Текст книги "Вера. Надежда. Любовь"
Автор книги: Кира Буренина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
– Дамы, – церемонно объявил он, – с сегодняшнего дня Вы начинаете работать вместе. Фрау Вера, Вы будете заниматься реализацией некоторых проектов, выполнять наиболее ответственные поручения. Фрау Анна – Вы будете выполнять функции моего личного секретаря. Желаю Вам всего хорошего.
Вера посмотрела на Анну. Густые волосы были рассыпаны по плечам темно-каштановыми завитками, выгодно обрамляя длинное бледное лицо. Зеленые глаза были искусно подведены а ля Клеопатра. В облике Анны было что-то декадентское, напоминающее начало века, навеянное поэзией Ахматовой, Северянина, Блока. Она склонилась над своей коробкой, продолжив извлечение канцтоваров и прочих вещей.
– Вам помочь? – вежливо спросила Вера
Анна пдняла взгляд от коробки.
– Мерси. Справлюсь сама.
– Как хотите,– обиделась Вера и села за свой стол.
Суетливые движения новой секретарши раздражали. Она закрыла глаза и попыталась представить себе Олега. Она без труда вызвала заманчивую картинку перед глазами – его мягкие губы оказались совсем близко, и вот он целует ее нежно, страстно, все более настойчиво,а она не в силах сопротивляться. Открыв глаза, Вера встретилась с насмешливым взглядом зеленых глаз. Вера подосадовала на минуту слабости и вернулась к сложному переводу, работу над которым начала два дня назад. Текст был сложным, приходилось постоянно листать словарь. Звонил телефон, шеф просил что-то записать, и Вера промучилась с переводом до самого обеда. Распечатав его, Вера положила пачку листов на стол начальнику и с легким сердцем отправилась на обед. Вернувшись, она с удивлением обнаружила свой перевод на столе. На полях красным выделялись пометки. Вера внимательно рассмотрела подчеркнутые места. Ничего особенного – какие-то стилистические обороты, пару раз переставлены местами предложения. Резко подняв голову от бумаг, негодуя, переводчица встретила прямой взгляд Анны, сидевшей напротив.
– Вера, надеюсь, Вы не обидитесь. Мы должны вместе помогать господину фон Дерзее. В интересах общего дела я решила немного скорректировать Ваш перевод. Думаю, господин фон Дерзее будет не против.
Лицо Веры превратилось в ледяную маску:
–Займитесь своими ошибками, милочка!
Она снова распечатала перевод и в неизмененном виде вернула его на стол начальнику.
Из кабинета вышел фон Дерзее.
– Вера, – сухо обратился он к переводчице, – на вторник – тридцатое сентября – ничего личного не планируйте. Я пригласил клиента на обед. А сейчас попрошу Вас, фрау Анна, зайти ко мне на пять минут.
Секретарь встала и медленной грациозной походкой направилась в кабинет начальника. Вера расстроилась – тридцатое сентября, ее именины, святой день! В прежнем офисе все об этом знали, поздравляли ее, герр Вернер отпускал пораньше домой. А здесь... Бездушный начальник да безмозглая секретарша... Было невыносимо обидно. Смирнова надолго задержалась в кабинете фон Дерзее. Сперва оттуда не доносилось ни звука, потом послышался высокий, взволнованный голос Анны, и сразу же раздался звонок по интеркому. – Вера, зайдите, – бросил шеф.
В кабинете начальника было душно и накурено. Анна стояла у окна. Фон Дерзее курил. Вера растеряно остановилась посередине комнаты.
– Речь идет о Вашем переводе, – шеф потряс в воздухе пачкой листов. – Фрау Анна сообщила, что в переводе были ошибки. Она указала Вам на них, но Вы оставили его в неизменном виде.
Вера широко распахнула глаза. Такого в ее практике не случалось. Герр Вернер никогда не покровительствовал сплетникам и интриганам. Неужели этот рафинированный германский аристократ опустится до такого? Вера даже затаила дыхание.
– Чтобы избежать подобных инцидентов в будущем, я лично решил разобраться в этом вопросе и сам просмотрел Вашу работу.
Вера напряглась.
