Текст книги "Вера. Надежда. Любовь"
Автор книги: Кира Буренина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
В квартире стояла настороженная тишина, словно кто-то невидимый ждал от нее новых решений, новых действий. Или наоборот: готовил очередное испытание для нее. Тишина действовала угнетающе, внезапно, распугивая сумерки, зазвонил телефон.
–Алло, – чуть задыхаясь, ответила Вера в телефонную трубку.
–Это ты, Верочка?– проскрипел бодрый голос
Звонила тетя Надя, старшая сестра матери. Вера обрадовалась. Она любила тетку. Судьба у тети Нади была удивительной – в молодости она была красавицей. Вера до сих пор помнит свое восхищение, когда она в пятилетнем возрасте впервые увидела фотографии тетки. Молодая, похожая на киноактрис того времени с вьющимися локонами, большими глазами, четко очерченными губами, тетя Надя поразила ее детское воображение. Про себя Вера окрестила тетку "принцесса". Знаменитые певцы, артисты, художники, музыканты увивались вокруг нее, щедро оставляя на память о себе различные сувениры.До сих пор тетя Надя играла на стареньком пианино вальс, посвященный ей одним из известных композиторов. На книжной полке бережно хранился журнал "Огонек" времен молодости тетки. На второй странице художник, чье имя прогремело впоследствии на всю страну, страстно и вдохновенно изобразил тетю на картине "Девушка под персиковым деревом". Время шло, и неожиданно для всех тетя Надя вышла замуж за простого инженера, из которого "слепила" Главного конструктора крупного оборонного предприятия. Дядя Рома умер три года назад. Тетя Надя погоревала, но сказала себе, что жизнь продолжается. Былая ошеломляющая красота все еще прогладывала в чертах лица тетки, она чем-то напоминала поздний цветок в увядающем осеннем саду. Тетя Надя принимала участие в судьбе родственников, подруг, была общественницей в ЖЭКе. Мать Веры – Любовь была на пять лет младше . Когда Верины родители уехали, всю заботу о ней на себя взяла тетя Надя. Именно она стала центром семейного клана – часто звонила, приглашала в гости на знаменитые пироги с морковью и картошкой, приезжала и ухаживала за племянницей, когда та простужалась и лежала с температурой. В свои редкие приезды в Москву родители тактично останавливались в огромной квартире тетки, стараясь не мешать личной жизни взрослой дочери.Квартира на самом деле была необыкновенной. Девочкой Вера любила бродить по ней, заглядывать в гулкие коридорчики, прятаться под массивными подоконниками. После смерти дяди Ромы все вещи и мебель продолжали стоять на своих местах. До сих пор Вера любовалась столовой, обставленной в английском классическом стиле. Круглый стол из вишневого дерева в окружении стульев в чехлах, трехстворчатый буфет. Картины в бронзовых рамах, пузатая лампа пятидесятых годов довершали ансамбль. В эркере тетя выращивала любимые цветы. У нее была легкая рука, и любые растения у нее росли крепкими и пышными. Орхидея – нежное и капризное растение, требующая тщательного ухода цвела у тети Нади необычайно роскошно. Нежная зелень аспарагуса подчеркивала красоту орхидей. Долгоцветущие растения – фаленопсис, каттлея радовали глаз круглый год. Самый красивый цветок орхидеи Вера получала к своим именинам. В их семье давно никто не отмечал дней рождения. Существовала одна дата, которую чтили все – тридцатого сентября, день святых Веры, Надежды, Любви.
Голос тети Нади звучал особенно воодушевленно:
–Как ты там, деточка, не скучаешь?
– Ну что ты, тетя Надя, какая там скука! – Вера постаралась, чтобы ее голос не звучал саркастически
– Ты не забыла, что тридцатого, во вторник, собираемся у нас? Прилетают твои родители, собираются друзья. Ждем тебя к пяти часам, ведь тебя с работы отпустят пораньше? Испеку твои любимые пирожки.
Вера улыбнулась:
– Как же можно забыть, тетечка? Обязательно приду.
