Текст книги "Вера. Надежда. Любовь"

Автор книги: Кира Буренина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Он обошел вокруг Веры и мягкие губы защекотали ее затылок.

– Подстриглась да? – смеясь произнес он.

– Пойдем поужинаем? – тихо спросила Вера

– Можно, – бодро отозвался Олег

Они пили красное вино, глядя друг другу в глаза и молчали. Олег не знал, с чего начать. Он словно попал в ловушку: когда он был рядом со Светланой, он забывал о Вере и желал оставаться рядом с женщиной, носящей его ребенка. Когда рядом была Вера, он абсолютно растворялся в страсти и нежности к этой женщине.Его тяготили два обстоятельства – брачное предложение, которое он сделал Вере и дочь, которая должна родиться у Светланы. Будучи по природе порядочным человеком, Олег не представлял, как можно принять какое-либо решение, не обижая каждую из женщин. . Где-то в глубинах подсознания зрело желание разрешить сложную ситуацию в пользу Светланы. Поэтому сидя в этот вечер у Веры, он чувствовал, что язык прилипает к гортани и разговор не клеится. Вместе с тем он жадным взглядом ласкал ее лицо, плечи, руки. Вера в чем-то неуловимо изменилась. И дело было не только в новой прическе. Она стала более нежной и беззащитной. Так и хотелось подойти к ней и защитить ее от опасностей мира. Олег поддался порыву, встал и подошел к Вере. Он что-то хотел сказать, но близость и теплота этой женщины моментально отозвались в нем приливом страсти. Вера не могла противостоять объятиям Олега. Она прижималась к нему все крепче, стараясь не оставить ни одного сантиметра пустого пространства между их телами. Он провел ладонью по ее волосам, целуя щеки, веки, приникая к губам. Олег на мог противиться желанию держать Веру в руках, ощущать биение ее сердца, слышать ее дыхание. К полуночи, когда последние волны страсти улеглись, Вера прижалась к плечу Олега и тихо сказала:

– Олег, я не могу и не хочу терять тебя. Я сделаю все, что ты хочешь. Я уйду с работы, возьму девочку из детдома, буду тебе примерной женой. Только не бросай меня, пожалуйста.

У него защемило сердце. Он прерывисто вздохнул. На такую просьбу невозможно было ответить прямым отказом. Олег погладил взлохмаченные волосы Веры и прошептал:

– Давай об этом подумаем завтра. Утро вечера мудренее.

Вера встала и молча прошла в душ. Очень тугая и горячая струя воды смывала с нее следы страсти, а вместе с тем и последнюю надежду. Если Олег откажет, жизнь потеряет всякий смысл.

Светлана разыскивала Олега в этот вечер. Она ждала, что, как обычно, он приедет к ней. Наступила полночь. Олег так и не появился. Не было его и дома. Кривя губы, она набрала номер Листопадовой Веры. Там долго никто не подходил к телефону. Вера была в душе, Олег лежал в расслабленной истоме на кровати. Телефон разрывался от звонков, кто-то был очень настойчив. Олег не собирался вставать. «А вдруг это ее сумашедший фон Дерзее с очередным поручением?»– спохватился он.

– Слушаю Вас, -Олег поднял трубку. В ответ раздались короткие гудки.

Светлана сидела долго, прижимая тукающую трубку к виску. Потом она набрала известный ей номер и произнесла всего пару слов:

– Действуйте, как договорились.

Она легла поперек кровати и злые слезы потекли по щекам. Клинкова плакала редко, поэтому капли, текущие по ее щекам, жгли словно расплавленный свинец.

Утром глухим и сероватым, Светлана спустилась вниз. Вкоре ее вишневая "девятка" ехала по направлению к Подольску.

Серый ноябрьский свет делал здание детского дома еще уродливее. Свтелана с трудом поднялась по щербатым ступеням (в машине ей несколько раз было плохо, но она мужественно не признавалась себе в этом и толкнула тяжелую дверь. Затхлый воздух темного вестибюля затруднял дыхание, однако Светлана, не останавливаясь, прошла прямо к кабинету директора. Постучавшись, она вошла. Мария Васильевна сидела за столом одна, низко склонившись над бумагами. В здании плохо топили и она зябко куталась в оренбургский платок. Света села за стул, приставленный к столу и глядя директору в глаза, произнесла:

– Я хочу забрать отсюда Катю.

