Текст книги "Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"
Автор книги: Кира Буллет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 37 страниц)
Мирослава зажала рот рукой, дабы ни единого звука не вышло из него без ее воли. Она вспомнила темноволосую девушку в длинном, молочного цвета платье, которая сама подошла к ней познакомиться. Ее же упоминала Астра в день, когда сама нарвалась на ссору с Вершининым. Кузнецова говорила, что Ваня гуляет каждую неделю с новой девушкой, а сейчас происходит нападение на одну из них…
Свернув газету, Мирослава засунула ее под пижаму, когда услышала шаги в коридоре. Не надо, чтобы родители и бабушка знали об очередном нападении, иначе не видать ей больше Ведограда.
– С новым годом, душенька моя! – ворвался в гостиную Михаил Иванович, чья рубашка была застегнута через одну пуговицу. Он обнял дочку и чмокнул ее в светлую макушку. – Хорошо погуляли, да? – улыбнулся мужчина, почесывая отросшую бороду. Тут в помещение зашла и бабушка, неся на тарелке высокую стопку пышущих жаром блинчиков. Посередине верхнего блина лежал кусочек маслица, растекаясь ароматной жирной лужицей.
– Уже проснулись? – лукаво спросила Серафима Николаевна, будто совсем не ожидала, что ароматы ее стряпни и звонкое громыхание кастрюльками на кухне кого-то разбудят. – Где Ольга, Миша?
– Прихорашивается, – как котяра улыбнулся папа и потянулся включить электрический самовар.
Тут же вихрем в гостиную ворвалась мама в шелковой бордовой майке и широких пижамных штанах, поверх был накинут халат до щиколоток, чьи полы взмывали вверх от каждого ее резкого шага.
Откуда у нее было столько энергии? – читалось в глазах каждого находившегося в зале.
– Какие вы ранние пташки, Морозовы! А-а-а, вот в чем дело! – кинула она взгляд на стол. – Волшебные блинчики Серафимы Николаевны.
Женщина приобняла свекровь, а затем ринулась к дочери, захватывая ту в поистине «медвежьи» объятия, несмотря на свою миниатюрность. Схватив верхний блинчик, она свернула его, чуть подула и целым засунула в рот, застонав от удовольствия. Обычно мама постоянно сидела на диетах, но в приезды Серафимы Николаевны ела все ее угощения, за что потом очень себя корила, вставая на весы и видя несколько лишних килограмм.
– Непонятушки, а что, подарки еще никто не открывал?
Все воззрились в сторону елки, где одиноко лежали кучкой подарки и свертки.
– Я открою потом, – начала вставать со стула Мирослава, прижимая к себе спрятанную под пижамой газету.
– Эй, нет, дамочка! Я что, зря все эти коробки в подарочную бумагу засовывала? Бегом! – накрашенным красным ногтем указала Ольга на подарки. Девочка все-таки встала и подошла ближе, незаметно заправляя газету под резинку штанов. Она раздала каждому их подарки и принялась распаковывать свои. Несколько минут слышалось шуршание бумаг и восторженные вздохи, а Михаил периодически отхлебывал чай из блюдца.
Сама Мирослава снимала обертку с первой небольшой и плоской коробочки. Мама как-то странно притихла рядом, видимо, подарок был от нее. Об этом говорила немного мятая обертка, какого цвета можно и без подсказок догадаться. Женщина уселась на стул и даже чуть покачивалась в нетерпении, пока дочка сверкала своими перстнями, срывая бумагу. На свет показались билеты.
– Петергоф? Едем на экскурсию? – удивилась девочка. Они давным-давно были на территории Нижнего парка, но внутрь Большого дворца тогда так и не пошли. Мама активно закивала.
– Но перед этим шопинг! – взвизгнула она в предвкушении, а Мирослава театрально уронила голову на стол, постанывая. – Не ной, дочь моя, ты вон как вымахала! Что-то ты больше смахиваешь на студентку уже, а не на пятнадцатилетнюю девочку!
– Летом мне уже будет шестнадцать!
