Текст книги "Логово (ЛП)"
Автор книги: Кони Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
Нет. Не плачь. Это не про тебя.
– Я хотел сказать вот что: я знаю, что ты что-то скрываешь, – говорит он, и от этих нескольких слов сердце словно останавливается. – Это не мое дело, но я хочу, чтобы ты знала: жить не своей жизнью – чертовски того не стоит. Ни секунды. Если бы я пошел на терапию раньше, если бы столько лет не врал себе, уверяя, что у меня все в порядке, возможно, сегодня эта комната не была бы пустой.
Мне кажется, я вовсе перестаю дышать.
– Я задам тебе один вопрос, и ты ответишь честно, – продолжает он таким серьезным тоном, что я могу лишь кивнуть. – Мне нужно за кем-то присматривать?
В горле пересыхает.
– В смысле?
– Тебе кто-то угрожает? Ты убегаешь от людей, которые хотят причинить тебе вред?
Я качаю головой, надеясь, что он услышит правду в моих словах.
– Нет. Не так. Мне ничего не угрожает.
По крайней мере, я так думаю. Да, кто-то почти вскрыл мою квартиру, была еще эта странная история с окном в машине, но с тех пор ничего не случилось. Сейчас мне спокойно. Я чувствую себя в безопасности под крышей Трэвиса.
Он смотрит на меня так долго, словно застыв на месте, а потом говорит:
– Ты можешь рассказать мне все, Элли. Я всегда буду на твоей стороне. Что бы ни случилось.
Мои губы приоткрываются. Воздух между нами снова меняется, вытесняя напряжение другим – тяжелым, густым. Тем самым, о котором я читала в книгах, видела в фильмах, но никогда не испытывала. И не думала, что когда-нибудь испытаю.
Моя ладонь на щеке Трэвиса замирает. Я задерживаю дыхание, когда он медленно поворачивает голову и прижимается губами к холодной коже моей руки.
– Мне жаль, что я был с тобой резок, – шепчет он мне в ладонь. – Я все еще учусь впускать людей в свою жизнь и, похоже, пока делаю это не слишком хорошо.
– Ты справляешься. Спасибо, что был со мной таким откровенным, – говорю я. – Ты мой самый любимый человек, Трэвис.
– А ты – моя слабость, Элли.
Тело будто искрит от предвкушения, когда Трэвис снова, так же бережно, целует тыльную сторону моей руки. Это так не похоже на образ, который он демонстрирует миру.
– Трэвис…
– Да, милая?
Скажи ему. Скажи сейчас.
Мой взгляд падает на его губы, и я не могу оторваться – мы никогда не были так близко, и мне хочется… мне хочется…
Снаружи начинают лаять собаки, и я вздрагиваю. Трэвис ругается сквозь зубы. Мгновение разлетается на осколки, когда он встает и подходит к окну.
– Что там? – спрашиваю я, взволнованная и задыхающаяся. Мы ведь почти поцеловались.
Он молчит, вглядываясь в темноту, словно она принадлежит ему. Когда проходит несколько секунд и собаки больше не лают, он говорит:
– Проверю камеры, но, скорее всего, это была лиса или какое-то животное.
– Ну да, – шепчу я, втайне радуясь, что он не видит, как у меня горят щеки.
Я поднимаюсь, стараясь сохранить хоть немного достоинства, и неловко произношу:
– Я пойду к себе. Спасибо за… за то, что рассказал мне все.
Он коротко, жестко кивает, так и не глядя на меня.
От его холодной отстраненности у меня сжимается желудок, но я убеждаю себя, что так будет лучше. Переступать черту с собственным боссом и арендодателем – плохая идея. Каким бы настойчивым ни было сердце.
Глава 30
Неделя проходит обычно – насколько вообще может быть обычной неделя после того, как Трэвис рассказал мне про пустую спальню, назвал меня своей слабостью и едва не поцеловал.
В такие моменты я жалею, что у меня нет тесного круга друзей, которым можно выговориться. Чарли – самое близкое, что у меня есть, но странно было бы рассказывать ему, что мне нравится наш начальник. Лола тоже хорошая подруга, но, кажется, мы еще не на том уровне. А с Джейдой я вообще не говорю об отношениях. Хотя бы потому, что моя жизнь никогда не была достаточно простой для таких разговоров, и я даже не представляю, с чего начать.