– Извините, но у нас есть договоренность..

– Я знаю, с кем Вы договаривались. Я и Волков Олег скоро поженимся. И он, и я хотим взять девочку еще до того, как будут оформлены бумаги.

– Извините, но так не положено...

– Девочка должна привыкнуть ко мне, как к будущей матери и к Олегу. Навещать ее Вы не разрешаете, а как еще мы можем помочь ей прижиться? Я заберу Катю, а Олег в ближайшее время закончит оформление всех документов. Пока что возьмите мой паспорт, составьте расписку, я подпишусь.

Света опустила руку в сумку и положила на стол директору пять зелененьких бумажек достоинством по сто долларов.

– Что Вы! – возмутилась Мария Васильевна, – я не беру взяток!

– Кто здесь говорит о взятках, – высоко подняла брови Светлана, – это пожертвования в фонд детского дома.

И она положила на стол еще пятьсот долларов.

Директор молчала, барабаня пальцами по столу.

– Хорошо. Назовем это шефством. Вы берете девочку, чтобы она пожила в домашней обстановке. Если Вы затянете с оформлением документов, то мы будем вынуждены забрать ее назад.

– С этим не будет проблем.

– Сейчас мы подготовим Катю, – директор встала.

– Еще одна просьба, – Светлана положила стодолларовую бумажку отдельно от общей кучки – просьба лично к Вам.

– Слушаю

– Я хочу сделать Олегу Алексеевичу сюрприз, поэтому не говорите ему о том, кто взял ребенка. Просто сообщите, что Катю уже забрали.

– Странно, – Мария Васильевна усмехнулась, – но не буду вмешиваться в Ваши отношения.

Через полчаса воспитательница привела в вестибюль маленькую девочку с большим пластиковым пакетом в одной руке. Другой рукой она сжимала поводок. Маленькая белая дворняжка крутилась и прыгала, ожидая прогулки. Света подняла глаза: отовсюду – из-за углов, с лестницы, из -за кадок с цветами на них были устремлены взгляды. Дети смотрели на "счастливицу" Катю, оставлявшую их компанию и каждый мечтал о том, что и в его жизни произойдет подобное превращение. Приедет мама, неважно – новая или старая – и увезет отсюда навсегда.

Олег ушел, когда Вера еще спала. У него была намечена ранняя встреча с деловым партнером, и кроме того, он пока не был готов к дальнейшим объяснениям с Верой. Когда она проснулась, то с разочарованием увидела пустующее место рядом. Она прижалась к вмятине на подушке, которую оставила его голова. «Не бросай меня, Олег, умоляю, не бросай», расплакалась Вера. Когда она ехала на работу, то приняла решиние – она поедет вечером к нему домой и скажет, что готова сделать все, как он пожелает. Жить без него Вера не сможет.

– Чем сегодня занята Ваша голова? – осведомился господин фон Дерзее, когда ему во время диктовки в третий раз пришлось повторить предложение.

Переводчица опустила блокнот на колени и покачала головой

– У меня есть небольшие проблемы. Я постараюсь, чтобы они не помешали работе.

– Я могу чем-то помочь? – осведомился шеф.В глазах шефа Вера увидела искреннее участие.

Вера вздохнула:

– Нет. Спасибо, но я должна справиться сама.

Когда переводчица отправила факс и села за свой стол, позвонила тетя. Она радостно оповестила племянницу о том, что Женя собственноручно привез цветы, которые были загублены в прошлое воскресение.

– Вера, ты даже не представляшь, он привез абсолютно все растения. Где он их только откопал?

"Наверное, служба снабжения сговорилась с Ботаническим садом. Сделали бартер. Завод саду – какую-нибудь арматуру, а Ботанический сад заводу цветы" Но Вера не стала озвучивать свои мысли вслух. Она сказала пару соответствующих ситуации слов и сославшись на занятость, положила трубку.

Женя продолжает свое шефство над тетей. Значит, он не сердится на Веру и на прошлый разговор. Вера очень хотела попросить прощения за вырвавшееся злое замечание в адрес Жени. Она не хотела его обижать.

