Текст книги "Вера. Надежда. Любовь"

Автор книги: Кира Буренина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Она совсем не удивилась, встречая племянницу на пороге.

–Я только что говорила с твоими родителями.

– Как у них дела? – Вера ощутила жуткий стыд. Она совсем забыла о отце и маме, за целый месяц ни разу не позвонила. Олег словно околдовал ее, ослепил и оглушил, заставил жить в ином измерении.

Тетя неторопливо расставляла чашки на столе.

– У них все нормально. Неприятности у наших родственников – Толи и Гали.

"Час от часу не легче!", – вздрогнула Вера

– Господи, что с ними случилось?

– Не с ними, а с Соней.

Вера прерывисто вздохнула. Это была действительно неприятность.

Живущие в Бердянске родственники приходились родителям Веры, как говорится, седьмой водой на киселе. Но эти простые люди всегда принимали семью Листопадовых как самых близких и самых желанных людей. Толя и Галя Елисеенко были ровестниками родителей Веры, а их дочь Софья или как ее называли в семье Соня – старше Веры на два года. Отношения с семьей Елисеенко складывались так, как иногда не складывается у самых близких родных. Единственное, что омрачало всегда оптимистичное настроение Елисеенко – Соня. Бердянск – городок маленький, все у всех на виду. Беда, случившаяся с Соней стала предметом неизменного обсуждения жителей города, знавших семью Елисеенко.

В детстве Соня была прилежной и спокойной деочкой. В школе она училась ровно – на твердое "четыре". Кроме того, восемь лет подряд она занималась в городском клубе бальными танцами. Благодаря этому она всегда выглядела подтянуто и стройно, имела гибкую фигуру и красивую походку. После школы Соня поступила в местное медицинское училище, после училища стала работать в городской больнице. Соня не страдала отсутствием поклонников – наоборот, их было слишком много. Их привлекала хрупкость и нежность Софьи Елисеенко. Некоторые ухаживали за ней серьезно, имея вполне благородные намерения. Сделать выбор Соне мешало одно – Соня была слишком романтична. Местные "парубки" казались грубыми, примитивными. Время шло, все подруги Сони вышли замуж, завели детей, а Соня все еще медлила. Знакомые и соседи семьи Елисеенко недоуменно пожимали плечами и судачили: "Выкаблучивается, девка! Скоро совсем одна останется!" Общественное мнение медленно, но верно оказывало давление на Толю и Галю, которые в свою очередь упрекали дочь в излишней придирчивости. Поддавшись этому давлению, Соня, наконец, вышла замуж. Все были рады. Свадьба длилась три дня. Потом началась семейная жизнь. Мужем Сони был тихий и спокойный молодой человек по имени Игорь. Помыкавшись и поменяв с десяток различных занятий, Игорь пристроился работать в один из баров, которые открыла молодая экономическая поросль. Он хорошо зарабатывал, но к сожалению, эти деньги не видела ни Соня, ни ее родители. Все, что получал Игорь, оседало в сейфах местного казино. Соня вышла замуж за игрока.

"Лучше бы он пил!", плакалась родителям Соня. Толя пытался поговорить с зятем по-мужски. Тот обещал исправиться. Слезы жены заставляли его каяться и давать клятвы никогда больше не подходить к казино. Но пагубная страсть Игоря была неистребима. Он стал проигрывать не только свои деньги. На кон были поставлены квартира и вся ее обстановка. В результате квартира Елисеенко приняла бездомную дочь с зятем. Наконец, терпение семьи лопнуло. Соня подала на развод и освободилась от тяжких оков семейно жизни. Но экс-муж почти каждый день навещал Соню и просил одолжить ему денег. Жизнь Сони превратилась в ад. Созвали семейный совет, на который в качестве почетных гостей пригласили родителей Веры. Они и подсказали простой выход. Соня должна уехать в Москву. На том и порешили.

– И когда она приезжает? – озабоченно осведомилась Вера

– В понедельник. Я поеду ее встречать. Жить она будет у меня.

– Вечером я проведаю вас. А что она будет здесь делать?

Тетя нахмурилась:

– Над этим я тоже ломаю голову. Не сидеть же ей целый месяц со мной!