– Логично! Все, пора приодеться! Парни скоро косяком пойдут, а ты ходишь не пойми в чем…
– Отстань ты от нее, Оля, – рассматривая блинчик новой заколдованной лупой, сказал Михаил Иванович. – Какие парни, ты что? – для папы это вообще была больная тема, и Мирослава прыснула. – Открой лучше мой подарок.
Девочка полезла за второй коробкой размером значительно больше конверта. Завернута она была с точной аккуратностью: сразу видно, что маму отец к этому делу не подпустил. Стараясь сильно не рвать бумагу, как сделала это с прошлой абы как обклеенной коробочкой, Мирослава аккуратно достала книжку в кожаном черном переплете. Но когда она открыла ее, то единственная страница была пуста. Девочка удивленно посмотрела на отца, чешущего бороду.
– Это средство связи, перстневик по-нашему. Мы были в Египте, и местный мастер сделал эти экземпляры специально для меня. Они могут передавать сообщения, как между собой, так и другим книгам. Я взял такой еще себе и бабушке.
– Ни черта я не понимаю в этих новомодных штучках, – отмахнулась Серафима Николаевна, со скептицизмом разглядывая изобретение. А Ольга кинула взгляд на свой телефон, сравнивая агрегаты.
– Электроника всегда барахлила у нас дома, – сказала женщина, что-то вспоминая. – Это из-за магии, я так понимаю. Ну, если сотовые в твоей школе не работают, будешь писать папе, а я все равно всегда рядом.
Мужчина взял книжку и открыл первую страницу, держа ее в на своей огромной ладони.
– У каждого перстневика свой пароль, – он ткнул пальцем, и там загорелся экранчик. – Просто в списке выбираешь абонента, так скажем. Тут в справочнике есть все, у кого есть такое устройство на территории империи. Хотя, я пока и не пробовал писать кому-то, кто за рубежом, – пожал он плечами и нервно постучал по пергаментному дисплею.
Мирослава взяла свою книжку, страница все также была пуста. Она дотронулась пальцем до шершавого листа, и тут же теплым светом загорелся экран. Введя уникальный пароль из набора славянских рун, заранее выбранных отцом в настройках, Мирослава увидела простое поле для печати, как в компьютере. Вверху можно было выбрать кого-то из большого списка людей. Вот высветилось имя «Морозова Серафима Николаевна» в верхнем левом столбце, и девочка написала, просто водя пальцем по экрану как по листу бумаги слово «привет». Книжка бабушки тонко завибрировала, и старушка схватилась за сердце. У нее и с телефонами была недодружба, а с этим устройством придется повозиться еще дольше, чтобы привыкнуть. Она открыла книжку и уставилась на экран.
– Я потом тебе все под запись объясню, – успокоил мать Михаил. – Там еще можно добавлять различную литературу, делать заметки и многое другое, почти как в смартфоне. Тебе все понятно, душа моя? – обратился он к Мирославе, широко улыбаясь. Девочка кивнула и обняла родителей.
От бабушки она получила в подарок очередную пижаму. Такая была традиция.
– Еще мой подарок, – подал голос Персей, а Ольга вздрогнула так, что чуть не взлетела над стулом. Ворон глянул на нее одним глазом. – Вчера вы были ко мне благосклоннее, сударыня.
– Это все шампанское, – истерично хохотнула женщина, а ворон понимающе каркнул. Мирослава в это время сорвала с большого мешка просто накинутую сверху пергаментную бумагу и уставилась на надпись: «Корм для птиц».
– Это для тебя, чтобы ты на меня не тратилась, – прокаркал ворон, и все дружно рассмеялись.
– А как я это тащить до школы буду, умник? – с круглыми глазами спросила девочка, оглядывая десяти килограммовый мешок.
– Это уже ты решай, твой же подарок, – просто ответил Персей, тихо похихикивая и одной лапой незаметно воруя сушку из вазочки.
– А это чей? – ткнула пальцем в сторону небольшой коробочки Мирослава. В черном бархатном мешочке, висевшем на елке, никто не признал своего подарка. Когда все, будто сговорившись, отрицательно замотали головой, она открыла мешочек, но ничего в нем не увидела. На свой страх и риск засунула туда руку, которая спокойно вошла туда по самое плечо. Девочка вспомнила, как в мастерской так же выбирала камень для перстня.