В течение дня Олег неоднократно возвращался мысленно к фразе, произнесенной Верой этой ночью. Она готова оставить работу и взять Катю. И внезапно ему захотелось съездить в Подольск, посмотреть на девочку, которая скоро назовет его «папой». Он решительно встал. Коллеги с недоумением посмотрели на него.

– Переговоры окончим позже, – пообещал Олег и стремительно вышел

Он мчался не предельной скорости к Подольску, на душе отчего-то было неспокойно. Теперь надо собраться и подумать, что можно предпринять. Маленькая белокурая девочка с собачкой в руках стояла у него перед глазами. "Пора забирать Катю", решился он. Вера еще утром сказала, что готова принять девочку. Документы можно дооформить потом. Главное – взять Катю. Но в Подольске его ждало разочарование. Директор была в отъезде, а блеклого вида воспитательница сообщила, что Катю утром кто-то забрал.

– Как?! – закричал Олег, – у нас же была договоренность!

На это воспитатель пожала острыми плечами и обнажая в улыбке бледные десны, сказала: "Ничем не могу помочь"

Чувство непоправимого охватило Олега. Со словами

– Я еще поговорю с Вашим директором, – с угрозой пообещал он и выскочил из детского дома. Он сел в машину, завел зажигание и задумался. " Куда сейчас ехать? К кому обратиться? Надо поговорить со Светаланой. У нее трезвый ум, она придумает, что можно сделать в этой ситуации".

Светлана открыла дверь своим ключом и впустила в квартиру Катю. – Вот ты и дома, – ласково произнесла она.

Но Катя молчала. Она замкнулась в себе с того момента, как ее посадили в машину и увезли из детского дома. Девочка стояла в прихожей, не отпуская поводка из рук, несмотря на то, что Альма изо всех сил натягивала его, пытаясь прорваться в комнату.

Светлана сняла пальто, прошла в комнату и тяжело опустилась на стул. Она смотрела на стоящую посереди прихожей Катю и думала, что же делать.Решение взять девочку из детского дома в тайне от Олега было чисто спонтанным. Клинкова направила все мысли на выполнение своего плана, а теперь, когда он был осуществлен в соответствии с ее замыслом, она растерялась. Тяжело вздохнув, она подошла к Кате и опустившись на корточки, заглянула ей в лицо.

– Не бойся, давай помогу снять пальто.

Она вытащила из рук девочки пакет, отпустила наконец собаку, которая принялась обнюхивать квартиру, и сняла пальто. Она подвела Катю к столу, выставила конфеты, печенье, сварила какао. Светлана молчала. Она обдумывала, что же ей делать дальше с этой детдомовской девочкой и ее собакой в однокомнатной квартире. Катя с удовольствием поглощала сладости, не забывая при этом свою маленькую любимицу, вертевшуюся под столом.

– Дядя Олег скоро придет? – это были первые слова Кати за день.

– Скоро, – успокоила девочку Светлана, – у вас после обеда был тихий час?

Девочка кивнула.

– Значит, сейчас у тебя будет тоже тихий час. Пойдем, ты умоешься и ляжешь отдохнуть.

Светлана наполнила ванну теплой водой, достала шампунь, и пожав плечами, вылила его в воду. Потом подозвала Катю. Снимая с нее детдомовские одежки, Светлана испытывала легкую брезгливость. Девочка с охотой окунулась в пенистую воду. Светлана щедро полила ее голову шампунем и принялась тереть. Катя спокойно перенсла эту пытку. Оставив ребенка плескаться, Клинкова выбросила в мусоропровод все старье и выудила из пакета совсем новые вещи, купленные на деньги Олега. Они пропитались прелым запахом детского дома. Но это было лучше, чем ничего. Вскоре чистая, аккуратно одетая Катя, разметав пышные белокурые волосы по подушке, крепко спала на кровати Клинковой. У ее ног пристроилась Альма, не подпуская никого к своей хозяйке. Светлана закусила губу. Она явно погорячилась. К тому же у нее заныла поясница и опять появилась тошнота. "Я что-нибудь придумаю", пообещала она сама себе.

