Текст книги "Вера. Надежда. Любовь"

Автор книги: Кира Буренина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Соня.

– Хороше имя, – одобрил Лев, – но что теперь будет с Верой?

– Я словно на перепутье. С одной стороны я связан словом с Верой, а с другой стороны я не могу отказаться от Сони. Лев, я самго себя не узнаю! Куда подевались мои принципы? Я веду себя как последний неврастеник!

– Седина в бороду, бес в ребро. Хотите совет?

– Валяй, – Женя утер ладонью пот, обильно выступивший на лбу

– Поговорите со своими дамами честно и откровенно. Чем больше Вы будете оттягивать этот разговор, тем больше будет все запутываться.

– Я подумаю над этим, – вяло отозвался Сорвин. Разговор его утомл.

Лев поднялся из-за стола, попрощался с шефом и вышел. Несмотря на данный им самим же совет, он совершенно не знал, как бы поступил в подобной ситуации, и поэтому очень сочувствовал шефу.

В пятницу вечером Соня объявила тетке, что уезжает на выходные в дом отдыха.

– С кем? – поинтересовалась тетя Надя

– С друзьями, – бодро отозвалась Соня, – вернусь в воскресенье вечером.

Тетя покачала головой и ушла в свою комнату. Она чувствовала, что ситуация выходит из под ее контроля. Раньше ей было очень приятно ощущать руку на "пульсе жизни", но теперь она не могла разобраться в том, что происходит вокруг. Соня почти перестала бывать дома, Женя и Вера перестали звонить и бывать у нее. А ведь скоро свадьба!

Тетка так надеялась, что в субботу соберется вся семья – Вера, Женя, Соня. Она собиралась испечь пирогов, поговорить с молодежью, отвести душу. Но планы рушились. Старая тетка не успевает за быстрым течением жизни. Думать об этом было очень обидно. В голове зашумело, сердце стало биться сильнее – поднялось давление.

– Доведут, детки, – грозно сказала тетя Надя сама себе, отсчитывая капли валокордина, – до инфаркта доведут!

В пятницу в доме отдыха всегда были большие заезды, поэтому Соне и Жене пришлось постоять в очереди к окошку регистрации. Когда, наконец, он протянул администратору свои документы и паспорт Сони, администратор жестко ответила.

– Зарегистрирован люкс для супругов Сорвина и Листопадовой. Насчет Елисеенко никаких указаний нет. Сорвин почувствовал легкое неудобство. Дама-администратор понаслаждалась сложившейся ситуацией и улыбнулась, обнажив золотой зуб:

– Что же Вы сразу не пододшли ко мне, Евгений Владимирович? Я бы и без очереди Вас обслужила.

Ее глаза внимательно изучили Соню.

– Подпишитесь здесь и здесь. Нам абсолютно все равно, с какими дамами Вы проведете выходные. Вот Вам клюи. Желаем приятного отдыха.

Сорвин улыбнулся, махнув руков, но в душе он был взбешен. Дом отдыха висел на балансе завода, снабженец Лев иногда просто опускал руки, не зная, как удержать на плаву три корпуса посередине лесного массива. Все служащие дома отдыха так или иначе знали Сорвина в лицо. Как он об этом не подумал! Ведь в следующий раз обязательно кто-то расскажет Вере, что он проводил свои выходные с Соней... А почему он решил, что будет следующий раз с Верой, – остановил он себя. Вера не проявляет горячего желания быть рядом с ним. Он тоже подождет. Так размышлял он, затаскивая сумки в маленький лифт. Дверцы захлопнулсь, лифт взмыл на пятый этаж. Соня прижалась щекой к его щеке. «Мне так хорошо, любимый мой». Женя обнял ее. «Если ничего не получится с Верой, я не расстроюсь.»– счастливо смеясь, подумал он. Казалось, что стук обоих сердец слышен в тесной кабине лифта.

Когда они вышли из него и прошли по красной ковровой дорожке к номеру, Женя услышал восторженное повизгивание Сони. "Женя, смотри живые цветы! А какие красивые кресла в холле! А занавески! Как красиво!" Он остановился у знакомой двери номера люкс. Его руки слегка дрожали. Открыв дверь, он поставил сумки, следом за ним вошла Соня. Они стояли друг напротив друга, держась за руки и глядя в глаза. Неведомая сила качнула их в объятия. Они поспешно сорвали с себя одежду, и замерли. Наконец, Женя поднял ее легкое тело и отнес на широкую кровать. Они гладили друг друга и целовались до последнего голотка дыхания, до того момента, пока страсть не охватила их и не подняла до вершин блаженства.