– Я беру над ней шефство, – провозгласила Вера, – насколько я помню, Соня была в Москве всего три раза, да и то – в далеком детстве. Мы найдем для нее подходящее развлечение.

– Хочу тебе сказать еще кое-что, – тетя понизила голос

– Слушаю.

– Галя и Толя очень надеятся, что Соня найдет себе здесь какого-нибудь приличного человека и выйдет за него замуж.

– Господи! У них это какая-то навязчивая идея! Почему ей надо выходить замуж?

– Потому что так принято везде. Это ты считаешь себя умнее всех.

– А вот и нет! Я выхожу замуж.

– Ну да, за своего распрекрасного принца. Я почему-то за глаза уже его не люблю. Не нравится он мне! Хотя ничего плохого не сделал. Бывает же такая необъяснимая антипатия!

– Ошибаешься, тетя! Я выхожу замуж за Женю.

– Что!? – тетя лишилась дара речи.

– Да, можешь меня поздравить.

– А когда свадьба? Надо столько всего сделать! – мысли тети вернулись в практическое русло.

– Тетя, давай это обсудим позже.

– Как позже! Надо все хорошенько обдумать заранее. И самое главное – ты решила, какое у тебя будет платье?

– Честно говоря, – Вера пожала плечами, – я не думала об этом.

– Как же так! Платье – это главная забота невесты.

– Тетечка, прошу, поговорим лучше о Соне.

– А что говорить о ней. Мы все решили.

– У меня некоторые сомнения.

– Говори!

– Я думаю, что могло бы занитересовать ее. Соня у нас романтик.

– Значит, сходи с ней в театры на какие-нибудь сентиментальные постановки.

– Этого как раз мне не хватает, пробурчала себе под нос Вера.

– У тебя есть мысли получше?

– Пока нет.

– Вот и чудесно. Когда Женю выписывают?

– Он хочет выйти как можно раньше.

– Надо долечиться.

– Но в тех условиях...

Тетя укоризненно посмотрела на племянницу:

– Ты объясни мне, глупой, одну вещь.

– И какая это вещь? – хмыкнула Вера

– Почему он не воспользовался своими связями и не попросил перевести себя в какую-нибудь престижную клинику?

– Представь себе, я тоже ломаю над этим голову. Но не могу придумать ничего вразумительного

– Вот и я не могу. Останешься сегодня ночевать?

– Да нет, поеду домой.

– Тогда собирайся и езжай сейчас, – деловито предложила тетя Надя.

Вера расхохоталась: – Ты меня выгоняешь?

– Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь произошло. Женя – здоровый мужик, и тот как пострадал от этих бандитов! Куда смотрит правительство?

– Тетя, мы условились – никакой политики!

– Тогда езжай домой.

Вера быстро накинула пальто.

– Не волнуйся, тетя. Все страшное уже позади. Ни на меня, ни на тебя, ни на Женю уже никто не нападет.

– Ты все-таки знаешь, кто это был.

– Знаю. И знаю, что покушений на здоровье и имущество больше не случится.

– Так кто же это был? – лицо тетки выражало безмерное любопытство.

Уже стоя на пороге, Вера обернулась и отчетливо произнесла:

– Фантомас.

– Не задавай глупых вопросов, не получишь глупых ответов, – послышался голос тетки, пока Вера спускалась по лестнице вниз.

"Определенно, тетя Надя – клад!", сказала себе Вера, очутившись на улице. "Думаю, что судьба Сони уже решена. Если за это взялась тетя Надя..."

В воскресенье Женя Сорвин предпринял очередную атаку на своего лечащего врача, дежурившего по отделению в этот день.

– Доктор, я прошу Вас, выпишите меня.

– Вам еще рано, – отрезал врач и сделал попытку уйти

Но мощная комплекция больного Сорвина не дала ему это сделать

– У меня сняты все повязки, я могу ходить, все работает, все функционирует, зачем мне валяться здесь?

– Как Вы не понимаете, я Вам объяснял уже сотни раз – мы еще не знаем, что произошло с Вашим мозгом. Ведь Вы получили такой удар по голове!

– Пусть за мной наблюдают в амбулаторных условиях, прошу – только не здесь.

– А инъекции через каждые четыре часа? – ехидно осведомился врач

– Я найду медсестру!