Через час в замочной скважине зашуршал ключ. Олег позвонил два раза в квартиру Светланы, но ему никто не открыл. Он отпер дверь своим ключем, снял куртку и вошел в комнату. От представившейся его взгляду картины защемило сердце. В белоснежной постели спала Катя, в ногах ее клубком свернулась собачка. В пухлом кресле рядом, дремала Светлана. У Олега защипало в глазах. «Вот черт, как оно бывает», растроганно сказал он сам себе. Собака спрыгнула на пол и подбежала к Олегу, деловито обнюхивая его брюки. Светлана слышала, как вошел Олег. Но она не спешила подниматься ему навстречу. «Кинжал» отлично представляла себе, что почувствует Олег, увидев мирную, трогательную картину. Как обычно, она не просчиталась. Теперь она открыла глаза и с удивлением выдохнула:

–Олег! Это ты?

Он осторожно подхватил ее на руки и закружил по комнате:

– Светка, какая ты молодец. Это я дурак, никак не мог решиться!

Он счастливо засмеялся:

– А в детдоме Мария Васильевна отказалась сообщить, кто забрал Катю! Умница, Светка!

Катя проснулась и озадаченно наблюдала за взрослыми

– Прекрати меня кружить, меня сейчас затошнит! – приказала она.

Олег тотчас же поставил ее на пол.

– Единственное, что меня беспокоит, как мы поместимся в этой маленькой комнатушке,– озабоченно произнесла Светлана

– Тут не может быть сомнений! Мы сейчас же переезжаем ко мне

Да, Катя?

Он присел перед девочкой на кровать и погладил ее по голове.

– Собирайтесь!

Вера едва досидела до конца рабочего дня. Сегодня она отправится в последний раз к дому Олега в надежде застать его и поговорить. Неизвестность безжалостно пожирала все чувства и мысли. Пытка была невыносимой. Олег обязан объясниться – пусть даже скажет, что между ними все кончено, что никогда ее не любил. Только не эта выматывающая душу неопредленность На улице лил проливной дождь. Японский зонтик Веры тотчас же намок и стал бесполезен. Но Вера продолжала упорно сжимать металлическую ручку, словно это была ее единственная опора. Последний вечер в объятиях Олега тупой болью отзывался в сердце. Предстоящий разговор неизбежен. Она знала все, что должна сказать Олегу и предугадывала его ответы. Вера уговаривала себя в том, что она должна быть твердой и невозмутимой.

В квартире на Кропоткинской все было поставлено вверх дном. Из комнат рабочие выносили одну мебель и вносили другую, перетаскивали коробки, сумки, матрасы и покрывала. Альма лаяла без передышки и путалась у всех под ногами. Катя спряталась на кухне за большим холодильником. Шум и толкотня были непонятны, и от этого пугали ее. Когда последний рабочий ушел, обнаружилось, что в большой квартире Олега расположились спальня, тренажерый зал, кабинет Олега, комната для Кати, для будущего малыша, где будет стоять кровать няни, а также большая детская. Уставший и возбужденный Олег наконец вспомнил о девочке:

– Господи, Кате пора ужинать!

Он быстро приготовил нечто легкое и воздушное из творога, муки и яиц. Катя попробовала и недоверчиво покачала головой – такой вкусной еды она еще не пробовала!

Светлана рассмеялась:

– Ешь. Дядя Олег у нас готовить мастер. В отличие от меня.

В этот момент пронзительно зазвенел звонок.

– Пойду посмотрю, может, кто-то из рабочих вернулся.

На пороге стояла Вера. К ногам пушистым клубком подкатилась собака, и Вера узнала ее. Это была Альма. Она присела, чтобы почесать ее за ухом.

– Ты все-таки взял Катю? – звонко спросила она.

Вера была взволнована и не замечала, как капли, стекающие с пальто и волос уже образовали маленькую лужицу на полу. Олег опустил плечи.

– Проходи, нам надо поговорить.

– Олег, кто там? – раздался из кухни голос Светланы

Лицо Веры превратилось в непроницаему маску ужаса. Она медленно поднялась. Зонтик выпал из ее рук.

– Это Светлана? – почему-то шепотом спросила она.

Олег кивнул и почти затащил ее в одну из комнат.

– Снимай пальто и садись

Вера послушно выполнила команды.

– Олег, кто это? – совсем близко раздался голос Клинковой.

– Это ко мне по делу, – быстро отозвался он, закрывая дверь.

