Текст книги "Вера. Надежда. Любовь"

Автор книги: Кира Буренина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Вскоре Смирнова устроилась работать серктарем к молодому начинающему руководителю представительства фирмы "Карл Майер". Клаус Фишбах – так звали ее нового шефа пленил Анну сиянием молодости, неопытности, доверчивостью. Она ни за что не признавалась , что старше своего шефа на десять лет, и с материнской нежностью обслуживала Клауса.

Десять лет Анна не была в родном городе. Когда она приехала на похороны матери, никто не смог узнать в шикарной столичной даме прежнюю Аньку – маленькую худышку с жидкими косичками. Анна изменила себя – она подолгу простаивала перед зеркалом, репетируя улыбки, жесты, создавая образ настоящей дамы из общества, которой ей предстояло стать, который должен намертво врости в ее плоть и мозг. Смирнова не пропускала ни одной премьеры, ни одного интересного мероприятия, ночи напролет читала часто совсем непонятные книги. Зато она слыла высокоинтеллектуальной, рафинированной, тонкой. Анна сумела поймать свой стиль – худая и прямая, как жердь, фигура – наследство голодного детства– задрапировывалась в шифон, шелк, гипюр.Так она выработала образ женщины-загадки, что-то между Клеопатрой и Верой Холодной. Комнатка в коммуналке так и осталась подслеповатой, неуютной. Зачем хлопотать, что-то менять в ней, если она все-равно скоро уедет из России – думала Анна, а воображение рисовало Германию, уютный дом. Она – заботливая, примерная хозяйка, у нее свой автомобиль – маленький "Гольф". Каждое утро она провожает супруга на службу, а потом отправляется за покупками. Чистенькая, аккуратная кухня предоставлена в ее полное распоряжение. По воскресеньям она готовит айнтопф – густой, наваристый суп. Вечером она с супругом отправляется в гости или ресторан. Анна мечтала вырвать свою прежнюю жизнь с корнем, сбросить ее, как Царевна-Лягушка сбрасывает свою кожу, чтобы превратиться в красавицу. Бабушкины сказки еще имели власть над ней.

Анна бережно откладывала по несколько сотен марок каждый месяц – себе на приданое.Уже сейчас получилась неплохая сумма. Остальные деньги тратила только на себя – модную одежду, белье, косметические процедуры. Два известия поколебали прочный фундамент, на котором зиждилась ее жизнь.– слияние фирмы "Карл Майер" с "Вельттехник" и свадьба Клауса Фишбаха. Наступила глубокая депрессия. Но судьба улыбнулась Анне. Еще в "Балчуге" на приеме она присмотрела себе статного красавца – Фон Дерзее. Аристократ, умница, и что самое главное – холост. С помощью различных ухищрений Анна Смирнова добилась того, что ее назначили в секретари в "Вельттехник". Присутствие Веры Листопадовой нарушало все планы. В сердце Смирновой поселилась ненависть. Листопадова,казалось, не замечала страданий секретарши. Этой "маминой дочке", москвичке, все преподносилось с детства на блюдечке с голубой каемочкой – с неприязнью провинциалки думала о Вере Смирнова. Она видела, что переводчица лучше знает язык, лучше ориентируется в проектах, лучше выглядит, все коллеги любят ее. Букет нежных фиолетовых и лимонных ирисов в честь именин "вертихвостки" Листопадовой был последней каплей, переполнившей чашу терпения Смирновой. За неделю до этого Анна приглашала шефа отпраздновать свой день рождения в уютном рыбном ресторанчике "Три пескаря". Ни букетов, ни подарков, ни балета. Анна боялась допустить мысль, что фон Дерзее увлекся переводчицей. Она вставила сигарету в длинный, отделанный серебром мундштук, закурила. Во что бы то ни стало она должна попасть в Германию. Переводчица исчезнет с ее пути, и тогда Анна ни за что не упустит свой шанс – фон Дерзее должен стать ее мужем.