– Не знаю, Вы меня просто замучили! Я должен проконсультироваться с Главврачом.

– Не надо с ним консультироваться. Прошу Вас – выпустите меня отсюда!

Врач покрутил носом и посмотрел на пациента.

– Только под расписку! – громко произнес он и наконец освободился от настырного пациента.

Женя был рад. Его угнетал длинный ряд коек, соседи по палате, специфический больничный запах. Сорвин терпеть не мог больницы. Лев – его преданный Санчо Панса несколько раз предлагал перевод в другие, более престижные клиники. Но Евгений знал – если он окажется там, то процесс лечения затянется на месяц. Кроме того, Женя переживал из-за того, что Вера видит его в таком беспомощном состоянии и, наверное, про себя жалеет. Ему хотелось выглядеть сильным и неуязвимым. Тем более теперь, когда Вера стала его невестой. Почему же у него так было неспокойно на душе? Почему он не мог до конца поверить в то, что Вера выйдет за него замуж? Женя Сорвин списывал это беспокойство на больничную обстановку. Ждать осталось совсем немного – в понедельник он вырвется из этого чистилища!

Теперь каждое утро Вера несколько раз произносила вслух, словно молитву, следующие слова: «Все, что ни делается – к лучшему. У меня все очень хорошо. Я люблю людей, родителей, тетю, Женю и всем желаю добра. Сегодня у меня не найдется времени для грустных и плохих мыслей.» Она старалась избегать любых мыслей об Олеге – они причиняли острую боль. Но еще больше она боялась признаться себе в том, что Женя прав – он служит ей тем самым пресловутым клином, которым она хотела выбить так глубоко засевший в ее сердце любовный клин. Чтобы оправдаться, она убеждала себя в том, что будет Жене образцовой женой – хорошей хозяйкой, подругой, любовницей. Такой у нее будет «хэппи энд», о котором говорил Паша Пронин. Довольно считать себя беззащитным, слабым существом. Довольно держать себя в рамках надуманной «Леди Элегантность». Она проиграла Светлане, но не все еще потеряно. Да здраствует новая Вера – хозяйка собственной судьбы! – такой аутотренинг проводила она каждый день, и ей казалось, что он помогает.

Фон Дерзее с тревогой замечал, как Вера менялась на глазах. В глазах ее появилось твердое, упрямое выражение, чувствовалось, что внутри идет какая-то сложная перестройка. И это его пугало. Разве с этой женщиной он слушал «Реквием» в консерватории? Разве ей дарил письма Моцарта? Разве она сидела перед ним, склонив свою гибкую нежную шею, провоцируя его на абсолютно неделовое поведение? Нет, это была другая Вера. А сегодня он заметил, что золотое обручальное кольцо исчезло. Не перекочевало на другую руку, а исчезло совсем. Что произошло? Фон Дерзее так и не решился спросить.

В понедельник сразу после работы Вера поехала к тете, ей не терпелось увидеть Соню. С субботы Вера постоянно возвращалась мыслями к судьбе своей троюродной сестры. Как она хорошо понимала состояние Сони! Разочарование, обида, стыд – эти чувства, наверное, задушили ее. Быть посмешищем на глазах целого города – страшно. Поэтому Вера пообщала себе, что поможет своей родственнице забыть весь пережитый кошмар и прийти в себя. Тетя Надя все-таки гений – Соня должна остаться в Москве и выйти замуж. Чтобы познакомить родственницу с различными молодыми людьми, Вера провисела все воскресение на телефоне, обзванивая всех знакомых молодых людей.В основном, это были приятели, так или иначе связанные с ней по работе. Деловые отношения медленно перерастали в дружеские. Партнеры по работе становились хорошими знакомыми. В основном, это были серьезные, симпатичные люди. Их-то и пригласила Вера на вечеринку, которая должна была состояться в пятницу вечером у нее дома. К этому времени Женя должен освободиться от больничных оков и тоже прийти. Он не был уверен, сможет ли он петь, но по крайней мере обещал принести с собой гитару. По пути к тетке, в театральном киоске Вера купила книжечку с репертуаром московских театров на текущий месяц и задумчиво листала ее. На какой же сентиментальный спектакль сводить Соню? Еще Вера обдумывала, как бы соединить два совсем несовместимых дела – свою работу и развлекательную программу для Сони. На этой неделе она еще сможет уделить ей время, а вот на следущей переводчица будет занята – ожидается приезд большой делегации из Германии, предстоят длительные переговоры.

