Текст книги "Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"
Автор книги: Кира Буллет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 37 страниц)
– Не ждите нас, идите грейтесь! – сказала им Астра, когда Ванька уже опускалась в воду. Друзья кивнули и сошли с помоста, освобождая место. Рогнеда Юлиевна внимательно наблюдала за каждым, кто нырял и выныривал, беспрестанно что-то шепча и плетя пальцами замысловатые узоры в воздухе. Их одногруппники стояли на том же помосте, ожидая своей очереди. Влас Кочубей, Елисей Войнович и Виталик Пожарский скинули тулупы, подпрыгивая на месте от холода. Остальные раздеваться пока не решились. Матвей Оболенский и вовсе отказался от данного обряда, оставшись в хребте.
– Десять секунд, Морозыч! – голосил Вершинин, почти бегом направляясь по тропинке к палатке.
– Это разве много? – спросила девочка, залетая внутрь. Как ни странно, но холода она не чувствовала.
Наверное, от адреналина. Внутри палатки их старосты Илья и Саша высушивали подопечных с помощью магии, чтобы те, согревшись, скорее возвращались в Подгорье, как говорится, от греха подальше. В палатке было пока немного людей, так как «отстрелялись» только два-три человека от каждой группы.
– Обычно девчонки выныривают тут же, – ответил Вершинин, застегивая тулуп и засовывая в валенки ноги в теплых носках. Его щеки, покрытые бледными веснушками, раскраснелись от мороза, будто их измазали в румянах. – А ты почти десять выдержала в ледяной воде!
– Вы тоже долго под водой были! – натягивая теплые шерстяные носки, вспомнила Мирослава.
– Мы каждый год ныряем, что нам будет-то? – не утихал в своем энтузиазме Вершинин, при этом издевательски ухмыляясь.
– Вообще-то, это ты нырял в ледяное море у Буяна в январе во время обряда Инициации, а я на Водосвет всего пару раз нырял!
– Не толпимся, оделись и уходите! – крикнул Илья Ярославцев.
Вершинин, нетерпеливо дождавшись, пока друзья наконец укутаются потеплее в свои вещи, открыл дверку палатки наружу. Она выводила на тропинку сразу ко входу в Подгорье, а вот те, кто только что нырнул, заходили в палатку с другой стороны.
– В общем, ясно, подготовка у вас была ого-го! – констатировала Мирослава, потуже натягивая платок на уже высушенную голову.
– Это верно, я на Крещении ныряю ежегодно, – уточнил Никита. Он был родом из Архангельской области, там, на севере страны, наверное, нырять было еще экстремальнее, чем здесь.
– Мира, давай поторапливайся, задубеешь! – потянул ее за собой Полоцкий, шагая по протоптанной тропинке. Мирослава закатила глаза, изображая недовольство его излишней заботой.
– Княже злится, Морозыч, давай, шевели колготками, – подтолкнул ее сзади улыбающийся во весь рот Никита.
– Вершинин! – предупреждающе произнес Полоцкий, сузив глаза, но тут же резко остановился. Где-то сбоку в кустарниках что-то тихонько зашуршало. – Тихо!
Все остановились, пытаясь увидеть что-то в темном лесу. Когда глаза уже устали вглядываться в непроглядную чащу, сзади раздался девичий визг.
– Ребята-а! – кричали бежавшие, схватившись под руки Иванна и Астра, укутанные в платки и тулупы. Высокие валенки, доходящие до колен, проваливались в снег. Яромир, Мирослава и Никита вздрогнули от громкого крика и разом повернулись.
– Догоняйте! – крикнула Мирослава и махнула им рукой в белой рукавице с вышитым снегирем.
Полоцкий же, отвернувшись от девчонок, снова посмотрел в лес. Раздался тонкий свист, который показался ему знакомым. Он уже собирался отвернуться от чащи, когда Иванна и Астра уже их нагнали и теперь наперебой рассказывали о своем нырянии, пытаясь восстановить дыхание.
Мирослава, слушая девчачьи восторги, глянула на навострившего уши Полоцкого. Она не так давно заметила, что будучи в человеческом обличье, он все же обладал волчьими органами чувств.