После они продолжали оставаться в объятиях друг друга. Женя оглядел комнату – дверца шкафа по-прежнему не желала открываться, поэтому казалось, что кто-то подглядывает за ними, словно они совершают что-то неправильно и нечестное. Он услышал всхлипывание. Соня плакала, уткнувшись ему в плечо.

– Дорогая моя, что с тобой, – озабоченно спросил он

– Я плачу просто оттого, что очень счастлва, – продолжала плакать она, – даже если после этих выходных нам никогде не быть вместе, я навсегда запомню, как мне было хорошо сегодня.

Он еще крепче прижал ее к себе.: – Не говори так.

Они встали, разобрали вещи, Соня развесила их в шкафу, а дверцу шкафа заложила бумажкой, чтобы не открывалась. Она восторгалась двухкомнатным номером, ванной с красивым кафелем, каждой мелочью в комнатах, ее восхищало наличие телевизора, буфета с фужерами... "Ровно неделю назад здесь была Вера", вспоминал Женя, глядя на то, как Соня деловито снует по номеру, словно он в ближайшие месяцы должен стать ее вторым домом: "Вера брезгливо поморщилась, когда мы входили в номер, это я точно помню. Помню, что мне захотелось извиниться за такой уют, за пыльные окна, за эту чертову дверцу шкафа.. Вера всю жизнь играет роль элегантной леди и забывает, что вокруг живут не только джентельмены. С Соней все иначе". Он взглянул на часы – ужин они пропустили.

– Пока не закрылся бар, пойдем перехватим что-нибудь там, – ласково сказал он Соне, вытаскивая из ее руки тряпку, которой она ожесточенно отмывала каждую мелочь в номере.

– Пойдем, – послушно согласилась она

Потом была ночь, наполненная голубоватым светом. Куцая штора, висевшая на окне в спальне, не закрывала всего окна в номере. Помнится, это раздражало Веру, она даже менялась с Женей местами, чтобы свет фонаря напротив не бил прямо в глаза. Сейчас этот зыбкий фонарный свет придавал спальне голубоватый, призрачный оттенок.

– Я очень люблю тебя, – сказала ему Соня со слезами на глазах

– Моя чудесная девочка, – он покрыл ее шею и лицо поцелуями, – если бы ты знала, как много ты открыла для меня. Ты такая теплая, искренняя, живая! С тобой я сбросил добрых двадцать лет! – Женя говорил и удивлялся самому себе. Таких речей от него не слышала ни одна женщина, включая Веру. Может, действительно Соня изменила его? Он включил бра, висевшее над кроватью:

– Я хочу тебя видеть.

И снова волна нежности затопила их. Когда Женя взглянул на часы , он удивился – пять утра!

– Давай поспим, маленькая моя!

Проснулись они поздно.

– Соня, вставай, – прогремел Женя, – у нас мало времени. В половине десятого завтрак заканчивается. А я голоден, как волк

Соня вскочила, быстро, буквально по-военному умылась, оделась. Она не пользовалась гримом, поэтому ее сборы закончились очень скоро, и они сразу же вышли из номера. Почти все отдыхающие закончили завтрак, в огромной столовой было тихо.

Они получили омлет, салат и манную кашу.

– Вам принести кофе из бара, Евгений Владимирович? – лукаво осведомилась официантка

– Будьте добры. И если можно – ветчины.

Официантка кивнула и удалилась.

– Тебя здесь все знают, – с уважением проговорила Соня, намазывая на хлеб масло

– Лучше скажи, как тебе удается выглядеть такой красивой в это время дня? – осведомился Женя

Ее лицо не было ни припухшим, ни бледным.

– Когда я счастлива, я всегда такая, – ответила она.

Женя поблагодарил услужливую официантку за кофе и две порции ветчины. "Теперь пойдут махать языками", с неудовольствием подумал он.

После завтрака они вышли погулять. Соня с наслаждением вдыхала хвойный запах леса, подбегала к каждой ели, нюхая ее широкие зеленые лапы.

