Текст книги "Вера. Надежда. Любовь"

Автор книги: Кира Буренина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Виновник этих черных мыслей и не подозревал о хищных планах переводчицы. Он счастливо улыбался, вспоминая лицо Веры, ее улыбку, ее восхитительный вид, когда она слушала музыку. Он до сих пор чувствовал запах ее духов – тонкий, свежий. «Кажется, все налаживается», с удовольствием думал он. В своей уютной гостиной он зажег свет, налил себе виски и уселся в уютное кресло. Нажал на кнопку пульта дистанционного управления и комнату затопила волна музыки. Вальтер ослабил узел галстука, отпил из стакана. «Вера, Вера», произнес он вслух, словно пробуя это имя на вкус. Многие немецкие женщины носят это имя, не подозревая о его значении. И ни одна из них не похожа на Листопадову Веру. Он задумался. На память пришел разговор с княгиней фон Бисмарк неделю назад. После того, как он осторожно объявил ей о возможности женитьбы на Вере, княгиня долго молчала.

– Конечно, Вам решать, мой дорогой Фон Дерзее, – произнесла она, – но я не могу не указать на некоторые опасности, поджидающие Вас на этом пути. Аристократия давно перестала отделять себя от прочего общества. Все люди равны. Однако, нельзя не признать, что у нас сложился определенный клан, в пределах которого существуют свои традиции, правила. Если Вы женитесь на неизвестной русской, Вас не поймут. Может быть даже осудят. Конечно, никто не станет устраивать Вам обструкцию и демонстративно закрывать двери своих домов. Но много Вы лишитесь, готовы Вы ли к этому, Вальтер? И подумайте о Вашей невесте – каково ей будет начинать новую жизнь в абсолютно чуждом для нее обществе? Чтобы войти в наш круг, надо в нем родиться. Никто не любит выскочек, Вы это знаете. Выдержит ли она? Но в конце концов я не собираюсь ломать Вашу жизнь своими опасениями. Для Вас есть еще одна возможность – подписать пожизненный контракт на представительство фирмы в Росии и остаться жить там.

Вспомнив эти слова книгини, Вальтер залпом допил оставшееся в стакане виски: "Остаться жить в России! Его корни там, в Германии, в старинном замке фон Дерзее! Как могла княгиня, которую он до сих пор считал своим другом, предложить ему такое! Но если быть честным, она во многом права."

Фон Дерзее подошел к секретеру, составлявшему часть длинного стеллажа, и вытащил из него маленькую коробочку. Точно такую он подарил Вере. Внутри лежал дубликат медальона, подаренного им переводчице. Медальон был сделан из серебра, в остальном он повторял изображение аллегории в точности. Вальтер погладил пальцем выпуклое изображение. "Вера, Вера", тоскливо произнес он, "что же делать?"

В шесть часов утра Вера проснулась в ужасном настроении. Она покрутилась в постели, пытясь еще подремать, но вчерашний вечер не выходил из головы. Воспоминания о нем жгли, как угли. Пытка была невыносимой. Она оглядела спальню – здесь прошли самые счастливые ночи с Олегом. После того, как Олег ушел, здесь она ночами плакала в подушку, осознавая свою беспомощность и одиночество. Вера откинула одеяло, встала, накинула халат и вышла из спальни. Она прошла в гостиную и остановилась в центре комнаты, сложив руки на груди. Здесь часто раздавался бархатный голос Жени, его романсы. На этом диване они впервые были близки... Вера отдернула гардину и посмотрела на балкон. Великолепный букет, подаренный вчера, держался до последнего, как бравый солдат на посту. Ночью была минусовая температура, и нежные орхидеи и ирисы свернули свои головки в трубочки, но хризантемы

и розы выглядели пока еще бодро. Вере до слез стало жалко букет. Она вытащила банку с балкона и прижала лицо к холодным, мертвым цветам. Горячие слезы закапали на пушистые головки хризантем, алые бутоны роз и погибшие ирисы. "Какая глупость!", сказала она вслух, "цветы ни в чем не виноваты!" Вера с раскаянием погладила пышную хризантему: "Извините". На кухне она бережно обрезала кончики стеблей, попыталась оживить некоторые из них. Присев на стул, она вспомнила, как Соня сидела напротив и признавалась в любви к Жене. Вера открыла шкафчик и достала нарядную вазу чешского стекла. В нее она поставила изрядно поредевший букет и отнесла в спальню – на тумбочку, рядом с медальоном. От букета исходил тонкий, нежный аромат. Она снова забралась под одеяло. Все позади. Круг замкнулся. Вновь предстоят одинокие ночи и безумные сны, в которых образ несуществующего, самого желанного в мире мужчины будет преследовать ее. Вера взглянула на часы – пора собираться на работу.