Тихий свист раздался снова, и тут уже все повернулись к лесу, откуда, отделившись от дерева, вышел Онисим. Мирослава про себя чертыхнулась. Только что подошедшие девочки тихонько взвизгнули и сделали несколько шагов от тропинки.
– Здравствуй, леший-батюшка, – Яромир вел себя как всегда воспитанно. Он чуть склонил голову в приветствии. Леший довольно фыркнул.
– С Водосветом! – отозвался рогатый и стал ковылять лапами-копытами через сугроб.
– Леший?! – шокировано спросил Никита, поправляя шапку-ушанку, но тут же смекнул, как с тем надо общаться. – Очень рад знакомству с вами, царь леса! Я – Никита Вершинин, община ярилы!
Он снял рукавицу и протянул тому руку, при этом улыбаясь, как дурак. Онисим чуть прищурил круглые глазки и насторожился, но свою кустистую лапу протянул в ответ, предварительно посмотрев на Полоцкого. Тот одобрительно кивнул. Вершинин схватил двумя руками лапу рогатого лешего и потряс ее.
– Онисимом меня звать.
– Рад знакомству! А это Иванна и Астра! – Никита указал на яриловок, вытаращивших глаза на лешего. – А это Мирослава!
– Привет, Онисим! – улыбнулась та лесовику, махнув рукой, и вдруг поежилась, начиная замерзать.
– И тебе не хворать, – как-то пренебрежительно отозвался леший и поправил найденную в Избушке шапку, продетую прям на рожки сквозь две дырки. – Там это-сь, – он чуть понизил голос и все же подошел ближе. – Там эта, твоя, опять бушуеть в лесу, скучаеть, видимось! Ты бы это, навестила что ли ее, а то гляди, опять начнеть лес мне ломати!
– Ну зайдем как-нибудь, – пожала плечами девочка, переглядываясь с Яромиром, что сложил руки на груди, выглядя при этом как-то скучающе.
– А сейчас не хочешь, что ль навестить? Одичала она и так за столькось лет, скучаеть теперь по тебе, как по родненькой!
– Не поняла, о ком речь? – задала Астра волнующий вопрос, от удивления даже перестав стучать зубами на морозе. Лишь ее черные брови то поднимались, то опускались ниже к глазам, то и вовсе почти сходились на переносице.
– О ком, о ком, об Избушке, курице-дурнушке! – пробурчал Онисим и перебрал в нетерпении ногами.
– Онисим, мы тут все дубу дадим, пока до Избушки дойдем, – подал голос молчавший Яромир, а леший задумался.
– Я вас в три счета доведу! Ну-с? Пойдете?
Все переглянулись, решая: соглашаться ли на эту авантюру или нет.
– Веди, – решительно согласился Вершинин и ступил с тропинки в сугроб.
– Ребят, вы уверены? – обеспокоено спросила Иванна, когда все двинулись следом. Она кусала нижнюю губу, что на морозе уже стала синеть.
– Все хорошо, доверяйте ему, – как всегда спокойно сказал Яромир, помогая Астре перелезть через сугроб. Снег заваливался в валенки, от чего кожа покрывалась огромными мурашками, и девочка кривилась.
Стуча зубами от холода, юные ведьмаги шли по глубоким сугробам в зимнем лесу, где стояла ночная тишина. Лишь изредка кое-где срывались с насиженных веток и громко ухали совы.
– Онисим, ну ты и Сусанин, – хохотнул Вершинин, вытаскивая слетевший валенок из сугроба и, прыгая на одной ноге, вытряхивал из него снег.
– Что, обзываеться, ирод, че ли? – недоверчиво спросил незнающий русских героев леший у Полоцкого, который внимательно следил, чтобы никто не отстал.
– Не переживай, батька, это герой народный, он врагов запутанной дорогой водил, тем самым царя спас!
– Ого-сь! – зарделся лесовик и смущенно дернул длинным носом. – Я, конечно, не Сусанин, да и царей среди вас нет, княжич всего-лишь…
– Пф, всего лишь, – хохотнула Астра, и ее брови снова прыгнули вверх. – Да он сын императорский, Яромир-то наш!
Леший отмахнулся кривой лапой-корягой.
– Родиться в древней семье – еще не значит чего-то стоить самому! Вот станеть сам императором, буду уважать как императора! А пока... только как юного князя!
