Текст книги "Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"
Автор книги: Кира Буллет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 37 страниц)
В тот вечер, когда Астра рыдала из-за расставания с Никитой, Мирослава угрюмо пялилась в пол из-за поставленной точки в дружбе с Яромиром, а Иванна горько плакала из-за тройки по Звездологии. Единственной тройки среди всех ее пятерок. К слову, надо отметить, что Звездология была совсем непростым предметом, и четверки получили всего пара человек, в число которых не входила и Мирослава, потому что почти не готовилась. Иванна, несколько ночей зубрившая сложные термины, понятия чертогов, звезд и млечных путей, получила три. Сейчас ее отпустило, и она клятвенно пообещала в следующем полугодии точно исправить оценку, а сейчас решила не расстраиваться по пустякам и не портить себе праздники. Что ж, это было разумным, взвешенным и взрослым решением.
– Мира! – вскрикнула Астра, когда повернулась от шкафа к кровати подруги. Та лежала вверх ногами, периодически уворачиваясь от своих же коленей.
Мирослава повернулась и, глядя перевернутым взглядом, увидела Астру, державшую что-то черное, длинное и расписное, похоже, это были узоры и цветы.
– Одевайся! – девочка схватила подругу за руку и потащила с кровати, пока та чудом встала на ноги, а не полетела кубарем. – Что за детский сад, до праздника полчаса! Полная боеготовность!
– Что там у тебя?
– Иди сюда, Ярила тебя побери, – взмолилась Астра и повернула вещь, словно кубик-рубик, негромко бубня, что это всего лишь надо погладить.
– Ого! – раздался вздох Иванны, которая заканчивала колдовать со своими непослушными локонами и смотрела на подруг в отражении зеркала на подруг.
Сейчас Мирослава подходила к Императорскому залу, ощущая себя будто в одном из залов Эрмитажа. Только зал в Ведограде был значительно больше и выше, украшен богаче, словно был самым великим произведением всех архитекторов в стиле барокко. Лепнина, золото и статуи удачно сочетались с новогодними яркими украшениями, а огромная высокая голубая ель возвышалась на добрых десять метров, не меньше. Украшена она была игрушками советского времени вперемешку с современными шариками, светящимися снежинками, длинными цепочками бусин и бантов, колокольчиков и лент, а также она была обмотана длинной гирляндой, излучавшей переливчатое сияние огней. Центральный свет был приглушен, и огни гирлянд и софитов создавал праздничную и очень уютную атмосферу.
По бокам зала стояли столики с прохладительными напитками и легкими угощениями в виде канапе, бутербродов с красной икрой, филе лосося и фруктовыми нарезками. Сегодня здесь проводился праздник для первого курса среднего звена, поэтому народу здесь было много. Не меньше трехсот человек находились в бальном зале, но, к удивлению Мирославы, всем хватало места. Магия, ей Богу.
Проходя мимо высокого зеркала, она кинула в него взгляд и увидела в отражении девушку. Одета та была в длинное черное платье, струящаяся ткань которого доходила до пола. Объемные рукава-фонарики и грудь были расписаны цветочными розово-голубыми узорами с зелеными листьями. Казалось, будто сам мороз оставил на ткани свой отпечаток. Светло-русые волосы девочки вились крупными локонами. На макушке была надета диадема-кокошник, богато украшенная сапфирами и бусинами перламутрового жемчуга. Также Иванна, уложив подруге прическу, снова, как и каждый предыдущий день, накрутила два маленьких пучка на макушке. Длинные грозди маленьких жемчужинок свисали от висков на кокошнике почти до самых плеч. Камни сверкали в свете богато украшенного гирляндами и подсветкой бального зала. А лицо красавицы было удивленное, будто она встретила кого-то, кого не видела очень давно, а, может, и вообще никогда не видела.
– Ого, – повторила удивленная своим внешним видом Мирослава ранее озвученную реакцию Иванны, разглядывая свое же отражение. Она выглядела строго, но в тоже время не скучно, в отличие, как ей казалось, от остальных присутствующих девушек. Те смотрелись так, словно сошли со страниц Льва Толстого из романа «Война и Мир» и привлекали внимание пышностью платьев, их многослойностью и какой-то «зефирностью».