– В ней нет ничего некорректного. Поэтому давайте договоримся, милые дамы, раз и навсегда: каждый отвечает только за себя, – закончил свою мысль фон Дерзее
Анна покраснела и опустила голову. Вере этот спектакль начинал действовать на нервы. Как избавление, зазвонил телефон.Фон Дерзее поднял трубку.
– Все свободны, – холодно бросил он.
Остаток дня Вера старалась не замечать хмурые взгляды Анны, нарочито вежливый тон шефа и считала часы до окончания рабочего дня, ведь она сегодня встретится с Олегом. Едва она переступила порог квартиры, раздался звонок. Это был Олег.
– Я дома. Жду тебя, – звенящим голосом произнесла Вера в трубку телефона.
–Еду, дорогая! – ласково ответил он.
Вера придирчиво оглядела свою квартиру. Кажется, все в порядке, все на местах. Она заглянула в шкаф. Что одеть? Она улыбнулась, вспомнив, как героини всех любовных романов встречают своих возлюбленный в прозрачных, отделанных кружевом, пеньюарах. Нет, это не подходит. И Вера быстро натянула легкие шелковые брюки и шелковую пеструю тунику.
Спустя два часа мир вокруг них взорвался. И ее, и его закружило в безумном круговороте. Их тела слились, как сливаются капли воды, и его неистовые поцелуи опалили ей губы. Теперь он принадлежит ей целиком. Они стали одним существом. "Невозможно вообразить себе", думала она после свершившегося, "чтобы какая-то другая пара во Вселенной могла переживать то, что случилось с нами".
Когда на маленьком столике, на трюмо и подоконнике в спальне затеплились язычки десятка разноцветных ароматных свечей, Вера прижалась к Олегу и пробормотала:
– Ты знаешь, мы встречались в прошлых жизнях. Ты – мой кармический друг.
Олег улыбнулся. Он никогда не верил в подобную дребедень. Но женщинам нужны тайны, мистика, невероятность совпадений.
– Духи и ведьмы, шабаши и заклинания – и ты в это веришь? Вера, но это же смешно. В мистику верят те, кто потерял свой жизненный стержень, кто уже не в состоянии сам управлять своей судьбой. Тогда они призывают потусторонние силы на помощь.
– А как же душа? Ты признаешь, что она существует?
– Душа существуют. Но что с ней происходит после смерти человека, никто не знает.
– Ты слышал, что существует единое информационное поле, откуда человеку в нужный момент посылают сигналы. Так происходят озарения. Ведь я увидела тебя во сне до того, как Лена показала мне фотографию!
Олег погладил Веру по голове.
– Взрослая женщина,трезвый ум, а верит в такую чушь. Тебе не приходило в голову, что все озарения и открытия – плод маленькой цепочки ДНК, которая замкнулась определенным образом. Во сне тебе явился другой мужчина, лица которого ты не запомнила. Увидев меня на фотографии, ты подсознательно сделала наложение человека из сна на мою физиономию. Вот и весь секрет. – Олег поцеловал Веру
– Но то, что ты маленькая ведьмочка – это точно. Его поцелуи стали жарче. Вера высвободилась из объятий. Ей жаль было расставаться с версией о кармическом единстве.
Одна за другой гасли ароматные свечи в стеклянных плошках, Вера лежала на груди Олега. Неподвижными, расширенными зрачками она смотрела в ночь за окном – ей казалось, что она видит там признаки грядущих испытаний, которые уже так близко, что уже ничего нельзя изменить.
Наступило тридцатое – день Святых Веры, Надежды и Любови. Утром ее разбудил не треск будильника, а ласковые поцелуи любимого человека.
– Просыпайся, соня, – прошептал Олег. Вера улыбнулась ему:
– Вещий Олег, только мой!
– Приеду сегодня поздно. Мне нужно быть под Москвой, решаем один проект с детским домом. Не скучай, радость моя!
Вера только вздохнула, она не стала говорить ему об именинах. Зачем напрашиваться? И все же было немножко грустно, что этот день пройдет без Олега.