В приемной она опасливо поглядела на стол – нет ли очередных подарков? К огромному облегчению стол был пуст, и Вера со вздохом плюхнулась на стул. Слишком раннее пробуждение давало о себе знать, и Вера вышла в коридор к автомату за кофе. Отпивая из пластикового стаканчика, она просмотрела список день на сегодня, включила компьютер. В приемную вышел шеф.

– Доброе утро, – приветливо поздоровался он

– Морген, – мрачно отозвалась переводчица и встала, чтобы сходить за вторым стаканом кофе.

"Непредсказуемая женщина" – подумал про себя фон Дерзее, пропуская ее в коридор – " Какие демоны ее терзают?" Он вернулся в кабинет."Надо положить конец неопределенности.Кажется, он продумал все. Но Вера... Как поступит она?", продолжал сомневаться он.

Когда Вера вошла в приемную со вторым стаканом кофе, она была пуста. Вера отпила глоток и позвонила тете Наде.

– Как Соня? – был ее первый вопрос

– Купила, – коротко отозвалась тетка

– Платье? – переспросила Вера

– Чудо в перьях! – в сердцах ответила тетя Надя, – все-таки провинция есть провинция!

– Дело не в этом, тетя! – возмутилась Вера, – ты на московских невест погляди! Не все рождаются с природным чувством вкуса, как ты.

– Ладно, – смилостивилась тетка, – когда зайдешь?

– Может быть завтра вечером заскочу, – пообещала Вера

Она задумалась. Все-таки интересно, что ощущают любимые и любящие невесты перед свадьбой? Наверное, их переполняет океан чувств – они верят, что все плохое останется позади, что все ошибки и беды останутся в прошлом. Впереди – сияющая новая жизнь. Она усмехнулась – два раза ей предлагали руку и сердце, и дважды кроме боли и разочарований эти события ей ничего не принесли.Брошенную разочарованную женщину легко поймать на "крючок" доброты, мнимой влюбленности, тихого сочувствия и безупречных манер. Вальтер фон Дерзее – неплохой стратег. Он рассчитал все абсолютно точно словно траекторию баллистической ракеты. "Я становлюсь злобной и циничной", сказала себе Вера и наконец углубилась в работу.

Перед самым концом рабочего дня, во время которого и Вера и Вальтер старались соблюдать исключительно деловые отношения, зазвонил телефон.

– Вера, это я, Соня, – услышала она голос троюродной сестры, – можно я к тебе заеду вечером?

– Давай! – обрадовалась Вера, – очень хорошо!

Соня, как обычно, уже ждала ее у подъезда.

– Ты давно здесь, – спросила озабоченно Вера – на улице была минусовая температура.

Соня казалась грустной и слегка подавленной.За традиционной чашкой чая она заговорила о том, что ее заботило:

–Женя вернулся на работу, – сообщила она

– Хорошо! Значит, врачи не нашли ничего серьезного? – обрадовалась Вера

– Не нашли, – понуро подтвердила Соня

– А почему у тебя такой трагичный голос?

Соня подалась вперед и доверительно сказала Вере:

– Ты знаешь, мне кажется, что он меня не любит

– Оставь, Соня, это обычные сомнения невест перед свадьбой. Все будет замечательно, увидишь!

– Нет, я уже была замужем и знаю "сомнения невест", – не без ехидства ответила Соня, – мне кажется, что кроме работы он не любит никого и ничто.

Вера обняла сестру: – Понимаешь, Соня, Женя уже немолод. Для мужчины в любом возрасте важно осознание того, что он добился в жизни. У женщины на первом месте обычно стоит семья, дети. У мужчины – только карьера. Удачно или неудачно сложившаяся личная жизнь – просто знак плюса или минуса. Женя очень переживал после развода, а работа стала для него настоящим спасением. Ты не должна бояться, что он забудет тебя или разлюбит. Просто он пока еще не перестроился.