Тут она нашла что-то мягкое и потянула на себя. То, что произошло следом, надо было видеть со стороны. Ничего не подозревающие родственники пили чай, спокойно макая блины в варенье, и одним глазом, как говорится, смотрели в сторону Мирославы. Уже через пару секунд из мешочка вырвалось нечто размером в пару метров, накинувшись на девочку, от чего та, не ожидая, рухнула на пол. Лежа на паркете в темноте под чем-то, она провела руками над собой и почувствовала мягкую поверхность… ковра?
Папа мигом вскочил с места и приподнял один край толстой ткани.
– Жива? Это что еще за чудеса? – спрашивал он, протягивая свободную руку дочке.
Она встала, с очумевшими глазами оглядывая красивый персидский ковер в синем цвете с золотой росписью. Посередине лежала маленькая записка. Аккуратно ступая по ковру в тапочках, Мирослава подняла бумажку: «Попутного ветра и больших побед!». Ровный косой почерк не нуждался в дактилоскопии. Сама она ничего не подарила Яромиру, так как не знала, уместно ли это будет.
– Видимо, сильно ему понравился твой подарок, раз такую бандурину тебе притаранил, – со знанием дела каркнул ворон.
Мирослава резко повернулась к нему лицом и недовольно поджала губы, при этом с явным подозрением прищурив пазорьи глаза.
– Вообще-то, я не говорила, от кого это.
– Мира, тебе что, кто-то подарил… ковер? – не скрывая удивления, спросила мама, не сводя глаз с подарка, разложившегося от елки до небольшой старой печки в углу гостиной.
– Ну-ка, быстро говори, что ты знаешь! – попыталась поймать ворона юная ведьма, но тот взлетел на люстру.
– Я решил, что невежливо оставлять друга без подарка, ну и сам послал, – как-то совсем тихо закаркал, будто замурлыкал, Персей, делая невинный вид загнанного в угол зверя.
– Что ты ему послал?! – спросила Мирослава, прыгая и протягивая руки до высокой люстры. Вот ведь гаденыш, никак не достать!
– Какой друг?! Иван?! – допытывалась мама. Ее уже съедало нетерпение.
– Яромиру точно понравилась та пластинка! – не сдавался ворон, наблюдая за начавшейся суматохой.
– Персей!!!
– Какой еще Яромир?!
– Что еще за пластинка, ешкин кот бы тебя подрал?! – спросили в разнобой все присутствующие. Ворон только лишь стал набирать амплитуду, раскачиваясь на люстре туда-сюда. Но он явно решил взять молчаливую тактику, дабы сохранить все перья в своем хвосте.
– Мне надо как-то вернуть ему подарок, – спустя несколько минут задумчиво оглядела ковер девочка. – Понесешь его прям так, не в мешке! – издевалась она над птицей. Тот, прикинув ношу, ошарашено спрыгнул прям на самовар. К счастью, Михаил Иванович успел спасти того от падения на пол.
– С ума сбрендила, ведьма? В нем килограмм двадцать пять, не меньше!
– Ну я же как-то дотащу твой мешок до школы, вот и ты передай ЭТО, – она указала на мирно лежащий ковер, – отправителю. КАК ты это сделаешь, мне мало интересно.
Спор продолжался еще некоторое время. Персей ныл и жаловался, Мирослава злилась, почему-то ей не хотелось вообще никаких подарков от Полоцкого. Раз она ему не ровня, то и подачки никакие ей от него не нужны. Мама ходила за поникшей дочерью, выспрашивая все о таинственном отправителе подарка. Папа ходил следом за женой и ворчал, что это слишком дорогой подарок в их возрасте, и он голову открутит тому, чей подарок по какой-то причине не захотела принять его «душенька». Бабушка ходила за сыном, уговаривая его не ворчать и отстать от дочери. Такой вот веселый паровозик!
Дурдом святого Перуна.
ᛣᛉ
Спустя несколько сумасшедших дней, одного шопинга с О льгой по торговым центрам, двум походам в кино и одного посещения аквапарка, семья все-таки вырвалась в Петергоф. Конечно, время для экскурсии было не лучшим, ибо на каникулах и в самом Питере было много гостей, а в местах по типу этого и того намного больше.