Как по заказу, после недели ненастья установилась безветренная тихая погода. Светило скупое сентябрьское солнышко, природа казалась задумчивой и умиротворенной.. Вера с удовольствием полюбовалась прекрасным днем из окна. Сегодня она выбрала для себя ярко – красный костюм, черный шелковый топ и красные, как у испанки, туфельки. Красный цвет – цвет оптимизма, активности, темперамента. А именно оптимистичной и активной ей хотелось казаться в этот день. Этикет побоку! Из дома Вера вышла пораньше – ей хотелось зайти в церковь неподалеку от офиса. В храме было тихо и малолюдно. Она купила свечи, расставила их перед иконами Богородицы, Николая Чудотворца, иконой Всех Святых. Некоторое время постояла перед своей любимой иконой Неопалимой Купины. Она чувствовала, как в нее вливаются новые силы, вселяется великое спокойствие.
– Почему Вы сегодня такая яркая? ,– удивился начальник, когда переводчица входила к нему в кабинет.
– У меня сегодня именины,– просто ответила она.
Фон Дерзее встал и с чувством пожал ей руку:
– Мои поздравления.
Через десять минут он уже диктовал распоряжения, письма, просил соединить с клиентами. Но ничто, даже обжигающие, как огонь, взгляды Анны не могли испортить хорошего настроения Веры. В половине пятого "Вольво" фон Дерзее подъехала к ресторану "Садко Аркада" , где за порцией бифштекса должен был состояться разговор с новым клиентом. В машине шеф говорил исключительно о деле Клиентом оказался юркий, разговорчивый мужчина. Он долго и в деталях рассказывал о деятельности своей фирмы, о возможностях сотрудничества с "Вельттехник". Фон Дерзее слушал его с непроницаемым лицом, курил, изредка вставлял скупые комментарии. Клиент занервничал, стал повторяться, оговариваться. Выяснились подробности, о которых он умалчивал в предыдущем разговоре. Фон Дерзее продолжал держать паузу. Суетливо раскладывая бумаги на столе, клиент показывал чертежи, называл суммы ожидаемых прибылей. Вера переводила без передышки, ей не удалось пообедать. Но она восхищалась самообладанием шефа, его тонкой игрой. Она бы не пожелала себе стать его врагом. Какое должно быть у него безразлично-презрительное лицо, когда он не принимает человека! Как и предполагал фон Дерзее, клиент оказался пустышкой – одним из ловцов легких денег. Холодно простившись с окончательно уничтоженным визави, Вальтер вежливо предложил переводчице подвезти ее. Вера была благодарна. Пакеты с подарками, цветы, которые она приготовила для матери и тети были довольно объемными.
Даже из-за двери квартиры тетки был слышин шум и смех.
– Верочка, доченька, – обрадовалась ее мама, Любовь Павловна, открывая ей дверь. Последовали поцелуи, обмен подарками, несвязные поздравления, объятия. Вера почувствовала, как она соскучилась по родителям. Как хорошо, что они приехали! Вера вошла в столовую. Повсюду стояли цветы, поэтому воздух в столовой был ароматный и влажный, как в теплице. Гости – знакомые и друзья, дальние родственники сидели за длинным, накрытым парадной скатертью столом и провозглашали тосты за здоровье именинниц. Среди гостей Вера увидела Женю. Она закусила губу и укоризненно взглянула на тетку.
– Пойдем, дорогая, поможешь мне принести еще пирожков, – нараспев произнесла тетя Надя, выводя Веру на кухню.
– Тетя, зачем ты пригласила Сорвина?!
– Почему ты так кричишь? – зашипела тетя Надя. – Ты что, с ума сошла? Он твой старый знакомый, вы дружите столько лет. Он позвонил мне с утра, поздравил. Было невежливо не пригласить его на праздник. Ведь каждый год вы приходили сюда вместе. Было очень славно.
Вера задумалась. Посвящать тетку в подробности своих взаимоотношений с Женей не хотелось. Тем более в такой день. Вера задумчиво прошла в спальню тетки, здесь она отдыхала душой. Все стояло на прежних местах и напоминало о прошлых счастливых временах. Вера вздохнула и встала. Не сидеть же ей здесь до окончания вечера! Когда она входила в столовую, то старательно улыбалась. Остановилась, поискала глазами свободное место за столом.
– Сюда, Верочка,– позвал ее старый друг отца дядя Витя.– Здесь для тебя приготовлено местечко!
