Текст книги "Вера. Надежда. Любовь"
Автор книги: Кира Буренина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
– Обожаю пельмени!
– Тогда ждем тебя часа через полтора.
Перед тем, как одеться, Вера подошла к зеркалу в спальне. Полуденное солнце бросало в окно слепящие блики, которые рассыпались мелкими брызгами в гранях большого, во всю стену зеркала, создавая необыкновенную сверкающую иллюзию. Светловолосая, белокожая в одном белье и колготках, освещаемая сотнями солнечных блесток, Вера была похожа на дорогую вазу тонкого мейсенского фарфора, с плавными пленительными изгибами плеч, талии и бедер. Фигура была пропорциональна, и даже небольшая полнота не портила ее. Тем более, что добротные корсеты из лайкры скрывали этот недостаток. Кроме того, ее светлые волосы всегда были уложены в элегантное каре, кожа лица ухожена и была словно подсвечена изнутри, макияж был тонким и элегантным. Дорогой лак для ногтей и нестандартные кольца украшали руки безупречной формы и белизны, изящные запястья притягивали взгляды благодаря затейливым часам и браслетам.
Вера помнила – сколько было пролито слез, испорчено нервов, прежде чем она осознала – фиксировать внимание нужно на своих достоинствах, а не на недостатках. Маскируя свои слабые места, женщина никогда не добьется успеха – она будет выглядеть серо и пресно. Сначала Вера построила базу для своего гардероба. Для работы она выбрала классический стиль. Деловой этикет требовал безукоризненного покроя жакетов, брюк и прямых коротких юбок. Составив основу, она уже без труда варьировала различными стилевыми акцентами и всегда выглядела подтянуто и элегантно.
Через час Вера стояла перед стальной дверью квартиры Подгорных и не могла заставить себя нажать звонок. Она знала, что выглядит безупречно в фирменном джинсовом костюме, состоящем из короткой куртки и короткой юбки. Но что-то мешало ей, какое-то странное предчувствие. Ей казалось, что сегодня случится нечто такое, что перевернет ее жизнь, изменит привычный уклад. Вера все-же позвонила и обессиленно привалилась к дверному косяку. Дверь отворилась. Не поднимая глаз, Вера сделала шаг вперед и наткнулась на что-то твердое. Она отступила назад и оглядела неожиданное препятствие. Перед ней стоял Олег. Сомнений не было – это был он. Высокий, с мощными мышцами, выпиравшими из-под черной джинсовой рубашки, в кожаных брюках и толстых ботинках, Олег действительно чем-то напоминал Терминатора в исполнении Шварцнегера. Но только в первые минуты. Черты лица были мягче, светлые волосы пышнее, а глаза смотрели на мир уверенно и весело.
– Полегче на поворотах, девушка,– широко улыбнулся Олег,
Вы к кому?.
–К Подгорным,– заикаясь произнесла Вера.
Из кухни вышла Лена.
– Я вижу, вы уже познакомились.
Ответом было недоуменное молчание.
– Господи, неужели еще нет?
И смеясь, Лена представила своих гостей друг другу. В гостиной уже был накрыт стол, стояла закуска, водка, вино. Под одобрительные комментарии гостей Лена внесла огромное блюдо с дымящимися пельменями. За обедом семья Подгорных и Олег рассказывали Вере о своих таиландских впечатлениях, перебивая друг друга и подшучивая друг над другом. Вера жадно вслушивалась в звуки голоса Олега, его тембр. Не может быть! Именно этот голос она слышала во сне, ведь нее прекрасный слух – недаром инстутские годы и дипломная работа посвящены фонетике. Ошибок быть не может – перед ней сидел герой ее сновидений, совершенно не подозревающий об этом. Вера зачарованно глядела на него.
Олег живо и остроумно рассказывал о своей поездке в Германию, показывал фотографии.
– Мы ели такие странные сосиски – тонкие и длинные, кажется нюрнбергские. Они возникли...
" Господи, немцы всем заморочили голову своими байками об этих сосисках!"– с тоской подумала Вера – "сейчас начнется: Замерзший путник..."