К удивлению членов семейства Морозовых, которые только вышли из машины, заляпанной грязью, образовавшейся из растаявшего снега в столице ведьмаговского мира, в Петергофе было снежно и морозно. Будто город находился не в нескольких десятках километров от Питера, а намного севернее. Несмотря на близкую приближенность к Финскому заливу, ветер здесь был не сильный. Однако не для всех.
Большинство людей шли, чуть склонившись вперед и хватаясь за шапки и капюшоны, не желая потом гоняться за потерянными вещами. Мирославу удивил этот факт, и она сделала самый простой вывод – простаки. Для всей ее семьи бабушка нашептала какой-то заговор, и ветер обходил их будто стороной, а мороз не щекотал неприятными мурашками кожу.
Деревья были заснежены, статуи были покрыты снежной шапкой, дорожки аккуратно подметены. Предъявив билеты контроллеру, Морозовы прошли внутрь Большого Дворца. Михаил поддерживал Серафиму Николаевну под руку, чтобы ей было легче идти. Так не в слишком торопливом темпе и посреди галдящей толпы туристов, состоящей почти полностью из гостей из Китая, все по очереди сдали верхнюю одежду в гардеробном зале. Взяв номерки, они прошли сквозь турникеты и вышли на парадную лестницу через просторный вестибюль с мраморными полами и белоснежными колоннами.
Лестница была некой прелюдией к интерьерам и убранствам дворца и удивляла его гостей своими «волшебными чертогами». Тусклый зимний свет, льющийся из многочисленных окон, сливаясь со светом искусственного освещения от ламп, показывал парадную лестницу во всем ее великолепии. Перила были декорированы коваными решетками, стены золоченной деревянной резьбой в виде гирлянд, венков роз и вензелей. Вдоль этих самых перил стояли золоченые резные вазы, а на площадке второго этажа высились четыре фигуры молодых девушек, символизирующих времена года: Зима, Весна, Лето и Осень.
Во дворце, по словам экскурсовода, было тридцать залов, интерьеры которых сменялись и равнялись периодам смены власти, а также веяний моды. Через украшенную золоченой резьбой дверь статная девушка вела свою группу в Танцевальный зал дворца. Имперская роскошь захватывала дух от изобилия золотых барельефов и высоких зеркал, которые отражали льющийся свет из высоких окон, расположенных в два яруса.
Следующим залом был Чесменский, стиль классицизма здесь брал верх над вычурным барокко.
– Картины, которые вы видите, посвящены Чесменскому морскому сражению, – говорила в небольшой микрофон экскурсовод, остановившись посреди зала. – Оно закончилось победой русских войск в русско-турецкой войне. Автором двенадцати полотен был немецкий художник Якоб Гаккерт.
В таком ритме и стиле, собственно, как и любая другая экскурсия, группа обошла еще Тронный зал, площадь которого равнялась 330кв.м.; аудиенц-зал, запомнившийся плафоном на потолке с изображением «Освобождения иерусалима»; Картинный зал, от пола до потолка в котором все было увешано портретами молодых девушек из коллекции итальянского художника Пьетро Ротари.
Мирослава шла позади всех, стараясь не упустить ни одной детали. Ее завораживали такие места, ведь здесь кипела настоящая, а не музейная жизнь, около ста лет назад. Ей хотелось наперекор запретам трогать все руками, прикасаться к истории. Получить ту богатую энергетику, которая чувствовалась и лилась из каждого мазка краски, кусочка ткани или дощечки паркета. Вот так лечь, лежать и впитывать. Когда-то здесь не было туристов, ослепляющих историческое место вспышками фотокамер, а проходили балы, светские рауты, маскарады и, в конце концов, здесь кто-то просто шел утром с чашкой кофе и размышлял:
– А не развязать ли новую войну? Не освободить ли крестьян? Не провести ли экономическую реформу?