Недоумевая, Светлана вернулась на кухню, где Катя доедала свой ужин. Света уселась на стул, взяла чашку, поднесла ее к губам и обвела взглядом обширную, напичканную различной техникой кухню. "Теперь я здесь хозяйка! "– с гордостью сказала она сама себе, – "я смогла это сделать, у меня получилось!". Клинкова посмотрела на девочку, которая пила молоко из голубой фарфоровой кружки. "Этот ангелочек оказался неплохим козырем", довольно улыбнулась ей Светлана. "О, Боже!", – она поставила со стуком чашку. " Я забыла!" Путаясь в кнопках, Светлана набрала один, известный ей, номер. "Все отменяется", жестко произнесла она в трубку, когда кто-то наконец отозвался на другом конце. – "Дело сделано, "Кинжал", – насмешливо ответили ей. Светлана в панике бросила трубку на рычаг. Главное – Олег ничего не должен знать.

– Катюша, пойдем посмотрим мультики, сейчас "Спокойной ночи, малыши" начнется, – Клинкова взяла девочку за руку

Катя доверчиво пошла за ней. В прихожей Светлана обратила внимание на мокрый, брошенный дамский зонтик. " Он сейчас с Листопадовой", ошпарила ее догадка. Вслед за этим пришло чувство облегчения: "Теперь она бессильна. У кобры выдраны зубы". Нарочно громче обычного Светлана заговорила с девочкой, запела какую-то песенку, проходя мимо плотно закрытой двери, за которой сидели Олег и Вера. Они оба слышали голос Светланы. Вера встала из-за круглого стола и подошла к окну. Веселые огоньки домов напротив ярко подмигивали ей своими глазами сквозь мутную пелену дождя

– Помнишь,– сдерживая подступающие к горлу слезы, произнеса Вера, – как мы с тобой стояли и рассказывали друг другу о том, что любим смотреть в чужие окна?

– Да, – глухо ответил Олег, – я все помню, Вера. Он положил свои огромные кулаки на полированну столешницу и уставился на них невидящим взглядом.

Она резко повернулась к нему:

– Почему ты вчера ничего не сказал? Почему ты молчал? Значит, ночь была ненанстоящей? Ты разлюбил меня, но продолжал обнимать и целовать, – слезы заливали ей лицо. – Не кажется ли тебе, что это подло?

– Вера, выслушай меня, – безнадежно начал Олег.

Он по опыту знал, что женщины, начав упрекать мужчин, уже не способны воспринимать никакие доводы. Они способны слышать только себя и свои обиды. Однако Вера села напротив него, приготовившись выслушать."Значит, она действительно любила меня... то есть любит", подумал Олег, "она хочет разобраться, понять, почему я ушел к Светлане. Бедная моя", с сожалением подумал он про себя.

– Вера, я действительно любил тебя, и эта ночь не была исключением. Но в жизни кроме чистой любви есть еще другие понятия – такие как долг, обязательства, порядочность. Светлана ждет моего ребенка. Детдомовская девочка знала о том, что я заберу ее. Я в ответе перед ними.

– А как же я? – едва слышно спросила Вера.

– Я думаю, что "леди Элегантность" переживет и это, – пошутил Олег

– Как ты ошибаешься, Олег, – стискивая руки прошептала Вера, – как же ты будешь жить со Светланой, если не любишь ее, а поступаешь так только ради долга?

– Почему ты думаешь, что я не люблю Свету, – немного нервно бросил Олег, – это сложно объяснить...

– Попытайся

– Я – воин по натуре. Меня всегда привлекали женщины, бросающие вызов. Светлана – яркая, горячая, как звезда. С ней любовь напоминает поединок. Ты – совсем другая. Я всегда чувствовал, что с тобой надо быть очень нежным, оберегать тебя, защищать. Ты – словно экзотический цветок, который может погибнуть от неловкого прикосновения руки. Я боялся сломать тебя.

Вера положила голову на руки. Олег понял ее натуру, разглядел в ней беззащитность и неуверенность. И это оттолкнуло его. Напрасны надежды на новый имидж – мягкие тона и приглушенные акценты. Женственность не привлекает таких мужчин, как Олег. Ему нужен "вечный бой", чтобы все горело вокруг синем пламенем. Олег никогда не любил ее сердцем. Это была страсть. Страсть и любопытство. Она подняла голову и огляделась вокруг. Очертания предметов прояснились, перед ней сидел большой и сильный мужчина и нервно сжимал в руке маленькую хрупкую вазочку.