Олег прервал свой рассказ и повернулся к Вере:
– Пожалуйста, не перебивайте меня! Я успею об этом рассказать!
И осекся. Вера захлопала глазами и промычала что-то невразумительное. Неужели она думала вслух? Или Олег читает ее мысли? Затянувшуюся паузу прервал хохот Славы. Он давно трясся в беззвучном смехе, выплеснувшемся, наконец, в подобии булькани:
– Ну вы даете, ну ребята, когда успели сговориться? – вот и все, что мог выговорить Слава.
Его никто не поддержал.
– Олег, а как твой бизнес? – Лена перевела разговор на другую тему.
Вера почувствовала, что сегодняшняя встреча отняла у нее всю энергию, исчерпала все резервы. Так не изматывали ни одни переговоры. Олег никогда не узнает, что он герой ее снов, тот самый мужчина, которого она ждала. "Что же он теперь подумает?" , расстроенно спрашивала себя она, "наверное, я ему показалась законченной идиоткой". Лена и Славик вступили в дружескую перепалку, и в этот момент Олег наклонился к Вере:
– Как-то неловко получилось, но я отчетливо слышал Ваш голос, когда рассказывал о Германии . Даже сам не знаю, что на меня нашло.
– Самое смешное, – громко прошептала Вера, – это то, что я действительно знаю историю о возникновении этих сосисек. Замерзший путник брел по Нюрнбергу и стучал в двери домов. Он просил пустить его переночевать. Время было опасное, кругом шастали разбойники, и никто не открывал дверь. Лишь один сердобольный житель пожалел его стал просовывать сосиски сквозь дверную скважину, отчего они стали длинными и тонкими. Так?
Он усмехнулся.
– Вы хотите сказать, что я научился читать мысли на расстоянии?
– Да,но не у всех, – уклончиво ответила Вера.
Он в упор посмотрел на нее:
– Вы хотите сказать, что в Вас есть нечто особенное?
Вера кивнула головой
– Скорее всего в Вас.
Олег взглянул на часы.
– У меня сейчас одна деловая встреча, мы открываем новый зал рядом с Сокольниками. Хотите поехать вместе со мной? Мы сможем продолжить наш разговор.
Пользуйся мгновением, твердил Вере внутренний голос, и она поддалась на его уговоры. Они попрощались с хозяевами, вышли во двор. Пока БМВ Олега вырулил на улицу, Вера молчала. Не хотелось признаваться, что она первой проявила инициативу и как восемнадцатилетняя девчонка прыгнула в машину к малознакомому мужчине.
– Откуда Вы знаете о Германии? – Олег искоса посмотрел на нее.
Вполне безобидный вопрос показался Вере каверзной попыткой выяснить, не приврала ли она для пущего эффекта там, у Подгорных.
Она вздохнула. Главное – держать себя в руках. Вера рассказала, что работает на германской фирме переводчиком. Ей очень хотелось, чтобы Олег поверил, признал, что его оговорка за обедом не случайна. Казалось, он поверил ей. Вскоре Олег обаятельно улыбнулся Вере и произнес:
– Кажется, мы приехали. Прошу Вас, подождите меня. Хотите – в машине, хотите – погуляйте немного. Только не уходите далеко. Я хочу вернуться и найти Вас здесь.