Наступил первый день работы с новым шефом. Вера долго перебирала плечики с одежкдой в шкафу – сегодня она должна быть безупречной – как внешне, так и внутренне. Здание нового офиса поражало воображение, наводило на мысли о межгалактической станции. Двадцать этажей, масса тонированного стекла, блестящая отдела фасада, необыкновенно удачная подсветка, а также нестандартное архитектурное решение здания в целом приковывали внимание. В здании были расположены не только офисы фирмы «Вельттехник». Здесь были кафе и рестораны, издательский дом, бюро путешествий, офис авиалинии, спонсируемой компанией, дорогие бутики, два больших конференц-зала, гостиница для представителей и клиентов фирмы – короче, в здании «Вельттехник» скрывался целый город.
Подтянутая и строгая, переводчица произвела впечателение на охранников здания фирмы. Отметив в длинном списке фамилий сотрудников ее имя, они проводили ее восхищенными взглядами. Офис представителя фирмы, приемная для его помощника находились на восемнадцатом этаже. В огромной приемной , где располагалось рабочее место Веры, стоял шикарный комплекс для секретаря, кроме того шкафы, картотека, вдоль стены разместились мягкие кожанные диван и кресла. Стол у переводчицы теперь был огромный, вместительный, с различными удобными приспособлениями. Здесь было предусмотрено все – место для компьютера, панель для клавиатуры, телефонная станция на десять линий, с подключенным наушником и микрофоном, станок для брошюрования, факсовый аппарат с функциями копирования и лазерным принтером, большой ксерокс.
Ровно в девять Вера появилась в приемной и столкнулась с господином фон Дерзее. Он стоял в центре приемной, засунув руки в карманы, покачиваясь с носка на пятку, иронично изогнув бровь.
–Мадам,– саркастически произнес он в ответ на ее "Гутен Морген", – Я польщен, что Вы решили почтить нас сегодня своим присутствием. Вера недоуменно улыбнулась. Фон Дерзее вскинул правую руку и взглянул на циферблат часов:
– Обычно мои помощники появляются без четверти девять, а иногда и раньше.
Внутри у Веры закипела злость – никто еще не отчитывал ее как девчонку! Если "успешное сотрудничество" начинается таким образом... Вера подавила в себе раздражение, поставила сумку на тумбочку у стола, включила компьютер и принялась распаковывать коробку с канцтоварами и прочими пустяками, перевезенными из старого офиса. Фон Дерзее и не думал уходить. Он с интересом следил за манипуляциями своего помощника. Когда на свет Божий был извлечен блокнот для записей и горсть разноцветных ручек, шеф Веры наконец покинул свой наблюдательный пункт и бросив : "Зайдите ко мне с блокнотом", направился в свой кабинет. Не спеша Вера вытерла носовым платком запачканные пылью руки, взяла блокнот и ручки и спокойно прошла к шефу. Успокойся, уговаривал ее внутренний голос, это начинается твоя проверка. Вера постояла пока шеф пригласит ее сесть на стул для посетителей, устроила на коленях блокнот и стала бегло набрасывать вслед за Фон Дерзее список дел, письма и прочие распоряжения. При этом она с удовольствием оглядела кабинет начальника. Мягкий, рассеянный свет лился сверху из молочных плафонов. Он был ненавязчивым, его можно использовать и при светлом дне. На белой стене развешаны копии картин импрессионистов. Большой дубовый стол фон Дерзее был усеян документами. На нем стоял компьютер с мультимедийной системой и звуковой картой. Очень красивый канцелярский набор из березы, состоящий из подставки для бумаг, крепежа для календаря, стаканчиков для ручек, коробки для скрепок, контейнеров для визитных карточек и прочей мелочи, был очень полезны для работы. Сбоку, но так, чтобы видели все, стояла фотография в красивой рамке – господин фон Дерзее в обнимку с бундесканцлером Колем.
Вера писала легко, покрывая страницу одной ей понятными значками.
– Последнее, -произнес шеф, -прошу Вас сегодня отменить все личные дела,если они у Вас запланированы. Мне рекомендовали кухню ресторана "Кропоткинская", закажите столик на семь персон на восемнадцать тридцать.
