Текст книги "Вера. Надежда. Любовь"
Автор книги: Кира Буренина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
В пятницу совершенно случайно он увидел Веру на Тверской улице. Олег посигналил, она заметила его и подошла к машине. Склонившись над узкой прорезью окна, она сказала: – Привет!
– Здорово!, – ответил он, – ты почему не на работе?
Стоящие сзади машины начали сигналить.
– Пятница – короткий рабочий день, – объяснила она
– Садись, поболтаем, – предложил он. Вера скольнула на сидение рядом. Через пять минут они входили в бар на Пушкинской. Последний раз он был здесь в тот день, когда Светлана рассказала ему о ребенке. Тогда он собирался жениться на Вере. Прошло почти полмесяца, а как все изменилось. Знакомый бармен невозмутимо кивнул ему и Вере, провел к дальнему столику в угол. Они заказали напитки. Олег жадно смотрел на Веру.
– Ты теперь невеста? Можно поздравить?– спросил он
– Откуда ты знаешь?
– Хорошие вести не лежат на месте
– Твои вести устарели. Свадьбы не будет.
– Неужели ты все еще не можешь меня забыть, – прошептал он
Вера кивнула головой.
– Нет. Я просто ошиблась в своих чувствах. Полагаю, ты знаешь, как это бывает.
– Да
Бармен принес напитки. Вера не притронулась к бокалу.
– Я должен извиниться, – глухо произнес Олег
Брови Веры поползли вверх.
– Недавно у меня случились кое-какие неприятности на работе. Света узнала об этом и предложила вызвать свою "зондеркоманду". Господи, какой позор! В моей секции выросли ублюдки! Я их выучил всему, что знал, а они использовали эти знания против меня же. Трое ребят действовали по указке Светы тогда, когда разбили твои зеркала, похозяйничали в квартите твоей тети и избили Сорвина. Как видишь, мне все известно. Я виноват перед тобой. Прости, что не поверил тебе в первый раз, когда ты говорила о звонке Светланы. Прости.
Вера похлопала его по руке.
– Не огорчайся. Сделанного не воротишь. У тебя теперь другая жизнь, дети, думай о них. А я пойду, мне пора.
Она легко встала и прошла к выходу. Олег залпом осущил свой стакан и тоже поднялся. Если бы он мог повернуть время вспять! Вера права – сделанного не воротишь.
Вера вышла из бара. Странно, но Олег не вызвал у нее прежних чувств. Неужели у любви такой короткий срок? За последние два месяца она пережила столько огорчений и разочарований в любви. Дважды была невестой и неудачно. Почему же она опять стремится почувствовать незабываемый вкус влюбленности, испытать ее превращение в любовь, а потом в страсть? Почему? Вера поразмышляла над этим вопросом некоторое время. Ответ не заставил себя ждать: быть любимой – приятно. Еще лучше, когда любовь взаимна, тогда хочется сделать мир счастливее. Кажется, что любовь только усиливается, когда ею делишься с другими. Мужчины слеплены из другого теста – их чувства всегда спрятаны в мужественную оболочку сдержанности и даже грубоватости. «Ах, зачем меня назвали Верою, научили не стонать от боли», тихонько заскулила она.
Концерт Михаила Жванецкого превзошел все ожидания. Публика хохотала, плакала, утирала слезы платочками и рукавами. Соня смеялась, прижавшись лбом к плечу Жени заразительно и громко. Женя обнимая ее одной рукой, пытался добраться до своего платка, но в этот момент писатель бросал в зал очередную реплику, от чего Женя снова поникал головой и заходился в безудержном смехе. Тем не менее он успел про себя заметить, что волосы Сони пахнут чем-то нежным и приятным – хвоей, лесом, свежестью. После концерта настроение у обоих было преотличное. Женя вел машину и без конца вспоминал самые смешные места. Соня заливисто смеялась. Проезжая мимо здания с ярко светящимися буквами «Казино», Сорвин кивнул на него и шутя спросил:
–Зайдем?
Реакция Сони оказалась неожиданной – она сжалась в комочек, опустила голову и тихо сказала:-Нет.
– Соня, я ничего плохого не имел в виду, – всполошился Женя
Но Соня затравленно смотрела на него.