Она кивнула. Разве она могла куда-нибудь уйти? Мысли, вырвались на свободу, развернули бешенный танец у нее в мозгу, то сливаясь в томном танго, то рассыпаясь в бешенном гопаке. Что будет, когда он вернется? Пригласит ли ее? Куда? Стоит ли ей пригласить его к себе домой? Голова горела, а пальцы рук были ледяными, как эскимо на палочке. Прошло пятнадцать минут. Дрожь прошла. Вера перестала мерять шагами асфальтовую дорожку и огляделась вокруг. Сокольники... Заколдованное для нее место. Именно здесь она, юная студентка, гуляла с Павликом Прониным. Сидя на скамейке до темноты, они целовались, наслаждаясь каждым глотком дыхания друг друга. Сюда по мистическому стечению обстоятельств, она приходила почти что с каждым из своих поклонников и зимой, и весной, а также прекрасной золотой осенью. Забавно – в этом скрывалось некоторое предопределение. Воздух был теплый и немного горьковатый, деревья еще красовались золотом и багрянцем крон, но землю уже устилали первые сброшенные листья. Вера прислонилась спиной к высокому клену, тихо ронявшему желтые, словно капли меда, прозрачные листья, и зажмурила глаза. Фантазии сновидения обострили ее чувственность, и сейчас она мечтала прислониться к широкой, крепкой груди Олега, почувствовать физически его силу, тепло, защиту, оказаться в крепком замке объятий. Она закрыла глаза и представила, как бы она приподнялась на цыпочки и поцеловала его, проведя кончиком языка по его сомкнутым губам. Он тоже поцеловал бы ее, в то время как его руки начали медленно ласкать ее тело. Потом она бы затрепетала под его пальцами, а его тело отозвалось бы на этот трепет. Вера очнулась и раскрыла глаза. Прямо к ней направлялся Олег, солнечные лучи светили ему в спину, заключая его в золотой светящийся ореол. Фигура настоящего воина, уверенная поступь, крепкие руки. На мгновение ей почудились золоченая кольчуга и блестящий шлем, как у древних русских рыцарей. "Вещий Олег" , прошептала Вера. Видение исчезло. Олег подошел ближе.
– Извините, – он действительно был огорчен. – Встреча затягивается. Мне придется здесь задержаться. Я не смогу Вас проводить домой. Вот, возьмите деньги на такси.
Вера смотрела на его шевелящиеся губы, не отрываясь.Когда смысл последнего предложения дошел до сознания, щеки загорелись, как будто ей надавали пощечин.
–Благодарю,– с трудом проглотила она ком в горле.
– Я в состоянии добраться сама. И развернувшись на сто восемьдесят градусов, Вера покидала свой любимый парк, где так и не состоялось самое желанное свидание. Олег Волков озадаченно смотрел ей вслед.
Обиженная, она почувствовала себя нелепой, никому не нужной женщиной. В вагоне метро, уносящего ее от Сокольников прочь, она до боли в глазах вглядывалась в непроницаемую тьму за прозрачными дверями и чувствовала, как неуверенность и страх медленно овладевают ею. Она вышла на своей станции, поднялась из подземного перехода и свернула к книжному лотку. Рассматривая глянцевые яркие обложки, Вера обнаружила свежий детектив. Вечер спасен! Вера читала очень быстро – если сюжет книги занимал ее, то она не отрывалась от нее до самого конца. Дома она забралась с ногами на диван, раскрыла книгу. Как многие женщины, Вера «заедала» любой стресс.. Книжка была пристроена на коленях, на подносе рядом – гора еды и огромная чашка чая. Но состояние было таким взбудораженным, что мысли то и дело улетали от увлекательного действия детектива. Из такого критического состояния ее обычно выводили различные лакомства. Каждая клеточка внутри Веры вибрировала, немного кружилась голова. Все же встреча с Олегом не прошла без следа! «Мой вещий Олег, только мой», шептала Вера, глядя в окно, за которым золотился закат. Лена рассказывала, что у него был серьезный роман. Какая она была, его женщина? Какие женщины ему нравятся? Ясно, какие – высокие, хужые, длинноногие, с большим ртом и темными глазами. Фотомодели. Нет, Вера не сможет составить конкуренции. Ей тридцать лет... Считается, что самое сложное должно быть позади. Прыщики на лице уже не кажутся мировой проблемой, а обиды любой тяжести забываются на следующий день. В этом возрасте женщина уже крепко стоит на ногах и точно знает, чего она хочет. У кого-то семья, дети. У кого-то карьера. Кто-то живет просто по инерции. Но именно в это время понимаешь, что жизнь одна и имеет определенные границы. Все, что осталось позади, кажется несерьезным и ненастоящим. Хочется перемен. Хочется начать новую жизнь. Вера почувствовала легкую дрожь. Откуда такие мысли? До сегодняшнего для в ее жизни все было предельно ясно. Встретив сегодня Олега, Вера захотела полностью измениться, стать ЕГО женщиной, и остаться рядом с ним на всю жизнь.