Мирослава же выглядела как какая-то барыня века эдак шестнадцатого, но, видимо, заблудилась по дороге и заглянула без приглашения на светское мероприятие двадцать первого столетия. Да, так и было. Зато не футболка с джинсами! Вот тут-то она бы точно привлекла очередное ненужное всеобщее внимание. А вот ее одноклассницы из старой школы вообще бы померли со смеху от того, как одевалась ведьмаговская молодежь. И первой, кого бы они стали высмеивать – стала бы сама Мирослава в кокошнике с камнями.
Она с подругами встала около одного столика, рассматривая толпу. Вскоре музыка стала чуть громче, и открылись парадные двери, впуская под аплодисменты школьников внутрь тройку коней, запряженных в сани. Как они с такой легкостью ехали по налакированному светлому паркету – оставалось загадкой. В санях в белой длинной шубке стояла их директор, Хозяйка Подгорья Алена Васильевна Малиновская. Ее платье было ярко-голубым, а на голове был пристроен большой украшенный самоцветами кокошник, и казалось, что весит он не меньше нескольких килограммов из-за своего богатого украшения.
– Словно снегурочка, – хлопала завороженная Мирослава, а Астра и Иванна согласно кинули.
– А раньше Карачун выезжал к ученикам на санях, – сказала Иванна, следя восторженным взглядом за Хозяйкой.
– Что? – удивилась Мирослава, перестав хлопать. – Темный дух, Бог зимы?
– Не такой уж он и темный. Обычный дедок с седой длинной бородой и голубой шубе, одним словом: Дед Мороз, – пояснила Астра.
– И он приезжал в Ведоград, правда? – не унималась Мира, выпучив и так большие глаза. – А почему сейчас не приехал? Он… что? – она замялась и заговорила тише: – Он умер?
Девочки переглянулись и пожали плечами.
– Никто на самом деле не знает причин, – сказала черноволосая Астра, выглядывая кого-то в толпе. – Но говорят, что Чернобог когда-то был Хозяином Подгорья.
– Сейчас место Хозяйки после исчезновения Чернобога заняла Алена Васильевна. Она, как это называется, – Ваня пощелкала пальцами, жмурясь и подбирая слово, – его преемница!
– То есть, она его родственница? – спросила Мирослава, заворожено глядя на Хозяйку Подгорья, гордо восседавшую в санях.
– Кто знает, может, и так. Но то, что Карачун, ну или Дед Мороз, или Чернобог, тут кому как удобнее называть, уже давненько не появлялся в школе, это факт.
Наконец Кузнецова увидела в толпе кого-то и замахала рукой, привлекая к себе внимание, а потом и вовсе убежала к каким-то старым знакомым, оставив подруг одних.
– Хочешь потанцевать? – спросила Ваня, поправляя свое красное платье. Мирослава отрицательно мотнула головой, улыбнувшись, и вскоре ее староста тоже быстро скрылась в толпе ведьмагов.
Праздник начался. Хозяйка сказала речь с поздравлениями и спустилась к учителям. Ведущие начали свое шоу-программу с конкурсами, подготовленными выступлениями от учебных классов для концерта, а также танцами. Встав поближе к стене, Мирослава не могла отогнать свое плохое настроение. От нее будто оторвали одну конечность и говорили:
– Эй, подруга, ну чего ты? Подумаешь, живи так, зачем тебе эта вторая рука?! Тоже мне, нашла повод расстраиваться!
Все танцевали и веселились, громко пели новогодние песни, водили хороводы и даже делали магические снимки в санях и с конями, которых оставили в углу зала и дали пожевать стог сена. Сквозь снующих туда-сюда школьников Мирослава углядела Никиту и Яромира, стоявших в другом конце зала. Парни синхронно смотрели в одну сторону, и девочка попыталась отыскать взглядом, что их так заинтересовало. А, ну понятно. Астра танцевала с Иваном Третьяковым. Что же она творит?