Женя расстроился. Опять он что-то ляпнул, что обидело Соню. Но вскоре она снова выпрямилась на сидении и коснулась его руки.
– Извините, это не Ваша вина. Это все мои дурные воспоминания
– О казино? Вы там работали?
Она отрицательно покачала головой:
– Нет. Но мой муж.
– Он был крупье?
– Да нет! Он работал в баре напротив. В казино он ходил играть.
– Успешно? – осторожно осведомился Женя
– Спускал все до последней нитки, гад проклятый!
– Какой ужас! Кто-нибудь пытался его остановить?
– А как же! И говорили с ним, и убеждали, и на другую работу устраивали... – Соня махнула рукой, – бесполезно. Игорь так и остался игроком. Проиграв свои деньги, стал брать в долг у других. Город маленький, новости разносятся быстро. Скоро в деньгах отказали все.
– И что же случилось?
– Он продал нашу квартиру и все имущество.
Женя сочувственно слушал. Ему стало стыдно своих прошлых мыслей о Соне, как о маленькой игрушке, куколке без мозгов. Действительно, она пережила драму! Ему захотелось как-то утешить ее.
– Соня, мы недалеко от моего дома. Время еще не позднее, выпьем по чашке чая? А потом я доставлю Вас в целости и сохранности к тете Наде. Идет?
Соня посмотрела на него блестящими глазами и радостно кивнула.
Уже в знакомой уютной кухне Соня хлопотала как настоящая хозяйка. Она расставила посуду, нарезала бутерброды, разложила печенье.
– Расскажите мне о работе, – попросила она Женю
Сорвин удивился. До сих пор никто не интересовался его работой.
– Вам действительно интересно? -переспросил он
Соня кинула.
– Рассказывать особенно нечего. Завод небольшой, а проблем море. То сырья нет, то запчастей для установок не на что купить, то голову ломаешь над тем, из чего людям зарплату платить.
Соня слушала, подперев голову кулачком.
– Как я Вас понимаю! – с жаром произнесла она, – у нас в городе тоже есть заводы. Скольких людей они кормили! А теперь весь город на рынке сидит, торгует. Заводы стоят, все рушится, ужас!
Женя внимательно смотрел на Соню. Ему было приятно, что она понимает его, не перебивает, не просит перевести разговор на "непроизводственную" тему, как это когда-то делала бывшая супруга.
На следующий день, в субботу, Сорвин попросил своего безотказного снабженца достать билеты на какой-нибудь спектакль «полегче». В три часа дня Женя уже звонил Соне.
– Соня, Вы любите Людмилу Касаткину?
– Конечно! Я все ее фильмы наизусть знаю!
– Тогда сегодня Вам представится возможность увидеть ее на сцене.
– Женя, как?!
И Женя пригласил Соню на "Шарады Бродвея".
Соня была очень довольна. План выполнялся. Какая Вера умница! Это она научила Соню во всем соглашаться с Женей, смотреть ему в рот, всему восхищаться и изображать из себя "дитя природы".
– Мужчины клют на эту приманку, как рыбы на мотыля, – сказала Вера– в психологии это называется "положительное подкрепление".
Соня использовала достижения психологии вовсю. Она простодушно восхищалась огромным зданием Театра Российской Армии, с удовольствием пила шампанское в буфете, восторгалась размерами Большого зала театра. Что касается спектакля в малом зале, то преувеличивать эмоции Соне не требовалось. Она во все глаза смотрела на блистательную Людмилу Касаткину, ведь ей еще ни разу не приходилось видеть настоящую актрису так близко. Женя изредка поглядывал на свою спутницу и думал, когда же он начал сравнивать Веру и Соню – вчера или сегодня? Сияющий нимб над головой Веры Листопадовой стал слегка блекнуть в его глазах.
Фон Дерзее отдал последние распоряжения по замку, провел один день в конторе своего адвоката и еще полдня в мастерской своего ювелира. В понедельник с легким сердцем он вернулся в Дюссельдорф. Отпуск окончился. Пержде чем улететь в Москву, Вальтер посетил президента фирмы. Господин Штетниц, как всегда, был рад видеть своего преемника. Они поговорили о делах фирмы и Штетниц пригласил Вальтетра отобедать с ним в неформальной обстановке. На этот раз в престижном рыбном ресторанчике в центре города.