В этот момент оглушающе затрезвонил телефон. Вере не хотелось подходить к телефону, начинать разговор, перебрасываться пустыми фразами...Однако звонивщий был настойчив, и Вера поплелась к аппарату. Это был Евгений Сорвин. «То, что тебе сейчас нужно», сказал Вере внутренний голос, «Женя – чудесный бальзам для душевных ран». Вера вздохнула.
– Жень, может заедешь?
– Конечно, – с готовностью ответил он.– Жди через час.
Вера лихорадочно перебирала висящие в шкафу наряды – одни деловые костюмы, а хотелось надеть что-нибудь необычного, свежее. Пусть грызущие душу сомнения развеет сегодня вечером музыка! Она будет Музой – легкой, воздушной, романтичной,и для этого маленького шоу ничего не подходит из ее небольшого гардероба. Помедлив, она вскарабкалась на антресоли и достала старый чемодан, куда упаковывались вещи, непригодные для ношения, однако бережно хранимые из-за связанных с ними воспоминаний . Например, выпускное платье – белое, нежное, с кружевными вставками. Слегка слежавшиеся складки платья Вера придавила утюгом, потом разлохматила традиционное каре в пышную прическу. Она смыла повседневный макияж и ограничилась удлиняющей тушью, от чего ресницы стали похожи на пушистых шмелей, перламутровая помада придала губам сияние и свежесть молодости. Строгий облик переводчицы изменился. Она покружилась перед зеркалом – если бы ее сейчас увидел господин фон Дерзее! Наверное, не узнал бы. Вскоре в дверь позвонили. Евгений задумчиво оглядел Веру, протянул три традиционных гвоздики, вытянув трубочкой губы, запечатлел на ее щеке невесомый поцелуй. Он прошел в гостиную и замер. Необычно красиво сервированный к вечернему чаю стол переливался золотом чашек, гранями хрустальных бокалов, нежным пламенем свечей удивил его.
– Никак праздник какой? – спохватился он.
– Нет, обычное чаепитие, улыбнулась Вера
– Непохоже,– Женя покрутил головой
– Выпьем, Женя, – предложила Вера.
Евгений ловко откупорил бутылку "Шабли"
– Ну, выпьем за встречу.
Они чокнулись, бокалы издали нежный звон. "Вечерний звон", затянул Женя низким голосом. Вера встала из-за стола:
–Пойдем потанцуем!
Заранее выбранный компактдиск уже находился в гнезде музыкального центра. Нажав на клавишу дистанционного управления, Вера потянула Женю к себя, томная мелодия танго полилась из больших динамиков. Он обнял Веру, и целуя ее в волосы, повел в танце. Композиция сменялась за композицией, но они продолжали двигаться в такт музыке. Евгений недоумевал, скорее он боялся поверить в то, что происходило. Интимная обстановка, необычайный облик Веры, ее лихорадочно горящие глаза – все свидетельствовало о том, что сегодняшний вечер особенный. Сорвин внезапно почувствовал себя растерянным – он был абсолютно не готов к романтическому свиданию.
Вера прижималась к большому теплому телу Евгения, но представляла на его месте Олега. Он примерно такого же роста, только вместо жениного круглого живота у Олега выпуклые мощные мышцы. Женя прерывисто вздохнул, и Вера вернулась в действительность.
– Отдохнем?– предложила она.
Женя взялся за гитару.