– Как я обожаю лес – ты не представляешь! – объясняла она, – у нас ведь только тополя, да кустарники. К июню все желтеет, ржавеет. А здесь, в России летом разнотравье, лес, птицы поют! И она бежала к следующему дереву. Женя с удовольствием следил за ней. Непосредственность Сони радовала его. Попытки говорить правильно, по-городскому трогали. А иногда прорывавшиеся украинские словечки и жаргонизмы забавляли.

"Соня старше Веры, но в ней столько юности и задора", продолжал он сравнивать двух сестер. "Когда Вера успела потерять эту непосредственнось?"

Два дня прошли быстро. Они много гуляли держась за руки, пили вино в баре, смотрели какой– американский боевик в кино. Но больше времени они проводили в номере. Они подолгу лежали на широкой кровати после бурных любовных утех и рассказывали друг другу истории из собственной жизни, открывая самые отдаленные уголки сердца.

Когда в воскресенье вечером они отъехали от дома отдыха и направились в Москву, Соня расплакалась.

– Ты что? – удивился Женя, – выходные удались!!

–Да, – ответила она сквозь слезы, – жаль, что они не повторятся!

Женя прижался губами к ее щеке:

– Посмотрим!

Все субботу Вера страдала от мигрени. Последствия бессоных ночей, переживаний и разочарований вылились в оглушительно резкую головную боль. Снять спазм не помогли ни лучшие разрекламированные лекарства, ни старые испытанные средства. Становилось все хуже. Вера отключила телефон, задернула на всех окнах шторы и квартира погрузилась в полумрак. Вера туго повязала голову платком, чтобы не чувствовать пульсирующей боли в висках и легла в постель. Боль то нарастала, то затихала. Прохладный полумрак спальни успокаивал. Они иногда проваливалась в забытье, и только новый приступ мигрени выводил ее из дремоты. И тем не менее не думать она не могла. Вера часто брала с прикроватного столика медальон, подаренный фон Дерзее и разглядывала его. Казалось, от него исходят такие же покалывающие лучи, что и от прикосновения фон Дерзее, только немного слабее. Вера поглаживала медальон, вспоминала последний разговор с шефом. Могла ли она подумать, когда переводила в зале для приемов в «Балчуге» приветственную речь фон Дерзее, что через три месяца отношения между изысканным аристократом и простой переводчицей станут такими непредсказуемыми?

В воскресенье Вера проснулась с восхитителным ощущением того, что боль прошла. Она встряхнула головой – действительно, прошла. Теперь хотелось с кем-то поговорить, хотелось участия, заботы.Вера включила телефон и он тут же отозвался надрывной трелью международного звонка. «Это Лена!» – Вера подбежала к телефону:

– Алло, Вера, это я, – послышался родной голос близкой подруги, – я просто потеряла покой

– Что случилось? – встревожилась Вера

– Верочка, я тебя очень люблю, и Славик тоже, – как-то бессвязно начала Лена, – мы желаем тебе счастья. Ты, как никто, заслужила его. – Я знаю и очень вам благодарна, – отозвалась Вера

– Но я хочу сказать тебе честно, на правах давней подруги – не выходи за Женю замуж!

Вера замерла

– Понимаешь, он и ты – абсолютно разные люди. Каждый из вас – прекрасный человек. Если вы станете жить вместе, то тихо возненавидите друг друга. Подумай хорошенько! Жене нужна другая жена – домовитая, основательная.

Вера расхохоталась.

– Ты что? -испугалась Лена

– Подружка моя дорогая, ты, как всегда зришь в самый корень. Я тоже решила не выходить за Сорвина замуж.

– Да? – облегченно вздохнула Подгорная. – А я мучилась, не знала, как тебя разубедить. Теперь я спокойна. Помнишь у Омара Хайама – "Ты лучше голодай, чем что попало есть..

– ... и лучше будь один, чем вместе, с кем попало"? Лена, я бы не стала так говорить о Жене.

– Я не о Сорвине. Я о тебе. Держись, дорогая. Целую тебя! До свидания!

– Пока, – задумчиво проговорила Вера

Она бытро натянула на себя джинсы, джемпер,меховую куртку и отправилась к тете – центру притяжения семейного клана. Тетя Надя была растеряна.