– Больно надо мне им становиться, – хмуро отозвался Яромир и подхватил Мирославу под локоть. Девочка ухватилась за друга, ловя равновесие, и коротко его поблагодарила, улыбнувшись замерзшими губами.
– Как это не надо?! Полоцкий, ты давай тут не это, – Вершинин засмеялся, махая перед его лицом указательным пальцем. – Не дури, в общем!
– Да отстань, – отмахнулся Яромир, пряча ухмылку. – В императоры надо Астре, с ее властным характером туда и дорога!
Черноволосая девочка, раскрасневшаяся от ходьбы по лесу, усмехнулась и вдруг задрала повыше нос.
– А что, можно!
– Кузнецова?! Да ну! Лучше тогда Ваньку, она добрая, а Астра снимет мораторий на смертную казнь и будет всех в ссылки отправлять! – не согласился Никита и тут же получил «тычок» в плечо от девочки.
– Обалдел? Я не злая! – Астра сняла платок и замахнулась, ударяя им одногруппника по спине.
– Оно и видно! – Никита уже бежал вперед лешего, уворачиваясь от платка и заливисто смеясь.
Леший нахмурился, пытаясь понять: ругаются они или нет. Он совершенно не переносил криков в лесных владениях.
– Пришли! – объявила Мирослава, узнав выход на поляну, где стояла Избушка на курьих ножках.
Где же она сама?
– Воно тама она, – указал кустистой лапой Онисим в чащу леса, где, как показалось сначала, лежала груда дерева. Но, услышав голос юной ведьмы, изба встрепенулась и как-то взвизгнула, если это вообще было возможно.
Пока вся компания ребят шла по поляне ей на встречу, Избушка поднялась на свои длинные массивные куриные лапы, отряхнулась от снега, который завалил строение за долгое сидение на земле, и побежала к школьникам.
– А ну, сбавь скорость, дурная! – заорал Онисим, когда лапы Избушки начали все выше попрыгивать над землей, набирая скорость. Он, оглянувшись на яриловцев, фыркнул, что-то раздумывая и, не спрашивая разрешения, снова прыгнул Яромиру на плечи. Парень почувствовал, как леший чуть задрожал. Интересненько, испугался, что ли или просто пользовался своей наглостью?
– Я вроде не нанимался извозчиком! – недовольно пробурчал Полоцкий, пригнувшись под небольшим весом, когда лесовик заерзал на его плечах.
– Буде, зачтеться тебе, княже! – отмахнулся Онисим, вглядываясь в сторону Избушки.
– Стоять!!! – хрипло закричала в это же время Мирослава, также увидев, что у избы, по-видимому, от радости встречи снесло крышу. К удивлению Вершинина и Астры с Иванной, которых тот пытался загородить собой, дурная изба остановилась перед ними в паре метров, нервно притопнув лапами.
– Ну-ка, пригнись, мы в гости к тебе пришли! – крикнула Мирослава, и та тут же согнула длинные исполинские лапы, гостеприимно подставляя крыльцо. – Онисим говорит, что ты дичаешь, совсем уже кукушечкой об темечко ударилась, когда сосны сбивала?
Все прошли по старенькому крыльцу внутрь, с интересом глядя на заколдованную избу, а Яромиру пришлось даже присесть, так как леший наглым образом все еще сидел у него на шее.
– Слазь, – недовольно произнес парень, пригибаясь к полу.
– Слазь! – передразнил его Онисим скрипучим голосом, но все же спрыгнул на лавку. – А как же леший-батюшка, а, княже?! Где уважение?!
– После твоих поездок на моей шее, у нас с тобой наладились неформальные отношения, – сказал Полоцкий и плюхнулся на ту же лавку, кривясь и распрямляя затекшие плечи, в которых еще недавно упирались острые коряги-копыта, служившие лешему ногами.
– Вау, уютно здесь! – восхитилась Иванна, приоткрыв в изумлении рот и осматривая избушку изнутри, от чего та довольно вздохнула.
И правда! Мирослава, оглядевшись, заметила, как внутри было чисто убрано, все стояло на своих местах, все баночки-скляночки были начищены и расставлены на полках. Даже постель на печи была ровно заправлена, а покрывала вычищены.