– Вера,– простонал он, сжимая гриф так сильно, что если бы на месте гитары оказалась чья-нибудь шея, то он бы неминуемо задушил человека. Ничего не добавив, Евгений запел романс: "Капризная, упрямая, о как я вас люблю..." Вера слушала, зная, что каждое слово, произносимое Евгением, посвящается ей. Какой счастливой парой они могли бы оказаться ! Сегодня вечером она вознамерилась поблагодарить Евгения за годы ожидания, за верность, преданность. Поэтому на ней белое, как у невесты, платье, поэтому горят свечи и льется легкое вино. Но это не главная причина. Она хотела забыть Олега, свое разочарование неудавшимся свиданием в Сокольниках. Евгений запел, и жгучая страсть прорвалась сквозь густой баритон, словно острый нож сквозь тяжелый бархат. Вера поднялась со стула и подошла к Евгению. Она отставила гитару, опустилась ему на колени и обвила его шею руками. Он обнял ее мощными руками, сцепив их в крепкий замок, легкие поцелуи становились настойчивее, Вера почувствовала, как игра увлекает ее, туманит мозг. Жарко разгоревшаяся кровь бурлила в ее жилах. Их губы неохотно разомкнулись и они перевели дыхание. Руками он продолжал крепко прижимать ее к себе. Она соскользнула с его колен и прошептала:
– Пойдем со мной!
Он встал. На его лице застыла смущенная улыбка. Довольно долго, казалось, он не мог решиться, и у нее сердце уже сжалось от боли. Неужели он откажет ей?
– Пожалуйста, – прошептала она, поднимая на него затуманенные глаза. Но он молчал, глядя куда-то мимо. Вера растерялась. Она напросилась к нему и теперь не знала, как выпутаться из неловкого положения. "Господи", подумала она про себя, "кажется, он этого не хочет!"
– Нет, Вера, прошептал он, остраняясь, – я не могу. Прости.
Оставив ошеломленную Веру в комнате, Женя вышел. Хлопнула входная дверь.
Сорвин знал, что нравился женщинам – они восхищались пронзительной синевой его глаз, галантностью манер, чувством юмора и боготворили его голос. Кроме того, он никогда не был ханжой, и легкие отношения с другими дамами ни к чему не обязывали.. Однако ни одна не волновала его больше, чем Вера. Сегодня он испугался – в последнее время у него случались неудачи с женщинами. Что сказала бы Вера, если бы ее давний и преданный поклонник оказался несостоятельным любовником? Женя поежился. Он не был готов к сегодняшему свиданию. Какая ирония судьбы скрывается в этом! Ждать Веру несколько лет подряд, преданно и нежно, и опозориться в самый решительный момент! Сорвин был готов убить самого себя. Ведь теперь хрупкий баланс отношений будет нарушен. Назад дороги нет.
Когда Женя ушел, к Вере вернулась способность соображать. «Это все Олег» – мысли, как в лабиринте, неизбежно возвращались к одному и тому же месту. «Если бы не сон, если бы не встреча, если бы не Сокольники... Тогда бы я не чувствовала себя такой несчастной и брошенной. Тогда бы не стала вызывать Евгения, а тем более соблазнять его. Но сделанного не воротишь.» Обиднее всего было то, что ее отвергли за один день сразу двое. Вера расплакалась. «Что во мне не так?», твердила она, стуча кулаком по колену, «в чем я провинилась?». Она сбросила платье и белье прямо на пол в ванной и шагнула под секущий горячий душ. Тугие струйки воды смешивались со слезами и падали вниз. Теперь она могла разреветься в полный голос. Она сползла вниз по стене и обняла руками колени. Вода с шумом падала сверху, долбила по голове в пластиковой шапочке для купания. «Ты отверженная! Отверженная!», злорадно шипел внутренний голос, и от этого хотелось выть, биться головой о стену, только бы не слышать его, только бы забыть сегодняшний день. Когда все слезы были выплаканы, Вера вышла из ванны, закуталась в махровую простыню, прошмыгнула на кухню. Часы показывали пять утра. «Как все запуталось, скорее бы наступил понедельник, скорее бы на работу»– говорила она себе, заваривая кофе. Это единственное место в ее жизни, где все более или менее понятно. «Ах зачем меня назвали Верою, научили не стонать от боли», заскулила она тихонько, склонив голову на локоть. Решение так и не было найдено, кофе остался нетронутым. Вера задремала. Через полчаса она перебралась в спальню и рухнула прямо на покрывало, забывшись тяжелым сном.