– Как поживает московский офис? Вы уладили дело с Вашим возмутитель спокойстия? Я имею в виду ту самую даму, которая написала сюда письмо.
– С ней все улажено. Не она написала этот пасквиль.
– Вот как?
– Его составила секретарша. Потом она созналась в содеянном и объяснила этот поступок личными мотивами.
– Я всегда говорил – нет ничего хуже женского коллектива. Слава Богу, что мы живем не в Америке. Там любая красотка способна обвинить шефа в сексуальном домогательстве и вызвать на суд. Поэтому все разговоры с секретаршами ведутся при открытых дверях, никаких намеков, никаких комплиментов. Американский президент – и тот пострадал!
Вальтер внимательно слушал. По опыту он знал, что если Штетниц начнет развивать мысль, не стоит прерывать его. Старик любит пофилосовствовать. Поэтому он молча пережидал, пока господин президент выдохнется.
– Секретаршу Вы, конечно, уволили?
"Это ближе к делу", подумал фон Дерзее и утвердительно кивнул
– Она сама ушла.
Старик завозился в своем кресле и его блеклые с красными прожилками глаза уставились на Вальтера:
– Ты лучше ответь, когда замок фон Дерзее обретет хозяйку?
– спросил Штетниц и рассмеялся своей шутке.
Фон Дерзее отложил вилку.
– Может быть, скорее, чем Вы думаете.
Президент был в удивлении:
– Ну да?
– Да
– А я грешным делом прочил свою Катарину тебе в жены.
– Катарина – еще ребенок. Очаровательный, непосредственный ребенок. Куда мне старику такое чудо!
Штетниц погрозил ему пальцем:
– Не прибедняйся. Такие старики, как ты, иногда очень удивляют общество. Поверь моему жизненному опыту.
– Если так, то пожалуй, я Вас удивлю сейчас, – мурашки пробежали по спине Вальтера. "Правильно ли я поступаю?", с неожиданным страхом подумал он. Но он был человеком действия. Приняв решение, фон Дерзее никогда не отступался от него.
В понедельник же Вере на работу позвонил Женя. Он был растерян и смущен.
– Верочка, с тобою все в порядке?– осведомился он.
– Да, – коротко ответила она, – а что такое?
Сорвин посопел в трубку и неуверенно продолжил:
– Мне стало казаться, что ты избегаешь меня.
– Неправда, Женя! – с притворным возмущением воскликнула Вера, – я была очень занята на работе. Шеф улетел, оставил мне много поручений.
– Но ты даже не позвонила в выходные! – с укором сказал он
– В субботу ты был в театре, а в воскресенье у меня очень болела голова. Я никого не хотела ни видеть, ни слышать, – бодро объяснила Вера. И с едва легкой ехидцей поинтересовалась:
– Как спектакль? Вам понравилось?
– Понравилось, – хмуро отозвался Женя, – когда же мы,наконец, встретимся?
Вера помолчала.
– У меня очень много работы, – призналась она, – завтра прилетает фон Дерзее, к его приезду надо кое-что закончить.
– А когда шеф приедет, у тебя опять не будет времени, да? – Сорвин обиделся не на шутку.
– Женечка, милый, когда у тебя на заводе аврал, думаешь ли ты о свиданиях?
Он опять засопел.
– Сравнила! Короче, до выходных мы не увидемся, я правильно понял?
– Не знаю, я тебе позвоню. Ладно?
– Давай.
Женя с грохотом бросил трубку. Вера усмехнулась – все шло по намеченному плану. Теперь, когда она освободилась от внутренней зависимости обещания, данного Жене Сорвину, она почувствовала себя легче и спокойнее. Почему-то теперь она все чаще представляла себе лицо фон Дерзее – мужественное, словно высеченное из камня, серые глаза, в которых изредка мелькают искры, холеные руки, перстень-печатка масонов. Почему она решила, что он влюблен в нее? Вера почувствовала себя читательницей любовного романа. Сейчас она опять возьмет книгу в руки и погрузится в невероятные любовные приключения. Вера пожала плечами: любовь аристократа к простой секретарше с последущим предложением руки и сердца! Но мечтать об этом – глупо. Ведь когда она захлопнет книгу и оглядится вокруг, то увидит привычные взгляду вещи такими, какие они были два месяца назад.. Остается предположить одно – шеф приготовил ей место любовницы. Но этому не бывать никогда, господин фон Дерзее!