– Это ты здесь все в порядок привел? – ахнула девочка, глядя на лешего, зажигавшего свечки, которые Мирослава ему передала перед своим отъездом на зимние каникулы.
Оставив под обозначенным пнем у поляны сверток с барбарисками, вареными яйцами и песочным печеньем, юная ведьма положила упаковку спичек и десяток длинных свечей, чтобы леший не сидел в лишенной освещения избе.
Леший, засмущавшись, кивнул.
– Где-тось я, где-тось она сама, думала ты придешь, ждала!
Эти слова заставили Мирославу чуть покраснеть от стыда и понурить взгляд. Избушка испытывала к ней какие-то родственные чувства и даже скучала, о таком она и знать не знала!
– Ладно, постараемся приходить чаще, что ж ты такая у нас сентиментальная! – и Мирослава погладила избу по одному срубу, почувствовав легкое дрожание дерева.
– Она твоя? – изумилась Астра, стягивая с себя тулуп и накидывая длинный расписной платок на плечи. Находиться в одной рубашке перед парнями и странным лешим ей было неуютно.
– Мы случайно нашли ее с Яромиром в лесу, тогда же и с Онисимом познакомились, это было еще осенью, – кратко рассказала Мирослава и осмотрела полки. – Чай организуем? Сюда бы домового… – она вздохнула, вспоминая Кузьму, жившего в доме бабушки за ее печкой на кухне. Он и его домовушка Любаша до того были преданы Серафиме Николаевне, что выполняли те обязанности, которые домовые с роду не делали.
– Не бывать в такой избе домовому, – покачал рогатой головой Онисим, заодно скидывая шапку. Та отлетела на старый, но протертый от пыли комод.
– Почему это? – спросил Никита, усевшийся рядом с Яромиром на лавке и сложивший руки с локтями на столе.
Леший закатил маленькие черные глазки-пуговки.
– Это ведьмин дом! Кикимору можно сюда заманить, но пакостить уж больно она любит! А домовой сюда можеть перейти только очень преданный или обездоленный, в этой избе раньше жившая здесь ведьма много чудес творила, что хороших, что плохих…
– А кто здесь жил? – с интересом спросила Мирослава, наблюдая, как Яромир встал и подошел к печке, пытаясь разобраться, как ее поджечь. Уже через минуту в печи полыхали поленья и был подвешен чайник с растопленным снегом.
– Да по чем бы знать… – как-то неуверенно произнес леший, почесывая рукой лысоватую макушку. Он полез в какой-то мешочек и стал ловко ссыпать по горсточке в вымытые до скрипа кружки. – Земляничный, еще весной собирал, как знал, что пригодиться!
Все завороженно наблюдали за действиями хозяина леса, одетого в выстиранную подпоясанную фуфайку и короткие обрезанные штаны.
– Простите, уважаемый Онисим, – подала голос Иванна, распутывая длинные волосы и переплетая их в косу. Все обернулись к девочке, ожидая вопроса. – А вы живете здесь, в этой избе?
Онисим, очень высоко задравший нос от гордости, что его назвали уважаемым, тут же нахмурился.
– Агась.
– Но я думала, что лешие живут в лесу, – захлопала светлыми ресницами Ваня.
– Я тоже, – всполошилась Астра, аж подскочив на месте, – на уроках Славянской мифологии нам рассказывали, что вы умеете сливаться с деревьями, даже становиться ими, от чего вам сам лес является домом!
– Девушки-красавицы, – покачал лохматой головой Онисим и запрыгнул на лавку. – Она же ведьма! – он ткнул кривым пальцем на Мирославу. – И если она меня пригласила в дом, да еще и по всем правилам задабривает, я не то, что в избу перееду, я роль домового исполнять стану!
Мирослава рассмеялась, оглядывая ребят и качая отрицательно головой. Дурь какая!
– Вот у тебя и новый слуга нарисовался, ведьма, – игриво толкнул локтем ее в бок Яромир.
– По-моему, тебе просто надоело спать под еловыми иголками, – фыркнула Мирослава, рассмеявшись во весь голос.