Когда Вера увидела Соню, то почувствовала себя Гуливером в стране лиллипутов. Троюродная сестра была невысокого роста и хрупкого телосложения. От переживаний она совсем высохла и была похожа на миниатюрную японскую куколку. «Я – просто баба-гренадер по сравнению с ней», с юмором сказала себе Вера. Соня радостно обняла свою сестру, что-то певуче приговаривая и смеясь, за всем этим благодушно наблюдала тетя Надя, а по всей квартире витал упоительный аромат знаменитых тетиных пирожков. Женщины сели пить чай, Соня без передышки рассказывала новости – о соседях, знакомых, ценах. Когда речь зашла об Игоре, она только отмахнулась:

– Не хочу о нем говорить, всю кровь выпил из нас, паразит проклятый!

В устах нежной Сони это прозвучало очень сильно.

– Соня, с сегодняшнего дня ты поступаешь в мое распоряжение, -заявила Вера

Соня поперхнулась: – Это как?

– Будешь делать то, что я тебе скажу и вообще подчиняться мне полностью и безоговорочно. Я наметила большую культурную программу, чтобы тебе было о чем вспомнить, когда вернешься.

Тетя Надя под столом наступила Вере на ногу.

– Когда приедешь навестить родителей, – тут же поправила себя Вера.

Соня послушно кивнула.

– Я согласна.

– И учти: в пятницу у меня большой сбор. Прийдут очень симпатичные молодые люди.

– Ой, да не надо мне никаких людей! Я по горло сыта ими!– запротестовала Соня.

– Это совсем другие люди, – успокоила Соню тетя Надя – приятные, романтичные, – она многозначительно посмотрела на Веру

– Точно, – подтвердила Вера, – исключительно приятные, романтичные молодые люди.

Слегка наморщив лоб, Соня думала. Наконец она согласилась быть представленной романтичным молодым людям.

Во вторник Женя наконец вырвался из больницы. Когда шофер доставил его домой, он сразу же позвонил Вере на работу:

– Вырвался из лап эскулапов. Жду тебя с нетерпением.

– Не могу, Женя, приехала Соня из Бердянска, мне надо ее развлекать.

– Приезжайте вместе, я вас обеих развлеку.

– Ты лучше отдыхай, принимай лекарства, спи больше. Я же знаю, какой ты любитель поспать.

– Это точно. Была бы моя воля– спал бы все двадцать четыре часа в сутки.

– Тебе назначили лечение?

– Что я там пережил, Вера! Они хотели колоть меня через каждые четыре часа, но я отбился! Уговорил заменить уколы таблетками.

– Женя, ты совсем как ребенок, ну нельзя же так бояться !

– Тебе хорошо говорить, а мне все равно назначили инъекции через день . Теперь попрошу Льва подыскать мне хорошую медсестру.

– Ой, как хорошо, что ты сказал, – обрадовалась Вера, – у нас же Соня – замечательная медсестра. У нее золотые руки, она и будет тебе делать уколы так, что даже не почувствуешь!

Женя надолго замолчал.

– Ау, Женя, ты что, в обморок упал?

– Неудобно как-то. Твоя родственница будет приезжать ко мне и колоть меня в мягкие места...

– Наша Соня-очень хорошая девушка, она будет только рада помочь. Тем более, что от собственных переживаний спасают чужие горести.

– У нее неприятности?

– Об этом потом, а то у меня работы очень много.

– Вера, я вас жду сегодня в семь.

– Ладно. Будем. Приготовь лекарство, Соня сегодня же сделает укол.

Послышался продолжительный вздох.

Вера улыбнулась и положила трубку. Господи, такой здоровый, сильный мужчина, а боится уколов, как первоклассник! Женя должен понравиться Соне. Он – спокойный, уравновешенный, может быть, что-нибудь споет. Заодно и культурная программа будет выполняться.