Она кивнула. Честно говоря, Вера совсем не представляла, как ей удастся исполнить все намеченные на сегодня дела. Впервые она растерялась. Объем заданий был в два раза больше того, к чему она привыкла. Значит, надо что-то менять в своей сложившейся привычке обработки документов, но думать об этом пока нет времени. Успеть бы сделать то, что назначено. Иногда сквозь нагромождение дел прорывалась обида на нового шефа – как он мог испортить ей первое утро! Почему-то она представляла себе свой первый рабочий день под началом фон Дерзее иначе. Когда эти мысли приходили в голову, Вера яростнее колотила по клавишам компьютера, вымещаяя на них злость. К шести вечера она все еще сидела, заваленная факсами, письмами, раздираемая телефонными звонками по внутренней связи – это фон Дерзее без конца теребил ее с вопросами и приказами.
В половине седьмого белая «Вольво» с дипломатическими номерами мягко притормозила у ресторана «Кропоткинская 36».
В маленьком вестибюле их уже ждали. Когда все были представлены друг другу, метродотель с дежурной улыбкой проводил их к столу, накрытому на семь персон в центре верхнего зала. Последовала обычная неразбериха с выбором аперетива – каждый старался придумать что-нибудь более экзотическое. Вера ограничилась, как всегда на работе, стаканом сока. Она ловко управляла разговором "ни о чем", которой так трудно вести малознакомым друг с другом людям. Фон Дерзее курил, изредка изящно сбрасывая пепел в маленькую стеклянную пепельницу, молчал, иногда вставлял отдельные реплики. Когда заказы были сделаны, официанты унесли огромные папки с меню, фон Дерзее поднял свой бокал, наполненный красным калифорнийским вином,и произнес свой первый тост :
– Предлагаю выпить за сегодняшнюю встречу, за наше сотрудничество и успех!.
Гости произнесли в свою очередь маленькую речь. Вера со скоростью пулемента переводила фразу на русский язык, ответный тост – на немецкий. Принесли закуски. В этот момент Вера переводила об очень важном этапе в развитии отечественного машиностроения и не могла отвлекаться. Официанты разносили рыбное ассорти по тарелкам, гости с удовольствием угощались. Вера переводила без остановки. Фон Дерзее ловко успевал отведать всего, что лежало на его тарелке и непринужденно вести деловую беседу. Принесли горячее.
– Вашу тарелку убрать, мадам?, с сожалением осведомился официант, подкрадываясь к нетронутой тарелке переводчицы. Не переставая переводить, она только кивнула головой и показала пальцем на свой пустой бокал из под сока. В зал вошли музыканты – скрипач и пианист, следом за ними шествовал певец. Для начала грянуло попурри из русских народных песен. Вера совсем перестала слышать Фон Дерзее . Но он не повысил голоса, зато сделал более четкой артикуляцию. Певец затянул "Однозвучно гремит колокольчик", и переводчица потеряла всякую возможность слышать и переводить. Она откинулась на спинку высокого стула, перевела дух, и ловко расправилась с порцией пельменей. Теперь голодный обморок ей не грозил. Раздались вступление к романусу "Не уезжай ты,мой голубчик", и у Веры заныло сердце. Именно этот романс любил петь Женя. Где же он теперь, ее менестрель? Окружающие люди, пламя свечей, блеск посуды стали расплываться в ее глазах. Это пролились непрошенные, запоздалые слезы об ушедшем поклоннике. Она помотала головой, чтобы они поскорее высохли. Музыканты гуськом выходили из зала, им предстояло отыграть свою программу внизу.
– Вера, прошу Вас переведите,– негромкий голос шефа снова вернул переводчицу к действительности. Вера снова включилась в работу.
Ужин закончился.