– Слуги у вас дома, княже, – деловито фыркнул леший, и парень пристыженно отвел взгляд. – А я просто помогаю! А если она захочеть, ежи ей будуть свежайшие грибы к избе приносить, а белки ягоды для нее собирать. Просто она пока не умееть ничегось! – не обратив внимание на причисление к слугам, словно пожаловался Онисим. – Княже, ты бы занялся ее просвещением! Девка ведьмой кровной уродилась!
– То есть, у меня в роду были ведьмы? Моя бабушка, ее ты имеешь в виду? – пыталась понять Мирослава и оглянулась на печку, где закипел чайник. Полоцкий с помощью заклинания невесомости поднял его и призвал к себе, разливая по чашкам кипяток.
– Возможно, – кивнул леший, расставляя каждому кружку. – К чаю ничего нет, все конфеты с печеньем я съел.
– Если бы мы знали, что встретимся сегодня с тобой, принесли бы еще, – сказал Яромир, остужая горячий чай с земляничными листочками.
– Ну теперь-то каждый из нас в свободное время сможет приносить тебе угощения. Где вы, говорите, передаете их? – спросил воодушевленный Никита, сразу делая глоток и бесцеремонно выплюнув попавшую в рот веточку в ладонь.
Астра недоверчиво притянула кружку, пристально оглядела болтающих с лешим друзей, аккуратно пьющих согревающий напиток и сделала большой вдох, ощущая аромат земляники. Вытащив пару небольших мусоринок из кружки и незаметно для всех выкинув их под стол, она все-таки сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу, а чай, хоть и был без сахара, все равно был сладок за счет маленьких спелых засушенных ягодок.
– Вкусно, – похвалила она старания Онисима, и тот чуть смутился от очередной похвалы.
– Да бросьте ж, мне ж не жалко ж…
– Кстати, Онисим, – вспомнил Яромир важную и давно волнующую мысль. – В декабре перед Новым годом у леса девушку нашли, в газете писали почти полностью обескровленную…
Все разом оторвались от кружек и с волнением переводили взгляд с Полоцкого на лешего.
– Не видел ли ты случайно, что произошло?
Мирослава съежилась. Елена Даль по рассказам Астры гуляла некоторое время с Иваном, который, как выяснилось, был вампиром. Никто кроме нее и Яромира этого не знал.
– Я хоть и хозяин леса, да только не вся тварь, живущая в нем, можеть мне подчиняться, – издалека начал Онисим. – Девушку ту я сам не видал, однакось была она сама не своя, это мне совы донесли. Кричала, звала кого-то, да таким голосом не своим! И словно сумасшедшая смеялась, представляете?! Я хотел было выйти наказать, негоже в лесу кричать зазря, но когда пошел в ту сторону, голос стих. А то, что на нее напал кто-то, так точно есть в этом лесу что-то нечистое, но правда не встречал я это, да и как-то желания не было…
Юные ведьмаги притихли. Сам леший, являющийся нечистой силой, говорит о нечистом жителе леса. Вовремя вспомнив, что пора возвращаться в Подгорье, ребята засобирались. Онисим вывел их короткой дорогой и скрылся в чаще леса, а подростки прошли внутрь скалы, проходя по коридорам вглубь школы.
ᛣᛉ
Двадцать восьмого января, весь славянский народ праздновал Кудесы. Люди благодарили детей-богов Велеса Велесичей за защиту рода, угощали домовых самыми щедрыми угощениями, пели ему сказки и песни, а также приносили угощения в поля для полевых духов, к рекам и озерам, водяным и русалкам, клал на пенки у леса угощения лешим, весь день происходили чудеса, называемыми кудесами.
София Мирская, как заметила Мирослава, каждый раз кидала на нее нечитаемые взгляды, старалась не подходить близко и всегда держалась поодаль и только в компании кого-то из своих подружек Агаты или Лины, на что сама Мирослава довольно ухмылялась. Неужели осознала, что поступила как стерва?! Или Третьяков промыл той мозги? Сам же парень всегда улыбался и здоровался с яриловкой, часто она видела его общающимся с Яромиром или даже с одним только Вершининым.
На уроке Зельеделия и отвароведения Ягишна Виевна в образе молодой девы расхаживала по своему захламленному кабинету, держа в одной руке ступу, а второй гладя своего черного кота, всегда таскавшегося за своей хозяйкой, а сейчас сидевшим на учительском столе.
