Текст книги "Вера. Надежда. Любовь"

Автор книги: Кира Буренина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

– Что?! – Олег привстал со стула.

– Уже все убрано и отремонтировано.

Олег недоверчиво скривил губы:

– Что же это за шустрый мастер?

– Дело не в мастере, а в человеке, который все учинил.

– Не понимаю.

– Вчера поздно вечером мне позвонила твоя Светлана. Она поинтересовалась, произвел ли разгром на меня впечатление, сказала, что это мне в назидание.

– Слушай, что за ерунду...

– Я еще не закончила. Светлана объявила мне ультиматум – если я не отступлюсь от тебя, то насилию будут подвергнуты мои близкие. При этом она назвала тетю Надю, Олег! Я безумно боюсь за тетку. Твоя "Кинжал" сдержит свое обещание – я в этом не сомневаюсь.– Вера беспокойными шагами меряла кухню

– А теперь послушай меня. – Олег схватил ее за руку и насильно усадил рядом с собой. Это – какое-то ужасное недоразумение. Как ты можешь утверждать, что беременная женщина прокралась к тебе в квартиру, все разбила зеркала и вообще занималась вандализмом? Как тебе такое может прийти в голову? Ты же трезвый человек.

"Он мне не верит!" – с ужасом осознала Вера.– "как мне его убедить?"

– Я не говорил о том, что это сделала Светлана самостоятельно. Она кого-то наняла.

– Час от часу не легче! – Олег расхохотался. – Теперь Светлана – главарь банды и нанимает киллеров. Уморила, Вера, ей Богу!

Вера кусала губы.

– Но как ты объяснишь, что звонила она, угрожала она, имя тети Нади назвала тоже она!!!

– Вера, я безумно люблю тебя, но не надо поступать недостойно. Я знаю, что такое женская ревность и понимаю, что тебе несладко. Но так сложилась жизнь. Я не могу бросить дочь, не хочу быть подлецом.

– Речь сейчас не об этом.

– У тебя или разыгралось воображение.

– Разбитые зеркала и изрезанные шторы – тоже воображение?

– ... или ты сама стала жертвой розыгрыша. Кто учинил этот розыгрыш, я узнаю, об этом ты не беспокойся, – с угрозой в голосе произнес Олег.

Вера поникла головой.

– И давай не будем больше говорить на эту тему, Вера, хорошо? Тем более, что я хочу предложить кое-что получше, – Олег прижал ее к себе и поцеловал в шею.

Вера отстранилась.

– Олег, я действительно напугана.

– Я все улажу, моя хорошая, – поцелуи Олега становились все настойчивее. Она так стосковалась по его рукам и губам. Как хорошо было прижаться к его мощной груди, закрыть глаза и отдаться восхитительным ощущениям.

Как они очутились в спальне – Вера не помнила. Коже горела от прикосновений Олега, а губы требовали все больше поцелуев. Внезапно ее взгляд остановился на полупрозрачном пологе, свисавшего пышными складками над ее кроватью. И она вспомнила все – свой вчерашний ужас, звонок Светланы, ее угрозы. "Чем придется расплачиваться за эту ночь любви" – со страхом подумала Вера. Олег мне не поможет. "В этом поединке нас двое – Светлана и я. Один на один". Ей уже не доставляли удовольствия ласки Олега, она с тоской думала о том, чтобы все поскорее окончилось. Когда Олег уснул, Вера отодвинулась на самый край постели, чтобы не прикоснуться к Олегу во сне. Утром Олег ушел рано. Он осторожно соскользнул с кровати, стараясь не разбудить Веру, тихо оделся и осторожно захлопнул за собой входную дверь.