Вера похолодела. Она бы дорого дала, чтобы не сидеть там. Свободное место было только рядом с Женей Сорвиным. Хорошее настроение было окончательно испорчено.
– Я лучше рядом с мамой и папой,– со смехом ответила она.
Вера шутливо растолкала гостей и села к родителям. Она старательно поглощала закуску, жевала пирожки.
– Как ты, дорогая? – Любовь Павловна ласково коснулась ее руки.
– Все хорошо. Работаю.
– Сегодня ты какая-то другая. Одухотворенная
Вера низко наклонилась и прошептала:
– Я влюбилась. По уши.
– Что ты говоришь! А кто он?
– Обычный русский бизнесмен.
– Я начинаю беспокоиться.
В этом была ее мама! Она начинала переживать из-за малейшего пустяка!
– Люба, не нервничай. Наша дочка уже взрослая или ты забыла? – папа, как всегда был на стороне Веры.
– Женя, спой! – закричали гости, – спой, пожалуйста!
Женя взял в руки гитару и стал настраивать ее. Гости наперебой предлагали различные романсы. Женя мотал головой. Потом он задумался. Взял несколько аккордов и запел. "Не уходи, побудь со мною". Этот романс Женя любил, часто пел его. Сегодня Вере казалось, что Сорвин поет для нее. А может, это было заблуждением, и Женя стал петь его просто так. Вера старалась не глядеть на Женю. Наконец, она осмелилась, подняла глаза и обнаружила, что Женя и не думал смотреть в ее сторону. Он рассеянно переводил взгляд с одного человека на другого, пару раз его глаза безразлично скользнули по лицу Веры. "Женя – сильный человек", подумала она, " он быстро взял себя в руки, и теперь я для него значу не больше, чем каждый из присутствующих здесь."
Но она ошибалась. Никто не знал, что ему стоило сохранять спокойствие и безмятежность. Cорвин не мог заставить себя забыть Веру, тот вечер, когда она сама предложила ему остаться на ночь. Женя испугался очередной неудачи и позорно бежал. Сейчас слава Богу, все наладилось, и с ним полный порядок. Сегодня он пришел на именины для того, чтобы поговорить с Верой, уверить ее в том, что все пойдет по-прежнему. Женя пел романс за романсом, глаза у многих гостей увлажнились.
– Как хорошо, – шелестел почтительный шепот за столом.
– Следующий романс посвящается одной из именинниц , – объявил Евгений и запел : "Капризная, упрямая, о как я Вас люблю".
Тогда Вера Листопадова подняла глаза и изумленно посмотрела на Женю. Он едва заметно кивнул и продолжил петь. Вера должна понять, что Евгений будет ждать ее столько, сколько она пожелает.
Первую половину своей жизни Женя жил относительно спокойно. Евгений был очень талантливым человеком. Он вырос в большой семье с традициями. Его воспитывали дедушки и бабушки – старые московские интеллигенты. Благодаря им Женя рисовал, играл на рояле и гитаре, говорил на двух языках, сочинял очень приличные стихи. Вопреки предсказаниям учителей, видевших в Сорвине будущего лингвиста, литератора, музыканта или на крайний случай педагога, Евгений выбрал для себя машиностроение. Его привлекала четкая логика конструкций, формул, лаконичность чертежей. После окончания Бауманского Сорвин был направлен на одну из великий строек очередной пятилетки. Он быстро пошел в гору. Талант изобретателя и организаторские способности понадобились и на другой стройке, и на третьей. Где-то между третьей и четвертой стройкой Евгений нашел себе жену. Уже тогда поговаривали о выдвижении его в Москву, в министерство машиностроения.