За окнами затеплилась неуверенная октябрьская заря. Вера все еще обдумывала план действий. Но ничего умного в голову не приходило. От пережитых волнений, слез, бессоницы болела голова, глаза чесались, словно в них попал песок. Она бесцельно чертила дамские профили, цветочки и домики на лежащих перед ней бумажках. Трезвый голос рассудка подсказывал ей, что, если она не выпутается из этой истории, на дальнейшей карьере можно поставить крест. А она так любила свою работу, так дорожила ею! Переводчица без конца задавала себе один вопрос – почему? Да, она не была в восторге от Анны, и, может, слишком явно проявила свою антипатию. Никогда Вера не испытывала подобного по отношению к коллегам. Но и коллеги были другие. Чем другие? Тем, что восхищалсь ею, назвали «леди Элегантность» ? Она слишком расслабилась, поверила в свою непогрешимость, почувствовала себя настоящией леди. А кто она на самом деле? Переводчица тридцати лет, с неудавшейся личной жизнью, с не очень-то красивой фигурой. Ей улыбнулось счастье – она нашла Олега. Но это не ее заслуга! Просто свершился кармический закон. Как там говорила Лена – судьба поступит все равно по-своему. Так оно и есть. Почему она решила, что ей все будет удаваться? Жизнь – непростая вещь. Она напрасно убедила себя в том, что если уклоняться от борьбы, то можно избежать неприятностей. Да, она слишком уютилась в своем мирке, замкнулась в нем, создала стерильную атмосферу. И расплата не заставила себя ждать. Если бы можно было все вернуть назад! Вера горестно покачала головой.

Теплые ладони легли на ее плечи, Вера обернулась – Олег улыбался ей. Волна нежности затопила ее. Вера вскочила и порывисто притянула Олега к себе, целуя его, впитывая с каждым поцелуем его силу и энергию. Ей стало жарко. Олег покрывал легкими поцелуями ее глаза, разрумянившееся лицо, шею, грудь. Когда она почувствовала, что пол готов уйти из под ног, Олег поднял ее и бережно отнес в спальню. Не прерывая поцелуя, он положил ее на спину. Она запустила пальцы в его пшеничные волосы. Ласки продолжались бескончно долго. Вера подавалась навстречу рукам и губам Олега, желая продлить блаженные ощущения. «Я люблю тебя», прошептал Олег, и она затаила дыхание. Вере показалось, что она воспарила над землей, а когда Олег позвал ее, она поплыла назад, к нему, в покое сладостного забытья. Долгое время они лежали рядом, не шевелясь. Вера наслаждалась каждой секундой пролетающего времени, стараясь запомнить оттенок утреннего света, лившегося из окна, звуки просыпающегося города, запахи, дыхание Олега, тепло его руки, обнимающей ее. Она впитывала эти ощущения, растворялась в них. Первое, что Вера увидела – встревоженное лицо Олега:

– Что с тобой! Ты лежишь без сознания, я уже не знал, что предпринять! – Олег почти кричал.

Вера удивилась – ей казалось, что она закрыла глаза на минуту. Она улыбнулась и погладила Олега по щеке:

– Я просто не спала ночь.Вот и отключилась.

Он задумчиво потер переносицу: – Скажи, только честно, что произошло вчера?

Вера приподнялась на локте.

– Я просто безумно, ужасно устала. Было очень много работы.

– Может, тебе стоит попросить отгул на работе или взять больничный?

Казалось, Олег поверил ей.

– Уже попросила, – Вера обрадовалась. Не надо объяснять Олегу, почему она будет сидеть дома. Лицо Олега прояснилось.

– Тогда я ухожу. Отключаю телефон, а ты спи. Чтобы к моему возвращению была как огурец!

Поцеловав ее нос, закутав в одеяло, Олег быстро собрался и хлопнув дверью, чтобы защелкнулся замок, ушел. Вера осталась одна, прислушиваясь к звенящей, почти зловещей тишине в квартире. Ей чудилось, что темные тени сгущаются над ее коротким золотым счастьем.