Все последующие дни Олег был очень занят. Вера тосковала по нему, опасалась разрушительного влияния соперницы. «Если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету», пробормотала она, и вечером поехала прямо на Кропоткинскую, к Олегу. На углу, где полагалось свернуть к дому Волкова, рабочие копали огромную траншею. Вдоль дороги лежали огромные черные трубы, отбойные молотки перекрывали прочие шумы города. Вера вспомнила, что где-то должен быть обход, через какой-то переулок. Московские переулки всегда были сущим наказанием для нее. Она бесплодно проплутала по черным, скользким улочкам, вглядываясь в дома, пытаясь узнать дом Олега. Может быть фасад его дома был разноликим,как гостиница «Москва», а может, Вера попадала не на ту дорогу. Но факт оставался фактом – Вера не смогла найти дом. Озябшая и злая, она брела по арбатским переулкам, надеясь выйти хоть к какой-нибудь станции метро. Наконец, без конца спрашивая дорогу, Вера вышла на Арбат. Она вспомнила Пашу. Когда она видела его последний раз? Две-три недели назад? Теперь кажется, что это случилось давно-давно, словно в прошлой жизни. Ее словно пронзило током. Паша сказал, что Олег – ее «кармический друг» – друг из прошлой жизни. Почему же карма позволяет вмешиваться таким людям, как Светлана? Вопросы накапливались, нагромождались один на другой, словно ледяные торосы. Вера решила найти Павла. « Не может быть, чтобы он не помог мне», рассуждала она сама с собой, «Паша – добрый, он подскажет, что делать». На ее счастье Паша был на старом месте. Правда, он уже убрал свой щит и прочие предметы, оделся в обычную кожаную куртку, которых по Москве тысячи, и уже не выделялся от прочих прохожих ничем.

– Паша, – бросилась к нему Вера.

Паша остановился. Сегодня он выглядел как-то иначе. Широко распахнутые серые глаза сияли, лицо было одухотворенным и словно бы подсвеченным изнутри.

– Вера, – обрадовался он ей, – еще чуть-чуть – и ты бы меня не застала. Сегодня я сидел здесь последний день.

Широко улыбнувшись, он добавил:

– Я женился, можешь меня поздравить.

Вера почему-то расстроилась. В глубине души она продолжала считать Пашу своим поклонником несмотря ни годы разлуки, ни на жизненные бури, потрепавшие его. Тем не менее она собралась с силами и широко улыбнулась :

– Поздравляю. Очень рада за тебя и не хочу тебя задерживать. Я просто проходила мимо...

– Не ври, Вера, – его голос прозвучал строго, – я все вижу.

Вера опустила глаза.

– В первую нашу встречу ты говорил, что я и Олег связаны одним кармическим прошлым.

– Так его зовут Олег? – задумчиво протянул Паша. Они медленно брели по Арбату в сторону Смоленской площади.

– Да. Кармическая память Олега оказалась ни на что ни годной. Теперь его пытается заманить в свои сети одна дама. Что-то я начинаю сомневаться в твоей науке.

Пронин покачал головой.

– Не надо превращать серьезные вещи в шутки, Вера. Эзотерика – непростая наука. Ничего не изменится от того, что ты перестанешь верить в нее. На Земле существуют племена, которые до сих пор не подозревают о том, что есть электричество. Но это не значит, что электричества не существует. А теперь давай забудем все это и поедем ко мне домой. Я тебя с Любой познакомлю.

– Любой? Твоей женой?

Пронин кивнул.

– Надо же, ее зовут, как мою маму.

Паша кивнул вторично:

– Самое прекрасное имя – Любовь.

Вера едко заметила:

– Раньше ты говорил не так.

– Помню. Раньше я говорил: "Самое прекрасное имя – Вера."

– Да,– обиженно подтвердила Вера.

– Я не против. Вера, Любовь и конечно, Надежда – самое лучшее, что может быть у такого человека, как я.

– Тогда тебе срочно надо познакомиться с тетей Надей, – быстро ответила Вера.

– Может быть.

До дома Паши они дошли пешком. Массивный, сталинской постройки, он казался древним мамонтом среди новых щеголеватых зданий, построенных из стекла и легких алюминиевых конструкций.

– Подожди, я же не купила ни торта, ни фруктов! – спохватилась Вера.

– Ничего не надо, глупая.

Они вошли в подъезда.

– А кто она у тебя, твоя Люба? – уже в лифте спросила Вера

– Врач.

Вера потрясенно замолчала.

– Как же вы познакомились?

– Я с ней познакомился в центре народного целительства. Я там теперь работаю. Однажды она привела ко мне одного пациента.