Когда данная мысль сильно захватила девочку, она, кажется, вжилась в фантазию сильнее нужного, оставшись в пространстве почти одна – без толпы туристов и бдящих смотрителей залов. Только вот сейчас в ее направлении кто-то шел в домашних тапках и растянутой футболке. В зубах этот кто-то держал простой карандаш, в одной руке кружку с каким-то напитком, а в другой стопку пергаментов.
Спустя пару мгновений Мирослава поняла, что она отстала от группы и находится посреди какой-то проходной комнаты. Голоса галдящих туристов стихли, и теперь она потерялась. Навострив уши и приказав себе не трусить, Мирослава вспомнила, что она, вообще-то, ведьма и вообще не должна ничего бояться. Поэтому, взяв себя в руки, смело двинулась навстречу другому посетителю дворца. Тот, подняв голову, резко замер, от чего чай из кружки с плеском вылилась на начищенный до блеска паркет.
– Привет, – сказал ошарашенный Яромир, все еще держа в зубах карандаш. Он, поняв это, просто выплюнул его на пол, и тот, с глухим стуком упал и покатился в сторону.
Мирослава, глядя на него во все глаза, не знала, радоваться этой встрече, или не стоит.
– Ты тоже здесь на экскурсии? – спросила девочка, забыв поздороваться. Отчего-то ей было очень необычно общаться с одногруппником за пределами Ведограда.
– Что? – удивленно поднял черную бровь Полоцкий, а затем покачал головой. – Вообще-то, нет, я здесь… – он замялся под внимательным взглядом Мирославы, но все-таки закончил: – … живу.
Мирослава истерично хохотнула, оценив шутку, но мигом улыбка сошла с ее лица, когда она поняла, что вряд ли можно прийти на экскурсию в домашних тапках на босу ногу.
– Аа-а-а, – глупо протянула девочка и стала оглядываться. Куда же все-таки ушла ее группа, и где она найдет родителей с бабушкой?
– Как отпраздновала Новый год? – прервал тишину Яромир, все также стоя с пустой кружкой и пергаментами, прижатыми подмышкой.
– А? О, хорошо, – слабо улыбнулась Мирослава, кусая нижнюю губу.
– Не спросишь, как отпраздновал я?
Мирослава нервно вздохнула и выдохнула так, будто была раздраженным быком на корриде.
– Наверняка ты крутился среди светского общества ведьмагов вместе с отцом-императором. Мне, знаешь ли, такое не интересно, – она ответила грубее, чем хотела, а парень криво ухмыльнулся.
– Теперь ты точно все обо мне знаешь…
– Даже то, что ты живешь во дворце, – голосом, наполненным сарказмом и торжеством, сказала Мирослава. – И ходишь в растянутой футболке среди всего этого великолепия! – ее рука потянулась к тряпке, которой и футболкой сложно назвать. На лицевой стороне ткани виднелось выстиранное фото какой-то старой отечественной рок-группы.
– Постоянно ходить в праздничных кафтанах утомляет, – раскланялся парень, и последние капли чая из кружки упали на пол. Он махнул рукой, будто это совершенно не имело значения. Капли исчезли сами собой, и пол снова стал блестящим и чистым.
– Ты живешь в музее, поверить не могу! – отчего-то осознание этого факта заставило Мирославу истерично засмеяться. – И я не буду тебя жалеть, чертов князь, да чтоб тебя!
Яромир улыбнулся и мотнул головой. Его челка отросла еще сильнее, свисая волной до самого кончика носа. Вдруг в конце длинного коридора послышался какой-то шум, и парень резко втянул воздух носом.
– Пойдем, быстро, – схватил он ее за руку, волоча за собой куда-то в другую сторону. Они пробежали несколько залов, пару раз куда-то свернули, и наконец наследник славянского престола, если его можно было так назвать, открыл какую-то высокую дубовую дверь, сразу же захлопывая ее после того, как затолкал туда подругу.
Подростки оказались в просторных покоях. Наверное, совсем не маленькая квартира родителей Мирославы, казалась на фоне этой комнаты миниатюрной копией жилища гномов. Интерьер совпадал с интерьерами других залов, которые она сегодня посетила: много золота, лепнина и фреска на потолке.