Соня кивнула. Она теребила пояс платья и молчала.

– Что-то еще не так? – догадалась Вера

– Он держит на столе твою фотографию, – доложила Соня прокурорским тоном

– Я помню.

– Почему же он держит ее до сих пор? – внезапно разрыдалась Соня. – Он не любит меня! Я завлекала его и соблазняла, но он меня не любит!

Вера погладила ее по голове:

– Наша тетя Надя считает, что любовь – не самый лучший строительный материал для семьи. Может, она права?

Соня шмыгнула носом: – Тетя Надя злится на меня. Я знаю. Она до сих пор мне не может простить того, что я увела Женю.

– Тетя Надя – человек старой закалки. Но она желает всем добра. Не ее вина, что в своем рвении она иногда перегибает палку. Не сердись на нее.

Соня покосилась на Веру влажным глазом:

– Я купила платье, а она сказала, что оно безвкусное.

Вера рассмеялась.

– Забудь обо всем. Всегда надо надеяться на лучшее.

Вскоре успокоенная и умиротворенная Соня ушла.

"Верю ли я сама в то, что сказал ей", спросила себя Вера, "надо надеяться на лучшее. В моей ситуации это бы звучало так: когда уже некуда, должно быть хорошо"

«Что же выдумает сегодня мой неутомимый шеф?», думала Вера, приближаясь на следующий день к зданию офиса, «какую ловушку для влюбленных построит он сегодня?» В течение дня она и шеф продолжали соблюдать деловые отношения. Однако атмосфера в офисе становилась все более напряженной. Ближе к вечеру, фон Дерзее вышел из кабинета и подошел к Вере.

– Я хотел бы с Вами поговорить, – решительно начал он

Вера подняла глаза:

– Слушаю.

– Это – серьезный разговор

Вера встала:

– Значит, у Вас в кабинете?

Вальтер пожал плечами. Так даже лучше.

Когда они вошли в кабинет, фон Дерзее предложил Вере сесть. Сам остался стоять. Откашлявшись, он сказал:

– У меня к Вам предложение, Вера. Вы – необыкновенная, изумительная женщина, мечтать о которой может любой мужчина

"Начинается", екнуло в душе у Веры

Вальтер продолжал:

– Я, как Вы знаете, холост. Никогда это обстоятельство мне не мешало, но потом я встретил Вас. Меня восхищают Ваш ум, профессионализм, Вы красивы и элегантны. У нас такое взаимопонимание. Я решил, что мы могли бы подарить друг другу счастье...

Вера вскочила: – Можете не продолжать!

Вальтер был обескуражен и попытался что-то сказать, но Вера не дала ему этой возможности:

– Не прибедняйтесь, Вы – опытный соблазнитель и прекрасно играли свою роль – театры, рестораны, цветы. Но Вы слишком самоуверены! Полагаете, что уже купили меня? Что я готова быт Вашей любовницей? А меня Вы спросили? Или это абсолютно неважный фактор?

Она почти задыхалась от подступающих слез:

– Молчите? Крыть нечем? Я раскусила Вас, уважаемый господин фон Дерзее!

Вальтер был настолько поражен этим гневным выступлением, что лишился дара речи.

Вера подошла к нему вплотную и заглянула в глаза:

– Я раньше считала, что аристократия – это лучшее, что накопила нация. Это – честь, достоинство, благородство. Я ошиблась.

Она устало махнула рукой и вышла из кабинета.

Фон Дерзее ошеломленно смотрел ей вслед. Неожиданная вспышка гнева, несправедливые упреки словно пригвоздили его к месту. Сбросив оцепенение, фон Дерзее бросился вслед за Верой, но приемная была пуста. Он вернулся в кабинет и расхохотался. Вера не поняла его намерений! Она решила, что он предлагает ей место любовницы! Когда же он подал первый повод к тому, чтобы переводчица приняла его за ловеласа? Вальтер нахмурился. Бедная Вера! Сколько боли прозвучало в ее словах! Он обязан найти ее и дать объяснения.