Яриловка отвернулась и осмотрела стол, около которого они с девочками стояли. Умирая от жажды, она налила себе в стеклянный бокал, больше похожий на старинный кубок, освежающего и сладковатого березового сока. Насколько Мирослава знала, сейчас был не сезон: обычно березовый сок собирали не раньше апреля-мая. Но наверняка этот сок был собран магическим путем или даже заранее законсервирован. В любом случае, вкус ей нравился. Несколько лет назад Женька Тихомиров, ее друг из Славенок, научил девочку, как правильно стоит его собирать и какую березу лучше выбрать.
– Мирослава?
Девочка, которая погрузилась в свои мысли, глядя на прозрачный сок в кубке, подняла глаза и часто заморгала, когда увидела перед собой незнакомую девушку. Поскольку одета та была в молочного цвета платье до пола, то определить, из какой она была общины оказалось невозможно. И почему-то от этого стало некомфортно.
– Да... А ты? – улыбнулась яриловка, неловко поправив маленький кокошник на свой голове.
Темноволосая девочка с крупными чертами лица и широко посаженными глазами, открыто улыбнулась, протянув ей свою ладонь для рукопожатия.
– Елена Даль, купала.
– Очень приятно! – Мирослава улыбнулась, крепко ухватившись за ладонь новой знакомой. – Как тебе праздник?
Елена чуть сморщила носик, а затем обернулась, глянув на кого-то через плечо.
– Ведоград славится умением устраивать подобные мероприятия. Но я была и на более пышных новогодних празднествах!
– А я в прошлом году была на Губернаторской Елке, мне понравилось… – сказала Мирослава первое, что пришло в голову. Трудно было разговаривать с человеком, когда он постоянно вертится. Чувствуя себя неловко, девочка тоже повернулась, оглядывая зал. Полоцкий стоял все там же, что-то выслушивая от Никиты, у которого, как часто бывало в моменты стресса, не закрывался рот.
– Вы с Яромиром просто дружите? – прямо спросила Елена, когда Мирослава, сделав несколько глотков своего сока, поставила бокал на стол. Юная ведьма, которой уже изрядно надоели любые вопросы, даже косвенно касающиеся Полоцкого, тяжело выдохнула воздух носом. Но отвечать на этот вопрос ей и не пришлось, так как Даль уже задала следующий: – А с Третьяковым?
Непроизвольно кинув взгляд в сторону танцующих Астры и Ивана, Мирослава глубоко вздохнула.
– Мы просто общаемся! С обоими.
– О, прости, не реагируй так остро! – Елена дотронулась в примирительном жесте до предплечья яриловки. Мирослава с трудом сдержалась, чтобы не дернуть рукой. – Наше общество все еще полно предрассудков. Когда всем на нашем курсе едва будет исполняться семнадцать, школа для преподавателей определенно покажется Навью. Предложения о помолвке сорвут целый учебный год, это точно!
– Какой кошмар, – скривилась Мирослава, представив себе эту картину, где толпа подростков во всю не просто строит друг другу глазки, но и выбирает себе партнера для брака.
– Хм, возможно. Скажи, а что у Астры с Вершининым? – снова спросила ученица купалы, посмотрев в сторону стоявшего неподалеку яриловца.
– Статус отношений: все сложно. А что?
Этот разговор стал надоедать.
– Она танцует с Ваней...
Вот оно что, из далека зашла!
– Слушай, ты прости, мне надо ненадолго отойти, – пробормотала Мирослава, у которой сводило зубы от необходимости разговаривать на эти темы. Она, приподняв подол платья иссиня-черного цвета, уже развернулась и сделала несколько шагов в сторону выхода, чтобы отправиться спать, как ее вновь окликнули:
– Ты как всегда необычна!
Ваня шел к ней сквозь толпу и широко улыбался. Он держал два стакана с газировкой, один протягивая подруге. Астры уже видно не было. Елена же быстрым и нервным шагом направлялась на выход из зала.
– Спасибо, – пробубнила растерянная Мирослава, принимая напиток. – И как это понимать? Необычная?
– Оглянись, ты единственная среди девчонок в черном, – пожал плечами колядник, делая глоток. Сам он был одет в белую рубашку с закатанными рукавами, а парадный кафтан, который предпочитали ведьмаги вместо пиджаков, видимо, был где-то сброшен.