Когда она открыла глаза, комната была наполнена ярким солнечным светом воскресного утра. Вера моментально вспомнила вчерашний вечер – Олега в золотистом ореоле солнечного света, Женю... Она стояла перед Женей, как одалиска перед ханом, а он отверг ее и ушел. Ей захотелось стереть все воспоминания о прошедшей ночи. В гостиной она собрала со стола остатки ужина и безжалостно отправила все закуски в мусорное ведро, через секунду туда полетели три хрупкие розовые гвоздики, подаренные накануне. Посуда перекочевала в посудомоечную машину. Гитару Жени она забросила на антресоли. Вера усмехнулась. Вот и осталась она без тыла – когда она состарится, устанет от суеты, некому будет погладить ее по макушке, даже словом перемолвиться будет не с кем. Она как-то не замечала ненавязчивого присутствия Сорвина в своей жизни, но всегда знала, если что-то случится – надо позвонить Жене. Переезд родителей в другой город, поиски редкого лекарства для отца, билеты на спектакли "Ла Скала" или "Комеди Франсез" – все устраивал Женя.
Что же случилось? Почему Женя отверг ее? На душе стало муторно и противно. Захотелось вырваться на свежий воздух, потолкаться среди людей, только бы не ощущать сосущего чувства непоправимости и одиночества. Она влезла в джинсы, натянула уютный трикотажный свитер, взяла в руки легкую ветровку и вышла из дома. Когда душа и тело требовали отдыха, Вера отдавала предпочтение непринужденному, спортивному стилю. Она брела по улице, погруженная в свои мысли, переживая и тоскуя. Но яркое солнце, праздно гуляющая публика вскоре отвлекли от мрачных раздумий. К спортивному комплексу спешили стайки молодых женщин на двенадцатичасовой сеанс шейпинга. Вера всегда завидовала им, способным упорно и регулярно заниматься фигурой, не давая своему телу никакой поблажки. Дойдя до метро, она стала соображать, куда же ей поехать. Внутренний голос подсказал – на Арбат. Там всегда многолюдно, особенно по выходным – там сидят художники, там продают сувениры,там поют и показывают шоу. Вера любила эту шумную, бестолковую улицу. Вера вспомнила, что не завтракала, а от станции метро Смоленская до Макдональдса – рукой подать.. Она не была приверженцем "фаст фуд", но чизбургер и стакан кока-колы поддержали ее угнетенный дух. Было тепло, поэтому Вера села за столик на улице. На углу , напротив аптеки военный духовой оркестрик наигрывал марши, в ветвях деревьев весело чирикали воробьи, перекрикивая музыку. Впервые за много дне на душе у Веры стало спокойно и хорошо. Она медленно шла по улице, внимательно разглядывала безделушки на лотках уличных торговцев, изучала витрины, вместе с прочими зрителями хохотала над проделками смешной обезьянки, любовалась золоченой принцессой Турандот в кружевной беседке у Вахтанговского театра. Художники наперебой зазывали ее, предлагали нарисовать портрет. Большой стенд с надписью: "Гадания по руке" привлек ее внимание. За стендом на раскладном стульчике сидел грузный бородатый мужчина, в красной косынке, расписанной черными непонятными знаками. Он молча поигрывал огромной лупой, никого не зазывая и вроде бы вовсе не интересуясь потоком проходящих мимо людей. Вере стало любопытно. Она отважно шагнула за стенд и требовательно спросила: – Сколько стоит погадать?
Мужчина поднял на нее глаза, и что-то очень знакомое почудилось Вере в этом взоре. Он тоже узнал ее. Некоторое время он разглядывал ее снизу вверх, потом встал и неуверенно произнес "Вера..."
Голос выдал его. "
– Павлик?,– выдохнула Вера. – Это ты?! Как ты сюда попал? Почему ты ушел из МИДа?
Она опустилась на стоящую рядом скамеечку, жадно глядя на своего первого провожатого в страну любви.
– Дипломата из меня не вышло, работал в одной конторе во Внешторге. Дал подлецу по морде. Меня и вышвырнули с треском,– криво усмехнулся Павлик.
Вера сочувственно слушала. Умница Паша, честный, принципиальный, что же сделала с тобой жизнь?Как ты изменился! Только огромные серые глаза напоминают прежнего друга юности.