Приехать к семи не удалось. Вере пришлось заехать за Соней к тете и только оттуда отправиться к Жене – Соня боялась заблудиться в метро. Женя их уже заждался. Он выглядел очень неплохо, если учесть, что неделю назад ему сильно досталось от громил "Кинжала". Сначала Соня немного стестнялась, она сидела в прямой позе за столом, уставленном стараниями снабженца Льва всякими деликатесами, и молчала. Женя даже был рад этому, потому что все внимание он уделял Вере, стараясь ненароком коснуться ее руки, обнять ее за плечи. Именно это помогло родственнице Веры поскорее освоиться. Она уже с любопытством оглядывала обстановку комнаты, где был накрыт стол, с вниманием прислушивалась к разговору Веры и Жени.

– Соня, ты знаешь, у Жени божественный голос, – обратилась Вера к своей троюродной сестре, хитро подмигнув ей, – жаль, что после больницы ему нельзя напрягаться и петь.

– Я спою, – с готовностью отозвался Женя.

Дамы рассмеялись – уловка удалась.

Пока Женя настраивал гитару, Вера и Соня убрали посуду со стола, Вера заправила посудомочечную машину, заварила чай. В комнате деловито суетилась Соня, расставляя угощение к чаю. Женя откашлялся:

– Я готов.

Он тронул струны и запел "Я спросил у ясеня, где моя любимая..."

Соня зачарованно смотрела на него. С того момента, как Вера привела ее в квартиру своего жениха, Соня не могла оторвать глаз от мужественного красавца с синими, как море, глазами. А какой голос!

Она даже зажмурилась. Женя закончил петь. Соня открыла глаза.

– Как хорошо! А еще?

– Дайте чаю хлебнуть, братцы, уморили совсем!

– Тогда давайте я вам спою.

– Браво! Молодец Соня. Я подыграю.

– Кстати – Женя прекрасно аккомпанирует, – сообщила Вера.

– Я могу и так, – небрежно бросила Соня.

Подумав она затянула: "Цвитэ терен". Голосочек у нее был несильный. В нем звучали нежные, серебристые нотки, и это делало песню трогательной. Женя сразу же поймал тональность и певучая грустная песня чудесно зазвучала. Сделав глоток чая, Соня откашлялась и запела: "Ничь яка мисячна". Этой песней Соня сумела выжать слезу даже у Веры. Когда Соня закончила, Женя с силой ударил по струнам, разгоняя тоскливое настроение.

– Соня, расскажите мне о Бердянске, попросил он.

– Да нечего о нем рассказывать, – отмахнулась она

– Расскажу я, – вмешалась Вера. – С девятилетнего возраста я провела на берегу этого теплого, ласкового моря все летние каникулы. Маленький городок сохранил очарование провинции. Летом его наводняют семейные многодетные пары, пожилые люди и пациенты санаториев. Жизнь в городе кипит,а свободные квартиры и комнаты берутся с бою. Зимой все замирает, яркие краски лета стираются. Эмалевого цвета море уже не кажется приветливым. Свинцовые волны отражают серость и безысходность зимнего неба, а пронизывающий насквозь ветер мстит за летние месяцы блаженства.

Летом полно хлопот – огороды, урожаи, консервация. Для отдыхающих устраиваются развлечения. А зимой город вымирает. В восемь часов гаснут фонари, все погружается во тьму. Жителям остается только смотреть телевизор, да перезваниваться друг с другом и перемывать кости всем соседям и знакомым.

– Точно, – сказала Соня, – так мы и живем.

Вера взглянула на часы

– Мы засиделись, однако. Во-первых, мне еще надо доставить Соню к тете. А во-вторых, Женечка, – в ее голосе явственно зазвучали ехидные нотки, – не пора ли тебе делать укол?

Женя сморщился и засопел, Соня с готовностью встала.

Веры вышла на кухню, пока Соня проводла несложную процедуру. Почему-то она почувствовала себя очень усталой, словно провела целый день за сложными переговорами. Там, кроме качественного перевода, требуется быть собранной, следить за своими словами и словами партнеров, делать быстрые выводы, анализировать и обобщать их.Почему у нее возникло это чувство – Вера не смогла понять. Из комнаты вышла порозовевшая Соня, а за ней кряхтя в дверях кухни появился Женя.

– Соня, конечно, профессионал, – похвалил он, – в больнице мне никто так хорошо не делал уколов.