–До какого метро Вас подвезти? – спросил фон Дерзее, после того, как последний клиент сердечно распрощался с представителями фирмы "Вельттехник". Вера пожала плечами. Все равно. Она устала до отупения. Едва "Вольво" начальника отчалила от тротуара, на котором осталась стоять переводчица, Вера подняла руку в надежде поскорее поймать машину. "Неужели Вы думаете, господин фон Дерзее, что я сейчас потрясусь домой на метро? И это после многочасового перевода!"– язвительно осведомилась у воображаемого собеседника. Через двадцать минут она была дома. Напряжение, в котором Вера пребывала весь день, отпустило, едва она переступила порог квартиры. Часы показывали полночь. Ночью ей не снилось ничего. Утром Вера разочарованно прослушала трещание будильника, потянулась. На ум пришел фон Дерзее. Вера поморщилась. Что за сюрприз приготовил он ей сегодня? Уж она постарается, не даст ему повода побрюзжать насчет опоздания – будет в офисе в половине девятого, тем более, что работы на самом деле много. Чашка очень крепкого кофе, черный строгий костюм с атласными лацканами от Зайцева, черное кружевное боди, толстая серебрянная цепочка на шее, облако "Паломы Пикассо"... Вера была готова. "Посмотрим кто – кого, господин фон Дерзее!", с легкой угрозой сказала она воображаемому собеседнику.
Всю неделю безжалостный шеф испытывал переводчицу на прочность. Горы деловых бумаг, составление банка данных клиентов фирмы, бесконечные деловые обеды и ужины, за которыми едва удавалось кое-чего перехватить, переговоры, поездка в подмосковный Электросталь... Вера отчетливо осознавала, что подобный рабочий график отнимает у нее все силы. «Неужели придется искать новую работу?» – спрашивала она себя. В субботу, после очередного обеда с клиентом, фон Дерзее не стал высаживать переводчицу, как обычно, у ближайшей станции метро, а расспросил о дороге домой. Некоторое время в машине витала тишина и дымок российских сигарет «Золотая Ява», к которым неожиданно пристрастился фон Дерзее. Вера бросила косой взгляд – четкий профиль, небрежно лежащая на руле холеная рука, белая сорочка, золотые запонки. Затормозив у ее подъезда, выключив зажигание, шеф затушил сигарету и повернулся к ней:
– Вера, Вы – молодец. Это я Вам честно говорю. Больше такой гонки не будет. Неловко признаться, но я Вас испытывал.
Он виновато улыбнулся. – Вы справились.
В Вере боролись противоречивые чувства – гордости, облегчения и злости. "Что я – трактор, чтобы меня испытывать", вспомнилась ей фраза из старого фильма. Фон Дерзее тем временем продолжал:
– Признаться, я ехал в Россию не без опаски. Меня пугала переспектива оказаться в нецивилизованной стране, столкнуться с русской мафией. Я люблю рисковать, если только риск оправдан. Машина подъехала к дому, где жила Вера. Фон Дерзее затормозил, выключил зажигание, взял с заднего сидения свой портфель и выудил оттуда плоскую коробочку. "Моцарт" – успела прочитать Вера. – Вот,– торжественно произнес шеф, – на память о Вашем испытательном сроке, который Вы с честью выдержали. Это – опера Моцарта "Волшебная флейта" – моя любимая. Моцарт – особая тема для меня. Честно говоря, я без ума от него. Раньше даже мечтал поселиться в Зальцбурге и работать простым экскурсоводом, водить туристов по моцартовским местам. Но бизнес превыше всего.
Вера с изумлением слушала своего начальника. Она уже сделала определенные выводы на прошедшей неделе. И вдруг этот высокомерный аристократ впускает ее в свой мир, делает подарки. Взгляд шефа был приветливым и очень теплым. Она почувствовала легкое покалывание, словно от него исходили невидимые пучки энергии. Ей захотелось остаться, поделиться с фон Дерзее своими мечтами и планами, ей казалось, что он все поймет... Вдруг она спохватилась – вот глупая! Внутренне собравшись, Вера искренне поблагодарила своего начальника, попрощалась с ним, поднялась на свой этаж. В прихожей повесила пальто, сбросила туфли, и взяв упаковку компактдисков, подаренных ей, прошла к музыкальному центру. Половина субботы прошла. День все-равно поломан. Чем заняться? Вера положила в гнездо музыкального цетра диск, и чарующая мелодия увертюры тотчас же захватила ее. Она присела на диван, захваченная развитием музыкальной темы. Диск окончился. Нарушая тишину, распугивая все еще витавшие отзвуки музыки, зазвонил телефон.