Женя был страшно зол. Вера опять взялась за старое – играет с ним, как кошка мышью. Но это уже переходит всякие границы! Пора остепениться. Ведь все же решено! Женя ходил большими шагами по квартире, изредка останавливаясь перед фотографией Веры в красивой рамке, стоящей на столе.
"Если ты решила поиграть, то и я не останусь в долгу", с неожиданной
мстительностью подумал Сорвин, "хватит из меня делать мальчика для битья!" Эта мысль принесла успокоение. Женя сумеет постоять за себя.
Вечером он пригласил Соню к своим друзьям. Они еще ничего не знали о решении Сорвина жениться на Вере. Женя представил всем Соню как свою давнюю знакомую из маленького провинциального городка. Других объяснений не требовалось никому – глаза знакомой из провинции светились таким обожанием и любовью к Жене. Хозяева пригласили за стол. Женя и Соня сидели рядом. Они пили легкое вино, танцевали. Как всегда, друзья попросили Женю спеть. Он долго настраивал гитару хозяев, ворчал, что таким варварским способом гитару можно угробить, что-то бормотал, но под конец все было улажено и он запел. У Сони закружилась голова – от вина ли, или от близости сидящего мужчины – она не знала. Соня была готова продлить эти мгновения, так хорошо было ей.
– А теперь нам споет Соня, – объявил Женя
Хозяева с воодушевлением попросили гостью спеть. Она не стала отказываться. Подумав, Соня затянула одну из прекрасных грустных украинских песен. Женя умело аккомпанировал. Все замерли. Серебристый голосок Сони покорил окружающих.
– Где же ты прятал такое сокровище? – спросил Женю хозяин дома, когда Соня закончила петь.
– Это она сама пряталась, – шутливо ответил Сорвин
Он еще раз посмотрел на Соню и шальная мысль пришла ему в голову: теперь он поиграет на чувствах Веры. Он притворится, будто влюбился в Соню. Эта мысль ему очень понравилась. Почему она раньше не пришла ему в голову. Женя наклонился к Соне и прошептал:
– Не желаете ли выпить со мной на брудершафт?
Соня молча протянула свой бокал. Они переплели руки, отпили глоток из бокала друг друга и поцеловались в губы. Окружающие радостно зашумели. Соня опустилась на свой стул. Все расплывалось перед глазами. Женя поцеловал ее! Какой это был поцелуй! Волнение мешало дышать.
– С тобой все в порядке, – осведомился Сорвин
– Да, мне очень хорошо! – горячо отзовалась Соня
– Я рад, – сказал он и легко прижал ее легкое тело к себе.
Пронзительные синие глаза полыхнули довольным блеском.
Разве он мог предположить, что только что построил собственную ловушку?
Соня решила для себя – она умрет, но сделает все, чтобы стать женой Сорвина. После того, как они покинули гостеприимный дом друзей Жени, Соня прошептала:
– Если хочешь, я останусь у тебя
Женя замер. Он не был готов к такому повороту. Но волнующая близость женщины, готовой подчиниться ему, а также желание отомстить Вере повлияли на его решение. Соня осталась у Жени. Впервые рядом с ним была такая миниатюрная женщина. Женя опасался, что сломает ее хрупкую фигурку. Однако он ошибался. Маленькая куколка оказалась очень чувственной женщиной и страсть, разгоравшаяся в ней, горячила его кровь сильнее. Он потерял контроль, отдаваясь восхитительному чувству свободы и наслаждения. Соня заставила его почувствовать себя моложе, сильнее и мужественнее. Какая другая женщина заставила бы его любить целую ночь подряд? Только Соня.
Сегодня Вера уделила своему внешнему виду особенное внимание – в офис возвращается фон Дерзее. Почему ей захотелось надеть нежно-голубой буклированный костюм с атласным серебристым топом. Это была недавняя покупка Веры, совершенная в дорогом бутике абсолютно импульсивно. Костюм смотрелся на Вере изысканно. Имиджмейкер Алла была права – нежные оттенки придавали Вере еще больше женственности и манящей притягательности.