Однако была пара неурядиц. Эта комната значительно отличалась размеров от тех комнат, в которых побывала Мирослава на экскурсии. Неужели им, туристам, показывали уменьшенные копии? Невероятно. И еще – на статуе молодой девушки висела футболка с принтом современных рок-исполнителей, многочисленные книжные полки были забиты книгами в равной пропорции с музыкальными дисками и пластинками. В углу у огромного дивана синего цвета стояло несколько гитар, одна балалайка и гармонь.
Царил легкий беспорядок, но Мирослава называла такой бардак «творческим». Темные шторы задернуты, а освещались покои настенными светильниками. Стены комнаты, которые сразу привлекли внимание гостьи, были обиты «китайскою материею шелковою с разными фигурами». Мирослава пригляделась и поняла, что на них изображены обычные житейские сценки: люди спокойно беседуют в маленьких домиках, отправляются на рыбную ловлю, наблюдают за выступлением уличного дрессировщика, охотятся, покупают у торговца декоративные комнатные цветы и т. п. Простор для воображения!
– Как ты попала сюда из туристического поля? – спросил парень, выводя одногруппницу из обследующего пространство транса.
Она вздрогнула и повернулась.
– Ты меня сам сюда привел, – не поняла она вопроса, и парень покачал головой.
– В смысле, до этого, когда ты меня встретила?
Мирослава, кажется, вообще перестала соображать.
– Давай ближе к делу!
– Понимаешь, этот дворец… – тут он резко замолчал и снова прислушался к тишине. Послышались удаляющиеся шаги за дверью, видимо, кто-то, от кого они бежали, прошел мимо. – В общем, он как бы раздвоен, понимаешь?
Девочка отрицательно замотала головой, глядя на Яромира.
– Как бы объяснить, – парень запустил пятерню в вихрастые волосы и стал вышагивать рядом. – Я могу ходить по всему замку, но никогда не наткнусь ни на туристов, ни на организаторов экскурсий и выставок, это резиденция императора. А туристы ходят по заколдованной копии, это что-то вроде иллюзии простыми словами. И то, что ты прошла сюда, это… хоть и приятный сюрприз, но неожиданный.
Мирослава поежилась, пытаясь понять услышанное. Мало того, кто показываемые копии для туристов были меньше, так еще и… эти два пространства были разделимы для хозяев?!
– Я ничего не делала, просто отстала и заблудилась.
– Ладно, я попробую изучить этот вопрос. Такого раньше не было, – улыбнулся парень, поняв, что его слова напугали ее.
– У меня к тебе вопрос, Полоцкий, – было непривычно называть его по фамилии, но так ей сейчас казалось правильным. – Тебе было весело полгода водить меня за нос?
Яромир замер на месте, нервно шмыгнув носом и покосившись в сторону. Выглядел он, по правде говоря, болезненно. Конечно, ведь приближалось очередное в его жизни полнолуние.
– Я не…
– Думаешь, раз я не росла в вашей распрекрасной империи, то можно было делать из меня дуру?
– Мирослава!
– Все смотрели на меня и думали, что я кретинка, раз не понимала, кто ты такой! Сын императора огромного государства! Ты…
– Я ненавижу все это!!! – он прервал ее монолог, глядя на одногруппницу сверху вниз.
Она злилась, и ему казалось это заслуженным по отношению к нему самому.
– Ненавидишь что?! – девочка сложила руки на груди, не сводя взгляда с черноглазого яриловца. Тот неопределенно повел рукой, а затем пожал плечами.
– Все намного сложнее. Мне хотелось, чтобы ты общалась со мной не из-за моей родословной, не из-за выгоды, возможной власти или чего-то подобного! Все это у меня уже было! Мне просто…
Парень глубоко вдохнул, крепко поджимая губы. Он хмурил брови и смотрел на Мирославу, будто в ее пазорьих глазах могли таиться подсказки, что именно она хочет от него услышать, и надо ли ей это вовсе. Ему было страшно. Страшно говорить о своей семье и о том, как ему приходилось.