Поэтому я делаю следующее разумное – лезу на интернет-форумы.
Несколько тем в разделе «Нормально ли влюбиться в своего босса?» уверяют, что да, вполне, если только не действовать, иначе можно все разрушить. Я также натыкаюсь на не слишком обнадеживающие обсуждения в разделе «Нормально ли тянуться к мужчине постарше?», и они оставляют меня еще более растерянной, чем раньше.
В конце концов я прихожу к выводу, что, возможно, я просто увлеклась Трэвисом. Что это не влюбленность, а сильное притяжение, которое легко объясняется тем, что он – первый мужчина, проявивший ко мне хоть какой-то интерес. Первый, рядом с кем мне было спокойно. И я, возможно, путаю благодарность с любовью.
Вот только мои чувства к нему не похожи на простое увлечение. Они слишком сильные, слишком настоящие, слишком глубоко сидят в сердце. Но вдруг я просто вижу то, что хочу видеть?
Несколько статей и форумов советуют ходить на свидания, чтобы проверить эту теорию. Может, Чарли или Лола познакомят меня с кем-то из своих друзей, не полным мерзавцем. Я не была на свидании с… ну, вообще никогда. Пожалуй, пора.
Мне, черт возьми, уже двадцать пять. Меня целовали, один раз, и дело не в том, что я особенно переживаю из-за отсутствия секса. Просто я не могу начинать отношения с ничего не подозревающим мужчиной и каждый день врать ему. Но одно свидание не повредит. И это может неплохо отвлечь от Трэвиса.
Если уж ничего не выйдет, по крайней мере я переборю страх общения. Кто знает, возможно, даже заведу пару друзей.
– Чар? – зову я, зная, что он слышит меня откуда бы ни выглядывал за барной стойкой.
– Что такое, Аллигатор?
Я отставляю веник и опираюсь локтями о стойку, приподнимаясь на носках, чтобы видеть его. Он убирает салфетки и соломинки.
– У тебя есть симпатичные и свободные друзья?
– Ну надо же, какой интересный запрос, – дразнит он. – Что, боишься признаться, что тебе нравится босс?
Щеки вспыхивают против моей воли.
– Я просто… ну, ты понимаешь.
Он встает и проводит рукой по светлым кудрям.
– Очень выразительно, сладкая. У меня и правда есть несколько милых, свободных друзей, которым нравятся женщины. Хочешь их номер?
– Я думала, может, просто пойду с вами, когда вы в следующий раз встретитесь? Если ты не против.
– Уверен, в эти выходные мы чем-нибудь займемся. Лола будет, и я обязательно приглашу самых симпатичных и самых свободных друзей.
Он подмигивает мне, потом хватает грязную тряпку со стойки и уходит в сторону раздевалки.
Заканчивая подметать пол, я убеждаю себя, что поступаю правильно, попросив Чарли познакомить меня с кем-то из его друзей. Никакого давления ведь нет. Мы просто потусуемся на выходных, и я посмотрю, что почувствую.
– Элли? – раздается характерный низкий голос Трэвиса, прежде чем я замечаю его массивную фигуру, направляющуюся ко мне. На суровом лице – хмурое выражение, даже злее обычного. А это о чем-то говорит.
– Что то нужно, босс?
– Помоги мне внутри. Возьми веник.
Я делаю, как он говорит, и иду за ним, пока он не останавливается у бильярдного стола.
– Что ты делаешь? – хмурюсь я, когда он мягко забирает веник из моих рук.
– Подметаю, – отвечает он так, будто я сама этого не вижу.
Я опираюсь поясницей о бильярдный стол.
– Это я вижу. Зачем ты тогда позвал меня, если собираешься просто заставить смотреть?
– Пока, босс! – кричит спереди Чарли, и я машу ему, когда он выходит из бара. Но прежде чем исчезнуть, этот мелкий гад подмигивает и добавляет: – Устрою тебе горячее свидание на выходных, Элли Кэт. Не переживай.