Когда она вошла в приемную, полураспустившиеся розовые тюльпаны, стоявшие в вазе не ее столе, сразу привлекли внимание.
"Тюльпаны", лихорадочно соображала Вера, "что же обозначают они на цветочном языке?" Она полюбовалась нежными лепестками таких редких в ноябре цветов. Фон Дерзее не показывался. Вера взглянула на телефон – красная лампочка свидетельствовала о том, что его личная линия занята. Шеф говорил по телефону. Вера быстро набрала номер телефона тетки:
– Тетя, привет, отвечай, не раздумывая. Что обозначают полураспустившиеся розовые тюльпаны на языке садоводов?
Тетя помолчала.
– Насчет тюльпанов не знаю, но все полураспустившиеся цветы и бутоны обозначают зарождение нежных чувств. Обычно они розовых или голубых цветов. По мере развития отношений букет должен становиться все пышнее, а цвета ярче. Предпочтительнее все оттенки алого. Ты что, кроссворд на работе отгадываешь?
– Потом все объясню! Ты – настоящая энциклопедия! Спасибо тебе!
Она положила трубку и взглянула на цветы. "Зарождение нежных чувств", повторила она про себя. Вера почувствовала, как где-то в груди затрепетали крылышками легкие бабочки.
Через десять минут Вальтер вышел из кабинета. Вера уже что-то печатала.
– Доброе утро! – поздоровался он и замолчал. Вера выглядела словно нежный подснежник.
Переводчица ответила на его приветствие. Вальтер остановился напротив и сложив руки в замок за спиной, произнес, глядя в экран компьютера:
– Вера, я выполнил свое обещание и привез пару бутылок вина "Фон Дерзее". Если у Вас есть настроение сегодня вечером попробовать его, то я приглашаю Вас.
Она радостно улыбнулась: – С удовольствием! И большое спасибо за цветы.
Вальтер постоял еще несколько минут у ее стола и ушел в свой кабинет. Почему он раньше не замечал, как хорошо в офисе, когда Вера рядом? Он вздохнул и приказал себе собраться. Пора просмотреть пачку документов, лежащую на его столе.
Время близилось к концу рабочего дня. Вера с нетерпением поглядывала на часы. «Неужели это происходит со мной?», не верилось ей. «Нет, не может быть! Это все игра. Будь осторожна», настырно предупреждал ее внутренний голос. Радостное воодушевление гасло, Вера старалась сосредоточиться на работе, но через десять минут она бездумно оглядывала приемную и предавалась мечтаниям.
Пока «Вольво» шефа медленно пробиралось сквозь пробки, Вера молчала. Почему-то все непринежденные слова, которые обычно находились в подобных ситуациях, куда-то улетучились. Говорил один фон Дерзее. Он спокойно и уверенно вел машину, рассказывал Вере о погоде в Германии, о том, как проходил в долине праздник молодого вина. Вскоре машина въехала в знакомые ворота посольского городка.
Когда они вошли в квартиру, Вера обратила внимание на то, что экономки нет. В гостиной уютно горели торшеры, в той части комнаты, что служила столовой, уже был накрыт стол. Фон Дерзее помог Вере сесть за стол.
– Наступает ответственный момент, – шутливо произнес он и показал бутылку оригинальной формы.
– Вино из долины Фон Дерзее!
Вера с трепетом взяла в руку бутылку вина. На этикетке была изображена красивая долина, замок, возвышавшийся вдали. "Фон Дерзее", золотыми готическими буквами было выведено ниже.
– Даже жалко пить, – сказала Вера
Вальтер хмыкнул:
– Тогда Вы не узнаете, каково оно на вкус.
Он ловко откупорил бутылку и разлил густую рубиновую жидкость в фужеры.
Вера пригубила, фон Дерзее смотрел на нее с нетерпением
– Как? -с тревогой осведомился он, словно речь шла о жизни и смерти
– Да оно великолепно, – воскликнула Вера, – Вам надо бросить "Вельттехник" и заниматься виноделием! Вы прославитесь не меньше, чем дома "Бужоле" или "Франкенвайн"
Фон Дерзее довольно улыбнулся.