Паша позвонил в дверь и заранее расплылся в довольной улыбке. Вера с изумлением следила за ним."Господи, что же с людьми делает эта пресловутая любовь", удивилась она. "Неужели и у меня такой глупый вид, когда я рядом с Олегом?"

Дверь открыла худенькая бледная женщина с подвижным лицом и лучистыми карими глазами. Она понравилась Вере с первого взгляда. Паша сказал всего два слова: "Это Вера". Люба приветливо поздоровалась, пригласила Веру в комнату и тут же засуетилась с тарелками и чашками. Закрутилась веселая кутерьма. Вере показалось, что она давным-давно знает Любу, этот дом. Люба была мягкой, сердечной женщиной. Когда Паша смотрел на нее, у него в глазах словно бы загорались маленькие огоньки. "Что же", философски вздохнула про себя Вера, "придется Пашу уступить". Она на самом деле была рада за друга. Они ужинали, разговаривали на различные темы. Люба рассказывала о своих маленьких пациентах – она работала глазным врачом в Морозовской больнице, Паша с влюбленным видом слушал ее, а Вера наслаждалась покоем и теплом. После пробежки по арбатским переулкам в поисках дома Олега ее разморило, Паша с улыбкой поглядывал на нее. Когда пришла пора собираться домой, Вера с большим трудом заставила себя подняться с мягкого уютного дивана. Паша вызвался проводить ее до метро.

– И все же, – на прощание попросила Вера, – что будет со мной и Олегом?

В глазах его заплясали веселые чертики. Как он был похож в этот момент на прежнего, неунывающего студента Пашу!

Могу только сказать, что все будет хорошо, – нежно сказал он Вере. Они поцеловались на прощание и Вера вошла в метро. Слова Паши подбодрили ее. Она готова была вытерпеть любые муки, только бы в конце концов все было хорошо. Хэппи энд.

Но следующие дни казались темными и глухими, словно она жила под водой. Беспокойство не отпускало ее. Переводчица приходила на работу, выполняла необходимые обязанности, четко, организованно, но без прежней радости, автоматически. Это заметил фон Дерзее. Он видел, что с Верой творится что-то, но влезать в чужую личную жизнь без приглашения он считал неприличным. До него дошли слухи, что прежняя секретарша Анна Смирнова успешно сочеталась браком по российским законам с каким-то мелким банковским клерком и что вскоре она уезжает в Германию навсегда. Его это абсолютно не волновало. С тех пор, как Анна призналась в соедянном, она перестала существовать для него.

Вера справлялась с работой, претензий к ней не было, поэтому Вальтер не видел никаких оснований для серьезного разговора с переводчицей. Все-же что-то глодало его внутри, заставляло сжиматься сердце, когда он видел усталые, иногда заплаканные глаза переводчицы, ее бледное лицо. Вера старательно прятала свои душевные муки глубоко внутри. Она терзалась оттого, что личная жизнь так и не налаживается, что мужчина, надевшей ей на палец обручальное кольцо, изменяет с другой. Она часто думала над словами Павла и в мыслях несправедливо обвиняла его в том, что он все "наврал". Разве не он рассказал ей о кармическом друге? Разве Разве не он пообещал ей хэппи-энд? "Как хорошо работать ясновидящим", горестно думала Вера, "можно никогда не ручаться за результат. Прав был Олег – озарения и вещие сны – не более, чем причудливо изогнувшаяся цепочка ДНК". Ей было больно от таких мыслей, но она сознательно причиняла себе боль. По сравнению с мыслями об Олеге эти страдания казались комариным укусом.

В пятницу Вера решила предпринять еще одну попыту найти дом Олега. На улицах ярко горели фонари, на углу, где полагалось свернуть, землекопы окончили свои работы. Путь был открыт. Вера сразу нашла дом Олега, она легко поднялась по ступеням на четвертый этаж, с замиранием сердца позвонила в дверь. Но никто не отозвался на долгую трель звонка. Олега не было дома. «Он у Светланы», первое, что пришло на ум Вере. «Сама судьба разлучает нас», внезапно осенило ее. «Конечно», с жаром подхватила она эту идею, спуская по ступеням вниз. «Во-первых я потеряла органайзер и телефон Олега улетучился у меня из головы. Во-вторых, я второй раз не могу застать его дома. В-третьих карающая рука судьбы в лице Клинковой постоянно напоминает о себе. Нам не суждено быть вместе, как же я раньше не поняла!» Это знание оглушило ее. Все это время она билась как пойманная птица о прозрачное, но крепкое стекло, ломая клюв и крылья в кровь. Возвращаясь домой, она размышляла о том, что люди – странные существа. Они не могут жить без других людей, стремятся к общению, приносящему чаще всего – боль. Почему же мы прижимаем к груди нож, который нанес нам смертельную рану? Почему она не может заставить себя забыть Олега? Самолюбие? Природа? Или просто глупость?