– Верочка, я ничего не понимаю, – воскликнула она, – Соня уехала на выходные, не сказав с кем. Женя не звонит. У тебя вчера весь день телефон не отвечал. У меня в голове какая-то карусель от этого образовалась!

Вера присела на краешек дивана, на котором полулежала тетя, и перебирая бахрому пледа, сказала:

– Соня в доме отдыха вместе с Женей. У меня вчера была жуткая мигрень, и я отключила телефон. Зато сегодня я весь день в твоем распоряжении.

– Что это за шутки! – тетя привстала и грозно посмотрела на племянницу – ты свои штучки брось!

– Да нет, тетя, – отозвалась Вера, укладывая тетю обратно, – это не штучки и не шутки. Все так, как я тебе сказала. Вернется Соня и подтвердит.

– Как? – голова тети вновь поднялась

Вера встала.

– Я– неподходящая кандидатура для Сорвина. Мы все это знали, но молчали, стараясь сделать хорошую мину при плохой игре. Женя уже в том возрасте, когда ему нужен покой и комфорт. Он сам мне признался, что боится, что через десять лет я брошу его как немощного старика. Соня – вот кто подходит ему больше всего!

– Думаешь, Соня через десять лет не бросит его? – язвительно осведомилась тетя

–Думаю, что нет. Она вылеплена из другого теста. У нее в крови быть верной женой и образцовой хозяйкой. Почему ты так переживаешь – Женя все равно останется твоим родственником! Соня выйдет за него замуж – об этом в Бердянске она и мечтать не могла! Елисеенко будут счастливы. Все окончится благополучно.

Тетя встала. Шаркая, она подошла к своему любимому эркеру, задумчиво пощипала листочки у цветов, и не оборачиваясь, произнесла:

– Что мне Елисеенко! Меня очень волнует твоя судьба, Вера! Ты– моя единственная племянница, после моей смерти все будет завещано тебе. Я желаю тебе счастья больше, чем кому-либо другому.

Она махнула рукой и в тот же момент живо обернулась к Вере:

– А как же платье? А свадебный стол? А приглашения? Вы меня в могилу вгоните!

– Тетя, вот сейчас ты пришла в себя, это сразу заметно. Ничего не будем отменять. Свадьба состоится – Жени и Сони. Смотри, даже имена совпадают!

Тетя горестно качала головой.

– Ладно, пойду чайник ставить.

На полпути к кухне она обернулась и хитро блестнув глазами, спросила:

– А что это за любопытный медальончик висит у тебя на шее?

Вера прижала руку к груди – медальон выбился из-под свитера и сверкал в лучах солнца, ярко светившего в большое окно.

– Это – подарок. Аллегория веры.

– Хм, – ответила тетя и продолжила свой путь на кухню

Когда они сидели друг напротив друга и пили чай, тетя внимательно изучала медальон.

– Кто же такой щедрый даритель, позволю себе спросить?

Вера почувствовала, что краснеет:

– Шеф.

– Ого! Раньше за ударный труд давали грамоты и медали, а теперь медальоны с аллегориями? – глаза тети Нади смеялись

– Тетя, перестань так шутить! – Вера прихлопнула ладонью по столу.

– он помнил, что у меня были именины и решил подарить аллегорию моего имени, вот смотри!

Вера быстро сняла с шеи медальон и протянула его тете, надевшей очки. Вера давала необходимые пояснения, пока тетка изучала изображение.

– Так, – тетя вернула медальон племяннице, – а теперь ты должна мне рассказать все!

– Рассказывать нечего, – отрезала Вера

– Значит, не будешь?

– Не буду, – твердо повторила племянница

– Ну смотри, дело твое.– тетя отхлебнула чай и раскрыла газету.

Некоторое время прошло в молчании, которое нарушал лишь шорох газетных листов.

Вера встала из-за стола и вернулась в гостиную. Стоя у эркера, она задумчиво смотрела на улицу. Пальцы постонно теребили тонкую цепочку с медальоном. Она настолько задумалась, что звонок в дверь заставил ее вздрогнуть.