"Я люблю тебя", она без конца воскрешала фразу, произнесенную Олегом, вслушивалась в ее звучание. Такое нечасто приходилось слышать – современные мужчины не любят произносить признаний в любви. Олег – другой. Он признался ей в любви просто и естественно, как сама жизнь. Добрый, заботливый, верный, сильный -Вера не могла пожелать себе лучшего спутника жизни. Как он вел себя с маленькой сиротой! Вера вернулась прошлась по квартире. На кухне стояли немытые чашки, в спальне кровать была незастелена. Все казалось присыпаным пылью, словно мукой. Лучшее средство забыться для женщин – домашняя работа. Но было еще одно – таким образом можно было обмануть себя. Мысль о том, что она лишилась работы была невыносимой. Не надо вставать рано, не надо создавать имидж деловой женщины, до боли в глазах работать на компьютере, мучаться над заковыристыми терминами. Все в прошлом. Вычеркнуть девять лет работы из жизни оказалось нелегко. Чтобы отвлечься, Вера напялила майку, в которой обычно убиралась, и взялась за пылесос. Вскоре в тазу плавали тряпки, аэрозольные баллоны с чистящими средстами всех видов гордо выстроились в ряд, гудел пылесос, работали стиральная и посудомоечная машины. Вера старалась сконцентрироваться на процессе уборке, отгоняла все посторонние мысли. Сознание должно очиститься само. Спустя два с половиной часа квартира блестела. С чувством выполненного долга Вера нежилась в ароматном гейзере джакузи, сделала маникюр. После ванны усталось разлилась блаженным теплом по всему телу. Вера пришла в спальню, откинула одеяло и нырнула в свежую, пахнущую розами постель. Сон тотчас же сморил ее.

В этот день Анна праздновала победу.Поэтому на ней золотистый шелковый наряд. Золотой цвет – цвет королей и победителей. Мягкие складки шелка образовывали картинные складки, как на римской тоге, золотые длинные клипсы покачивались в ушах. Она довольно поглядывала на пустующий рядом стол, и губы сами раздвигались в улыбке. Листопадова больше не будет мешать. Пусть разбирается со своим поклонником. Не зря Анна подстроила анонимный звонок, попросив соседа позвонить и сообщить Олегу о местонахождении его пассии. Пусть покрутится, выскочка! Листопадова даже не представляет, что все ее связи в руках у Анны. А уж закрутить интригу Смирнова способна! Однажды Вера оставила свой органайзер на столе, и Анна воспользовалась этой забывчивостью.

Шеф казался сегодня необычно тихим. Анна понимала – из-за письма, которое она так ловко составила, у босса конечно же произошли неприятности с высшим руководством – он же обязан каким-то образом прореагировать на поступивший из его офиса сигнал. Вальтер фон Дерзее говорил с президентом фирмы. Герр Штетниц сухо и сдержанно высказал свою точку зрения на происходящие в московском офисе события. Фон Дерзее не возражал ему. Сегодня он отчетливо понял, что допустил ошибку.

Он курил одну сигарету за другой и думал. Секретарша ревностно оберегала его покой – не переводила звонки, не входила с вопросами. Фон Дерзее беспощадно анализировал свое поведение по отношению к Вере Листопадовой. Ненависть поднималась в нем, словно вязкая глухая боль. "Ненавижу", произнес он вслух и закурил очередную сигарету. Кабинет был полон серебристого дыма. Пепел просыпался на рукав дорого темно-серого пиджака, но он не заметил этого. Фон Дерзее встал. "Игра, опять игра," твердил фон Дерзее, и образ лживой переводчицы рисовался перед ним в самых черных красках. Германский аристократ вспомнил вечер в Большом театре, разговор с Верой. Только самые близкие друзья знали подробности его жизни. Почему он так разоткровенничался с Верой? Сейчас он готов убить себя за это. На следующей неделе в Дюссельдорфе состоится семинар для суперреферентов зарубежных представительств фирмы. Он заявил на этот семинар Листопадову, предвкушал эту поездку, был готов показать Германию такой, какой она есть на самом деле. Но нет! Переводчица уволена, в Дюссельдорф полетит Смирнова. Сам он тоже отправится с ней. Фон Дерзее приглашен на свадьбу друзей. Мысли его приняли другое направление. Опять гости будут рассеянно спрашивать его :

"Когда же, Вальтер, замок Фон Дерзее обретет хозяйку?" Он ненавидел предстоящую свадьбу, общество, которое соберется на нее, он ненавидел весь мир. Фон Дерзее вышел в приемную. Раскалывалась голова, хотелось на улицу, подышать свежим воздухом. Секретарша усердно щелкала клавишами компьютера. Увидев шефа, она прервала свое занятие, и посмотерела на него. В глазах Анны Смирновой он прочитал преданность:

– Вы что-то хотели?

– Да, фрау Анна. Листопадова уволена.На курсы в Дюссельдорф поедете Вы, позаботьтесь о своей визе, вылет утром в следующий понедельник. У меня все.