– Слушаю, – почему-то с замиранием сердца отозвалась Вера.
– Это Вера?, – вкрадчиво переспросил мужской голос.
Этот голос она бы узнала из тысячи, миллионов других. Олег! Он позвонил!
– В прошлый раз как-то неловко получилось...
Вера рассмеялась рассыпчатым смехом.
– Пожалуйста, если Вы не возражаете, – продолжил Олег, – давайте встретимся на том же месте. Когда Вам удобно? Скажем, завтра?"
– Почему бы и нет?
– Я буду Вас ждать в три.
– До завтра !
– Я буду очень ждать!
Радость, ожидание перемен и невероятных приключений захватили ее. Вера слонялась по квартире, изредка останавливаясь перед зеркалом, словно спрашивая себя – «со мной ли это происходит?»
Утром она проснулась с твердым убеждением, что в этот раз Олег так просто не уйдет от нее. Она долго выбирала подходящий наряд. Все вещи казались старыми, неинтересными. Потом Вера долго накладывала грим – отдельно на веки, отдельно на лоб, подбородок, губы. Посмотрев на себя в зеркало, она смыла его. Попробовала несколько оттенков помады – все не то! Расстроенно посмотрела на себя в зеркало и замерла, представив грядушую встречу. В половине третьего она очнулась. В спешке натягивая тонкое французское белье, рассыпая пудру, Вера рассуждала про себя: "Ничего, что опоздаю. Женщине это прощается". Как назло, флакончик духов едва не вылился на коврик в ванной, кисточка лайнера выводила толстую, безобразную черту на верхнем веке, тени ложились не так, как надо. Без пяти три Вера пулей выскочила из дома. Через тридцать минут она выбежала из круглого стакана станции метро "Сокольники". Пересекла небольшую аллейку, ведущую от метро к парку и увидела мощную фигуру Олега, нетерпеливо топающего по асфальтовой дорожке. Вера замедлила свой шаг, и элегантной походкой приблизилась к мужчине своей мечты. Заглянув ему в глаза, она вновь почувствовала, как что-то ухнуло в районе солнечного сплетения. Сердце заколотилось сильно-сильно, когда Олег взял ее за локоть и повел гулять в парк. Ей казалось, что тепло, исходящее из его руки, перетекает в ее тело, она дышала в одном ритме с ним, смотрела на мир его глазами. Работа, шеф, подруги, тетя, родители – все растворилось в мерцающей дымке за ее спиной. По земле, усыпанной узорчатыми листьями клена, шагали только два человека – она и Олег. Единственные люди на всей Земле. Олег, вероятно, почувствовал ее настрой. Он недоверчиво взглядывался в ее преданные глаза, не в силах поверить в то, что происходило между ним и этой женщиной. Остановившись, он взял ее лицо в ладони и приблизил свои губы к ее губам. Она потянулась к нему. Еще сомневаясь, Олег легко прикоснулся к ее губам. Вера закрыла глаза и открыла их вновь. Не о таком поцелуе она мечтала. Олег с удивлением обнаружил в ее взгляде обиду. Тогда он поцеловал ее по-настоящему. Мир неуловимо изменился вокруг него. Схватив Веру за руку, он потащил ее назад, к своей машине. Они вернулись к ней почти что бегом. Олег снова поцеловал ее. Этот поцелуй был более страстным, более многообещающим. В глазах Веры он увидел безграничную любовь.
–Куда мы едем?,– прошелестела она.
–Ко мне,– тихо ответил Олег.
Машину он вел почти что на автопилоте.