– Я хотел быть обычным. Нет, не так. Я хочу быть обычным! Но я проклятый волколак, сын императора! И все мои близкие люди, так или иначе, страдают из-за меня! Даже ты…
Повисло липкое, как свежий мед, молчание. Мирослава не знала, что сказать. Ей было крайне неловко, у нее пылали щеки, а глаза, как не странно, начало щипать от эмоций. Она боялась расплакаться, поэтому глубоко вздохнула, отворачиваясь к столу хозяина комнаты. Они были так юны, но взрослая жизнь уже наступала им на пятки, заставляя принимать важные решения и отвечать за каждое произнесенное слово. И это было сложно, хоть и неизбежно.
Яромир, проследив за тем, куда она смотрит, тяжело вздохнул.
– В любом случае, спасибо тебе за подарок!
Он медленно прошел к своему большущему рабочему столу, поднял плоскую картонку, в которой юная ведьма узнала музыкальную пластинку с неизвестной ей группой. Однако она догадалась, что их песни от ее имени подарил Яромиру Персей. Хитрый гавран!
– Ты любишь рок? – неуверенно спросила яриловка, подходя ближе к стеллажам и осматривая содержимое. Витавшее между одногруппниками напряжение ощущалось кожей. Важно было не оступиться, чтобы не сорваться в пропасть окончательного финала их дружбы. Игра на грани обрыва, и пока они оба не готовы были сделать шаг в сторону.
– Да. Правда, не только его… А как тебе ковер? Уже смогла его запустить?
Мирослава смутилась, заправив волнистую светлую прядь за ухо. Мама не смогла повторить фирменные «ушки» от Иванны, поэтому сейчас девочка казалась ему более взрослой.
– Слушай, если честно, я не дарила тебе пластинку, это все Персей, – призналась она, а Яромир нахмурился и отрешенно кивнул головой. – Мы с тобой вроде как все решили, что мы не друзья. И я подумала, что тебе от меня не захочется ничего получать…
– С одной стороны ты права, – согласился с чем-то из сказанного парень. – Но… возможно, я эгоист, Мирослава. Я опасен и болен, два в одном, еще и с короной на башке, в прямом смысле этого слова! – он очертил круг над головой, и девочка истерично хихикнула, представив его разодетым по моде семнадцатого века, как юный царевич. – Я пытался не сближаться чересчур близко. Мне вообще было строго наказано не заводить дружбу с кем-либо и, тем более, чтобы кто-то узнал мой секрет. Конечно, все руководство Ведограда в курсе, это вроде как норма. Ведьмаги нормально относятся к таким, как я… Но мой отец сделал из этого огромную проблему, запугав всех, заставив их молчать даже о том, кто я вообще такой… Мало ли Полоцких живет в империи… Видишь ли, это стыдно и позорно, что наследник великого императора волколак, наполовину животное, не контролирующий себя во время превращений… Моя семья тоже обладает магией перевертышей, но я единственный, кто на них не похож, кто не контролирует себя в эти моменты… Нет от меня толка!
Он выдохнул и, переведя дух, снова зашагал по комнате по огромному мягкому ковру, уперев ладони на бедра.
– Я прошу прощения за свое скотское поведение, – сказал яриловец, оборачиваясь к своей гостье. Мирослава стояла у большого дивана, будто к полу приклеенная, и внимательно следила за парнем. – Я многое наговорил и наобещал, знаю. Но чтоб меня гроза прибила на месте, клянусь, больше такого не повторится!
– А как можно запустить новый ковер? – невпопад спросила девочка, стараясь избегать неловких разговоров и извинений. Яромир опешил и как-то сник, разочарованно решив, что вся его речь прошла мимо ушей собеседницы. – Да Ярила ж тебя побери! – зашептала Мирослава, в две секунды преодолев разделяющие их метры и встав на носочки, обняла друга за худые плечи. – Княже ты долбанный, вот ты кто! Мы оба хороши!
Полоцкий ухмыльнулся, обнимая подругу в ответ. Они стояли так еще несколько секунд, раскачиваясь в разные стороны.
– Даже Тихий океан иногда обуревают штормы, да? – спросил он подругу, и она улыбнулась такому сравнению их дружбы с водной мощью. Такой огромной, неизведанной и загадочной.
– Верно!
