чем в прошлый раз закончилась его затея с кухонной столешницей.
– Ты справился? – спрашиваю я, чмокая его еще раз, прежде чем он отходит закончить ужин.
– Ангелочки. Прямо как их мама.
Отлично. Теперь мне хочется на него наброситься и закончить то, что мы начали секунду назад. Я могла бы задуматься, гормоны это или со мной что-то не так, но это Трэвис. Он всегда на меня так действует.
– Пойду проверю их, – говорю я, но прежде чем сдвинуться с места, его руки снова ложатся мне на талию, помогая спуститься со столешницы.
– Через минуту присоединюсь. Сначала проверю, что не сожгу кухню.
– Даже не думай. На кону твоя репутация главного мастера бургеров в семье.
Как бы он ни подшучивал надо мной, надо отдать должное – его бургеры вкуснее моих.
– Не хотелось бы ее подмочить.
Я тихо иду по коридору к спальне напротив нашей. И как всегда, сердце переполняет безмерная любовь, когда я открываю дверь и вижу две маленькие фигурки, мирно сопящие в комнате, которая никогда не должна была пустовать. Наша самая любимая комната в доме.
Из-за приглушенного света из коридора я отчетливо вижу два личика, которые люблю сильнее всего. Наши девочки-близнецы, спящие без всякой заботы.
Через мгновение Трэвис подходит сзади, обнимает меня так, как знает, что я люблю, и целует в шею.
– Ужин готов.
Я прислоняюсь к нему спиной, не отрывая взгляда от наших дочерей.
– Я могла бы стоять здесь и смотреть на них вечно.
Он крепко обнимает мою талию.
– Тогда так и сделаем.
Я тихо смеюсь.
– Не потакай мне. Кто-то из нас должен быть более строгим родителем.
– Это точно буду не я. – Он усмехается. – Вы трое обвели меня вокруг пальца.
– Трэвис, мы же это обсуждали. Баловать нужно в разумных пределах.
Он мычит.
– Не помню такого разговора.
Я с улыбкой поднимаю на него взгляд.
– Уверена, что нет.
Его мощные плечи приподнимаются в пожатии.
– Я теперь папа двух маленьких принцесс и муж чертовски потрясающей жены. Ты правда думаешь, что я не буду вас баловать?
У меня взмывает сердце, но я все равно продолжаю его дразнить.
– Бедняжка. Наверное, ужасно тяжело.
– Так и есть, – шепчет он и снова быстро целует меня в губы.
После нашей свадьбы – камерной церемонии у озера весной, в кругу близких, – мне казалось, что я знаю о Трэвисе все и любить его сильнее уже невозможно. Я всегда ценила каждую его черту, достоинство и недостатки, потому что именно они делают его тем невероятным мужчиной, с которым я хочу провести жизнь. Но потом…
Потом у нас появились дочери, и я влюбилась в Трэвиса, которого прежде не знала. В того, кто каждый вечер разговаривал с моим округлившимся животом. В того, кто заплакал, впервые взяв наших девочек на руки. В того, кто каждый день доказывает нам, что мы – вся его жизнь.
Вспоминая, с чего мы начинали, и видя, где мы сейчас, я всегда улыбаюсь. И сегодня – не исключение.
– Можно я кое в чем признаюсь? – тихо спрашиваю я.
В его глазах появляется веселый огонек.
– Я сейчас пожалею, что сказал «да»?
– Скорее всего. – Он сжимает меня за талию. – Когда я только начала у тебя работать, я все время в голове называла тебя «человеком-медведем». Возможно… иногда я делаю это до сих пор.
– Человек-медведь, – сухо повторяет он, но улыбку в голосе скрыть не может.
– Из-за бороды, – объясняю я. – И из-за роста. Ты огромный. И ворчливый – почти как медведь. Одного взгляда достаточно, чтобы понять: подходить близко, возможно, не лучшая идея.
– И все же ты здесь. Прямо в медвежьем логове.
Я улыбаюсь.
– Я бы не хотела быть где-то еще.
Конец
Перевод ТГ-канал – @Risha_Book




