Олег совсем перестал понимать себя. Одна часть его безудержно стремилась к Вере. Ночами он мечтал о ней, о близости ее теплого тела, он обожал смотреть на нее спящую, прислушиваться к ее дыханию, осознавать, что она находится под его защитой. Но одновременно с тягой к Вере, Олег испытывал все большее желание находиться рядом со Светланой. Как все беременные женщины, Светлана стала капризной, плаксивой и абсолютно беспомощной. Новый облик Светы, такой отличный от холодного, расчетливого «Кинжала» импонировал Олегу гораздо больше. Кроме того, он часто раздумывал над тем, что рождение ребенка – величайшее чудо природы. Сидя на переговорах, он ловил себя на мысли, что представляет себе маленький кусочек плоти, еще неоформившийся , связанный неразрывными узами с матерью, но уже принадлежащий ему. Его дочь родится похожей на него внешне, в ней будет заложен кусочек его характера, памяти, прошлого. Она – продолжение Олега, его надежда. Почему бы не назвать дочь «Надеждой» – осенило его. «Прекрасная идея», сказал он себе вслух. «Надя, Наденька. Надо обязательно сообщить Светлане». Но вместо того, чтобы ехать к Клинковой, он резко вывернул руль и направил свою машину в сторону Юго-Запада. Ему безумно захотелось увидеть Веру, однако ее не было дома. Олег недоуменно постоял у запертой двери и задумчиво спустился вниз. Все сомнения и страхи вновь одолели им. «Где-то гуляет со своим фон Дерзее», выругался он про себя. Он сел в машину и приготовился провести в ней весь вечер, ожидая Веру. Через несколько секунд он удивился самому себе – то, что Вера задерживается, не просто беспокоило его. Он ревновал Веру, распаляя воображение, представляя Веру в объятиях другого. Олег неистовстовал, и внезапно понял, что кроме Веры ни одна женщина в мире его не волнует. Если бы он знал, что именно в этот момент Листопадова Вера звонит в дверь его квартиры! Но он сидел, нахохлившись, терзаемый подозрениями, не замечая, как бежит время. В стекло окна постучали. Он открыл глаза – Вера.

– Олег, это ты? – неуверенно спросила она, – Вера не знала, радоваться ей или злиться.

– Извини, что заставил тебя волноваться. Я был безумно занят.

– А я уже было.. – Вера закусила губу. Нет, не станет она признаваться, что второй раз бродит вокруг его дома, раздираемая болью и противоречиями.

– Пригласишь в дом? – голос Олега звучал иронично.

– Заходи, если хочешь, – бесцветно ответила она.

Этот безжизненный тон поразил его.

Она долго открывала дверь, путаясь в новых ключах. Олег нетерпеливо дышал ей в затылок. Как только они вошли в квартиру,он молча схватил ее за плечи и с силой впился в ее губы болезненным поцелуем. Она тут же отозвалась на его грубю ласку. Губы ее раскрылись, дыхание стало прерывистым. Она так стосковалась по нему. Олег без устали покрывал поцелуями ее лицо, шею. Они поспешно освободились от верхней одежды, не размыкая объятий прошли в спальню. Олег возобновил свои поцелуи, распаляя ее чувства до предела. Умопомрачительно едленно он снимал с нее одежду, пробуя на вкус каждый открывающийся участок тела. Вера забыла о своих страхах, о существовании "Кинжала", о том, как она блуждала в потемках в поисках дома Олега. Она словно бы перенеслась в другое измерение – где нет ни злости, ни зависти, ни ревности. Там царствует только любовь во всех ее проявлениях. Олег умело играл ее телом,то доводя ее до самой вершины наслаждения, то заставляя его медленно плавиться в огне любовного желания. Когда Вера немного остывала, он возобновлял сладкую пытку и вновь доводил ее до помешательства. Спустя два часа истерзанная, но счастливая Вера наконец заснула.