Щеки заливает жаром, и первое, что я делаю, – смотрю на мужчину рядом. Но Трэвис даже головы не поднимает. Да и с чего бы? Моя личная жизнь, или ее отсутствие, вряд ли его интересует.
Наверное, я и тот почти поцелуй тоже придумала.
Пока он убирается, я рассматриваю бильярдный стол. Я никогда не играла. У отца в подвале стоял такой же, но мне запрещали к нему подходить – он боялся, что я его сломаю. Будто ребенок вообще способен на такое.
– До завтра, ребята, – говорит Сандра.
Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы попрощаться с ней и Джудом.
Мы с Трэвисом уже не в первый раз остаемся одни в «Логове», так что я не придаю этому значения, пока не слышу, как веник прислоняют к стене. А потом чувствую его присутствие у себя за спиной – ближе, теплее.
– Сыграем?
Я встречаю его взгляд, оглянувшись через плечо, потом разворачиваюсь к нему.
– Я никогда этого не делала.
Его ноздри расширяются одновременно с тем, как учащается мой пульс.
– Я могу научить.
Эти слова не должны звучать так неприлично.
– Ладно.
Никто из нас не двигается. Мы смотрим друг другу в глаза, и я думаю, все ли еще речь о бильярде. Но Трэвис не флиртует. И уж точно не со мной. Он не из тех, кто бросается намеками или пошлыми фразочками.
– Подберем тебе кий, – хрипло говорит он и идет к другой стороне стола. – Иди сюда.
Его мягкий приказ тоже не должен вызывать у меня дрожь вдоль позвоночника. Но вот оно. Мы здесь. Мой разум теряется, и впервые мне не хочется его искать.
Трэвис берет один из самых коротких киев и протягивает мне.
– Значит, ты совсем не знаешь, как играть?
Мои пальцы задевают его, когда я беру кий.
– Я даже не знала, что это называется кий, еще пару минут назад. Я все время называла его палкой.
Он проходит мимо меня, качая головой и не скрывая усмешки.
– Сейчас расставлю шары и научу тебя играть.
Мне совсем не стыдно признаться, что в следующие несколько минут я понимаю процентов двадцать из того, что говорит Трэвис. Может, и меньше.
– В смысле я проиграла? – хмурюсь я, когда делаю первый удар.
Ну, технически второй. После первого кий выскользнул у меня из рук, и я клянусь, что услышала смех у себя за спиной. Сердиться я не могу. Этот звук мне слишком нравится.
Огромный медведь рядом со мной опирается на стол, с самодовольным выражением лица, на которое я тоже не могу злиться.
– Ты забила черный шар, – объясняет он.
– И что? – фыркаю я. – Разве это не приносит очко? Пусть будет хотя бы из жалости. В смысле, цель игры – загнать шары.
Я делаю паузу.
– Ну, бильярдные шары в бильярдные лузы. Я это имела в виду.
Убейте меня сейчас же.
Трэвис смеется, качая головой.
– Восьмерку нужно забивать последней. Иначе ты проигрываешь.
– Это как-то неправильно. Значит, мы начинаем сначала?
Он кладет руку мне на плечо и легонько сжимает его. Тепло его кожи через тонкую ткань рабочей рубашки касается моей.
– Для тебя я нарушу правила.
Ладно. Ничего страшного. Мы же говорим о бильярде. Никаких других правил тут нет.
– Однотонные – твои, – говорит он, наклоняясь, чтобы продолжить.
Одним быстрым движением Трэвис бьет по белому шару, и тот загоняет сразу два полосатых в разные лузы.
– Теперь все еще твой ход? Потому что ты забил, – спрашиваю я.
Он бросает на меня усмешку через широкое плечо.
– Ты быстро схватываешь.
Трэвис забивает еще один шар, и только потом очередь доходит до меня. Хотя мой кий короче его, мне все равно трудно удерживать его между пальцами. Хорошо хоть, что я уже успела опозориться перед ним столько раз, что этого хватит лет на двадцать вперед. Потому что сейчас я совершенно точно выставляю себя полной дурой.
– Так. Ладно. – Я выпрямляюсь и сдуваю прядь волос с лица. – Я справлюсь.
Его лица я не вижу, но ухмылку в голосе слышу отчетливо.
– Я знаю.
– Не смейся надо мной, громила.