Так оно и произошло. Только кабинетная работа была не по душе мятущейся душе изобретателя. Он пришел на умирающий от хозяйничающей в стране перестройки завод и вывел его на почетное место среди московских предприятий. Пропадая день и ночь на заводе, Евгений не заметил, как внезапно стал "персоной нон грата" в собственной семье. Супруга запиралась на ночь в спальне, дочь была холодна. Евгений не пошел в коммерцию, не стал зарабатывать хорошие деньги – вот что ставилось ему в вину в первую очередь. И в один прекрасный день Сорвин услышал заявление от супруги о том, что жизнь с ним стала невыносимой, и что она подает на развод. Только спустя двадцать лет семейной жизни он узнал, что супруга его никогда не любила, а вышла замуж только ради московской прописки и прочих благ, которые полагались Сорвину по должности. Его мир был уничтожен – еще вчера Евгений был женат, воспитывал дочь, а сегодня он никто – бездомный, стареющий мужчина. Евгений ушел из квартиры в тот же вечер, когда услышал о разводе. Его натура не терпела полутонов. Продолжать жить с чужой женщиной он считал для себя невозможным. Жена завладела полностью трехкомнатной квартирой в центре города. В течение года Сорвин скитался по квартирам друзей, пока завод не построил дом, в котором Евгений получил двухкомнатную квартиру. Прошло три года. Жизнь стала налаживаться. В одной компании Евгений встретил Веру, переводчицу, и понял, что отныне жизнь его принадлежит этой девушке. Она привлекала своей сдержанностью, элегантностью, обаянием. Одновременно за маской "леди" Евгений разглядей скрытый огонь, горящий внутри ее, способный однажды разгореться в большой пожар, сметающий все на своем пути. Тактично, не спеша, Сорвин стал ухаживать за девушкой, выяснял ее вкусы и интересы. Конечно, он понимал, что года идут, и что он не способен составить конкуренцию молодым, пробивным и "крутым" ребятам. Богатый жизненный опыт научил Сорвина тому, что в первую очередь женщине надо услужить, предлагать ей то, к чему она привыкла, что она любит. Тогда образ мужчины будет неразрывно связан с приятными воспоминаниями, чувством предсказуемости и стабильности. Вера любила театр и музыку – Женя доставал билеты на самые лучшие спектакли и концерты. Вера много читала – Женя разыскивал по всей Москве книжные новинки. Несколько раз он делал ей предложение, но Вера тактично отказывала. Евгений довольствовался тем, что имел в настоящий момент. Общество Веры дарило ему спокойствие и отдых от повседневной рутины, многочисленных обязанностей и проблем.
Когда-нибудь Вера станет его женой. У них общие вкусы, темперамент, взгляды на жизнь. Пройдут годы, и через десять лет он не сможет дарить ей любовь. В конце концов секс – не самое главное. Холостяцкая квартира обретет хозяйку, а он – "тихую гавань", где не будут страшны ветра старости.
Когда поздно вечером откланялся последний гость, все признали, что праздник удался на славу. Отказавшись от предложения тетки остаться переночевать, Вера поехала домой. Ей хотелось собраться с мыслями. Сорвин ясно дал ей понять, что все осталось по-прежнему. Только теперь все изменилось. У нее был Олег. Никто не свете не мог заменить его. Однако без него сегодняшний день не будет считаться удачным. В дверь позвонили. Когда Вера открыла, она увидела огромную корзину белых роз, за которой не было видно лица человека, державшего ее. Корзина вошла в квартиру и пропищала: «С Днем Ангела!» Это был Олег. Вера завизжала и бросилась к нему на шею. Прежде чем кто-нибудь осознал, что произошло, она оказалась в его руках, а он осторожно прижался к ней губами. Поцелуй лишь в первые мгновения был мягким и сладким – они так изголодались друг по другу, что ситуация изменилась почти мгновенно. Следующий поцелуй был страстным, почти неистовым. Пальцы его зарылись в ее волосы , она обхватила его шею руками, и раскрыла губы. Не отрываясь от нее, он пробормотал:
– Интересно, дойдет ли сегодня очередь до шампанского или нет?
– Завтра, – прошептала Вера, увлекая Олега за собой.
Она потеряла чувство времени и пространства и знала только его руки и губы. Ощущение собственной наготы рядом с горячим мужским телом вызывало сладостное томление. Она как будто оказалась во власти его волшебных чар – чутко прислушивалась к его движениям и полностью подчинялась им. Он нарочно медлил, разжигая в ней огонь страсти. Эта ночь, кажется, продолжалась вечно! Поток обоюдного желания не иссякал ни на миг, и они погружались в него все глубже. Серый рассвет они встречали утомленные, счастливые , отпивая по очереди шампанское из одного бокала, словно это был сказочный напиток любви.