– Сегодня мы с вами изучим легкую форму приворотного, без крови и частиц человека, которого хотели бы приворожить.
Девочки в классе воодушевленно переглянулись, парни же перебросились опасливыми взглядами, заерзав на лавках.
– Я просила вас подготовить список ингредиентов и надеюсь, что вы все принесли, – продолжала преподаватель, оглядывая класс исподлобья. – Итак, давайте повторим, что нам надо? Морозова?
Мирослава встала с места и по памяти перечислила.
– Нам нужны яблоко, орхидея, ятрышник, калина, половина грецкого ореха, щепотка сухого можжевельника, стакан воды и пять капель водки.
– Верно, – неохотно кивнула Ягишна Виевна и поставила свою чугунную ступку на огонь. – Повторяем за мной!
Все приготовились варить зелье в своих ступах. Сначала надо было измельчить пестом все ингредиенты, кинуть их в разогретую ступу, залить стаканом воды и довести до кипения. Варить надо было до пяти пузырьков, а затем сразу снять с огня, иначе зелье будет испорчено.
– Кипи, водица чистая, грейся, родимая, милого моего теплом напои, ко мне привлеки, согрей да никуда не отпусти, – каждый читал заговор, шепотки разносились по всему помещению, добавляя немного таинственности.
В кабинете было жарко, душно, но запах сваренных яблок заставлял урчать голодные желудки. Мирослава чуть изменила слова заговора, не желая никого влюблять в себя. Как только ступу убрали остывать, надо было процедить содержимое и в прохладный отвар добавить пять маленьких капель водки.
Зелье вскоре уже было готово к употреблению, однако проверять Яга не заставила его друг на друге, а только лишь напомнила, что действие зелья практически безвредно, если не считать кратковременного помутнения рассудка. Она с довольной и совсем не доброй ухмылкой отпустила яриловцев сразу, как прозвенел колокол, собрав у каждого образец зелья для самостоятельной проверки, а остальную часть отдала в их личное пользование. Все равно, если в ближайшие пятнадцать минут они его не применят по назначению – оно пропадет.
Все двинулись в сторону столовой на обед, бурно обсуждая урок и рассматривая пробирки с зельем. Парни сразу же выбросили их в ближайшую урну и уже думали, где добыть безоаровый камень, служивший противоядием ко многим зельям, или хотя бы лавровый лист, который мог бы помочь защититься от наваждения. А девушки в это же время томно смотрели на тех, кому бы хотели подлить приворотное.
Зайдя в столовую, все разошлись к своим столам, рассматривая поданный скатертью-самобранкой обед. Куриный суп с лапшой, гречка с котлетой, салат из морковки и капусты, пирог с яблоком, компот из сухофруктов и чай из самовара.
– Я сейчас сдохну от голода! – причитал Вершинин, прокладывая путь к их столику, расталкивая всех локтями.
– Тогда поторопись, не хотелось бы лишиться такого хорошего человека и друга, – иронично сказал Яромир и кивнул по пути Третьякову. София, сидящая с ним за одним столом, отвернулась, чуть надув губы, а Мирослава в это время вылила содержимое своей пробирки в ее компот. В столовой была такая толкучка, что София не заметила ничего подозрительного.
– Ты что творишь! – прошипел Яромир, когда краем глазом уловил то самое движение рукой с пробиркой. Он потянул подругу за собой, скорее уводя ее от стола колядников.
– Что такое? – театрально выпучила глаза яриловка и отодвинула свой стул, небрежно садясь на него.
– Твою рать, Морозова, с ума сошла такое вытворять? – спросил Яромир, цитируя ее же фразу. Он очень редко называл ее по фамилии, что выражало почти крайнюю степень его недовольств.
– Что ей будет? – улыбнулась девочка, беря в руку ложку и зачерпывая куриный суп. – Ммм! – довольно протянула она, делая глоток, и ей тут же отозвался Никита, низко склонившийся над своей тарелкой.
– Согласен, божественно!
– Тебе все божественно, что можно жевать, – недовольно отозвалась Астра, кривя губы и кладя салфетку на колени, а Иванна хохотнула, прикрывая рот ладонью.
– Приятного всем аппетита! И да, что вы там обсуждаете? – спросила последняя у Мирославы и Яромира.