В субботу рано утром в ее квартире раздался звонок. Незнакомый мужской голос попросил срочно пригласить к телефону Волкова Олега. Вера взглянула на часы – восемь утра.

– Он еще спит, я не хочу его будить, – уговаривала она незнакомца.

Но человек на другом конце провода был нетерпелив:

– У меня очень важное дело. Это касается бизнеса Олега.

Вера вошла в спальню. Олег спал, широко раскинув руки. Обычная морщинка между бровей, придававшая ему всегда обеспокоенный вид, разгладилась, и лицо его было спокойным и безмятежным. Вера с сожалением потрясла его за плечо. Олег мгновенно открыл глаза.

– Тебя к телефону, – с грустной улыбкой объяснила Вера

Он пружинисто соскочил с кровати и подошел к телефону.

– Странно, – Олег с удивлением обратился к Вере.– но там гудки.

– Может, разъединили?

– Да. Подождем.

Но ни через пять, ни через десять минут звонок не повторялся.

Олег озадаченно посмотрел на Веру:

– Вспомни, как проходил разговор

Вера напрягла память:

– Он сказал, что ему срочно нужен Волков, потому что у него срочное дело, а дома у тебя включен автоответчик. Я ответила, что ты спишь. Он стал настаивать, мотивируя тем, что дело касается твоего бизнеса. Все. Я пошла тебя будить, а дальше ты знаешь.

Олег хмурил брови.

– Ничего не понимаю.

– Может, розыгрыш? – робко предложила свою версию Вера.

– Не знаю. Но это – очень странный звонок.

– У тебя какие-то проблемы с работой?

Он неопределенно пожал плечами.

– Кто его знает. В любом случае надо бы проверить.

Он стал быстро собираться. Вера с тревогой следила за ним.

– Олег, это очень опасно?

– О чем ты говоришь? Что в моем бизнесе может быть опасного? Но проверить никогда не мешает.

Он замешкался и искоса посмотрел на нее.

– Вера, я может быть сегодня задержусь... Поверь, я очень хотел провести эти выходные с тобой вместе...

Вера с силой сцепила руки.

– Не волнуйся за меня. Главное – чтобы у тебя все было в порядке.

В это время звонивший незнакомец набирал другие семь цифр мобильного телефона. Когда на другом конце отозвались, он произнес всего пару слов:

– Он у нее дома, – и дал отбой.

Неожиданный звонок, поспешный уход Олега выбили Веру из колеи. Она так надеялась на неспешное субботнее утро, радовалась восстановлению отношений с Олегом, планировала, как лучше провести выходные. Чья-то злая воля вновь разрушает ее планы.

Если не удастся побыть с ним, значит, надо придумать срочно что-то другое. Вера собралась и через полчаса была у дверей тети Нади:

– Привет, чаем напоишь?

– Конечно, проходи, – в глазах тети Нади промелькнуло удивление.

Вера села на покрытую подушками деревянную лавку и с удовольствием огляделась. Она любила эту уютную, чистую, почти стерильную, кухню. Ей нравились плетеные корзинки с засушенной мятой и душицей, подвешенные на деревянных перекладинах, ее радовал пышный рост и цветение комнатных растений в необъятных горшках на подоконниках. Тетя поставила перед ней чашку с чаем глубокого янтарного оттенка.

– Вера, у меня к тебе серьезный разговор.

Племянница вопросительно взглянула не тетку.

– Речь пойдет о Жене.

Вера с шумом выдохнула воздух.

– Тетя, давай о Жене вообще не говорить.

– Вера, это серьезнее, чем ты думаешь! – внезапно прикрикнула тетка и даже прихлопнула по столу ладонью.

Вера притихла.

– Что-то случилось? – неуверенно спросила она.

– Слушай меня внимательно. Ты знакома с Женей уже три года. Это приличный срок для того, чтобы узнать друг друга. Я знаю, да ты и сама мне говорила, что Женя несколько раз делал тебе предложение. Ты отказывала.