Вера поднялась.

– Ну что же... Она стянула с пальца золотое колечко. "Была без радости любовь, разлука будет без печали", бодрым голосом проговорила она и положила кольцо на стол. Этот тон настолько не вязался с заплаканным бледным лицом, что Олег готов был вскочить и заключить ее в свои объятия, успокоить поцелуями, убаюкать на своей груди. Хрупкая вазочка, не выдержав давления его ладони, с треском разломилась на куски. Олег ошарашенно посмотрел на черепки.

– И последнее, – голос Веры зазвенел, – в воскресенье друзья твоего "Кинжала" устроили очередной погром. На этот раз в квартире у тети Нади. Ты можешь мне не верить, но я знаю, что это была она, твоя Светлана. Эта женщина имеет двойное дно, как чемодан контрабандиста. Впрочем, ты любишь неожданности и авантюры.

Не дождавшись ответа, она взяла пальто и вышла в прихожую. Из гостиной раздавались радостный смех Кати, лай Альмы, что весело щебетала Светлана. Вера была чужой в этом доме. Она тихо закрыла за собой дверь. Яркий японский зонтик так и остался лежать на полу.

Олег осторожно высыпал черепки из ладони на стол. «Есть такие сорта фарфора, которые уже не склеишь», пришли ему на ум слова Лены Подгорной – «Вера из этого сорта. Если ты обидешь или просто разочаруешь ее, то она будет уничтожена. Пройдут годы, прежде чем она снова придет в себя. Береги ее!» Он слизнул каплю крови с ладони. «Этот фарфор уже не склеить», произнес он вслух.

Вера вышла из дома Олега. В голове шумело и кружило, как после сильной дозы алкоголя. Дождь не прекратился, напротив: с каждой минутой он усиливался. Пальто Веры намокло и отяжелело. Капли заливали лицо, слепили глаза, смешиваясь со слезами. Забыв о наложенном когда-то макияже, она словно «дворники» с лобового стекла автомобиля, ладонью стирала влагу с лица. «Все напрасно», без конца твердила себе Вера, «все абсолютно напрасно». Обдав ее тучей брызг из огромной лужи, рядом остановился джип. Дверца открылась и кто-то крикнул из черной глубины машины:

– Давай, садись! Я не могу стоять посерди дороги!

Вера недоуменно оглянулась. Кричащий обращался именно к ней. Скользя каблуками по круглой трубе, служащей подножкой, Вера с трудом втащила себя в машину и плюхнулась на сидение. Джип моментально сорвался с места.

– Что же Вы, девушка, под таким ливнем прогуляться решили? – в салоне совершенно не слышалось посторонних звуков кроме мягкого голоса водителя. – Вот, возьмите, – и ей протянули коробку бумажных салфеток.

– Вам куда?

Вера назвала адрес. Она промокнула лицо, тщательно вытерла руки и сумку, которые выпачкала о борт машины. Только тогда она взглянула на своего спасителя и обомлела. В милицейских сводках подобные люди именуются "лицами кавказкой национальности". Вера была в панике:

– Вам, наверное, далеко ехать, может, я сойду у метро? – дипломатично поинтересовалась она.

"Лицо кавказкой национальности" рассмеялось. Смех был приятный и совсем не зловещий. Да и внешность у водителя была нестрашной – мужчина был немного грузноват, лет пятидесяти с характерным чеканным профилем.

–Слушайте, Вы меня боитесь, да? – только теперь Вера различила едва уловимый, мягкий акцент в его речи .

– Нет, пожалуй, меня сегодня уже не испугаешь – к ней разом вернулись все переживания.

– Такая симпатичная девушка, а боится. Котэ – меня так зовут – еще никого в жизни не обидил. Вы мне верите?

Вера неуверенно кивнула головой.

– А как Вас зовут?

– Вера, – уныло сообщила она.

– Красивое имя, – похвалил Котэ, – многое значит. Веру, верность – а это главное, что может быть у людей.

– Но не у всех, – саркастически заметила Вера.