Вера шла быстрым шагом по улицам, наталкиваясь на прохожих, и не замечая этого. «Ненормальная», неслось ей вслед, но она и не думала оглядываться. Ей стало жарко и она растегнула пальто. Она без конца воспроизводила свой разговор с фон Дерзее. Волна мыслей, невысказанных упреков, более удачных выражений захлестывала ее. Она продолжала свой обличительный монолог. Но иногда Вера останавливалась и прижимала руку к груди: «Он даже не возразил мне! Хотя бы здесь поступил честно!» И она шла дальше. Она села в какой-то автобус, проталкиваясь вместе с другими в его длинное нутро. Ее сдавливали, толкали – но это приносило облегчение. Она ощущала себя в массе спресованных тел словно в защитном коконе. На конечной остановке Вера вышла. Она не узнавала окружающей местности. Понемногу мысли прекратили бешенный хоровод и она вспомнила, что обещала заехать к тетке. Она подняла руку, поймала машину. Водитель заломил немыслимую цену, но Вера умоляюще сказал: «Поедем!» В машине она закрыла глаза. Перед глазами вновь вставало бледное лицо фон Дерзее с немигающими глазами цвета стального клинка. «И здесь меня настигает клинок!» – осенила ее догадка. «Только этот клинок поразил в самое сердце. Как теперь жить?» Глаза были сухи, вероятно, она уже выплакала все свои слезы.

Когда тетя увидела племянницу, то испугалась:

– Ты заболела?

– Нет, здорова, – деревянным голосом ответила Вера и сняла пальто.

– Почему так поздно?

– Работа. Тетя, можно я немного полежу?

– Ты все-таки заболела! Иди ко мне в спальню, ложись. А я заварю чай из липового цвета!

У Веры не было сил отвечать. Она сбросила пиджак и юбку, завернулась в теткин халат и легла. Теперь ее начинала колотить дрожь. Пальцы рук заледенели, она попыталась согреть их дыханием. Вошла тетка со стаканом.

– Господи, да на тебе лица нет!

Она напоила племянницу чаем, накинула плед. – Смотри, не заболей!

– Не заболею, – как заклинание твердила Вера, – не заболею.

Но к вечеру у нее поднялась температура, и тетя оставила племянницу ночевать. Соня была переведена спать на диван в гостиную, а на ее кровати постелили Вере. Она всегда тяжело переносила любое повышение температуры. Зыбкие видения наплывали на нее, кто-то бубнил на ухо, где-то звенели колокольчики. "Вера, Вера", – донесся до ее слуха едва различимый крик. Она оглянулась – красивая женщина, сжимая крест в одной руке, отчаянно пыталась удержать на ладони другой руки тяжелую чашу. "Давайте, я Вам помогу", Вера бросилась ей на помощь и внезапно почувствовала тяжесть кубка в своей руке – она сама превратилась в эту женщину-аллегорию.

"Вера", опять послушался чей-то зов. Перед ней появился фон Дерзее.

– Ты мне не веришь? – с болью спросил он.

– Нет, – коротко ответила она и с ужасом заметила, как кубок начал клониться в сторону.

– Поверь мне! – фон Дерзее умоляюще протянул ей руки

– Вера! – вновь услышала она зов и открыла глаза. Тетя Надя стояла над ней и легко трясла за плечо.

– Уже утро, ты пойдешь на работу?

Вера с трудом поднялась с постели. Все плыло перед глазами. Она побрела к телефону, набрала номер приемной и когда в трубке отозвался шеф, тихо произнесла,

– Если можно, я не прийду сегодня на работу. Я больна.

Не дожидаясь ответа, она положила трубку и вернулась в постель. Постепенно она стала восстанавливать подробности странного ночного сна. Женщина-аллегория преследует ее даже во сне. Вера взяла в руки медальон. Она до сих пор помнила тяжесть кубка в руке.

– Как ты, деточка, – озабоченно спросила тетка, входя в комнату, – тебе уже лучше?

– Лучше, – подтвердила племянница.

Тетя присела на кровать и взяла у нее из рук медальон.

– Хорош! Такие вещи дарятся неспроста.

– Откуда ты знаешь?

– Я живу на этом свете побольше, чем ты. И я тоже была молода.

– Не понимаю.

– Верочка, такой подарок может означать только одно – кто-то очень симпатизирует тебе.

– Оставь эти сказки для Сони, тетя!