– Я так рад, что Вам понравилось.
Они ели легкие закуски, слушали музыку, разговаривали.
– Как продвигается чтение писем Моцарта? – понитересовался Вальтер
– Они всегда со мной. Некоторые отрывки из писем я знаю почти наизусть. Трагичная судьба! Мне так хочется посмотреть своими глазами дом, где он родился, кладбище, место, где он похоронен...
– Я дам Вам адрес одной туристической конторы. Это мои друзья. Они сделают Вам недорогой персональный тур.
– Большое спасибо! – Вера прижала руки к груди
– Кстати! – воскликнул фон Дерзее, – Я недавно узнал, что обозначает Ваше имя. Оно великолепно. Вера – это самое дорогое, что может быть у человека. Вера творила чудеса во все времена. Я помню, что в сентябре у Вас были именины.
– Этот день принадлежит еще трем святым – Любови, Надежде и Софии, что в переводе означает"мудрость". Все эти имена носят женщины нашей семьи. Моя мама – Любовь, тетя – Надежда, а кузина – София.
– Невероятно! – Вальтер поднялся, отошел к стеллажу и вернулся с небольшой темно-синей бархатной коробочкой. В такие футляры обычно упаковывают драгоценности. Сердце у Веры заколотилось быстро-быстро.
– Позвольте Вам сделать маленький подарок, – церемонно произнес фон Дерзее.
"Неужели кольцо?!" – сердце Веры было готово выскочить из груди.
Но он извлек из коробочки золотой медальон на золотой цепочке.
– Посмотрите, на медальоне изображена аллегория. Так представляли себе веру философы средних веков.
Вера поднесла медальон к глазам: Женщина едва удерживала на ладони одной руки хрустальный кубок, готовый упасть. В другой руке она держала крест. У ее ног сидела красивая сторожевая собака.
– Это самая красивая вещь, которую я когда-либо получала в подарок. И самая дорогая. В своем увлечении символами я как-то упустила аллегории. Спасибо Вам огромное!
– Позвольте я надену этот медальон на Вас. Он обошел Веру и закрепил сзади маленький замочек золотой цепочки. Ему безумно захотелось обнять эту женщину, но он знал, что еще не время.
Поэтому он предложил ей сесть за стол и подлил в ее бокал вина.
– Я очень рад, что Вам понравилось.
– Очень!
Фон Дерзее накрыл ее руку своей ладонью. Маленькие звездочки на его кольце блестнули. Вера вновь почувствовала магию прикосновения Вальтера. От ладони фон Дерзее расходились знакомые покалывающие лучи. Казалось, что тело наполнилось легкостью и теплом. Серые глаза изучающе смотрели ей в лицо. Он встал , подошел к Вере и притянул к себе. Через несколько секунд его губы тесно прижались к ее губам. Вера сразу же узнала вкус его поцелуя – именно этот легкий, свежий, свлоно морско бриз поцелуй, приснился ей когда-то. Она освободилась, встряхнула головой, пытясь отогнать видение.
– Что-то не так? – тембр его голоса был низким и бархатистым
Вера села на стул и потерла пальцами виски.
– Вы верите в сны?
– В сны? -переспросил фон Дерзее. Меньше всего он ожидал услышать этот вопрос.
– Впрочем, неважно, – Вера попыталась улыбнуться. – Когда я заговариваю о мистических явлениях в своей жизни, меня обычно высмеивают.
– Расскажите мне, я не буду смеяться.
Вера сделала небрежный жест рукой
– Как-нибудь потом. Я поеду домой, ладно?
Вальтер молча кивнул.
– Я не могу Вас задерживать.
Вскоре Вера сидела в такси и пыталась привести в порядок свои мысли. Шеф поступил абсолютно неожиданно. Такой чудесный подарок. Она попыталась разглядеть медальон. Кажется, сделан на заказ. Потом она вспомнила о его поцелуе , и легкая истома охватила ее. Неужели она влюбляется в шефа? И неужели шеф влюбляется в нее? Букет полураспустившихся тюльпанов красноречиво свидетельствовал об этом. Она нежно улыбнулась, но тут же одернула себя. "Идиотка! Аристократ завлекает тебя с помощью дорогих безделушек, а ты и растаяла. Помни – ему нужна любовница!"