Фон Дерзее снял с вешалки плащ.

– Если будут звонить, передайте, пожалуйста, что я вернусь через полчаса.

Настроение у него было скверное.

Когда Вера открыла глаза, в спальне было темно. Свет уличного фонаря отбрасывал молочный отсвет на темные стены. Она включила свет и посмотрела на часы. Семь часов вечера. Кто-то настойчиво звонил в дверь, Вера накинула халат и поспешила на звонок. На пороге стоял Олег, нагруженный пакетами с фирменным знаком супермаркета" Седьмой континет".

– Привет, любимая! Как ты себя чувствуешь?– в его голосе прорезались тревожные нотки.

–Прекрасно, – Вера прижалась губами к его щеке.– Давай я тебе помогу разгрузить сумки.

Ужин получился восхитительным, потому что готовил Олег. Он сразу оттеснил Веру от плиты, так, что ей пришлось довольствоваться ролью наблюдателя. Олег действительно смотрелся, как заправский повар. Во время ужина они говорили на различные темы и обнаружили массу вещей, где их вкусы были сходны.

В гостиной они не стали зажигать свет, а стояли, обнявшись у окна, любуясь вечером. В доме напротив оживали темные окна, светляками зажигались лампы и торшеры. Это хозяева приходили с работы и начинали свою обычную вечернюю жизнь.

– Знаешь, призналась Вера, – когда я бываю в командировках в других городах, я люблю заглядывать в окна. Я себе представляю, кто там живет, что за люди. Воображаю, как расставлена мебель, какой распорядок у жильцов. Куда они ходят в магазины, на чем ездят на работу. Только я об этом еще никому не рассказывала. Ты – первый.

Олег легко поцеловал ее в волосы

– Я тоже поделюсь с тобой одной тайной. В детстве я любил садиться на троллейбус, напротив нашего дома была как раз конечная остановка. Я садился и ехал до конца маршрута. Мне тоже было любопытно смотреть в окна, разглядывать прохожих, придумывать их жизнь. Все-таки здорово, что мы любим одинаковые вещи, правда, Вера?

Тихий, почти семейный вечер плавно перетек в ночь. Они снова лежали, опаленные лихорадкой страсти. "Любимая", прошептал он. От тембра его голоса, низкого и вибрирующего, искра пробежала от головы до пят. Все в нем заставляло ее трепетать от предчувствия того, что главное наслаждение еще впереди. Олег доводил ее до безумия и дарил радость. В нем было все, чего ей не хватало в других мужчинах. Сегодня они стали еще более близкими друг другу; ближе, чем в первую ночь и чем вчера. Это была подлинная психическая близость, когда каждый открыл другому потайную дверь в свой внутренний мир. "Я – это уже не я", осознала Вера некоторое время спустя, "я – это мы."

В шесть утра Вера тихонько поднялась с кровати. Приняла душ, выпила чашку кофе, вернулась в спальню и тихо растворила шкаф, стараясь на разбудить Олега. Она вытащила первую попавшуюся вешалку с костюмом и выскользнула из комнаты. На кухонном столе оставила записку: «Будешь уходить, захлопни дверь. Целую. Жду.» Через пятнадцать минут она подошла к станции метро и спустилась в черное нутро. Часы показывали семь утра. В половине восьмого переводчица здоровалась с охранниками. Она прошла в приемную, села за свой стол и стала ждать. Прозрачная пластиковая папка с бумагами лежала у нее в сумке. В восемь она услышала шум поднимающегося лифта, приближающиеся к приемной шаги. В волнении Вера прижала сумку к груди, стараясь унять стучащее сердце. Дверь растворилась. На пороге стоял фон Дерзее.

– О, какой приятный сюрприз, – безразличным голосом проговорил он. Но в глазах его полыхала ненависть. Вера сглотнула и неуверенно произнесла:

– Я бы хотела поговорить с Вами.

Фон Дерзее раздвинул в насмешливой улыбке губы, сделал приглашающий жест в сторону своего кабинета.

– Надеюсь, в мое отсутствие Вы больше не шныряли по чужим файлам.

Переводчица почувстовала, как кровь приливает к щекам.

– Нет, я хотела кое-что показать Вам. Я провела небольшое расследование, и ..

– О, мадам, Вы еще и Шерлок Холмс. Воистину Ваши таланты неисчерпаемы!