Рядом с Женей Соня казалась еще более хрупкой. Вместе они смотрелись очень экзотично – словно танк и ромашка. Веру очень позабавило это сравнение. Когда дамы стояли в пальто и прощались, Женя задержал Веру в дверях и поцеловал. Нет, этот поцелуй не был похож на прежние легкие прикосновения, теперь это был требовательный, ищущий и долгий поцелуй. Вера ответила на него, а про себя отсраненно подумала: "Он целует меня, как собственник, полностью уверенный в своем праве на меня." Вторая мысль, посетившая ее, была мысль об Олеге. О том, что он уже никогда не поцелует Веру.

Два последующих дня Вера разрывалась между работой, звонками тети Нади и культурными мероприятиями. Соня с удовольствием побывала в цирке, власть нарыдалась в Ленкоме на спектакле «Сорри». Женя тоже требовал к себе внимания, он стал чаще звонить, подолгу разговаривать с Верой. Приближалась пятница – званый вечер, на котором Вера хотела представить Соню своим приятелям. Тетя Надя без конца уточняла список приглашенных, что-то советовала, обещала испечь пирогов и передать их вместе с Соней – короче, проявляла бурное участие. Веру уже утомила эта суета, но она старалась не подавать вида. Она внимательно слушала советы тетки, нежно и терпеливо разговаривала с Женей, развлекала различными историями Соню. Напряженные дни помогали Вере забыть Олега, а другого она не желала.

Соня освоилась в запутанной системе московского метро и через день появилась в квартире Жени, чтобы сделать ему назначенный укол. Женя чувствовал себя неловко. Чтобы избавиться от этого чувства, он с преувеличенным интересом расспрашивал ее о Бердянске, о ее жизни, увлечениях. Соня перестала стесняться и охотно поведала Жене обо всех своих злоключениях. Возвращаясь назад, она улыбалась. Подобно локатору, направленному на любой радиосигнал, сердце Сони было чутко к любому проявлению симпатии и интереса. Поймав этот сигнал от Жени, Соня ошибочно растолковала его, но она не догадывалась об этом. Она влюбилась в жениха своей троюродной сестры.

Теперь Олег, когда слышал интересную новость, часто ловил себя на мысли о том, что ее непременно следует рассказать Вере, а потом спохватывался – Веры больше нет. Вместо нее осталась зияющая пустота, заполнить которую Светлана не сумела. Каждый вечер Олег садился в своей комнате за стол, доставал пестрый зонтик и глядел невидящими глазами в пустоту. Зонтик еще хранил запах духов «Паломы Пикассо», и именно этот запах тревожил и расстраивал Олега. Он знал, что поступил честно, по совести, чувство долга продиктовало ему правильное решение. Но сердце никак не могло смириться с этим, Олег ничего не мог с собой поделать – он тосковал по Вере и страстно желал ее.

Гости стали собираться около семи часов. Угощение было простым, Вера не стала собирать всех за одним столом, а устроила небольшой фуршет. Все должны чувствовать себя свободно – сами выбирать себе закуску, смешивать коктейли или пить вино. Замысел удался – четверо мужчин и четыре дамы, включая хозяйку, сразу повели себя непринужденно и весело. Соня сначала немного стеснялась, поэтому Женя взял над ней шефство – приносил тарелку с деликатесами, просил попровать тот или иной коктейль. Гости ненавязчиво спрашивали Соню о родном городе, о впечатлениях о Москве. Это были действительно приятные молодые люди – сотрудники отделов экспортных поставок различных предприятий, работники внешнеторговых фирм.

– А теперь – танцы ! – громко объявила хозяйка. Она знала, что в этой области Соня чувствует себя как рыба в воде. Прозвучали первые такты танго – Максим Бородин подошел к Соне и склонил перед ней голову: "Разрешите пригласить?" Соня встала, поправила юбку и приняла руку Максима. Едва она сделала первые скользящие шаги, глаза присутствующих моментально обратились на нее. Соня двигалась легко, изящно и элегантно. Максим не был замечательным танцором, но он хорошо держал ритм, и Соня в его руках казалась живым воплощением танца. Когда музыка окончилась, все зааплодировали. Раскрасневшаяся Соня застенчиво принимала комплименты. С этого момента она уже не сидела на месте. Недостатка в кавалерах не было. Разыгралась нешуточная борьба за право танцевать с ней. Вера была довольна. По крайней мере Соня не скучает. Приглядевшись, она обратила внимание, что Максим озабоченно следит за каждым движением Сони, чему-то улыбается и даже говорит что-то вслух сам себе. "Вот и приятный, романтичный кавалер для нашей Сони", обрадовалась Вера. "Как тетя Надя будет рада!" Женя танцевал только с Верой. Когда же внезапно раздались звуки испанского танца, Соня вскочила с дивана, на котором сидела рядом с Максимом и подбежала к Жене.