– А Сонечка с отдыха вернулась! – голос тетки был ласковый и ехидный

– Привет, – Соня поцеловала тетю в щеку

– А где же Женя? Почему не поднялся вместе с тобой? – тетя Надя продолжила расспросы

Соня заморгала. – Какой Женя, – заикаясь выдавила она

– Не обманывай меня! – загремел старушечий голос

Вера даже испугалась – тетя никогда так не кричала. "Надо пойти накапать валокардина", решила она про себя

– Звони Жене и передай ему, что я хочу его видеть! – приказала тетя замершей от ужаса родственнице из Бердянска.

Она послушно набрала номер.

– Никого нет, – растерянно проговорила Соня

– Звони, пока не дозвонишься! – тетя напоминала полководца перед решительной битвой

Наконец, Женя отозвался, Соня передала поручение тетки и буквально уронила трубку на рычаг.

– Марш на кухню! – крикнула тетя, и Соня поспешно исполнила ее приказание. Веру она так и не увидела.

– Выкладывай все, как на духу, – услышала Вера голос тети, прежде чем дверь на кухню закрылась. Вера беспокойно ходила по комнате. Соня не виновата, ведь она сама во всем призналась Вере, и это они вместе выработали план. Соня хочет замуж, и Вера ей помогает. Не беда, что речь идет о ее собственном женихе. Если Женя смог так быстро увлечься Соней , значит, на самом деле он не любил Веру, а придумал ее для себя. Этот выдуманный образ, идеал,фантом он лелееял в сердце долгие годы. Настоящая жизнь показала, что Вера – совсем другой человек – у нее другие запросы, интересы, характер. Женя понял это, но слишком поздно. Как порядочный человек, он не мог первым сделать шаг назад. И если бы не спасение в лице реальной, живой Сони, то неизвестно, насколько счастливо сложилась бы дальнейшая жизнь Веры.

Поэтому она решительно нажала ручку двери кухни и вошла. Соня и тетя сидели за столом друг напротив друга, как два шахматиста. Вид у обеих женщин был серьезный и строгий. Не хватало только шахматной доски между ними и таймера, замерявшего время. При виде Веры глаза Сони стали большими.

– Я не слышала звонка, – растеряно проговорила она

– Я давно здесь, – успокоила ее Вера и села рядом, – тетя, я думаю, нам стоит обсудить ситуацию с позитивной точки зрения,а не устраивать инквизиторский допрос.

Тетя обиженно поджала губы. В дверь позвонили.

–Это Женя, – дрожащим голосом произнесла Соня и сделала порывистое движение.

– Сиди, я открою, – приказала тетка

Увидев рядом с Соней Веру, Женя почувствовал некоторое стеснение в области желудка. Тем не менее он заставил себя улыбнуться и вежливо произнести:

– Какой великолепный цветник! Жаль, что не сказали, что здесь соберутся все дамы, а то я бы захватил гитару.

– Мда. Ты бы ум свой захватил, – проворчала тетка, пропуская его в кухню.

Женя обиженно взглянул на старую тетю. Обычно она не позволяла себе такой тон в разговоре с ним. Он встретился глазами со взглядом Сони, но она опустила глаза. И только Вера была как всегда невозмутима и спокойна, она предложила Жене сесть, поставила перед ним чашку, налила чай. Сорвин ощутил, как напряжение заполняет маленькое пространство кухни, как удушливый, ядовитый газ. Вера стояла у окна и вертела на груди небольшой золотой медальон. "Красивая вещица", отметил про себя Сорвин.

– Женя, мы собрались здесь, чтобы поговорить серьезно.– торжественным голосом начала тетя Надя, – Вера-моя племянница и Соня-тоже моя племянница. Я-самая старшая в семье и я за них в ответе. Понятно?

Против этого Женя ничего не мог возразить, поэтому он молча кивнул. Скорбно поджатые губы тети Нади, ее неприязненный взгляд заставили его почувствовать себя преступником, застигнутым на месте преступления, он вжал голову в мощные плечи и продолжал слушать.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Поэтому я задаю прямой вопрос – кому ты морочишь голову, Евгений?

Он вскинул голову: – В каком смысле?

– На ком ты женишься? Если ты женишься вообще.

На какой-то момент у Сорвина появилось страстное желание сказать, что он не собирается жениться. Это было очень соблазнительно, но он откашлялся и твердо заявил:

– Женюсь.