Вальтер фон Дерзее курил в смятении одну сигарету за другой. Вера почувствовала себя оскорбленной и не пришла на работу. Он набрал ее домашний номер телефона. Как и вчера вечером, телефон не отвечал. Фон Дерзее встал и принялся расхаживать по кабинету. Мысли разбегались, руки немного дрожали. «Что же делать?»– в который раз спрашивал он себя. Предложение руки и сердца превратилось в фарс. Вера приняла его совсем за другого человека! Он тяжело вздохнул. На столе зазвонил телефон и он стремительно схватил трубку, ожидая услышать голос Листопадовой. Металлический голос секретарши президента объявил, что господин Штетниц желает побеседовать с господином фон Дерзее. Вальтер сел в кресло. Вскоре в трубке раздалось характерное покашливание и старик Штетниц буркнул:

– Вальтер, халло!

– Доброе утро, господин президент– почтительно отозвался фон Дерзее, закуривая очередную сигарету

– Слушай, я не привык ходить вокруг да около... Лучше сразу брать быка за рога.

В словах президента звучала растеряность и отчуждение.

– Ты всегда мне был как сын, сам знаешь. Именно тебя я прочил в свои преемники. Ты действительно удивил меня неделю назад, сообщив о своем решении. Я даже не до конца поверил, что так оно и будет.

Раздражение все больше и больше царапало внутри Вальтера, но он сдержался и повторил последние слова Штетница:

– Так оно и будет.

В трубке раздалось кряхтение

– Надеюсь ты понимаешь, какие последствия может повлечь за собой твой шаг? Вальтер, ты уже не мальчик. У тебя своя жизнь. Не позволяй мимолетному увлечению поломать ее.

Раздражение поднималось все выше и выше.

– Господин Штетниц, я ценю Ваше внимание и заботу, но..

– Я еще не закончил, Вальтер, – в голосе президента послышался металл, – пару дней назад ты был со своей дамой на концерте, а сегодня об этом сплетничают у нас на фирме!

– Господи, неужели у сотрудников фирмы нет других тем! – простонал фон Дерзее

– Вальтер, ты оказался в очень нехорошей ситуации. Публично выводить свою подругу может кто угодно, но не ты. Ты – фон Дерзее, не забывай об этом.

– Я всегда помнил о том, что я фон Дерзее, – холодно ответил Вальтер. Раздражение и злость внезапно покинули его. На их место пришло великое спокойствие. – Когда мужчины нашего рода принимали решение, никто не мог заставить переменить его.

Видимо, эта фраза, а может быть, тон , каким она была произнесена, остановили дальнейшие нападки президента. Штетниц закашлялся.

– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Вальтер. В любом случае, я не хотел бы упускать тебя из виду.

– Благодарю Вас, господин президент, – почтительно отозвался фон Дерзее.

Он положил трубку и задумался. Свора интриганов и сплетников начала свой гон. "Как будто сейчас не двадцатый век, а глухое средневековье." – думал он, глядя на полную окурков пепельницу.

"Президент дал ясно понять, что в случае моей женитьбы мне не видать его поста, как своих ушей. Это первое. Он выразил свое личное неодобрение. Это второе. Какие это будет иметь для меня последствия?" – рассуждал он сам с собой, в очередной раз набирая домашний телефон Веры Листопадовой. " К черту последствия!!!" – громыхнул он трубкой. "Меня сейчас гораздо больше волнует, где найти Веру"

Тетя Надя принесла горячего молока с медом. Она гладила племянницу по голове, пока та пила обжигающий напиток – совсем как в детстве.

– Самое лучшее, если ты мне все расскажешь, Вера, – сказала она

Вера откинулась на подушку.

– Не о чем говорить, – бесстрастно отозвалась она

– А это? – тетя кивнула на медальон

– У меня есть шеф. Граф. Аристократ. Масон. Зовут его фон Дерзее, – все тем же бесстрастным голосом начала Вера, – он умен, эрудирован, любит музыку, у него свой замок и друзья-аристократы. Он очень привлекателен.

Вера надолго замолчала.

– Звучит очень интересно. А дальше? – продолжала выпытывать тетка

Вера вспоминала встречи с фон Дерзее, свои ощущения и мысли. Когда речь дошла до вчерашнего разговора, тетка всплеснула руками:

– Эти мужики тебе совсем заморочили голову! Ведь он не в любовницы тебя приглашал, а предложение делал!

– Как?! – с оторопью спросила Вера, – нет, тетя, ты ошибаешься!

– Точно! А ты? Не дала ему возможности объясниться. Пыхнула, как ракета и убежала! Глупая ты еще девочка!