– У Вас неприятности, да?

– Да, – ей почему-то захотелось быть откровенной с этим уже совсем нестрашным человеком.

– Любовь?

– Скорее полное разочарование в ней.

– Не надо отчаиваться! Как говорят, все, что ни делается – к лучшему!

– Со стороны всегда легко давать советы

– Вера, Вы неправы, – его грузная фигура даже заколыхалась от возмущения. Вы слышали, что самые темные часы перед рассветом.

Вера протяжно вздохнула.

– Главное – не замыкаться на своем несчастии. Оглянитесь вокруг – сколько людей, которые нуждаются в помощи! Когда думаешь о других, забывается свое горе. Это проверено на собственном опыте. Вы считаете себя сильной женщиной?

– Совсем наоборот.

– Напрасно.– он помолчал и повторил – напрасно.

– Почему? Женщина должна быть слабой

– Не знаю. Я считаю, что быть сильным – необходимо. Таким людям живется легче.

Вера задумалась. Рана, которую ей нанесли сегодня, все еще кровоточила. Но боль не казалась такой нестерпимой. Наверное, Котэ прав – надо думать о других, не замыкаться в себе. Надо становиться сильной.

– Кажется, мы приехали, – мягкий голос оборвал ее размышления.

Вера открыла сумку и стала искать кошелек:

– Сколько я Вам должна?

– Не обижайте меня. Нисколько. Скажите только, Вам легче?

Вера прислушалась к себе. Определенно, ей стало легче.

– Да, спасибо Вам огромное, Котэ.

– Не за что.

– До свидания!

– До свидания, дорогая, будь здорова, – приветливо отзвался ее неожиданный спутник.

Вера поднялась в свою квартиру. Первое саднящее чувство тоски и обиды прошло. Остались только горечь и недоумение. Котэ – неожиданный ночной спутник помог ей. Вера решила внять его совету и несмотря на поздний час позвонила тете. Ей хотелось сказать тетке что-нибудь теплое, рассказать, как она любит ее. Но едва тетя Надя услышала голос Веры, она тотчас же разохалась:

– Я тебя обыскалась! Ты где бродишь?

В тоне тети Нади было нечто такое, от чего у Веры душа ушла в пятки.

– Кто-то сильно избил Женю у подъезда собственного дома. Он в больнице.

Вера закусила губу – "Вот она, запоздалая месть"Кинжала"! Женя, бедный, милый Женя. И он попал в эту переделку!"

– Я сейчас же еду к нему, – быстро проговорила Вера

– Не спеши, – ворчливо остановила ее тетка, – я уже там была. Сейчас уже никого не пускают. Завтра навестишь. Общая терапия, палата двадцать пять.

Записав отделение и номер палаты, Вера положила трубку. Она в волнении прошлась по кухне. Женя – вот кто нуждается в ее помощи! Котэ был прав – известие о несчастном случае с Женей отодвинули все ее переживания по поводу расставания с Олегом далеко назад. Кроме того, она виновата перед Женей – ведь он пострадал из-за Веры! Потом ее мысли вернулись к последнему разговору с Олегом. Острая боль, словно длинная тонкая игла, наскозь пронзила ее грудь. Вера присела на край стула. "Он сказал, что ему нужен вечный бой, что он воин", вспоминалось ей. Да, Олег нуждался в борьбе и победе. Насколько Вера поняла, все его детство занимала негласная борьба с отчимом за мать. Вера усмехнулась – "Эдипов комплекс"! Олегу необходимо драться с другим на поле любви. Им двигает не интерес к самой женщине, а потребность победить. Если он побеждает, и женщина достается ему, страсть внезапно исчезает.

"Ну, теперь когда ты расправилась с ним прямо по Фрейду, легче стало? Легче? " – ехидно поинтересовался внутренний голос. Вера прислушалась к себе. Нет, легче не стало. Душа была полна горечи и яда. Осталось одно испытанное средство не чувствовать этого. Вера вытряхнула на ладонь две таблетки снотворного и погрузилась в тяжелый, тревожный сон.

Маленький цветной японский зонтик, забытый Верой на полу в прихожей, первой обнаружила рано утром Катя. Она принесла его Олегу и строго спросила:

– Это твое?