В полумраке большой, экстравагантно обставленной спальни когда-то коммунальной шестикомнатной квартиры она подошла к нему. Она жадно прильнул губами к ее губам. Их поцелуи становились все горячее. Позабыв обо всем на свете, она наслаждалась его объятиями. Ее тело трепетало, оно больше не повиновалось рассудку. Оно чутко отзывалось только на прикосновения его пальцев. Его руки скользнули по плечам к груди. Она задрожала от вожделения. Сейчас она жила ради него – этого прекрасного, опытного, неотразимого мужчины! На мгновение они прервали долгий поцелуй, чтобы освободиться от одежды и вновь жадно прильнули друг к другу. Она смотрела на него сквозь полуприкрытые веки, ей нравилось, как он выглядит – мощный торс, выпуклые мускулы. Ее кожа казалась невероятно белоснежной в полумраке темной комнаты. Каждая клеточка трепетала под его жаркими, ищущими пальцами. Его губы нежно покрыли поцелуями каждый сантиметр ее тела. Она откинула назад голову, из уст вырвался прерывистый вздох. Волна страсти то накрывала ее с головой, то отступала. Олег превращал каждую минуту любви в длинную, волнующую повесть. Наконец волна экстаза взорвалась и горячей лавой разлилась по их телам. Она растворилась в его объятиях. С каждой вспышкой страсти сплетились не только их тела, но и души – словно корни вековых деревьев. Вера не помнила, испытывала ли она подобные чувства когда-нибудь в жизни. Весь вечер они наслаждались обществом друг друга. Любовь накатилась на них словно освежающая волна, смывая все горести, неудачи, раздражение, накопившееся за долгое время.
Олег приподнялся на локте и заглянул в глаза Веры:
– Не спишь?
Вера вздохнула. Он прижал ее к себе и стал баюкать, словно ребенка. Он шептал ей какие-то успокаивающие слова, гладил ее по голове и по спине, укутывал в одеяло. Вслушиваясь в его голос, чувствуя его тепло, ощущая себя в полной безопасности, Вера медленно погружалась в сон. Во сне она крепко прижималась к плечу. Олега и даже иногда проводила рукой вдоль его груди – словно бы желала удостовериться в том, что лежащий рядом мужчина – реальность.
Наступил понедельник. В шесть утра Вера с изумлением обнаружила себя в пустой постели в спальне Олега. Она огляделась – спальня выглядела экстравагантно. Вера проходила по бесконечному коридору мимо множества дверей, поочередно открывала каждую из них, надеясь где-нибудь обнаружить Олега. У порога одной комнаты она замерла в восхищении. Это была, верояно, библиотека или кабинет. Комната напоминала эпоху литературных салонов начала прошлого века. На никзом белом столике в окружении удобных кресел с обивкой в бело-синюю полоску, лежали книги, журналы, стояла пепельница. Белый торшер на латунной ноге и такая же настольная лампа должны были освещать эту комнату вечерами – настоящий оазис покоя и тишины. Вера представила, как уютно может выглядеть этот салон, когда за окном сгустятся сумерки. Она нашла Олега в большом тренажерном зале, состоящем из двух соединенных комнат. Вера остановилась в дверях и восхищенно наблюдала за движениями Олега, за игрой его мускулов. Господи, как она любила его! Он почувствовал ее взгляд и оглянулся. Широко улыбнулся, встал и, вытираясь большим полотенцем, подошел к ней. Поцелуй длился долго. С сожалением она оторвалась от него.
– Пора? – разочарованно проговорил он.
– Да , – с сожалением отозвалась Вера.
– Одевайся. Я буду готов через пять минут.
Вера быстро натянула на себя одежду. Сказка окончилась, и, быть может, это их последняя встреча. Ей хотелось плакать. В машине Вера расстроенно молчала. Все ее существо тянулось к Олегу словно изголодавшееся по свету растение к скупому полярному солнцу. Она жаждала вновь оказаться в его объятиях, почувствовать рядом крепкое, мускулистое тело. Вместо этого она ехала домой, уставившись в окно.
– Ты – великая молчунья, как я погляжу, – заметил Олег.
Вера неопределенно пожала плечами:
– А что говорят в таких случаях?
– При чем здесь "такие случаи"? Можно просто поговорить... Например, расскажи мне о своей работе. Я понял, что ты работаешь переводчиком, верно?
– Да, – коротко ответила Вера
– Нравится?