– Спасибо большое, уважил! – голос тети Нади был полон иронии.

Вера подошла к тетке и положила ей руку на плечо: – Тетя, не надо так. Давайте поговорим нормально, как люди.

Тетка издала странный фыркающий звук, словно готовая взорваться петарда, и замолчала.

– Женя, – невозмутимым голосом обратилась к нему Вера и посмотрела прямо в глаза, – я хочу взять свое слово назад. Я не выйду за тебя замуж. Извини.

Женя кивнул головой. Потом Вера перевела взгляд на Соню:

– Соня, ты признавалась мне, что любишь Женю, и, если бы он сделал тебе предложение, то ты приняла бы его. Так?

Соня вспыхнула и произнесла в знак согласия:

– Ну.

Вера снова посмотрела на Женю и выжидательно замолчала. Сорвин понял, что и в этот раз Листопадова проявила себя, как трезвый, уравновешенный человек. Однако у него было странное ощущение, что Вера, как режиссер, умело управляет ими, а они, словно марионетки подчиняются ее приказам. Он встал, подошел к Соне и торжественно произнес:

– Соня, предлагаю тебе выйти за меня замуж. Ты согласна?

Соня взвизгнула и повисла у Жени на шее. Он растеренно посмотрел на Веру, но она отвела взгляд. Тетя Надя сложила губы в ироничную усмешку.

– Итак, все выяснилось, – прервала Вера затянувшуюся мизансцену. – В понедельник мы с Женей забираем заявление из ЗАГСА. В этот же день они подают с Соней новое заявление. Свадьба состоится, как и намечено. Все приглашения остаются в силе. Платье ушьем.

– Ну нет! – неожиданно вскрикнула тетка, – только не это платье!

Вера не ожидала от тети такого порыва.

– Это платье – мой подарок тебе на свадьбу. Если ты не выходишь замуж сейчас, оно будет лежать до тех пор, пока ты не станешь невестой!

– А если этого не случится никогда? – Вера попыталась урезонить тетку

– Значит, никто и никогда не наденет его, – заупрямилась тетя Надя

– Ой, да разве в нем дело, – почти что пропела Соня, – я бы хотела другое платье. Такое большое, с кринолином, как у принцессы, и длинную фату!

Вера улыбнулась.

– Значит, тому и быть. А теперь, тетя, доставай свой "Токай", выпьем за здоровье молодых!

Недовольно ворча, тетя Надя достала заветную бутылочку. Крохотные фужеры издали мелодичный звон, вино пилось в полном молчании.

– Что-то я устала сегодня. Мне пора, – вскоре Вера попрощалась со всеми.

Она действительно устала за этот день. Нелегко было говорить последнее "нет" Жене. Нелегко и страшно, словно обрубаешь последнюю ниточку, связывающую тебя с надеждами и планами на будущее. Еще Вера почувствовала приближение головной боли, терзавшей ее вчера. Она мечтала поскорее добраться до дома, принять прохладный душ и выпить лекарство. Ей казалось, что на свежих простынях в прохладной темноте спальни она обретет покой, забудет обо всех проблемах. Жизнь продолжается. Что еще предстоит пережить? Какие испытания, прежде чем Любовь словно недостижимая сверкающая вершина покорится ей?

Фон Дерзее не находил себе места. Он не желал повторения такого же рабочего дня, какой была прошлая пятница. Вера была холодна и сдержанна, она выполняла все его задания, сдала отличный перевод. Но все это – не поднимая глаз. Вылитая Снежная Королева! Вальтер терялся в догадках – что могло так повлиять на нее? Он воспроизводил все детали разговора за ужином в его квартире, но не мог найти своей малейшей вины. Он был корректен, вежлив.Не может быть, чтобы один невинный поцелуй превратил Листопадову в такую мегеру! Она не «синий чулок» и не ханжа... Дважды за это время собиралась замуж! И его осенила мысль – а если Вера все еще помолвлена с этим парнем и собирается выйти за него? Тогда ситуация приобретает иной оттенок – поцелуй фон Дерзее мог оскорбить ее. Он схватился за голову – осел! Почему же он не удосужился спросить об этом! Необходимо объясниться с Верой и как можно быстрее! Но телефон Листопадовой не отвечал ни в субботу, ни в воскресенье. Фон Дерзее пытался успокоить себя специальным зеленым чаем, медитацией, музыкой любимого Моцарта... Напрасно! Он едва контролировал себя – так хотелось поехать к дому Веры, войти и задать вопрос – свободна она или нет. Давно фон Дерзее не был в таком состоянии. Он мечтал об окончании этих кошмарных выходных. В понедельник все решится. Первым делом он спросит Веру о планах, а после этого будет строить свои.