Переводчица понимала, что шеф имеет право на подобный тон, и все же она ощущала глубокое чувство горечи. Нет ничего страшнее, чем незаслуженное оскорбление. Как же не похож он сейчас на того фон Дерзее, героя ее сна! Вера глубоко вздохнула и начала все сначала. Она молча выложила перед начальником варианты своего перевода, образцы писем Смирновой. Переводчица смотрела на него умоляющим взглядом". "Это не я !", кричали ее глаза. Фон Дерзее небрежно пролистнул лежащую перед ним стопку:

– Я могу понять, что Вы этим хотите сказать, моя дорогая фройляйн. Безусловно, Вы хотите оправдаться. Но перекладывать свою вину на другого – это недостойно. Вы хотите сохранить свое место – я понимаю Вас.

Его тон был сух и врждебен. Он закрыл свой разум, он совсем не желает меня слушать, с отчаянием подумала Вера. Неужели мне никогда не оправдаться? Глазами, полными слез она смотрела на собранные ею доказательства своей невиновности. Все напрасно. Она зря пришла в офис.

Фон Дерзее не терпел женских слез. Его сердце всегда смягчалось перед этим неоспоримым признаком женской слабости. Этот раз не был исключением. Сжав губы в узкую полоску, фон Дерзее вчитался в предложенные Верой бумаги. Да, бесспорно, некоторые выражения, используемые Анной, содержались в анонимном письме. Но где же доказательства, что это сделано не специально? Быть может, человек, который хотел очернить Смирнову, специально использовал ее особенности языка? Вера замолчала. Эти соображения ей не приходили раньше в голову. Шеф никогда не поверит ей. Единственный, кто сможет опровернуть ее вину – Анна Смирнова. Однако, ей никогда не дождаться признания Анны.

– Тем не менее глубина Вашего раскаяния убедила меня, – как сквозь картонную стену до нее донесся голос босса.

– Я оставляю Вас в офисе. Анна займет Ваше место. Вы понижаетесь до должности секретаря. Можете приступать к своим обязанностям. Возьмите блокнот и зайдите ко мне.

Вера вернулась в приемную. Итак, таков итог ее девятилетней деятельности на фирме. Она вернулась к тому, с чего начинала -должность младшего секретаря. "Вероятно так себя чувствуют офицеры, разжалованные в рядовые", горько подумала переводчица.

– Вот так неожиданность! – раздался удивленный голос.

Вера обернулась – Анна Смирнова стояла посередине приемной.

А босс сказал, что Вы уволены, – участливо продолжила Смирнова.

– Слухи оказались немного преувеличенными.

– Ну слава Богу, – с облегчением вздохнула Анна,

– без Вас работы просто завал. А почему Вы такая мрачная?

Вера непроизвольно оглядела себя. На ней был черный строгий костюм, черные сапоги. Вера пожала плечами. Не могла же она объяснить, что собиралась буквально впотьмах.

Раздался звонок по внутренней связи – шеф вызывал переводчицу к себе. Обойдя застывшую в удивлении Смирнову, она прошла в кабинет к боссу. Вера беспрекословно выполнила пожелания фон Дерзее – поменялась местами с Анной, ввела ее в курс дела, показала все свои файлы, отдала дубликат ключей от офиса и от сейфа.

После работы Вера не поехала сразу домой. Сегодня ей хотелось приготовить для Олега что-то удивительное. Обход центральных магазинов занял некоторое время. Зато возвращалась Вера именно с теми продуктами, которые ей были необходимы. У подъезда ее дома стояла незнакомая женщина. Тусклый фонарь отбрасывал неверный свет на ее лицо.

– Извините,– приветливо обратилась она к Вере,

– Вы не подскажете мне, на правильном ли я пути. Это дом пять, подъезд второй?

– Да,– рассеянно отозвалась Вера, проходя мимо.

– Извините еще раз, где находится квартира сто десять – на седьмом или восьмом этаже?

– На восьмом, автоматически ответила Вера и спохватилась. Женщина разыскивала ее квартиру! Вера повнимательнее вгляделась в ее лицо. Перед ней стояла необыкновенная красавица.