Ваза с большим букетом ирисов, стоящая на ее рабочем столе была видна издалека. Подойдя поближе, Вера обнаружила рядом с вазой компактдиск. Не нужно было догадываться, от кого подарок. «Моцарт, избранное» – было написано на обложке.
– Фон Дерзее, – произнесла Вера вслух.
Подняв голову, она неожиданно встретилась с ним глазами. В его взгляде Вера прочитала задумчивость и нечто такое, от чего у нее закружилась голова. Он поздравил Веру, извинился за то, что испортил ей праздник вчера. Вера великодушно приняла извинения.
– Вера, Вы любите балет? , – неожиданно спросил фон Дерзее.
Переводчица утвердительно кивнула головой.
– Тогда я приглашаю Вас сегодня в Большой театр, на "Лебединое озеро.
У Веры засосало под ложечкой. Отказываться от возможности побывать в Большом, да еще на любимом балете ей не хотелось. С другой стороны, она пропустит вечер в обществе Олега. Поколебавшись немного, Вера согласилась.
– Я рад, – сказал начальник и галантно поцеловал ее руку.
Такую идиллическую картинку и застала Смирнова. Она застыла на пороге. Ярко накрашенные губы изогнулись в недоброй усмешке.
– Морген,– бесстрастно произнесла она в пустоту и проскользнула к своему столу.
– Морген, спокойно отозвался фон Дерзее, удаляясь в свой кабинет. Вера опустилась на стул. Секретарша полоснула ее, как бритвой, недобрым взглядом.
– Уже подцепила?– осведомилась она, опуская глаза.– Как он в постели, хорош?
Вера даже не нашлась, что сказать:.
– Вы просто дрянь.
Рабочий день прошел в грозовом молчании. В шесть часов вечера фон Дерзее вышел с переводчицей из офиса.
– Я очень люблю именно русский балет, – сообщил фон Дерзее, ведя свою "Вольво" по направлению к Большому. – Много читал о нем. "Лебединое озеро" – самый романтичный балет. Но знаете ли Вы, что Чайковский создал его на основе нашей немецкой сказки?
– Ну да, – отозвалась Вера, – даже имена в балете немецкие – Зигфрид, Ротбарт.
Шеф покачал головой. Он не это имел в виду. Помолчав две секунды он принялся рассказывать старую легенду.
В небольшом немецком государстве Бавария правил король Людвиг II. Мечтательный, романтичный, влюбленный в природу, он менее всего желал заниматься государственными делами и испытывал отвращение от придворных обязанностей. Вскоре он издал указ о строительстве замка, который должен быть возведен на берегу Лебединого озера Издавна на берегах этого озера селились красивые, гордые лебеди.
Сказавшись больным, Людвиг уединился в своем лебедином замке.Этот символ так привлекал его, что образ Лебедя был не только в гербе короля, но и на распятии его спальне, у самого изголовья. Политические противники объявили его безумным и заточили в замке. По официальной версии при попытке побега Людвиг Баварский утонул в водах Лебединого озера. Было ли то политическое убийство, несчастный случай или самоубийство, не знает никто. Известно, что сообщение о кончине короля произвело на Чайковского сильное впечатление. Балет, поставленный Чайковским за десять лет до смерти Людвига, предугадал кончину баварского короля. Герой балета погибает в бушующем озере. Место действия – Бавария. Имя главного героя – Зигфрид. Людвиг покровительствовал композитору Вагнеру, любил его оперы. Зигфрид – имя героя оперы "Кольцо Нибелунгов".
Вера слушала, затаив дыхание, боясь пропустить слово. Удивительная история захватила ее. Символ гордого Лебедя в сочетании с умело нарисованным образом романтичного короля потряс ее. Машина подолгу застревала в пробках, и тогда, в тесном пространстве автомобиля голос фон Дерзее казался еще более волнующим и таинственным. Уже в театре шеф продолжил свой рассказ:
– Самое любопытное, что я знаком с пра-правнучатым племянником короля Людвига – принцем Леопольдом. В тесном кругу друзей все зовут его просто Польди. В нем нет ничего романтического. Польди – отчаянный автолюбитель. Ему уже пятьдесят три, а он все еще участвует в автогонках.