Она прижала голову племянницы к груди:

– Ты примешь его предложение? – тихо спросила она

Веру словно окатила горячая волна:

– Не знаю. Знаю, что несмотря на то, что он немец, а я русская, мы говорим на одном языке.

– Если речь идет о чем-то ином, кроме любви, – лукаво добавила тетя, вставая.

– А где Соня? – поинтересовалась Вера

– Ускакала с Женей кольца покупать.

Тетя Надя помолчала.

– Тетя, знаешь, он носит масонский перстень, а на нем звездочки, – вдруг произнесла Вера и положила ладонь на глаза: – Все так запуталось.

– Подумай, как это распутать, – назидательно проговорила тетя Надя и вышла из комнаты.

Вера попыталась. Ее снова начинало слегка знобить. В полузабытьи она представила себе громадину замка фон Дерзее и строй слуг, почтительно встречающих новую хозяйку. Но в замке есть какая-то семейная тайна, с которой она столкнется и которая будет стоить ей жизни... Вера очнулась – похоже на исторические романы Виктории Хольт! Она закрыла глаза: на нее стал наплывать другой сюжет – молодой аристократ женится на девушке и простой семьи. Все общество против. На бале-маскараде гости, облаченные в маски бросают ей короткое уничижительное слово " Прокаженная!" Вера вздрогнула и открыла глаза – это уже кадры из старого польского фильма! Проклятая температура! Не дает собраться с мыслями!

И все же – как поступить? Она представила лицо фон Дерзее – бледное лицо, серые глаза, иссиня-черные густые волосы. Его взгляд может быть мрачным, презрительным, высокомерным. А еще – беззащитным, мягким, ласковым, как его прикосновение. Вера вздрогнула – она словно почувствовала прикосновение его ладони. Покалывающая пульсирующая энергия поднималась все выше и выше. Лицо ее запылало. Поцелуй фон Дерзее... Вначале нежный и освежающий, потом обжигающий и дурманящий... Низкий тембр голоса...Белые холеные руки... Кольцо-печатка с семью блестящими звездочками... Вера растворилась в ощущениях, воспаряя куда-то далеко-далеко. Когда тетя Надя заглянула в комнату, племянница спала. Лицо ее было спокойным и безмятежным, ресницы слегка подрагивали.

–Дай Бог, чтобы все было хорошо, – прошептала тетка и осторожно прикрыла дверь.

Вскоре вернулась сияющая Соня. Она торжественно продемонстрировала тете широкое, почти что до самой фаланги кольцо.

– Господи! – всплеснула руками тетка, – других не было?

Соня заметно обидилась: – Были, но такие малюсенькие..

Тетя махнула рукой: – Делайте, что хотите!

– Как Вера? – озабоченно спросила Соня

– Температурит опять. Спит.

Соня уселась напротив тетки и протяжно вздохнула: – Да..

– Что "да"? – передразнила ее тетка

– Жалко.

Тетя Надя обиженно фыркнула: – Увела ее жениха, а теперь жалеешь! Молодец, ничего не скажешь!

– Да разве такой ей нужен жених, – Соня мечтательно подняла глаза к потолку, – ей настоящий принц нужен. А Женя... Разве он принц?

Несмотря на яростное сопротивление тети Нади к вечеру Вера заторопилась домой. Она ни понять, ни тем более объяснить окружающим, почему ей срочно потребовалось быть дома. Она закуталась в пальто, поцеловала тетю и ушла. Квартира встретила привычным ароматом духов, к которому примешивался еще один запах – душный и горьковатый. Вера зажгла везде свет, сняла с себя костюм, который ,казалось, сковывал ее движения, словно смирительная рубашка и облачилась в просторное платье. Она определила источник неизвестного запаха – в спальне, в вазе чешкого стекла стояли поникшие, увядшие цветы. «Отцвели уж давно, хризантемы в саду», запела Вера, чуть фальшивя. Она выбросила букет, убрала вазу в посудомоечную машину. Лоб горел, температура упорно не хотела снижаться. Вера выпила две таблетки аспирина. Казалось, что все на месте, она ничего и никого не ждала, но с каждой минутой в ней нарастала тревога. Резкий, как выстрел, телефонный звонок моментально разрядил это неприятное чувство. Поднимая трубку, Вера уже знала, кто ей звонит. И не ошиблась.