– Я живу в этой квартире, – твердо сказала Вера, глядя в глаза незнакомке, чувствуя, как молоточки застучали у нее в висках. Она окинула взглядом стоящую перед ней женщину. Холодная элегантность стоящей напротив дамы подавила ее. Темные волосы изящно обрамляли лицо с высокими скулами, черный кожаный плащ выгодно подчеркивал тонкую талию. Узкие кисти с длинными кроваво-красными ногтями сжимали сумочку из крокодиловой кожи. Модные туфли из кожи такой же фактуры выгодно подчеркивали узкие щиколотки. Стального цвета глаза смотрели на Веру с холодным любопытством экспериментатора. Было в облике этой женщины что-то хищное, даже опасное. Сравнение между ними показалось Вере явно не в ее пользу.

– Я-Светлана, – из голоса незнакомой дамы пропала приветливость и мягкость и он зазвучал требовательно и резко.

– Можно с Вами поговорить? Разговор будет долгим, если можно, то не на улице.

Вера была не в состоянии произнести хотя бы слово. Изумление сковало ей гортань и она только сделала приглашающий жест рукой. В квартирке, еще утром бывшей такой уютной и теплой, присутствие Светланы казалось неуместным. Повесив плащ на вешалку, оказавшись в костюме, отделанном тканью тигровой расцветки, Светлана вопросительно посмотрела на хозяйку дома.

– Прошу, – Вера коротко кивнула в сторону гостиной.

Расположившись на диване с кошачьей грацией, Светлана попросила пепельницу, медленно закурила. Она не знала, с чего начать.

– Я слушаю Вас, – напомнила о себе Вера.

Светлана вздохнула:

– Дело в том, что я – жена Олега Волкова.

– Что?! Голос отказался повиноваться Вере. Светлана продолжила:

– Мы не были официально зарегистрированы, но жили вместе два года и привыкли называть друг друга мужем и женой.

– Вы его любите?, прервала повествование Вера.

Светлана нахмурилась:

– Какое это имеет значение? Важно то, что я хочу сказать Вам сейчас. Я беременна. Это будет ребенок Волкова, и мне небезразлично, будет ли через восемь месяцев у него отец или нет. Я намерена сказать ему об этом в ближайшее время.

У Веры что-то замельтешило в глазах.

– Что Вы от меня хотите?

Светлана замялась – разговор получился не таким, каким она себе представляла. Потом она решительно выпалила заранее приготовленную фразу:

– Я хочу получить своего мужа назад. И будьте уверенны, что меня ничто не остановит.

– Берите его, если сможете.

Светлана встала и вышла в прихожую. Вера проводила гостью. Заперев за ней входную дверь, она рассмеялась истеричным смехом – они торговались из-за Олега, как на базаре. Она автоматически разложила покупки в холодильник, села за стол и задумалась. "Нужно провести трезвый анализ ситуации", приказала она себе. Визит Светланы и ее обещание увести Олега может остаться только благим намерением. Олег – не предмет и не животное, так просто увести себя не даст. Она уверена, что чувства Олега к ней гораздо сильнее, чем те, которые он испытывал когда-то к Светлане. Однако Лена Подгорная говорила, что роман у Олега окончился год назад. Значит, месяц назад он все же встречался со Светланой. А это может означать только одно – Светлана все еще волнует его. Невероятная боль разлилась по всему телу. Вера прислушалась к себе – ее источник располагался в области сердца. Надо встать, найти таблетку валидола, отстраненно сказала она себе. Но тело не повиновалось ей.

Лена Подгорная была сбита с толку. Вчера неизвестная дама позвонила ей по телефону, и, представившись доброжелателем, сообщила, что ее лучшая подруга Вера Листопадова и ее муж Владислав встречаются друг с другом у Листопадовой дома. Лена рассмеялась в трубку. Она не могла поверить в эту чушь. И все же... В последние два месяца что-то стало происходить со Славой, Лена это хорошо видела. Он стал задерживаться допоздна на работе, ему звонили таинственные люди, которым он односложно отвечал в трубку «да» или «нет». Вчера Славик ходил на какой-то прием,а ее с собой не взял. Вернулся в два часа ночи, радостный, пахнущий дамскими духами. Лена забеспокоилась. Анонимный звонок не выходил из головы. Она сидела за низким столиком и раскладывала пасьянс. Она загадала, если пасьянс выйдет, то все ерунда, и волноваться нет причин. Пасьянс не сошелся.