– Мое, давай сюда, – через силу улыбнулся девочке Олег.– А где тетя Света?

– Спит

– А Альма?

– Пойду посмотрю, – солидно ответила Катя и вышла из комнаты

Олег посмотрел ей вслед, улыбнулся. Взял в руки маленький зонтик, повертел его в руках. От него едва ощутимо веяло духами Веры – "Палома Пикассо". Светлана предпочитает другие духи – "опиум", "Пуазон" – душные и пряные, как она сама. Олег спрятал зонтик в ящик стола. Он провел сегодня бессонную ночь. Жребий брошен, Рубикон перейден. Он остается со Светланой и Катей. А вскоре появится маленькая Надежда. Была в его жизни Вера, будет Надежда. Была ли любовь? Он хмыкнул. Неожиданная игра слов развеселила его. "Поживем-увидим", сказал он вслух сам себе.

Все последующие дни Вера исправно навещала Женю в больнице. Когда она в первый раз увидела забинтованное лицо и руки друга, слезы комом встали в горле. Она бросилась к нему и разрыдалась. В этих слезах вылилось ее разочарование, обида, чувство вины и жалость к себе. Женя гладил ее по голове забинтованной рукой и бормотал:

– Вера, ну что ты меня оплакиваешь? Я же живой!

А потом добавил с усмешкой:

– Жанна Д'Арк.

Вера подняла заплаканное лицо и всхлипнула:

– Прости меня, пожалуйста. Как это случилось?

– Обычно. Остановили у подъезда, попросили закурить, я сказал, что не курю. Дальше уже не помню, кажется, чем-то сильно дали по башке, до сих пор звенит.

Он пошевелился.

– Интересно, кто следующий в списке жертв твоей соперницы? Дело-то уже судом попахивает.

Вера оттерла глаза.

– Соперницы больше нет.

– Вот это да! Ты нашла на нее управу?

– Скорее она на меня. Олег ушел к ней насовсем. Она меня переиграла.

Женя молча слушал рассказ Веры.

– Чем я могу помочь?– c участием спросил он.

Вера посмотрела на него. Вот таким Женя был всегда – сам лежит в бинтах, еле шевелит руками, а все-же предлагает помощь!

"Я наверное эгоистка", думала Вера, возвращаясь из больницы, "потому что, окажись я в сходной ситуации, я бы стонали и хныкала. А Женька – он сильный, мужественный, честный. Ему можно верить, на него можно положиться. Это – тот человек, который мне нужен"

Сорвин на удивление быстро поправлялся. К выходным большая часть бинтов была снята, и ему разрешили прогуливаться в больничном парке. В субботу, во время подобной прогулки, когда они брели по пустынной, замерзшей аллее, Вера решилась:

– Если ты еще не передумал Женя, возьми меня замуж.

Женя остановился. Почему-то он не выразил восторга и желания схватить Веру в объятия. Он угрюмо следил за стаей черных ворон, круживших над голыми кронами вековых лип. Вера со страхом посмотрела на него:

– Ты передумал? Ей живо вспомнился вечер, когда он стремительно убежал, отвергнув ее предложение остаться.

Женя повернулся к ней.

– Вера, не стоит играть на моих чувствах. Если ты вздумала использовать меня в качестве некого "клина", которым выбивают клин, в данном случае твою любовную тоску, то ты выбрала неправильный объект. Я не хочу быть "промежуточным вариантом", не хочу быть использованным. Я -живой человек.

– Женя, я совсем не хотела тебя обидеть. Я действительно хочу выйти за тебя замуж. Помнишь, мы когда-то договаривались?

Женя все еще не мог поверить в случившееся, он только кивнул головой.

– Я должен все обдумать.

– Хорошо, это твое право. Но не думай слишком долго!

– А что, ты за это время сумеешь влюбиться еще в кого-то?

– Нет, я просто изведусь от тоски.

– Ладно, – свободной от бинтов рукой Женя привлек Веру к себе. "Капризная, упрямая", тихонько запел он.

Домой Вера вернулась в расчудесном настроении. Подумав немного, она вновь накинула пальто и вышла из дома. Чувства, переполнявшие ее, требовалось выплеснуть. Вере хотелось поделиться ими с родным человеком. Этим человеком была тетя Надя.