– И в мыслях не было.
Я бросаю на него недовольный взгляд, который только расширяет его ухмылку.
Я наклоняюсь над деревянной рамой стола, но как раз в тот момент, когда собираюсь ударить, рука соскальзывает, и глупый кий стукается о стол сильнее, чем нужно.
– Черт.
– Полегче, – говорит Трэвис. – Давай покажу.
Он кладет свой кий на соседний стол. Я слышу, как его армейские ботинки приближаются, шаг за шагом. И если я этого не слышу, то чувствую – его тепло, когда он встает позади меня. Это огромное тело, на которое я пялилась больше раз, чем когда-либо признаюсь.
Он мягко подталкивает мои бедра вперед, пока я держу кий. Его тело движется вместе с моим. Левая рука ложится поверх моей, пальцы обхватывают мои и удерживают кий вместе со мной.
Потом он шепчет:
– Повторяй за мной.
Мне почти нечем дышать, когда его другая рука берется за конец кия, скользя по моей талии. А потом он толкает нас вперед – совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы наши тела прижались друг к другу.
Мы бьем по белому шару, и тот загоняет желтый.
Кажется, никого из нас это не волнует.
– Поняла теперь? – спрашивает он мне на ухо, тихо, низко.
Я не могу связно мыслить, не то что вспомнить, чему он меня только что учил. Бильярд сейчас где-то в конце списка моих мыслей.
Постепенно мы выпрямляемся. Он делает шаг назад, и мне тут же не хватает его близости.
– Ты забила, значит, ходишь снова, – говорит он хрипло.
Дрожащий выдох срывается с моих приоткрытых губ, когда я наклоняюсь, целясь теперь в оранжевый шар. Каким-то образом я умудряюсь ударить по белому, но тот не попадает никуда.
– Уже получается, – подбадривает он меня, наблюдая за столом и занимая позицию у белого шара. Легко он загоняет два полосатых. Потом еще и еще, словно только что не украл у меня дыхание и рассудок.
В какой-то момент он, должно быть, замечает, что я совсем перестала следить за игрой, потому что спрашивает:
– Ты в порядке?
Нет, Трэвис. Я не в порядке.
Я вообще ни в чем сейчас не уверена.
Во мне много того, что мне не нравится – как легко ложь слетает с языка, как я труслива там, где должна бы показать миру, что он меня не сломает, как мозг отключается, когда тело сковывает тревога, и я теряю контроль над словами. И именно это происходит дальше.
– Почему ты все еще носишь браслет?
Он не сводит с меня глаз, отмечая каждый мой вдох и каждый короткий вздох. Я тоже не отвожу взгляда.
– Тебе больше не обязательно его носить, – зачем-то говорю я, когда он молчит. – Поспорили мы на месяц. Ты можешь снять его.
Его взгляд соскальзывает к белому шару. Ему осталось забить всего два полосатых.
– Я не хочу его снимать, – говорит он просто, забивая оба шара и выигрывая партию.
– Почему?
Он отвечает не сразу. Вообще ничего не говорит, кладя кий на бильярдный стол.
Я не двигаюсь, наблюдая, как мой начальник – тот самый мужчина, который сказал, что я его слабость, – идет ко мне. Он останавливается, только когда носки его ботинок касаются моих белых кед.
Он так близко. Настолько, что я чувствую каждое тепло, исходящее от него. Настолько, что он, наверное, слышит, как бешено колотится мое сердце.
Его голос низкий, хриплый. Он не отрывает от меня взгляда, задавая вопрос, смысла которого я до конца не понимаю.
– Ты ведь даже не догадываешься, да?
Одна из его рук медленно поднимается выше и выше, пока тяжесть пальцев не ложится на мой затылок. Пальцы мягко разминают кожу, словно он боится сломать меня. От этого собственнического жеста мои губы приоткрываются.
– Ты понятия не имеешь, что со мной делаешь. Так ведь, милая?
В его голосе звучит какая-то грубость, которой я не слышала раньше. Ни от него. Ни от кого-либо другого. Никогда. Эта хриплая нотка ускоряет мой пульс, сжимает живот, усиливает тягучее давление между ног.