Рабочий день начался для Листопадовой Веры, как обычно, в половине девятого. Шеф стоял в приемной, поджидая ее. В суматохе вчерашнего дня Вера совсем забыла о новой тактике поведения с фон Дерзее, поэтому она приветливо улыбнулась и произнесла нараспев:

–Морген!

Вальтер просиял и ответил на ее приветствие. Сейчас перед ним стояла прежняя, обаятельная Вера, и это доставляло ему радость. Он немного поговорил с ней о рабочих планах на неделю. Вера отвечала доброжелательно и спокойно. Потом Вальтер обошел ее стол и немного смущенно произнес:

– У меня два билета в Зал Чайковского на концерт произведений Моцарта. Я был бы счастлив, если бы Вы смогли составить мне компанию.

К Вере моментально вернулись воспоминания о том дне, когда она с отвращением выкинула букет, подаренный фон Дерзее. Она снова почувствовала негодование и боль от осознания того, что ее покупают за безделушки и билеты на концерт. У нее задрожали губы. "Ну хорошо, бессовестный Вы человек", мысленно пригрозила она, " я пойду с Вами на концерт, я буду делать все, что Вы придумаете. А когда Вы решите, что настал подходящий момент, я разделаюсь с Вами, уважаемый господин аристократ!" Эти мысли не отразились на ее лице. Вера опустила глаза и произнесла:

– Спасибо за приглашение. Я, конечно же пойду.

Фон Дерзее просиял. Он постоял рядом с ней еще несколько минут и осторожно спросил:

– А Ваш жених не будет возражать?

"Господи, какой примитив!", рассмеялась про себя Вера, но спокойно ответила, глядя в экран компьютера:

– Я передумала выходить замуж. Никто возражать не будет.

– Хорошо! – пытаясь сохранить остатки достоинства, Вальтер вернулся в кабинет. Главный вопрос решен. Вера свободна! Он вытер испарину со лба. "Я выглядел, как последний идиот!"

В этот день Вера старалась делать задания еще более аккуратно, чем обычно. Ей хотелось сосредоточиться только на одних рабочих проблемах, вытеснить мысли о своей неудачной личной жизни. Но чем больше Вера уговаривала себя не думать о предстоящем концерте, тем чаще он приходил ей на ум и отвлекал от текущей работы. "Это невыносимо!", сердилась она сама на себя, "через неделю попрошусь в отпуск. Я так устала от всех этих любовных историй!" В обеденный перерыв ей позвонила тетя Надя. Она полностью переключилась на организацию свадьбы Сони и Жени и хотела обсудить некоторые детали с племянницей.

– Соня поехала покупать платье. Вера, я представляю себе, что это будет! – вздыхала тетка, – ни элегантности, ни шика, одна Турция. Что о нас подумают люди!

– Тетя, не мешай Соне. Она выходит замуж и именно ей решать, что надеть и как выглядеть. Это будет ее день. Ее и Жени.

– Ты права, – вздыхала тетя, – но я так мечтала увидеть невестой тебя!

– Опять ты за старое! – Вера повысила голос, – Хватит. Извини, у меня перерыв кончается!

Она рассердилась на тетку. Почему она без конца бьет по больному месту, думая, что совершает благое дело? Почему ей не приходит в голову утешить, посочувствовать Вере, никогда не упоминать последний случай! Вера пододвинула документы, над которыми собралась работать. Как ей не хватает Лены Подгорной! Жаль, что она уехала так далеко!

Концерт, на который Вальтер пригласил Веру, был элитным. Билеты распространялись Обществом Немецкой Экономики в России. В фойе звучала исключительно немецкая речь, преобладали черные цвета мужских костюмов и дамских вечерних нарядов. Вера мысленно поздравила себя, что соответствовала общей цветовой гамме – на ней был надет черный костюм, отделанный атласом. Фон Дерзее купил программку – в первом отделении оркестр под управлением германского дирижера должен был исполнить различные произведения Моцарта, во втором – скрипичный концерт.