Вера словно окунулась в сказку. Настоящий принц, легенда о короле, отпрыск дворянской фамилии, стоящий рядом с ней – все это кружило голову и распаляло воображение. Она и фон Дерзее представляли отличную пару. Он был в темно-сером отлично скроенном костюме. Наряд Веры был в одной цветовой гамме, только тон ее был несколько приглушенным. С особым чувством следила она за действием балета, вслушивалась в музыку Чайковского. По окончании спектакля, когда артисты вышли на поклон, раскрасневшаяся Вера увлеченно аплодировала им, не замечая удивления и восторга в глазах стоящего рядом мужчины. Она была переполнена музыкой, впечатлениями до головной боли.Фон Дерзее бережно провел ее сквозь людскую толпу у гардероба, подал пальто, галантно предложил руку.
– Вы не устали? Можно пригласить Вас выпить шампанского? – изящно поинтересовался он.
– О, да! – Вера царственно кивнула:
Они перешли на другую сторону улицы к гостинце "Метрополь". В баре "Шаляпин" было многолюдно и шумно. Но фон Дерзее углядел свободный столик и подвел к нему Веру. Официант мгновенно появился перед ними.
– Два шампанского. "Дом Периньон", сказал фон Дерзее своим особым тоном, ослушаться которого не мог никто.
– Расскажите мне о себе, попросил Веру начальник. – Что Вы любите, чем увлекаетесь?.
Вера задумалась.
– Любите ли Вы природу? – продолжал допытываться фон Дерзее. Вера утвердительно кивнула головой. Шеф поведал ей о том, что в Москве ему отчаянно не хватает сада. В Германии для него лучший отдых – работа в саду. Он часто возится с цветами, наслаждается игрой красок и ароматов. Иногда он просит вынести рабочий стол на воздух . Именно тогда в голову приходят самые лучшие мысли.
– Я слышала о том, что в Германии есть целая местность под названием "Фон Дерзее". Это имеет к Вам отношение? – поинтересовалась Вера
Отпив глоток из своего бокала, шеф кивнул головой:
– Самое непосредственное. Нашему роду принадлежит очень старый замок – постройки семнадцатого века. К счастью, все мои предки были рачительными хозяевами и замок постоянно поддерживался, защищался от разрушительного воздействия времени. Местность фон Дерзее – это большая долина. Там выращивают виноград – существует даже марка вина "Фон Дерзее". Вы слыхали об этом?
Вера покачала головой – Никогда
Фон Дерзее кивнул: – И это объяснимо, мы выпускаем небольшие партии вина.
– Вы живете в замке?
Шеф закурил сигарету.
– Мои родители всю жизнь прожили в замке несмотря на неважное состояние канализации. Электричество было проведено только в одно крыло замка. Никто не знает, что произошло, но из-за короткого замыкания произошел пожар, большая потолочная балка обвалилась, загородив родителям путь к выходу. Они погибли.
Вера закусила губу.
– Какое горе!
Фон Дерзее нервно стряхнул пепел.
– Мне тогда было двадцать лет. Я читал о подобных случаях в романах, но мне никогда в голову не приходило, что это может случиться со мной. После пожара я восстановил сгоревшее крыло. Но не живу там. Мне хватает небольшого домика в саду. Раньше там жили гости замка. Большего мне и не надо. Развожу собак, есть пара лошадей. За ними присматривают специальные люди.
Вера загрустила. Ужасная история, рассказанная фон Дерзее, взволновала ее. Почувствовав настроение своей спутницы, фон Дерзее заказал еще по бокалу шампанского.
– Вера, Вы – удивительная женщина , – неожиданно произнес он. – Вы позволите мне поделиться своими наблюдениями?
– Пожалуйста, Вера широко раскрыла глаза.
– Дело в том, что в Вас причудливо сочетаются два разных человека – порывистый, мечтательный. Глядя на Вас, я узнаю себя в молодости – я был таким же романтичным идеалистом. Но кроме этого Вы прячете в себе другого человека – серьезного, как бы "застегнутого на все пуговицы" . Я не прав?