– Ты действительно гадаешь по руке?
Павлик с готовностью кивнул, и сообщил, что посвятил хиромантии несколько лет, и даже имеет степень магистра, а на Арбат выходит для ловли "наиболее интересных экземпляров". Вера доверчиво протянула ему ладонь, Павлик сосредоточился, поднес лупу к ладони и принялся ее разглядывать. Он то наклонялся над рукой, то отдалялся от нее. Наконец, он заговорил: о том, что жизнь предстоит Вере длинная, но непростая, что в профессиональной деятельности она успешна, но вскоре ей предстоят большие испытания.
– Вот еще что, – задумчиво протянул Павлик, изучая ломаные линии ладони. – У тебя случаются прорывы в общее информационное поле Земли. Все, что тебе подсказывает внутренний голос – правда. Тебе послан мужчина, связанный с тобой кармической связью. Вы были вместе в прошлых жизнях и теперь встретились вновь. Его кармическая память слабее. Но ты помнишь его. Ты знаешь его.
Павлик внезапно поднял на Веру глаза и холодок пробежал вдоль ее позвоночника. Она права! Олег – ее судьба! Голос Павлика звучал почти зловеще.
– В этой жизни у тебя есть еще один мужчина. Настанет день, все встанет на свои места. Именно этот мужчина пойдет с тобой по жизни, а не кармический друг.
Вера осторожно высвободила свою руку. От праздничного настроения не осталось и следа. Она поспешно вынула из сумки кошелек, чтобы расплатиться с Павлом.
– Нет, – он решительно отвел руку Веры. – Я не хочу брать с тебя деньги.Если у тебя будут проблемы, приходи ко мне.
Вера встала, вышла из-за картонного щита. Жизнь по-прежнему бурлила вокруг. А она словно только что побывала в другом измерении.
Долго сидел Павел за своим фанерным щитом. Сегодняшняя встреча не выходила у него из головы. Вера почти что не изменилась, сказал себе Павел. Только стала еще более элегантной. Вдруг Пронин почувствовал легкий укол зависти – как проста и понятна жизнь Веры по сравнению с его «хождениями по мукам». Но он тут же отогнал это несправедливое чувство. У каждого в жизни свой крест, своя миссия.
Павел встал, сложил свой табурет, снял фанерный щит и отнес в подсобку ближайшего магазина. У него была договоренность с директором – дамой бальзаковского возраста – он хранит в подсобке свой инвентарь, а взамен рассказывает даме переспективы любовных отношений, которыми так изобиловала ее жизнь. Паша шел по направлению к метро, уже ничем не выделясь от общей толпы. Неожиданная встреча с подругой юности увлекла его в мир воспоминаний, совсем отличный от того, в котором он жил сейчас. Паша грустно покачал головой. Как давно все было! И только такие нежные создания, как Вера, напоминают об этой поре.
По окончании института он попал в МИД -сработали старые связи родителей – высоких чиновников министерства культуры. Первое время Паша пребывал в эйфории от сознания того, что находится в стенах столь уважаемого и почтенного заведения. Жизнь казалась накатанной колеей, где маленькие вешки указывали на очередные этапы судьбы – повышение по службе, удачная женитьба на дочере начальника, машина, дача, аппаратура, квартира, ЦКБ, бесплатный отдых в Крыму. Именно с дочери начальника все и началось. Щенячий восторг Паши Пронина был принят благосклонно. Похожий на медведя-шатуна начальник отдела, в котором служил Паша, давно присматривал зятя. Этот немолодой, много повидавший в своей жизни человек, прошедший огонь, воду и медные трубы, не мог совладать с одним существом на свете, пасуя перед ним самым позорным образом. Этим существом была его взбалмошная, капризная, властная и жестокая дочь. Валерия причиняла родителям массу хлопот. Отец устал вытаскивать свое чадо из сомнительных историй и мечтал найти себе зятя. Выбор пал на восторженного Пашу – неглупого, с прекрасными внешними данными и благонадежными родителями. Пронин долго не мог понять смысла той игры, которая велась вокруг него. Даже родители Паши, большие знатоки аппаратных передряд, не проявили надлежащей бдительности. Неожиданное повышение, поездка