– Замечательно, – с наслаждением произнесла Вера, прочитав программку

– А теперь – шампанское! – Вальтер подвел ее за локоть к буфету. Они стояли у дальнего столика, отпивали по глотку шампанское, наблюдая за толпой. Вера увидела много знакомых лиц Фон Дерзее вполголоса комментировал входящих в буфет. Некоторые комментарии были по-настоящему забавными, и Вера едва удерживалась, чтобы не рассмеяться. Наконец, прозвенел звонок, публика потянулась в зал. Вера обратила внимание, что не замечает привычной сутолоки и неразберихи, типичной для отечественных представлений. Сейчас все было четко, организованно, цивильно. При входе в зал юди улыбались друг другу, извинялись, если случалось столкнуться, пропускали вперед. Многие узнавали фон Дерзее, приветствовали его, окидывая мимолетным взглядом его спутницу. Вальтер с достоинством представлял:

– Фрау Листопадова, – переводчик нашей фирмы

Следовали кивнки и дежурные улыбки. Эта церемония продолжалась снова и снова. Вера едва дождалась, пока Вальтер проведет ее через весь зал к пятому ряду партера. Когда погас свет и под аплодисменты зала вышел дирижер, Вера, наконец, расслабилась. Ведь она ни на минуту не забывала о предполагаемых планах шефа и о том, что необходимо быть начеку. Сладостная музыка, изящная и нежная, заполнила каждую клеточку ее существа. Сквозь порхание мотыльков, которые себе образно представляла Вера, слушая музыку, прорывалась щемящая грусть и печаль. Композитор любовался окружающим миром, оставаясь непонятым и одиноким. Концерт потряс Веру, заставил оттаять, отвлечься от личных неурядиц. В машине шефа, который настоял на том, чтобы проводить Веру до дома, они говорили о музыке. Вера еще не видела лица фон Дерзее таким одухотворенным и счастливым. Он цитировал отрывки из писем композитора, называл различные музыкальные произведения, обстоятельства, при которых они были созданы. Когда "Вольво" мягко затормозила у ее подъезда, он даже немного пожалела. Часы в обществе фон Дерзее были не самыми худшими.

– Спасибо за то, что составили компанию, – произнес Вальтерсвою обычную фразу, доставая с заднего сидения букет, – это Вам.

– Благодарю. Хотя концерта было вполне достаточно, – Вера спустилась с небес на землю. Она попрощалась в шефом и выскользнула из машины.

Дома, при ярком электрическом свете Вера рассмотрела подарок и ахнула. Это был необыкновенный букет, состоящий из орхидей, алых роз, лилово-розовых ирисов и белых хризантем. «Ирис – это огонь», Вера попыталась расшифровать цветочное послание, «красные розы-любовь, это каждый знает. Хризантемы – искренность. Орхидеи... Что же означают орхидеи?» Вера побежала к телефону и набрала номер тетки.

– Тетя Надя, я знаю, что уже поздно. Скажи, что означают орхидеи на языке садоводов? ,– без дополнительных предисловий обрушила она свой вопрос на тетку.

– Орхидеи всегда означали красоту, – без запинки ответила тетя. не спится? Опять кроссворд?

– Да, и очень сложный!, – племянница положила трубку.

Итак, пламенная любовь к настоящей красоте... А может, красивая любовь, как истинная страсть... Неплохо. Если вдуматься, то получится много вариантов. Фон Дерзее времени зря не теряет. Вера набрала в трехлитровую банку воды и с трудом воткнула в нее цветы. Если бы фон Дерзее был искренен, как бы она радовалась этим цветам! Но в качестве приманки этот букет вызывает отвращение и злость. Вера подумала, огляделась, решительно отдернула занавеску и поставила банку на балкон. На душе продолжали скрести кошки. Фон Дерзее провел сегодня разведку – выяснил, свободна ли она. Теперь можно ожидать решительных действий с его стороны. Нелегкая миссия – делать вид, что поддаешься чарам шефа. А на самом деле просчитывать, анализировать, прикидывать, когда нанести последний, сокрушающий удар этому неотразимому красавцу-аристократу.