– Женя, я тебя приглашаю!

Женя удивился, но послушно поднялся со своего места.

– Ты знаешь, Соня, – смущенно проговорил он, – я такие танцы и танцевать не умею

– Это легко, – заверила его Соня, – и приподнявшись на носочки, изогнулась в грациозной испанской позе. Не хватало только пышной развевающейся юбки и кастаньет. Она порхала вокруг Жени, как легкокрылый эльф, а он неловко топтался посередине комнаты, стараясь соотвествовать образу испанского кабальеро. Вера посмотрела на Максима – подавшись вперед, он наблюдал за Соней горящим взглядом. "Готов", сказала себе Вера, "пошел на дно и не барахтается!"

Когда Женя, отдуваясь, плюхнулся на стул, Вера поднесла ему стакан минеральной воды.

– Ты в порядке, – озабоченно спросила она

– Не волнуйся, – он задержал ее руку в своей и нежно поцеловал, – я же не столетний старик, со мной все отлично.

– А теперь, – объявил Сергей Тарасов, – молодой коммерческий директор одной развивающейся фирмы, – мы попросим нашего Женю спеть.

– Ребята, только не напрягайте Женю, он после больницы, ему нельзя много петь, – предупредила Вера

Все зашумели, уверяя, что и одна песня в исполнении господина Сорвина будет бальзамом для израненных душ присутствующих. О большем они и не смеют просить. Вера рассмеялась. Она словно сбросила тяжкий груз, ей хотелось смеяться, танцевать и шутить.

Женя взял гитару.

– Что же спеть? – задумчиво проговорил он, трогая струны гитары.

Взяв несколько аккордов, Евгений объявил: романс "Две розы"

Вера впервые слышала этот романс в исполнении Жени. Когда он успел разучить его? Соня, трепеща, слушала Женю. "Одна из них белая-белая, как будто попытка несмелая; другая алая-алая, как будто любовь небывалая.", в легким надрывом пел Женя. Соне казалось, что Сорвин поет о ней и о Вере. Две прекрасных розы в синем бокале, совершенно разные, но такие прекрасные, что трудно сделать выбор. Женя закончил петь, гости бурно выразили свое восхищение, потянулсь к Жене с бокалами с предложением чокнуться за прекрасное искусство.

– А у нас появилась еще одна певунья, – лукаво улыбнулся Женя

– Да, и поет она преотлично, – подхватила Вера.

Соня заалела, как мак.

– Она еще и поет? Вера, нельзя прятать такой талант от друзей! Просим, просим, – закричали все

Соня откашлялась, пошепталась о чем-то с Женей и запела. От песни повеяло сладостью южных ветров, запахом цветущих садов, раздольем степей. Все притихли, загрустили. Соня, блестя глазами, задорно крикнула:

– А ну-ка, давайте вместе споем.

"Ты же мине пидманула" – хит многих поколений. Не беда, что гости знали только припев. Зато получилось весело. Расходились все в прекрасном настроении.Вера заметила, как на кухне Максим что-то горячо говорил Соне, а она смущенно отвечала ему. Потом он подошел к Вере и потребовал телефон тети Нади. Вера продиктовала ему цифры. "Смотри, не обижай мою родственницу", с шутливой угрозой проговорила она. Ответом был возмущенный взгляд, и Максим отправился к Соне назначать свидание. Последним ушел Женя. Он настоял, чтобы Вера проводила его до лифта. Там он прижал ее к себе и поцеловал Веру. И в этот раз поцелуй Жени показался ей хозяйским и требовательным. "Наверное, я просто устала", объяснила она себе это странное ощущение.