Вера озадаченно взглянула на шефа – никто еще не давал ей такой краткой и исчерпывающей характеристики всего после нескольких недель знакомства.
– Но тогда и я сообщу о своих наблюдениях – с некоторым вызовом ответила она – Вы скрываете в себе гораздо больше лиц – аристократ, граф, рафинированный интеллегент, любитель приключений, мечтатель, знаток музыки и балета, суровый и практичный бизнесмен..
Он расхохотался.
– Абсолютно точно. Во мне всего понемногу. Единственное, что я не выношу – упоминание о моем титуле. Раньше, возможно, это было важно и почетно. А сейчас?
Кому это интересно? Что это дает? И когда некоторые начинают суетиться от того, что перед ними граф, мне становится тошно.
Он отпил глоток из бокала и поглядел Вере прямо в глаза:
– Скажите, существенно ли для Вас то, что я носитель этого несчастного титула?
Вера задумалась.
– Пожалуй, нет. В прежние времена нас воспитывали в презрении к титулам и прочим признакам дворянства.
Он облегченно вздохнул.
– Вы будете одна из немногих, для кого это действительно не играет никакой роли.
– Поздно, если можно, поедем домой? – робко попросила Вера.
Фон Дерзее не возражал. Он расчитался с официантом, помог Вере встать с низенького кресла, подвел ее к гардеробу. Когда же Вольво остановилась у подъезда дома Веры, Фон Дерзее передал ей букет ирисов, хранившихся на заднем сидении весь вечер, и произнес:
– В садоводстве существует свой язык цветов – старый, как мир. Согласно этому языку ирисы означают пламя, огонь.
– Большое спасибо,– Вера зарылась лицом в ароматные, влажные лепестки. – Я увлекаюсь символикой, эмблематикой, но язык цветов мне неизвестен. Я запомню значение этого цветка.
С колотящимся серцем она выпрыгнула из машины и направилась к подъезду. Она догадывалась о том, что фон Дерзее, говоря о языке цветов, имел в виду нечто такое, чего она до конца не поняла. Его таинственное послание все еще будоражило ум, когда она с удовольствием нежилась в облаке пены в ванной, ложилась в чистую, пахнущую свежестью, постель, листала какой-то дамский журнал. Она не заметила,как заснула при свете – такого с ней не случалось много лет. Ей снился Лебединый замок на высокой скале, баварский король Людвиг с узким бледным лицом и печальными глазами, бушующие волны Лебединого озера, поднимающиеся над ее головой и зависающие над ней. Она проснулась за две минуты до того,как прозвонил будильник. На душе было спокойно и радостно. Она задумчиво перебрала висевшие в шкафу костюмы и выбрала любиымый – темно-серый. Когда Вера была готова к выходу и натягивала на руки тончайшие лайковые перчатки, раздался телефонный звонок. Поколебавшись с минуту, Вера все же сняла трубку. Это был Олег. В самом мрачном расположении духа – таким она еще его не знала. Вера четко отчиталась перед ним о том, как провела вчерашний вечер и только потом осознала, что Олег не верит ни одному ее слову. Об этом свидетельствовали его язвительный тон, намеки, странные вопросы.
– Я не буду продолжать с тобой разговор в таком тоне,– она бросила трубку на рычаг.
От утренней умиротворенности не осталось и следа. У нее дрожали руки, потому она долго не могла запереть дверь. Всю дорогу на работу, Вера напрягала свой мозг, пыталась найти ту причину, которая заставила Олега быть с ней таким грубым. Ревновать к шефу – глупо. Хотя мужская логика неминуемо должна была привести Олега к мысли, что Вера – весьма чувственная особа. Если она так быстро сошлась с ним, то неприменно то же самое может произойти с любым мужчиной. Вера горько вздохнула. Почему мужчины считают, что у женщины такой же стереотип поведения, почему они все мерят по своей мерке? Не далее как вчера вечером она вычитала в интервью со знаменитой актрисой фразу: " Наступит такой момент, когда наука наконец официально заявит – мужчина и женщина – два разных создания. А это значит, что у них не просто различные половые признаки. У них души устроены по-разному. Вы же не требуете от кота, чтобы он ел вилкой?"