– Приятного!
– Скоро, по-видимому, мы увидим шоу, – сказал Полоцкий, пододвигая себе кружку чая и не сводя глаз с подруги.
– Не смотри на меня волком! – отмахнулась она от него, и тот чуть не подавился от такой наглости.
– Какое шоу? – не поняла Иванна, но в то время, когда в столовой слышны были только звяканья ложек о тарелки и приглушенные разговоры, сзади раздался скрип стула о мраморный пол.
– Георгий Владленович! – громко выкрикнула София и схватила букет из вазочки на столе.
– Серьезно? – еле сдерживая смех и пригнувшись до самого стола, спросил Вершинин. – Вы Мирской приворотное подлили?!
– Она что же, букет ему дарить собралась? – широко улыбалась Астра, выглядывая из-за самовара.
Яромир, криво ухмыляясь, спрятал улыбку за кружкой чая, а Мирослава ела, будто ничего не произошло, однако бросала в ту сторону косые взгляды.
София же, вырвав из букета один цветочек, вставила его за ухо и распустила рыжую косу. Заведующий коляды остановился и с удивлением повернулся к своей подопечной. Девочка бежала к нему, а его лицо все сильнее вытягивалось.
– Да, София, слушаю?
– Как хорошо, что вы здесь, Георгий Владленович! – захлопала она ресницами, влюбленно глядя на взрослого мужчину и сильно краснея.
– Что-то случилось? Вам плохо?
– О, нет! При виде вас мне всегда хорошо! – на этих словах притихшие школьники разразились хохотом, а София оглянулась по сторонам, поджав пухлые губы и нахмурив брови, будто была недовольна тем, что ей мешают.
– Не понял, – протянул Архаров, а на его шее стали расползаться красные пятна. Он пытался оглядеться, чтобы составить пазлы того, что сейчас происходило.
– А вы женаты? – спросила София, кусая губу и накручивая локон на палец.
– Мирская, что вы себе позволяете?! – Георгий Владленович подошел ближе, негромко обращаясь к девочке.
К ним уже подходила Ирина Александровна, заведующая общиной ярилы. Она сидела за столом заведующих и стала случайным свидетелем разговора, так как истеричный смех учеников сильно привлекал внимание.
– София, пройдемте со мной? – она протянула девочке руку, но та отпрянула в сторону Георгия Владленовича, то ли ища у него поддержки, то ли пытаясь собой отгородить высокого мужчину от соперницы.
– Она хочет забрать вас у меня! – запричитала София, вцепившись в рукав пиджака заведующего. Архаров посмотрел на Поднебесную и, кажется, понял, что происходит.
– Никто этого не сделает, София! – Георгий Владленович сказал это теперь мягко, привлекая внимание Софии, хотя та и так не спускала с него глаз.
Заведующий принял правила игры и подставил локоть своей ученице. Она схватилась за него и, нервно оглядываясь по сторонам, продолжила что-то говорить Архарову. С его лица с острыми чертами сошла вся краска.
В столовой взорвался очередной приступ хохота. Кто-то кричал в толпу, спрашивая, у кого такая фантазия и хотел пожать этому чудаку руку, а кто-то жалел «бедную девочку».
– Морозыч, ну ты чокнутая! – похвалил ее Никита и хлопнул по плечу Яромира. – Растет, девка, наша школа!
– Можно подумать ты делал хоть раз что-то подобное! – фыркнула Астра и отодвинула пустую суповую тарелку, притягивая к себе гречку. – Она вас двоих переплюнет!
Яромир закатил глаза, а Вершинин выронил ложку. Та со звоном упала на мраморный пол.
– А кто на прошлой неделе подослал заколдованного петуха к колядникам?! А?! – встрепенулся парень и наклонился к Астре, загибая пальцы на руке.
– О, да, он так орал, что разбудил, кажется, все Подгорье, а не только хребет коляды, – вспомнил Яромир ту их вылазку и повернулся к Мирославе, которая все пропустила, лежа в госпитале. – Знаешь, кто потом промывал мозги петуху?
– Кто?
– Персей!
– Да ладно?! – она расхохоталась, положив ладонь на свою пылающую щеку.
– Оказывается, он тот еще дипломат! – смеялся Никита, замахав указательным пальцем в воздухе.