– Очень. Я бы не променяла свою работу ни на одну другую.
Олег усмехнулся:
–Допустим. А как же семья, дети? Для женщины всегда важнее были домашние дела.
– Я не думаю об этом. Я-человек конкретный. Зачем ломать голову над тем, чего нет?
Олег усмехнулся опять:
–Железная логика. А ты-железная леди, да?
Вере стало обидно.
– Нет, я – "леди Элегантность". Так меня все зовут.
– Тоже неплохо, – засмеялся он.
Машина мягко затормозила.
– Увидимся вечером? – буднично осведомился Олег, высаживая ее у дома.
– Что?!
– Часов в восемь, у тебя. Или ты против?
Вера энергично покачала головой. Она назвала номер квартиры и этаж.
"Значит, ничего еще не кончено, а только начинается" – ликовало все в душе у Веры. Она не могла поверить в услышанное. А с другой стороны, почему бы и нет? Недаром Павлик говорил, что любовь Веры и Олега длится несколько жизней подряд. Все закономерно. Просто Олег еще этого не знает. Но она когда-нибудь расскажет ему об этом. Только не сейчас.
В состоянии блаженной прострации Вера распрощалась с Олегом.
Впервые за много лет Вера почувствовала, что ей не хочется идти на работу. Хорошо бы остаться дома, принять, не торопясь, ванну, сходить за покупками в ближайший супермаркет. Утром там так малолюдно, никто не толкает, не выхватывает из-под руки товары, как это происходит вечерами. Потом хорошо бы вернуться, приготовить что-нибудь вкусное. Взять в руку книжку, и валяясь с ней на диване, ждать своего дорогого мужчину домой. Вера вздохнула. Пока ей надо идти в офис.
В Москву пришла непогода. Температура воздуха резко упала, ночами безжалостный ветер обдирал золотистую листву с деревьев и с детским плачем разбрасывал ее по улицам города. С утра накрапывал холодный дождь. Вера подняла воротник пальто, раскрыла зонтик в тон пальто и стремительной походкой направилась к метро.
Олег был потрясен. Он привык не доверять людям. Его богатый опыт общения с людьми навсегда разуверил его в способности людей открыто проявлять свои чувства. Порывистая, юношеская страсть Веры его удивила, и вместе с тем тронула до глубины души. Она открыто выразила свои чувства. Эта женщина не была похожа ни на одну другую. Подобное открытие удивило Олега. Неужели в мире еще остались такие? Светлана... До сих что-то отзывается внутри, стоит ему вызвать в памяти ее образ. Опасная, эгоистичная, но красивая, чувственная. Настояща тигрица... Тогда ему казалось, что любовь к Светлане выжгла дотла его душу. Ничего больше не сможет вырасти на этом обгорелом клочке – ни ненависти, ни радости. Одна пустота. И вот, когда все улеглось, рассортировалось по полочкам в его жизненном мировоззрении, на его пути возникла Вера. Необыкновенная, чистая, искренняя. Ему показалось, что знал ее всю жизнь, но почему-то встреча стала возможной только сейчас. Жизнь не баловала Олега. С детства он привык доверять только себе. Его семья считалась вполне благополучной и респектабельной – красавица-мать, умница-отец. Если бы не одно обстоятельство, омрачившее его детские и юношеские годы – Олега воспитывал отчим. Мать была центром притяжения в их маленьком мире. Из-за нее терпел мужчина чужого ребенка, из-за нее смирился ребенок с присутствием чужого человека в семье. Тихая, незаметная вражда длилась десятилетия. Олег рано научился скрывать свои чувства. Однажды он обнаружил в себе способность наблюдать за людьми, распознавая их искренние порывы и лицемерие. Мальчик почти не общался со сверстниками, они казались ему инопланетянами, с которыми необходимо говорить на чужом, утомительном языке. Мир взрослых привлекал его гораздо больше. Забитому тихоне, каким был Олег в школе, доставалось больше всего тумаков и издевательств от одноклассников. Мальчик еще больше замкнулся в себе. Детских книг Олег не читал – он слишком быстро повзрослел. Уже третьеклассником Олег мог рассуждать о том, что Ильф и Петров придумали неверный конец для своей дилогии. Остап Бендер не мог так глупо попасться пограничникам. Глубокий внутренний мир Олега не был доступен одноклассникам. Олега считали белой вороной, его не понимали, и свора одноклассников часто избивала его в школьном дворе. Олег понял, что просто умение отключить боль не спасет его. Он обратился в спортивную секцию по самбо. Тренер долго не признавал «хлюпика» – так он прозвал Волкова с первого дня. Однако, присмотревшись к тому, как мальчик постигает азы, бывший чемпион Союза понял – Олега ждет большое будущее. Волков изучал каждый прием с точки зрения логики. Он подолгу следил за занятиями старшей группы, мысленно расчленяя каждое движение спортсменов и запоминая его. Тренер присмотрелся к мальчику. Через два года Олег Волков был лучшим спортсменом его секции. Освоив самбо, Олег начал изучать другие виды борьбы. Его зауважали. Но только за силу, физическую мощь. Волков недоумевал – неужели так мало нужно, чтобы обладать властью над людьми?