Вера сделала недовольное лицо.

– Но мужчина – не машина, которую запер в гараж и она там стоит, дожидается своего часа. Он может уйти, а ты останешься ни с чем.

Теперь настал черед Веры повысить голос:

– Тетя, не кажется ли тебе, что это мое личное дело? Почему я не могу решить сама? Если на то пошло, то у меня есть мужчина, которого я люблю, которого я выбрала сама и за которого выйду замуж.

В знак доказательства Вера сняла с пальца кольцо и предъявила его тете.

Некоторое время тетя молча изучала золотой ободок.

– Ну что же, – тетя, казалось, успокоилась, – значит то, что я скажу тебе, не будет для тебя чувствительно. У Жени появилась женщина.

– Тетя, – Вера в изумлении уставилась на тетку, – ты просто миссис Марпл!

– При чем тут это! Женя мне сам все рассказал., – отмахнулась тетка.

В прошлую субботу, если ты помнишь, он был у меня. Потом пришла ты. До твоего прихода у нас состоялся очень важный разговор. Женя был расстроен. Он – не мальчик, ему уже не тридцать и не сорок лет. Мужчине нужна семья. Неустроенный быт ломает даже закоренелых холостяков, а Евгений привык к тому, чтобы за ним был уход.

Вера звонко рассмеялась.

– Тетя, у него есть Лев – великолепный начальник отдела снабжения. Этот человек – настоящая находка. Мне кажется, что он может достать не только Луну с неба, но и пару астероидов из пояса Сатурна.Он ухаживает за Женей лучше всякой няньки! Кстати, если бы не Лев, то не видать мне ни спекатклей, ни концертов, ни прочих приятных вещей. Жене стоит только сказать "А", как Лев договаривает за него весь алфавит и приносит желаемое на серебряном подносе.

– Я этого не знала, – задумчиво произнесла тетя. – мне всегда казалось, что Женя всем занимается сам.

– Да он просто физически не успевает! Он думает о заводе, о зарплате для рабочих, о сырье! Как ты не понимаешь, Жене нужны внешние атрибуты наличия семьи, а не отношения. Он сам мне признался, что, если бы Лариса не заявила о разводе, то их семейная жизнь продолжалась до сих пор!

– Вера, ты все же неправа! Женя очень хорошо относится к тебе.

– Я знаю. Но я уверена в том, что Сорвин через силу сопровождает меня на все светские мероприятия. Да и выходим мы вместе раз-два в месяц. Небольшая жертва, можно потерпеть. Выйди я за него замуж – мы бы годами не выбирались из квартиры. Ему нужна хорошая, сытная еда, удобная постель, чтобы высыпаться, пара газет. Все остальное время он посвящает работе. Но даже в ней он не видит смысла!

Вера вскочила и подошла к подоконнику. Ощипывая желтеющие листочки с цветов, он продолжала:

– Он работает не для карьеры, не для денег и не для славы. Лариса развелась с ним как раз из-за того, что в Жене абсолютно отсутствуют какие-либо амбиции. У него была масса возможностей сделать отличную карьеру, но он лениво отмахивался. И между прочим, я Ларису понимаю.

Тетя схватилась за голову:

– Вера, опомнись, что ты несешь! Откуда ты все это знаешь! Женя – порядочный, верный человек. Он очень добрый.

– Именно! Только не добрый, а мягкий. Мне иногда любопытно, как он может руководить огромным коллективом, отдавать распоряжения, спрашивать отчет... Я думаю, что все это происходит на неком панибратском, дружественном уровне и половина завода зовет его на "ты". Понимаешь, Женя никакой. В нем нет жизненного стержня, цели, смысла, ради чего он живет. Единственное, что в нем есть – так это голос.

– У тебя плохое настроение и ты наговариваешь на замечательного человека, – жестко проговорила тетя Надя, – поверь мне, я порядочно пожила на свете. Тридцать лет – не двадцать и не двадцать пять. Человек – парное существо. Эмансипация хороша там, на Западе, а у нас другая жизнь. Женя – прекрасная партия. А ты упрямишься, и от этого оскорбляешь его.