– Дипломат, это когда ведут переговоры, а не заваливают оппонента на пол, зажимая вороньей лапой курячью шею, и не орут на всю округу: «Заткни-и-ись, петушара!!!» – Яромир сидел, сложив руки на груди, пытаясь быть как всегда отстраненным. Но улыбка и ямочка на щеке выдавали его веселье.
– Ага, а потом он еще добавил, что в четыре утра мирный народ только гитлеровцы будят, – смеялась Иванна, вытирая салфеткой слезы, катившиеся из ее раскосых карих глаз.
– Теперь яриловцы зовут Персея Кобой, – вспомнила Астра, уже смеясь вместе со всеми. Мирослава приложила обе ладони к щекам, уже разболевшимся от улыбки.
– Ничего себе, оказывается, он еще и скромный. Ведь мне Персей, – она осеклась, – точнее, Коба, – все снова разразились истеричным смехом, – ничего из этого не рассказал даже! А я еще думаю, откуда у него в гамаке лежит длинное красное перо!
– Надо же, он еще и трофей забрал! – не мог успокоиться раскрасневшийся от смеха Никита, уже почти лежавший на обеденном столе в истерике.
– Ага, теперь этот же петух живет в нашем хребте, – напомнила Ваня, наливая себе чай из самовара.
– И правда, теперь точно как в курятнике живем, – добавила Астра, качая головой. Было непонятно – одобряла она этот факт или нет.
– Мирослава Морозова! – раздался женский голос, прерывающий общий гул и смех.
К их столику подошла Ирина Александровна, строго глядя на подопечных. – В мой кабинет.
Девочка, с лица которой еще не до конца сошла улыбка, встала со стула.
– А что случилось? – спросил Никита у заведующей, невинно округлив глаза. Яромир в это время стер недоулыбку с лица и снова принял строгое выражение. Он поднялся и встал рядом с подругой.
– Не ваше дело, Вершинин. О, Полоцкий, – женщина посмотрела на Яромира, что-то обдумывая, но потом сама себе кивнула, – вы тоже можете пройти со мной.
Она развернулась, и ее длинная синяя юбка с расписанным белыми цветами подолом подлетела ввысь. Ребята за столом переглянулись, понимая, что вызов к заведующему хоть и был для Мирославы не первым, но это не может означать, что и в этот раз «прокатит».
Поднебесная воспользовалась магией, сразу же исчезнув, а Мирослава и Яромир только спустя десять минут петляний по коридорам школьного корпуса подошли к кабинету заведующей в полном молчании.
После короткого стука кулаком Яромира, дверь открылась сама собой, а Ирина Александровна уже сидела в своем кресле за рабочим столом. Рядом стоял Георгий Владленович, как показалось Мирославе, тот был зол как черт и буравил вошедших совсем недобрым взглядом. Только что дым из ушей не шел.
София сидела на одном из деревянных стульев у левой бревенчатой стены, понурив голову.
– Проходите, – кивнула Ирина Александровна, облокотившись руками о столешницу стола, где как всегда лежали кипы бумаг.
Ребята прошли внутрь и встали истуканами, не зная, куда себя деть. Яромир выпрямился по стойке смирно, положив руки за спину. Казалось, что ему абсолютно все равно на то, что ему сейчас будут предъявлять.
– Да вы знаете, кто я?! – говорил его вид, хотя он ни разу за время общения с Мирославой не козырял своим положением в обществе.
Она же интуитивно встала чуть позади него, чувствуя в нем свою «стену», забыв, сколько раз они ссорились и не общались за время своей дружбы. Сейчас все это было не важно.
– И снова здравствуйте, – нарочито спокойно, но с некой нотой сарказма поздоровался Архаров, сложив руки на груди и чуть склонив голову.
– Здравствуйте, – поздоровалась Мирослава, а Яромир просто кивнул, прямо смотря на заведующего.
– Я передам Ягишне Виевне, что ваше зелье, Мирослава Михайловна, отличного качества, – ухмылялся Георгий Владленович.
– Вряд ли это как-то улучшит наши и так прекрасные отношения, – тихо ответила Мирослава, намекая на то, что преподавательница Зельеделия и отвароведения и так точит на нее зуб.