Мечтательное настроение исчезло. Вера расплатилась с таксистом, вышла из машины. Она подошла к подъезду, роясь одной рукой в сумочке, отыскивая ключ. Другая рука была занята букетом. Вера взглянула на него. "Зарождающиеся чувства, как бы не так!" – громко произнесла она и размахнувшись,ожесточенно забросила букет в кустарник, растущий под окнами.
Дома она небрежно сбросила пальто, костюм, положила медальон на туалетный столик. Слезы застряли в горле комом. "Почему со мной происходит все именно так? Почему именно со мной?" Она легла, закуталась в одеяло и дала волю слезам.
На следующее утро она вновь сидела у компьютера – сдержанная и подтянутая. В глазах стыло холодное безразличие. Всю ночь она провела без сна – ворочалась в кровати, пытаясь объяснить себе, почему не самая худшая женщина в мире Вера Листопадова никак не может обрести счастье и покой. Но ничего более или менее разумного в голову не приходило, потом уже было поздно принимать снотворное, и Вера еле дождалась наступления утра. Единственное, о чем она договорилась сама с собой – тактика поведения с шефом: она будет вести себя строго, сдержанно, почтительно. Поколебавшись несколько минут, Вера надела подаренный медальон. Это будет не более, чем жест вежливости с ее стороны.
Когда фон Дерзее поздоровался с переводчицей, он услышал сухое, почтительное приветствие. Перед ним сидела сдержанная, отлично вышколенная секретарша. Куда подевалась живая, теплая Вера Листопадова? Вальтер вернулся в кабинет, закурил. Он следил за тем, как струйки серебристого дыма сворачиваются в затейливые узоры и исчезают. Он слишком поторопил события, ему не стоило целовать Веру.
После работы Вера не поехала домой. Она позвонила Пронину Паше и напросилась в гости. У станции метро Смоленская она купила цветы, фрукты. Огляделась, вспоминая дорогу к его дому. Да, кажется она на правильном пути. Теперь повернуть направо, войти в переулок и там будет дом, где живет теперь Паша Пронин. Лифт не работал. Об этом свидетельствовала надпись на простом куске картона, прикрепленным проволокой к решетчатой дверце лифта. Пока Вера поднялась на нужный этаж, она задохнулась. Не тратя время на то, чтобы перевести дух, она позвонила в дверь. Ей открыла Люба. Из-за ее плеча выглядывал Паша.
– Господи, Вера, Вы совсем запыхались, – огорчилась Люба, – проходите, садитесь на диван, отдышитесь.
Вера без сил упала на диван.
– Пока Вы будете разговаривать, я приготовлю чай, – Люба тактично удалилась.
– Выкладывай, "подруга дней моих суровых", с чем пожаловала?
Вера жалобно посмотрела на Пашу.
– Я в полной растеряности. Твои пророчества не сбываются. Пожалуй, кроме предсказаний об испытаниях. Их я получила сполна.
Паша смеющимися глазами смотрел на Веру Листопадову.
– Все будет хорошо, я же тебе обещал!
– А что по-твоему мнению хорошо? – взорвалась Вера– хорошо, что у меня увели жениха? Или хорошо, что мне придется выйти замуж за нелюбимого? А может быть, хорошо стать любовницей собственного немецкого начальника?!
Паша успокаивающе погладил ее по руке.
– Зря ты так волнуешься. Твои проблемы разрешатся, вот увидишь. Надо только верить. Ответ ты носишь с собой.
– Какой? – оторопело спросила Вера
В дверь постучалась Люба
– Можно войти?
– Давай, – Паша вскочил со стула и помог жене внести поднос с чаем и посудой.
– Так какой ответ? – повторила свой вопрос Вера
Паша кивнул головой в ее сторону – Медальон.
– Откуда ты знаешь? – поразилась Вера
– А что за медальон? – полюбопытствовала Люба
Вера показала ей подарок фон Дерзее и объяснила значение аллегории.
Размешивая в чашке сахар, он загадочно спросил:
– Аллегорию веры вы видели. А как изображается добродетель надежда и добродетель любовь вы знаете?