В комнате уже все было убрано, вещи и мебель стояли на своих местах. Соня сумела быстро и ловко убрать посуду, прибраться на кухне. Пока она была в душе, Вера постелила ей в гостиной. Через полчаса сестры в халатах вновь встретились на кухнях. Обеим захотелось пить. Когда янтарная жидкость была разлита по чашкам, Соня задумчиво попросила Веру рассказать о Жене.

– О Жене?

– Да. Он такой необыкновенный. Так хорошо поет. Ты счастливая, Вера. За таким мужем, как за каменной стеной. Как вы познакомились?

Вера задумалась.

– Года два или три назад, кстати в гостях у Сергея Тарасова. Он подошел ко мне и спросил, какой романс я люблю больше всего.

– Почему к тебе?

– Наверное, потому что я сидела тихо в уголке и молчала. В тот вечер я пришла в гости прямо после работы. День был тяжелый, и я устала.

– Какой романс ты попросила?

– "Караван" – "Мы странно встретились и странно разойдемся", – негромко напела Вера

– Он спел?

Плечи Веры затряслись в смехе:

– Нет, он не знал слов.

Рассмеялась и Соня.

– А потом?

– Потом стали встречаться, ходить вместе в гости, в театры. Конечно, к тете Наде

Соня мечтательно вздохнула:

– Как у Вас здесь все красиво! Романсы, театры... Не то что у нас – пьянки, сплетни.

– Этого и здесь достаточно. Кажется, что таких сплетен и интриг, которые плетут здесь, не увидишь даже в крутых боевиках, – Вере вспомнился печальный опыт со Смирновой и с Светланой.

Соня чутко почувствовала настроение сестры.

– Давай, я чашки помою, а ты иди ложись.

– Не надо мыть, положи их в машину.

– Да ну ее! Боюсь я этих машин, лучше воды и соды ничего нет!

Вера махнула рукой и пошла в спальню.

В субботу они встали рано. Надо было успеть на одиннадцатичасовой концерт Евгения Петросяна. Когда Вера и Соня уже сидели в вагоне метро, Вера поинтересовалась:

– А что там тебе шептал Максим?

– Я в жизни такого не слышала! Что я – богиня, Терпсихора, Муза, Афродита и еще кто-то

– Очень поэтично

– Пригласил на свидание

– Пойдешь?

– Не знаю.

– Сходи. Максим очень хороший молодой человкк. Умница, прекрасный экономист, программист, светлая голова. Сам выучил английский. У него прекрасные переспективы роста.

– А сколько ему лет?

– Двадцать восемь

– Тю, – протянула Соня

– Что ты! – принялась горячо убеждать ее Вера, – по-моему это почетно, если женщина волнует мужчин младше ее по возрасту. А ты у нас выглядешь очень молодой и свежей

– Маленькая собачка до старости щенок – глубокомысленно изрекла Соня.

– Точно.

На концерте сатирика Соня хохотала так громко и заразительно, что некоторые зрители оборачивались в ее сторону. Сам артист оценил присутствие благодарной зрительницы в пятом ряду. Теперь в самых патетичных местах он обращался исключительно к Соне.

После концерта Вера пригласила свою родственницу в кафе. Она заказала кофе, мороженое. За болтовней прошло два часа. Внезапно потемнело, за окнами повалил густой снег.

– Этот уже надолго, – сказала Соня, – народная примета такая. Если снег ложится на мокрую землю, то уже не растает.

Они еще подождали немного, но снег продолжал валить густыми мохнатыми хлопьями. Поймать такси было непросто. Сначала Вера отвезла Соню к тетке, потом назвала таксисту свой адрес. В машине было уютно – водитель попался некурящий и неболтливый, что было большой редкостью. За окном незаметно угас субботний день. В домах зажглись окна. Вера вспомнила, как рассказывала Олегу о том, что любит смотреть на жизнь в чужих окнах. Она прерывисто вздохнула. Расплатившись с водителем, она вошла в подъезд. Мысль об Олеге была болезненной, но уже не такой невыносимой. "Лучший лекарь – время", пробормотала про себя Вера. Она включила телевизор. С удовольствием посмотрела старую комедию. Вечер был тихий и спокойный. Снегопад прекратился, небо очистилось, и яркие, чистые звезды холодно блестели с черного небосвода.