– Может быть. Может быть я несправедлива, тетя. Но Женя никогда не станет моим мужем.

– Послушай меня. Как я уже сказала, у Жени есть женщина. Она пока замужем, у нее двое взрослых детей. Дочь с зятем и внучка живут с ней, а сын с женой в Самаре.

– Тогда что ей еще нужно?

– Она полюбила Женю.

– Ну и пусть любит на здоровье!

– А если она захочет выйти за него замуж.

– Ради Бога!

– Вера!!! – рассердилась тетка, – я говорю с тобой серьезно! Если эта дама будет действовать, ты потеряешь Женю!

– И я серьезно! Я собираюсь замуж за другого человека, – почти по слогам произнесла Вера и добавила устало, – давай поговорим о чем-нибудь другом.

Но какие темы они не затрагивали, разговор неизменно возвращался в прежнее русло, а именно – отношения Жени и Веры. Уставшая от бесплодной беседы, Вера встала.

– Пожалуй, схожу на концерт в консерваторию. Еще успею.

– Одна? – тетка изумилась так, словно Вера собиралась в межгалактическое путешествие.

– Представь себе, одна. Без Жени, – съязвила Вера напоследок.

Она вышла на улицу и с наслаждением вдохнула холодный воздух. Разговор с упрямой теткой измотал ее. Вера неторопливо шла по улице, стараясь отвлечься. Но это ей не удавалось. Почему она так отреагировала на заявление тетки? Вера покопалась внутри себя. "Пожалуй, я не могу забыть ему того вечера. Во мне говорит задетое самолюбие. А может, я все-таки неравнодушна к нему? Бред какой-то..."

Олег носился по городу, навещая деловых партнеров, вызванивая друзей. К середине дня у него стало складываться впечатление, что утренний телефонный звонок явился действительно розыгрышем. Но кому нужно было разыгрывать его? Оставался еще один вариант – этот звонок имел к нему только косвенное отношение. Покрутившись по городу, Олег собрался вернуться к Вере. Свернув на небольшую улочку, он сообразил, что всего в паре кварталов живет Светлана. Неплохо было бы навестить и ее, заодно сообщить о выбранном имени для дочки. «Так и будет», определил для себя Олег, «сначала к Светлане, узнаю, нужна ли помощь, а потом поеду к Вере»

Светлана очень страдала, об этом свидетельствовало ее бледное измученное лицо, большие синяки под глазам и распухшие пальцы. Увидев ее, Олег испугался.

–Светка, что с тобой?

Она лениво отмахнулась рукой:

– Токсикоз. Ходить не могу, сидеть не могу, есть не могу. Лежу целыми днями, пялюсь в потолок. Скорее бы все кончилось.

И она легла на кровать, прямо поверх белоснежного покрывала.Олег читал что-то о сложностях в переод беременности у женщин, но впервые он столкнулся с этим явлением лично. Как все мужчины, он тотчас же потерял голову и неловко заметался по квартире.

– Может, тебе купить какие-нибудь продукты? Что ты хочешь?

У него забрезжило смутное воспоминание о том, что у беременных бывают странные гастрономические пристрастия.

Светлана, лежавшая на кровати, лениво приоткрыла один глаз.

– Ммм... Неплохо бы клубники и салаки.

У Олега волосы встали дыбом.

– И это ты будешь есть вместе?!

– А что? По-моему будет вкусно.

Олег выскочил из квартиры. Он не заметил, как изогнулись в усмешки тонкие губы Светланы.

В вестибюле консерватории шла бойкая торговля билетами с рук. На кассе висело объявление «Билеты на дневной концерт в Большой зал проданы.» Вера взглянула на афшу – «Реквием» Моцарта в исполнении капеллы под управлением Алмазова. Она, не колеблясь, купила за баснословную сумму билет, сдала в гардеробе пальто, поднялась по лестнице, чувствуя, как ее захватывает праздничное настроение. Гудящая толпа электризовала ожиданием предстоящего концерта. Вера бегло оглядела присутствующих и задохнулась: у дверей с надписью «Партер» стоял фон Дерзее. Его четкий профиль был особенно элегантен на фоне бордовой бархатной портьеры. Вера перевела дыхание и медленно подошла к шефу. Он вздрогнул, увидев Веру, но тут же взял себя в руки и мило улыбнулся.