Лена взяла телефонную трубку и набрала рабочий номер Веры. Ей ответил незнакомый женский голос. "Листопадова уже ушла", со странными нотками злорадства сообщила ей дама и повесила трубку. Воображение Лены стало разворачивать картины – Вера и Славик обедают в ресторане и потом едут к Вере домой. Вера и Славик в зеркальной спальне Листопадовой. Это было невыносимо. Кровь прилила к голове Лены. Она решительно набрала домашний номер Веры. Ей ответил странно-безжизненный голос подруги. "Лена!", обрадовалась Вера. "Как ты мне нужна! Ты можешь что-нибудь разузнать о бывшей подруге Олега Волкова?" Слезы навернулись на глаза Лены. Какая же она была дура! "Приходи в субботу", крикнула Лена в трубку, "жду тебя в любое время"

Боль разрасталась, распускала свои щупальца в руках, голове, желудке. Вера заставила себя встать.

Раздался телефонный звонок. Как во сне Вера подошла к аппарату, сняла трубку.

–Это я, родная, – услышала она любимый голос. – Извини, сегодня не смогу прийти. Дела. Не обиделась?

На секунду Вере показалось, что Олег скрывается от нее со Светланой, но потом она отогнала эти мысли.

– Ничего,– она попыталась придать голосу оживление. "Встретимся завтра. Позвони мне. Целую.

Олег рассмеялся:

– Ты – самая неревнивая женщина из всех, которых я знал. За это и люблю тебя. Слышишь? До завтра, любимая, чао!

Вера медленно положила трубку на рычаг. Страшно оставаться одной наедине со своими мыслями. Она приняла две таблетки снотворного, разделась и легла в постель. Вскоре она уже спала.

Утром Вера проснулась в отвратительном настроении. Пока она лежала в ванной, пила кофе, одевалась, память прокручивала вчерашнюю встречу со Светланой – все, до мельчайшего жеста, слова. Вера попыталась трезво оценить – сможет ли она победить в борьбе за Олега. Переживания последних дней словно что-то надломили в ней, Вера почувствовала себя неуверенной, жалкой, не стоящей любви Олега.

Она вздохнула. Сегодня вечером придет Олег, продолжала она думать по дороге на работу, успела ли Светлана найти его и сообщить свою новость? Как же он отреагирует? Вере вспомнился детский дом, маленькая Катя и нежное отношение Олега к ней.

В офисе уже сидела Анна. Озабоченно сдвинув брови, она что-то печатала. Вера поздоровалась, сняла пальто, села за стол. Включив компьютер, она небрежно заметила:

– Вчера в Вашем компьютере я нашла любопытный файл. Конечно же я его стерла. Не пойму, зачем Вы его создали. Речь идет о телефонах моих знакомых

Анна застыла с поднятыми над клавиатурой руками.

– Ну, знаете, – заморгала она, – на случай, если что-то произойдет, и Вас необходимо будет разыскать.

Вера тонко улыбнулась:

– Какая трогательная забота. Тем более, что относится исключительно ко мне. Не предоставите ли мне возможности оказать подобную услугу Вам?

Щеки Смирновой слега порозовели:

– Да-да , только позже, мне надо работать.

Вера хотела что-то добавить, но звонок шефа по внутренней связи прервал ее.

– Зайдите, я хотел бы продиктовать Вам список дел на следующую неделю.

Вера направилась к кабинету начальника.

– Мы еще обсудим этот вопрос .

Фон Дерзее очень сдержаннно поздоровался с Верой и сразу же начал диктовать. Список получился внушительный, как у Золушки, но Вера не выражала неудовольствия, она спокойно заносила все новые и новые задания, изредка задавала уточняющие вопросы. Шеф мерял беспокойными шагами комнату.

– Я думал над Вашими вчерашними объяснениями. Пользуясь Вашим же выражением, я не буду окончательно и бесповоротно выносить приговор. Этим займутся компетентные лица в головном офисе. Оставьте те бумаги, что Вы приносили вчера.

В глазах босса стыло холодное безразличие. Лицо Веры прояснилось. Она возлагала большие надежды на экспертов головного офиса, а также на своего бывшего шефа герра Вернера, который взялся замолвить за нее слово. Главное, что дело сдвинулось с мертвой точки. Настроение у переводчицы поднялось. Исполнение нехитрых обязанностей секретаря не требовали напряжения всех умственных способностей, поэтому Вера думала об Олеге, о Светлане. Сегодня вечером она увидет его, а там – будь как будет.