Отслужив в десантных войсках, вернувшись домой, он твердо заявил о своем уходе из дома. Началась самостоятельная жизнь. Олег поступил в институт физкультуры, вечерами подрабатывал. Когда же прочно встал на ноги, принялся воплощать в жизнь давнюю мечту – своя секция борьбы, свой тренажерный зал. Ему помог в этом его давний единственный друг – первый тренер. Вместе они начали сколачивать команду энтузиастов. Открывали залы в тесных подвалах жилых домов – сами красили стены, потолки, на свои деньги приобретали оборудование. Люди должны быть выносливыми физически, а в здоровом теле, как известно, и дух здоровый. Выбрав спорт как панацею от душевных искривлений,Олег считал себя почти что счастливым. Любимое занятиие превратилось в бизнес – из подвалов тренажерные залы перекочевали в большие комфортабельные помещения, где стояли самые современные тренажеры. Олег случайно набрел на золотую жилу и теперь успешно разрабатывал ее. У него было все, что могло удовлетворить его материальные потребности. Вместе с тем ничто не смогло улучшить его мнение о людской натуре и избавить от чувства одиночества. Общаясь с деловыми партнерами на переговорах Олег удивлялся тому, как просты людские мотивы поведения, как наивно пытаются они скрыть свои тайные пороки.
Собственное, не очень счастливое детство заставило обратиться Олега к проблемам детей, а позже – детей-инвалидов. Фирма Олега ежемесячно переводила на счета нуждающихся большие суммы. Сам Олег стал организатором фестиваля "Помоги себе и другим", который проводился раз в год, в Международный День инвалида. Бесплатные косультации юристов, врачей, семинары, распродажа поделок, выполненных руками детей-инвалидов, бесплатные концерты – таков был проект Волкова, и он ни разу в жизни не пожалел об этом. Олег понял, что в отличие от жизни маленьких инвалидов, его собственное детство было не таким уж и плохим. Он был сыт, одет, обут, имел возможность заниматься спортом. Где-то в глубинах подсознания он лелеял мысль о собственном доме, где будут звучать детские голоса. Олег метал о большой семье. Он знал, что его дети никогда не испытают такого чувства беспомощности и утраты, которое он испытал в тот далекий день, когда чужой человек потребовал, чтобы Олег называл его "папой".
В приемной Вера с удивлением обнаружила второй стол. Техники подключали на нем второй компьютер. Рядом стояла стандартная коробка немецкой транспортной фирмы «Клингенберг». У коробки на корточках сидела женщина в черных бархатных брюках и серебристой блузке из очень дорогого шелка. Услышав несколько растеряное приветствие Веры, она подняла голову. Переводчица узнала ее. Это была Анна Смирнова, бывший секретарь фирмы «Дойчер Шталь». Эта фирма также была включена в состав «Вельттехник». Вера мало знала Анну, хотя до нее изредка доносились слухи о невыносимом характере Смирновой. Из своего кабинета появился фон Дерзее.