– Вера? – радостное изумление послышалось в тоне фон Дерзее, – я звонил Вам два дня подряд!

– Я была у тети

– Как Ваше здоровье?

– Лучше. Если Вы хотите узнать, выйду ли я завтра на работу, то ..

– Нет! – твердо прервал ее Вальтер, – я хочу узнать, сможете ли Вы выслушать меня через десять минут?

Вера замолчала. Что-то вспыхнуло перед глазами и погасло, мысли завертелись с невероятной быстротой.

– Алло, Вера! – послышалось из трубки

– Хорошо, – услышала она свой голос, – приезжайте. Запишите адрес.

Ровно через десять минут, обмирая от неизвестности, она открывала дверь. Вальтер вошел, поздоровался. Она пригласила его в гостиную, с облегчением Вера заметив, что на этот раз никаких "говорящих" букетов он с собой не привез.. Коротко оглядевшись, он похвалил ее вкус, потом серые глаза остановились на ее лице:

– Вы очень бледны

– Ничего, со мной все в порядке.

По своей привычке он прошелся по комнате и остановился перед ней.

– Я должен все объяснить. Прошу Вас, выслушайте меня, не перебивая.

Вера кивнула.

Фон Дерзее сцепил руки за спиной.

– Увидев Вас в первый раз, я подумал "настоящая Анна Каренина!" Наверное, это была любовь с первого взгляда, хотя, – он криво усмехнулся, – говорят, что такой любви не существует. Я пытался держать себя в рамках делового общения. Но Вы волновали меня. Мне хотелось узнать о Вас больше, я по крупицам собирал Ваш образ, задавая вопросы, слушая Вас. Я не ошибся – Вы оказались именно той женщиной, которая смогла бы сопровождать меня по жизни. Потом произшла история с письмом. Как я Вас ненавидил! Я был готов убить Вас! Ведь таким образом рушилось мое представление о мире, о добре, зле, о людях и их достоинствах и недостатках. Какое счастье, что мы узнали истину – она открылась мне во время недавней встречи с Анной в Дюссельдорфе. Вера сделала большие глаза.

– Она объяснила мне причину своего поступка. – он пожал плечами – Анна ревновала Вас ко мне, потому что она хотела видеть меня в качестве супруга. Когда же поиск заграничного мужа увенчался успехом, Смирнова поделилась своими наблюдениями – он взглянул Вере прямо в глаза, – мы с Вами – идеальная пара Миф об андрогинах оказалась реальностью.

Он вытер платком пот со лба. – Вера, Вы мне верите?

Она вздрогнула. Ей тотчас же представился сегодняшний сон. Но что-то мешало сказать "да". Она молчала.

Фон Дерзее поник головой.

– Я все понял. Простите, что смутил Ваш покой.

Вера встала и подошла к нему. – Понимаете, я боюсь, – тихо произнесла она и опустила глаза. – Я не знаю Вашей жизни, я не знаю людей, я не умею вести себя, как светская дама. Только в сказках Золушки замечательно просто превращаются в настоящих принцесс. Но мне уже достаточно много лет, чтобы понять, что я никогда не смогу стать "фон Дерзее". Вы понимаете, о чем я говорю.

– Вера! – он схватил ее за руки, – неужели все дело только в этом?

– Да, – отозвалась она, высвобождаясь из его рук, – да, – повторила она, отходя к окну, хотя чувствовала, что говорит неправду.

Вальтер постоял несколько секунд в раздумии.

– Я ошибся. Свою половину нашел только я. Неужели так бывает?

Позвольте Вам сделать прощальный подарок, – произнес фон Дерзее и открыл свой кейс. Он бережно извлек кожаную папку и подошел с ней к Вере.

– Я не смогу больше видеть Вас, это будет тяжело для нас обоих, – продолжил он, открывая папку, – пусть это останется у Вас в память о наших встречах.

Глазам Веры предстали пожелтевшие листы нотного клавира. Это была рукопись. Вверху острым мелким почерком было написано: "Моцарт. 1787 год". Она ахнула и чуть не выронила листы их рук.

– Это же подлинная рукопись!

– Да, – гордо ответил фон Дерзее, – когда-то мой далекий предок заказал у композитора маленькую сонату для фортепьяно для своей дочери. Она перед Вами. Это наша семейная реликвия. И чтобы Вы могли не только видеть, но и слышать ее, я даю Вам еще вот это. И он положил на стол компактдиск.