– Нет, – в один голос ответили женщины.
– Тогда слушайте: Надежда – это женщина, которая складывает в мольбе руки на груди и устремляет взор к солнцу, а у ног ее сидит птица Феникс на начинающем гореть костре. Любовь одной рукой сыплет семена на землю, а другую руку прижимает к сердцу. У ее ног пеликан кормит собственной кровью птенцов.
– Как красиво, – мечтательно произнесла Люба, – я никогда не слышала об этой аллегории. Красиво и грустно.
– Дорогая Вера, ни о чем не беспокойся. Круг замыкается, – произнес Паша, – три добродетели всегда собираются вместе – вера, надежда и любовь.
– Что это значит? – озадаченно спросила Вера
– Надейся на любовь, верь в нее, и она придет. Самая настоящая, такая, какую ты ждешь.
После памятной ночи у Жени, Соня удивительно похорошела. Она готова была обнять весь мир, петь. «Женя, любимый мой Женя», – такой бы была ее песня. В четверг она опять осталась у Сорвина и заставила его проявить чудеса мужественности всю ночь. Под утро расслабленный и утомленный Женя предложил:
– Поедешь со мной в дом отдыха на выходные?
– Ой, в дом отдыха! – засветилась Соня, – я еще никогда там не бывала!
И она бросилась целовать Женю.
Женя снисходительно принимал ее восторг. Разумеется, он промолчал, что путевки были заказаны для него и Веры Листопадовой. К чему вспоминать об этом? Он поедет с Соней, этой удивительной маленькой женщиной, и два дня обещают быть очень приятными.
В пятницу к нему заехал Лев. Преданный снабженец не мог допустить, чтобы шеф умер с голоду, поэтому он регулярно заезжал нагруженный всякой провизией. Аккуратно разложив все в холодильник, Лев отряхнул руки и участливо спросил:
– Как здоровье, Евгений Владимирович?
Женя отмахнулся.
–Эти эскулапы решили меня уморить. Наблюдают, как ведет себя моя голова после удара тяжелым предметом. Думаю, через неделю я окончательно вырвусь и вернусь к трудовой деятельности. Чай будешь?
Лев кивнул. Женя приготовил чай, нарезал крупными ломтями ветчину, сыр, колбасу и хлеб. Лев не уступал шефу ни в комплекции, ни в любви вкусно и сытно поесть. Он впился зубами в огромный бутерброд с ветчиной и невнятно произнес:
– На свежем воздухе бывать надо дольше, Евгений Владимирович!
Женя кивнул: – Надо. В выходные еду в дом отдыха.
– С Верой, – Лев был в курсе всех личных дел начальника
Однако Сорвин медленно покачал головой, и скатывая из хлебных крошек шарик, произнес:
– С другой женщиной.
Кусок ветчины застрял в горле Льва. Он выпучил глаза.
– Как это?
– Непросто объяснить все это, Лев. – Женя встал и прошелся по кухне.
Она – родственница Веры. Приехала из маленького городка. Везде ходила за ней, как хвостик. В родном городе она пережила серьезную драму, и насколько я понял, в Москву ее отправили развеяться. Она -медсестра, ходила делать мне уколы.
Глаза у снабженца Льва стали совсем квадратными.
– Уколы? Вам?!
– Но дело не в них. Однажды она сама призналась мне в любви. Я утешал ее, как мог. Но без всякой задней мысли! Ведь я уже подал заявление в ЗАГС. Но в этот момент моя невеста стала вести себя несколько странно.
– Завела другого?
– Да нет! В характере Веры есть некий садизм. Она капризна, непредсказуема. Никогда не знаешь, что от нее можно ожидать. В истории наших отношений были светлые моменты, но все же я не мог вытерпеть, когда она, будучи моей невестой, стала избегать меня, говорить неопределенные вещи, держать в напряжении. Я человек, а не машина!
– С невестами такое часто случается, нужно проявить терпение, – первый шок у Льва прошел, и теперь он слушал шефа с большим интересом.
– Я решил "отомстить" ей.
– Завести роман с другой женщиной
– Именно. А когда это произошло, я понял, что это не игра. С этой женщиной я почувствовал себя настоящим Дон Жуаном!
– И как же зовут эту Донну Анну?