Трэвис на целую голову выше меня, но вдруг его лоб упирается в мой. Наша близость запирает воздух в легких, слова – в горле, и глушит все мысли, твердящие остановиться, пока не поздно.
Я должна сказать ему, что все это – ошибка. Не потому, что мы работаем и живем вместе, и не потому, что он на двенадцать лет старше. А потому, что я слишком сломана и не знаю, как себя починить. Если это вообще возможно.
– Ты правда хочешь пойти на свидание с каким-то парнем? – резко спрашивает он, ладонью обхватывая мою щеку, удерживая меня мягко, но твердо.
– Нет, – говорю я с предельной честностью. – Не хочу.
Я больше не вру себе.
Я перестаю притворяться, что то, что я к нему чувствую, – просто увлечение или мимолетная влюбленность.
Потому что правда в том, что я влюбилась в Трэвиса. Целиком и полностью.
И мне остается только надеяться, что это не закончится разбитым сердцем, пока я без извинений беру поводья своей жизни и делаю шаг вперед.
Мой нос касается его носа. Я шепчу почти беззвучно:
– Ты не хочешь, чтобы я шла на свидание?
– Только если со мной.
Сердце ускоряется, когда он крепкими руками подхватывает меня за талию, сажая на бильярдный стол. Он встает между моих ног, его руки словно клетка, и между нами остаются считаные сантиметры.
– Черт возьми, Элли, – хрипит он, упираясь лбом в мой лоб, ладонями сжимая талию.
– Что? – выдыхаю я, глядя на его полные губы.
Он закрывает глаза.
– Скажи, что это неправильно.
Я сглатываю.
– Я не буду лгать.
Он открывает глаза и ищет мои, его взгляд обжигает.
– Скажи, что это ошибка, – говорит он.
– Это не ошибка.
Он приближается еще на долю сантиметра.
– Скажи, чтобы я остановился.
Я не могу.
И не хочу.
– Элли, – рычит он, притягивая меня еще ближе.
И еще.
Все страхи и сомнения тают. Может, я жадничаю, беру то, что никогда не принадлежало мне. Может, мне следовало бы чувствовать вину за то, что я веду Трэвиса за собой, когда он заслуживает лучшего. Лучшего, чем я. Но прошло слишком много времени с тех пор, как я позволяла своему сердцу биться ради чего-то. Ради кого-то.
И мне нужно, чтобы он был моим так же, как я хочу быть его.
– Я не хочу, чтобы ты останавливался, – шепчу я у его губ.
Мой начальник – мужчина, который заботился обо мне лучше, чем кто бы то ни было, который поступками показывает, что я для него что-то значу, – не двигается ни на сантиметр. Он не отстраняется и не наклоняется ближе, и от этого мое сердце сходит с ума.
Его тяжелое дыхание смешивается с моим, но этого недостаточно.
Мне нужно, чтобы он был ближе.
Мне нужен он.
– Элли, – выдыхает он.
Его последнее предупреждение.
Мой последний шанс.
В тот момент, когда мои губы касаются губ Трэвиса, во мне что-то меняется. Это рвет бьющееся в груди сердце и дает место чувству, которого я не знаю.
Я сократила расстояние между нашими губами, но иллюзия контроля исчезает мгновенно. Потому что Трэвис легонько целует меня раз, другой – и зверь в нем вырывается наружу.
Тепло его рук проникает под кожу, а его язык находит мой. Наш поцелуй начинается медленно, а потом становится менее нежным. Но его грубость не жестока и не пугает. Она желанна.
Из глубины его горла срывается стон, когда я обвиваю руками его шею, нуждаясь в его теле сильнее, чем в следующем вдохе. Я обхватываю ногами его талию и вдруг оказываюсь уже не на бильярдном столе.
Я и раньше знала, что Трэвис сильный. Просто не представляла, что он может так легко держать меня полностью, не напрягаясь. А мои мысли тем временем уходят туда, куда ей точно не стоит. То, что мой центр прижимается к его твердости, тоже не помогает.
– Блять, Элли, – рычит он, отрываясь от поцелуя.
Не думаю, что когда-либо слышала его голос более хриплым. И моему возбужденному телу это совсем не на пользу.