Вера сложила рукопись и протянула ее назад.

– Я не могу принять такой дорогой подарок

Он грустно улыбнулся:

– Возьмите, прошу Вас. Может быть, Вы иногда вспомните обо мне, слушая эту музыку.

Он закрыл кейс, подошел к Вере. Она стояла не шелохнувшись, уронив руки. Вальтер взял ее за безжизненную руку, и низко сконившись поцеловал ее. Коротко кивнув, он вышел в прихожую. Вера захлопнула за ним дверь и привалилась к ней с обратной стороны. "Все кончено!" В гостиной она поставила диск в гнездо проигрывателя и звуки фортепьяно заполнили комнату.

Прощальный подарок – так или иначе им придется расстаться! Готова ли она к новой разлуке? Ведь он любит ее! Она явственно увидела это сегодня – любовь нельзя скрыть. Рядом с ним она ощущала себя настоящей принцессой из сказки, хотя и сказала, что уже ни во что не верит. Вера слушала музыку снова и снова, ей становилось жарко, она вся горела, и она то начинала ругать себя вслух, то плакала, проклиная свою несчастливую судьбу, то предавалась мечтаниям...Ночь прошла без сна.

Утром Вера решительно облачилось в самый строгий деловой костюм, уделила повышенное внимание своей прическе. На макияж у нее не хватило сил.

Когда фон Дерзее вошел в приемную и увидел сидящую в ней Веру, он застыл на месте. Вальтер выглядел очень усталым – темные круги под глазами свидетельствовали о том, что и он провел бессонную ночь, куря одну сигарету за другой. Вера поднялась со стула.

– Вот, – сказала она, возвращая папку, стараясь не встречаться с ним глазами, – я должна Вам вернуть это. У меня нет прав отбирать у Вас семейную реликвию.

Он напряженно смотрел на ее лицо. Вера подняла глаза.

– Подобные вещи не должны уходить из семьи, – она облизала пересохшие губы. Вальтер, не отрываясь, следил за ней.

– Единственный способ оставить ее – стать членой семьи .

Она издала легкий вздох и снова опустила глаза.

– Я, наверное, покажусь Вам противоречивой, а может излишне истеричной, но я изменила свое решение.

Вальтер замер, не смея поверить сказанному.

Вера перевела дух и с трудом выговорила:

– Я принимаю Ваше предложение.

Неверие, изумление, радость попеременно отражались в его лице. Он шагнул к ней:

– Вера, ты согласна стать моей женой?!

–Да! – прошептала она.

–К сожалению, я не смогу пообещать тебе настоящую аристократическую жизнь.

Он обнял ее и прижал к себе.

– Графиня фон Дерзее!

Она замерла в его объятиях:

– Не надо! Мне даже страшно думать об этом! Я бы с удовольствием стала женой простого экскурсовода в Зальцбурге, и тогда мы бы вместе водили экскурсии...

Он отстранил ее и пытливо взглянул в глаза:

– Ты это серьезно?!

– Ну конечно! – воскликнула Вера, – я ужасно боюсь твоего аристократического круга!

Им доставляло удовольствие называть друг друга на "ты".

Он снова прижал ее к себе.

– Вера, я так счастлив! Мне не верится, что ты сказала "да" После всех недоразумений ты поверила мне!

– Надо верить в сны.

– Опять сны! Кажется, я действительно многое упустил в своей жизни!

Он крепко поцеловал ее.

Вечером Вера поджидала Вальтера у входа в маленький итальянский ресторанчик, где они ужинали в прошлый раз. Днем им пришлось расстаться, так как Вера еле стояла на ногах от бессоной ночи и пережитых волнений. Они договорились встретиться здесь и отпраздновать свою помолвку. Вера стояла у залитого электрическим светом входа и думала о том, как изменчива и мудра судьба. Она провела Веру сквозь испытания, но не оставила без вознаграждения. Из темноты вечера легкой походкой к ней приблизился мужчина. Высокого роста, с атлетической фигурой – он излучал силу и мужественность. У Веры заколотилось сердце – это тот, кого она ждала всю жизнь. Он притянул Веру к себе, его губы прижались к ее губам, казалось, что он задушит ее в объятиях, целуя и вкладывая в этот поцелуй все свое томление.