Но вечером Олег не позвонил. Вера ждала его звонка с замиранием сердца, страхи вновь завладели ей. В половине девятого раздался долгожданный звонок.

– Не спишь? Приглашаю тебя поужинать в ресторан. Я заказал столик в "Метрополе" Через полчаса заеду. Жди меня, любимая.

Вера вздрогнула. Почему он выбрал именно "Метрополь"? В Москве масса других ресторанов на любой вкус, но Олег пригласил ее именно в "Метрополь". Не хочет ли он намекнуть ей этим на ее прошлую встречу с фон Дерзее в баре отеля? Долго раздумывать не было времени. Надо было поторапливаться. Для подобных мероприятий Вера имела маленькое французское платье от Шанель. Это был подарок родителей к тридцатилетию. Оно было лаконичным, элегантным и годилось на все времена, в нем Вера смотрелась сногсшибательно. Немного поколдовав над прической и подкрасив ресницы тушью, Вера была готова. В дверь позвонил Олег.Он улыбнулся белозубой улыбкой:

– Леди, окажите любезность, и протянул букет алых роз.

– Красные розы означают любовь, а я обожаю Вас, моя леди!

В большом зале ресторана играла музыка. Скрипач и пианист великолепно справлялись с современными популярными мелодиями и с классикой. Метродотель проводил Олега и Веру к уединенному столику на двоих. Лица с фресок улыбались ей, усатый официант был сдержанно-приветлив.На Олеге был отлично скроенный костюм темно-серого цвета, белоснежная рубашка и шелковый галстук. На ногах – черные туфли тонкой кожи. Впервые Вера видела его таким роскошным, и надо признаться, костюм он носил с тем же непринужденным шиком, что и кожанные куртки и джинсы. С этого момента время изменило свой ход и полетело так быстро, что Вера испугалась, что упустит что-нибудь важное. Они что-то ели, пили шампанское, вино, Олег чем-то рассказывал, Вера не запомнила ни одного слова. Она предчувствовала, что сейчас Олег скажет слова, которые в корне изменят ее жизнь. Олег шутливым тоном попросил ее руку :

– Дай ручку, яхонтовая моя, погадаю.

Вера затаила дыхание. Из кармана пиджака Олег вытащил тоненький золотой обруч и надел ей его на палец.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– И я люблю тебя, – эхом отозвалась Вера.

– Я прошу Вашей руки и сердца, леди,– чуть взволнованно проговорил он, и в глазах его сверкнули искры.

Потом вздохнув, просто добавил. -Выходи за меня замуж, Верка.

Это был незыбываемый вечер, за которым последовала незабываемая ночь. Едва они вошли в квартиру, как Олег прильнул к ее губам. Поцелуй получился нежным, порхающим. Он сбросил с ее плеч пальто, скинул свой пиджак. Через секунду они оказались в спальне. Олег легко справился с ее платьем, своей одеждой. На секунду Вера ощутила обнажуенной кожей прохладу воздуха, но горячее, сильное тело Олега моментально согрело ее. Его большие, широкие ладони, внешне грубые и шершавые, были мягкими и нежными, как перышко, они без устали ласкали ее тело, доводя ее ощущения до пылающей остроты. Олег нежно сжимал Веру в своих объятиях, и ей казалось, что она вплавляется в его тело, образуя уникальный, крепчайший сплав. Они без слов понимали друг друга. Глубочайшее молчание, царившее в спальне, словно тайная клятва, усиливало впечатление неповторимости происходящего. Ни с одним мужчина Вера не чувствовала себя так хорошо, как с Олегом. Она была благодарна Олегу за все, что он дал ей. Только сейчас она осозначала, что может потерять его. Оказывается, до Олега она никого не любила. В любви кто-то любит, а другой позволяет себя любить, так говорил Ларошфуко. Вера всегда позволяла любить себя. Паше, Жене, другим. Может быть, поэтому ее романы оканчивались неудачами. Она застыла, как лава давно отпылавшего вулкана, и только сильное чувство растопило ее. Вера поняла, что означает любовь, испытала все нюансы этого чувства – от бешенного восторга до смертельного страха потерять любимого человека. Сейчас она готова была пожертвовать десятью годами своей жизни, только бы соперницы не существовало не свете.