Его руки скользят ниже, ниже и ниже. Его рот спускается к чувствительной коже моей шеи, а ладони сжимают мои бедра.
– Ты, блять, даже не представляешь, – шепчет он между поцелуями, таким же голодным голосом, каким прикасается. – Как сильно ты мне нужна. Как чертово солнце.
– Трэвис… – умоляю я, когда он касается моих губ. Чего именно я прошу, сказать сложно – чтобы он продолжал целовать, держал крепче, никогда не останавливался.
– Скажи, что тебе нужно, – рычит он в изгиб моей шеи, и я запрокидываю голову, давая ему больше свободы. – Чего бы ты ни хотела, милая, это твое. Я слишком долго ждал, чтобы поцеловать тебя.
И именно в этот момент я понимаю, что пропустила все знаки. Его обостренную заботу, то, как неожиданно он открылся, рассказал о прошлом и своих страхах. Как я могла этого не заметить?
Трэвису не все равно. Так же сильно, как и мне. По-своему, тихо, но ему действительно не все равно.
Он не дает мне времени дальше копаться в голове и снова соединяет наши губы, его язык встречается с моим. Его движения не медленные, и меня поражает, что, несмотря на мой нулевой опыт, я легко выдерживаю его темп.
Когда он сжимает меня за ягодицы, из глубины горла вырывается тихий всхлип. Он отвечает на него собственным глухим звуком, посылая по позвоночнику обжигающую дрожь.
– Трэвис… – мой голос проскальзывает между поцелуями. – Мне нужно…
– Прости, босс, я тут забыл кое-что…
Мы отстраняемся за секунды до того, как я встречаюсь с широко раскрытыми глазами Чарли через плечо Трэвиса. Что бы он ни собирался сказать, слова умирают у него в горле, когда он приходит к очевидному, и верному, выводу.
Руки Трэвиса все еще на моей заднице, когда он поворачивает голову к Чарли. Но он ничего не говорит. Ни один из нас.
Потому что Чарли только что застукал меня за тем, что я целуюсь с нашим начальником посреди бара.
Я упоминала, что мои ноги обвиты вокруг его талии, а его руки находятся в крайне неподобающем месте?
Не знаю, чего я ожидала от Чарли, но точно не того, что он вдруг ткнет в нас пальцем, широко ухмыляясь, и заявит:
– Я, черт возьми, так и знал.
Мы с Трэвисом смотрим, как его ухмылка становится только шире. Его совершенно не смущает то, что он нас застукал.
– Знаете что? Вы молодцы, – пожимает он плечами. – Давным-давно пора. Только скажите сразу, что на свадьбу можно прийти в кроссовках, а то парадная обувь мне ноги убивает. Я собираюсь танцевать, пока меня не выгонят.
Я либо сейчас потеряю сознание, либо просто отключусь. Скорее всего – и то и другое.
– Какого хрена ты здесь делаешь? – рявкает Трэвис.
Сердце трепещет, когда он прижимает меня плотнее к себе, явно не собираясь отпускать, несмотря на ситуацию.
Чарли поднимает руки.
– Забыл ключи в раздевалке. Я мигом исчезну, чтобы вы могли… продолжить.
С ухмылкой он срывается к задним помещениям.
Трэвис тяжело вздыхает, его грудь поднимается и прижимается ко мне. Он осторожно помогает мне встать на пол и, убедившись, что со мной все в порядке, оставляет долгий поцелуй на моем лбу.
Но на этом – все. Никакого «этого не должно было случиться». И никакого «продолжим дома». Он просто отходит в сторону. И все же я нахожу в себе улыбку, потому что Трэвис мне очень нравится. Не только как начальник, но и как человек. И я не хочу, чтобы это… что бы это ни было, испортило наши отношения.
– Я пойду. Увидимся дома, – говорю я, опустив голову и чувствуя, как щеки заливает тепло.
Я бы солгала, если бы сказала, что не хотела, чтобы он остановил меня. Предложил подождать, пока Чарли снова уйдет, и продолжить. Но Трэвис лишь сухо кивает и молчит.
Со мной все в порядке. Все нормально. Он немного успокоится, а потом все снова будет нормально.
Очередная ложь.




