– М-м-м, – не знала, что на это ответить девочка. Сей факт она и сама давно отметила. В основном девушки были одеты в платья пастельных тонов. Лишь Иванна в красном, да она, Мирослава в черном, выделялись на общем фоне. Но цвет ее наряда у нее самой не вызывал смущения, в отличие от длины платья. К такому она не привыкла.
– Ты не подумай, это скорее комплимент.
Яриловка закатила глаза. Сегодня раздражало абсолютно все. Неужели ее лицо светилось добротой, счастьем и желанием поболтать за стаканчиком лимонада?
– Ненавижу платья, особенно такие, – она кинула колкий взгляд на проходящую мимо девушку, чье платье будто посадили «на чайник». Кажется, ее звали Лина, и она дружила с Софией Мирской. Иван посмотрел в ту же сторону и усмехнулся.
– Да, мода в нашем обществе старомодна, особенно, когда дело касается светских мероприятий. Некоторые совсем не знают границ. А ты любишь что-то более короткое?
Мирослава с укором посмотрела на парня снизу вверх, приподняв одну бровь.
– Я люблю брюки.
Разговор затих, и яриловка поставила стакан на белоснежную скатерть столика посреди искусственного сугроба и маленькой елочки, светящейся разноцветными огоньками.
– Подаришь мне один танец? – спросил Ваня, протягивая ей руку. Заиграли первые ноты узнаваемого вальса из старого фильма «Мой ласковый и нежный зверь».
Мирослава замотала головой, пятясь и стараясь не наступить на шлейф своего же платья. Танцевала она плохо, тем более вальс. Ваня улыбнулся и чуть отвел руку.
– Я не кусаюсь, – сказал он как-то грустно, а брови его почти сошлись на переносице. – Я поведу.
Яриловка глубоко вздохнула и вложила свою руку в его ладонь. Знала Мирослава одного, кто кусался раз в месяц на самом деле. Ей стало неловко от того, что она так себя ведет с ничего не подозревающим о ее печалях Ваней.
Его ладонь была прохладной, будто он только что зашел с мороза, или же парень просто долго держал холодный лимонад. Он стянул свой кафтан с неподалеку стоящего стула, застегивая пуговицы на рукавах рубашки и быстро приводя себя в подобающий вид, хотя на его одежде и так не было ни единой складки. Как только они вышли в центр зала, куда их уверенно вел Третьяков вопреки желанию Мирославы сегодня привлекать к себе внимание, вальс готовился вступить быстрыми нотами.
– Я почти не умею, – кажется, ее шея стала покрываться красными пятнами от волнения. Мирослава непрестанно кусала нижнюю губу от того, что все смотрели на них. Парень невесомо положил одну руку чуть выше талии девочки, а другой взял ее ладонь и отвел в сторону. Она же положила левую руку ему на плечо, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке.
– Все просто. Я начинаю правой ногой, ты отводишь левую. Ты идешь правой, я левой и так по кругу. Пробуем?
Короткий кивок, и они, словно по волшебству, понеслись выписывать круги вокруг новогодней ели. Ее черный подол платья двигался согласно заданной танцем траектории, но его длина была куда больше подобающей длины для вальса, и казалось, что сейчас кто-то споткнется об него. Но ткань каждый раз уворачивалась, не попадая под подошвы ботинок. На Мирославе, кстати, были школьные сапоги. Она наотрез отказалась примерять туфли-лодочки, иначе несчастного случая было бы не избежать.
– Все хорошо! Раз, два, три, четыре, – шептал Ваня, помогая напарнице по танцу не сбиться.
– У нас, кажется, получается, – удивленно отвечала Мирослава, широко улыбаясь.
– Верно.
Они кружились вокруг высокой голубой ели, украшенной разномастными игрушками. В глазах постоянно менялись лица, сливавшиеся с бликами от разноцветных гирлянд. Музыка вскоре закончилась, и девочка наконец расслабленно улыбнулась, когда поняла, что запнулись они всего несколько раз и только по ее вине. Но и в те моменты колядник делал все, чтобы они не сбились с ритма, так что это почти не было заметно. Он поддерживал ее за талию и начинал счет заново, ведя их пару по импровизированному кругу.