в капстраны, благорасположение начальства, подобострастие коллег сыпались на Пронина как подарки из мешка Деда Мороза К несчастью, сам Паша еще не понимал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ему нравилась раскованная, остроумная Валерия. С ней было легко и свободно. Он сопровождал ее повсюду – на приемах в посольствах, на вечеринках, дачах, премьерах и показах мод. Валерия хитроумно крутила своим незадачливым поклонником, не забывая однако и прежних друзей. Дело шло к свадьбе. Начальник-медведь одобрительно ворчал, когда Павлу случалось находиться рядом с ним. Были закуплены кольца, разосланы сотни приглашений. Обещал приехать"сам"... За несколько недель до свадьбы Пронин застал банальнейшую сцену – невесту в объятиях другого. Существовашие до этого дня подозрения, сомнения в правильности своего выбора, моментально породили чувство брезгливости и отторжения. Пронин вежливо отказал невесте, сдержанно поговорил с отцом, проинформировал своих родителей. Результаты не замедлили сказаться. В течение двух дней его уговаривали все – начиная от высших чинов МИДа, заканчивая собственной матерью. Павел был неприклонен. И дипломатическая карьера закрылась для него навсегда. Но Пронин не переживал. Он был рад тому, что мощные жернова аппаратных передряг не смолотили его в порошок, что он жив и даже имеет переспективы. Одна внешнеторговая фирма приветливо приняла неудавшегося дипломата в свои объятия – отец опять воспользовался своими связями. Не прошло и пяти лет, как разразился новый скандал. Пронин подрался с начальником. Тот был садистом в душе и позволял себе различные забавы. Он унижал секретарш и переводчиков, портил жизнь водителям и горничным, вечно что-то вынюхивал, выслеживал, поощрял интриги и сплетни. Каждый день директор находил повод для разноса, и Павла мутило, когда он видел, как в глазах нормальных, хороших людей появлялось затравленное чувство: "Только бы не выгнали". Пронин все еще надеялся пережить, перескочить на другую фирму, найти с помощью друзей хорошую работу. Время шло, но никто не спешил с предложениями, друзья канули в Лету, новых Паша не нажил. Ему казалось, что плотный вакуум заполнил его жизнь. Ему уже не вырваться. И как всякий русский мужик, Пронин обратился к водке. Финал был предопределен. Когда директор в очередной раз наорал на старенькую уборщицу, ветерана войны, Пронин не выдержал. Он взял шефа за грудки и отбросил к стене . Пашу прорвало – он высказал начальнику все, что о нем думал. На следующий день ему вручили трудовую книжку и посоветовали больше никогда не обращаться во внешнеторговое объединение. Скоропалительная женитьба и не менее скоропалительный развод лишь обозначили очередной этап в жизни Паши. Начались годы безденежья, Павел скатывался в пропасть. Если бы не перестройка. Если бы не добрые люди. Если бы не природа. Случайная встреча с народным целителем буквально перевернула жизнь. В стране стали проклевываться робкие ростки отечественной эзотерики. В течение пяти лет постигал Пронин азы астрологии, хиромантии, биоэнергетики. Увлекался, ошибался, увлекался вновь. Вместе с популярностью эзотерики стала расти популярность Павла. Телевидение дало ему полчаса эфирного времени на ежевечерний астрологический прогноз, газеты наперебой предлагали полосу для различных откровений, астрологическое общество избрало его в президенты. Прежняя жизнь стала стираться, выветриваться словно запах нафталина из старой шубы. А Вера воскресила болезненные воспоминания. Павел задумался – было в Вере что-то надломленное, щемящее, печальное. Как ему хотелось помочь, защитить от грядущих невзгод. Но у каждого своя карма.
«Кармический друг», вспоминала Вера слова Павла. Конечно, это Олег. Но кто же второй? Женя? Как же они могут пересечься друг с другом? В задумчивости она дошла до конца Арбата. Не прошло и недели, как в ее жизни произошли невероятные, мистические совпадения. Слишком много за такой короткий промежуток времени.