– Вы одна? – вырвался нетерпеливый вопрос

– Да, – с вызовом ответила Вера, а что, нельзя? – разговоры об эмансипации сегодня ей уже надоели.

– Очень хорошо, – улыбнулся фон Дерзее, – тогда нам никто не помешает слушать музыку. "Реквием" – очень глубокое и трагичное произведение.

– Да, я знаю. Посланец в сером плаще по поручению графа цу Штуппах заказывает Моцарту погребальную мессу. Моцарт чувствует, что он пишет реквием себе и умирает, не закончив этого произведения.

– Я вижу, Вы прекрасно поработали над источниками. "Реквием" писали и Верди и Берлиоз, но только одному композитору он стоил жизни – Моцарту. Пока он писал это произведение, с ним часто случались обмороки, приступы рыданий. Душа, молившая о милости Божьей в погребальной мессе, была душой композитора.

– Я этого не знала, – призналась Вера, когда они медленно брели вдоль рядов партера, выисматривая свои места.

– Давайте подождем, пока все рассядутся и сядем вместе, – предложил фон Дерзее. Так они стояли в проходе, пока не раздался третий звонок Когда зал заполнился, им удалось найти два места в десятом ряду, расположенных рядом. Погас свет. Под аплодисменты зала на сцену вышли певцы и музыканты. Затем появился дирижер. Прозвучали первые скорбные звуки "Реквиема". У Веры болезненно сжалось сердце. Она дышала в унисон с солистами, у нее напрягалось горло, когда голоса певцов взмывали вверх. Вера забыла, где она находится. Гениальное произведение заполнило ее всю, без остатка. Когда отзвучали последние такты, в зале еще несколько секунд висела тишина – настолько проникновенно и виртуозно оркестр и хор исполнили это неувядающее произведение. Вера порывисто вздохнула. Шквал аплодисментов разорвал непрочную тишину, с галерки без конца раздавались крики "браво". Вера и фон Дерзее медленно вышли из зала. Они почти не разговаривали друг с другом, но взгляды, которыми они обменивались были красноречивы. Они знали, что чувства, вызванные музыкой, у них совершенно одинаковы, они пережили только что похожее потрясение, и оно сблизило их. У "Вольво" фон Дерзее они остановились.

– До свидания, – сказала Вера, протягивая шефу руку, – я рада, что мы встретились здесь.

– Хотите, я Вас подвезу?

– Нет, я собираюсь идти к тетке, а она живет недалеко, идти пешком десять минут.

– Я вспомнил – ведь я однажды подвозил Вас туда!

– Верно!

– Спасибо Вам, Вера. Вы мне сегодня составили приятную компанию.

– Взаимно

– До понедельника?

– До свидания, – Вера кивнула ему на прощание. "Все-таки здорово, что они встретились именно в консерватории", подумалось ей

После того, как Олег вернулся с сумками, набитыми всякой всячиной, прошло два часа. Он привез Светлане фрукты, копчености, творог с повышенным содержанием кальция, соки , минеральную воду. Поев клубники с салакой, Светлана порозовела и оживилась. Она снова легла на кровать, цепко держа Олега за руку.

– Тебе лучше? – заботливо осведомился Олег

– Да, спасибо, – томно ответила Светлана.

Олег отметил про себя, что шершавая, костистая ладонь, ребром которой "Кинжал" ломала когда-то доски, стала мягкой и нежной.

– Ты знаешь, я придумал имя для нашей дочери.

– Интересно, какое?

– Надежда. Надя. Тебе нравится?

Света закрыла глаза и несколько раз произнесла это имя.

– Неплохо – "Надежда – мой компас земной"

– Правильно.

– Кстати, а как поживает маленькая девочка Катя?

Олег нахмурился.

– Мне запретили видиться с ней.

– Веселое дело! Ты платишь деньги, устраиваешь им всякие благодеяния, а они запрещают тебе встречаться с девочкой!

– Понимаешь, из-за моих посещений у Кати неприятности. В принципе дело с удочерением на мази, кое-кто позвонил директору, и она обещала посодействовать и провести оформление, как можно быстрее.