– Ты хороший учитель, – сказала Мирослава, уже не скрывая улыбки, не желавшей покидать ее одухотворенное лицо.
– Это потому что ты быстро учишься, – вернул ей похвалу Третьяков.
Оказывается, их танец стал практически общественным достоянием, потому что кроме них танцевали всего лишь пар десять, в их числе были и некоторые классные руководители. Остальные сотни учеников образовали круг вокруг елки и только смотрели, от чего Мирослава тут же покраснела еще пуще прежнего. Если бы она заметила это раньше, то ее ноги точно бы запутались окончательно, и даже мастерство ее партнера их бы не спасло.
Музыка сменилась на танцевальную, и толпа бросилась в пляс, забыв обо всем остальном.
– Ребята-а-а, это было красиво, – к ним подошла довольная Астра, обмахивающаяся откуда-то взявшимся в ее руках веером. – Иванна болтает с Виталиком, – зачем-то рассказала Кузнецова и кивнула куда-то в толпу.
– Хорошо, – пожала плечами Мирослава и повернулась к Ване. – Я, наверное, пойду, спасибо, что научил танцевать.
Парень улыбнулся.
– Тебе спасибо за возможность. С наступающим Новым годом, – пожелал он, и Мирослава широко улыбнулась. Тесные дружеские отношения с мальчишками с самого детства стерли у нее границы дозволенного, а разница в менталитетах двух миров вообще была ей пока не до конца непонятна. Но желание обнять парня, с которым они за последнее время сблизились, побудило ее подойти ближе и почти броситься ему на шею.
Она была очень тактильной к близким людям, поэтому она не видела в этом ничего этакого. Ваня улыбнулся и приобнял девочку в ответ, но не отрывая ее от пола, как в тот раз, когда он вернулся и объявил, что выжил. Наверное, понял, что такое привлечет еще больше внимания.
– Третьяков, надо отойти, – раздался сбоку голос. Когда Мирослава выбралась из дружеских «медвежьих» объятий парня и поправила платье, то увидела Вершинина. Тот был похож на взъерошенного воробья, его пшеничного цвета волосы были взлохмачены, а галстук съехал в сторону.
– И зачем же? – спросил Ваня, не двигаясь с места.
– Не при девочках, – мотнул тот в ответ головой.
– Не горю желанием, давай потом, такой хороший вечер. Иди танцуй, Вершинин.
Никита сжал челюсти так, что казалось, еще чуть-чуть, и скрежет его зубов перекроет громко играющую музыку. Астра стояла в сторонке, как-то подозрительно хитро улыбаясь.
– Что, еще не со всеми переобнимался? – спросил яриловец, чуть склонив голову вбок.
– Может и так, у меня много друзей.
– Или подруг? Что-то не видел тебя обнимающимся с парнями.
Ваня хохотнул, но постарался это скрыть, потирая переносицу. А Никита с каждой минутой зверел так сильно, что Мирослава, вставшая на месте, как столб, уж было подумала, не является ли оборотнем и Вершинин.
– Что происходит? – решила она вмешаться, встав посередине, дабы избежать назревающей, тут и к гадалке не надо ходить, драки. Яромир стоял чуть поодаль. Он был одет во все черное, будто только что пришел с чьих-то похорон. Да и лицо у него было подобающее: холодное и грубое, как могильная плита. Но, несмотря на казавшуюся безучастность, парень точно был на чеку, чтобы не пропустить момент, когда завяжется потасовка.
– Морозыч, отойди подобру-поздорову, – не глядя на нее саму, отозвался Никита.
– Еще чего, – она сложила руки на груди. В своем платье она выглядела как та боярыня, которую гонцы великого князя хотели оттеснить с крыльца ее усадьбы, чтобы обыскать дом на предмет незаконно сохраненных рукописей старообрядцев. Вот это фантазия, усмехнулась про себя Мирослава и тут же обратилась в слух.
Рядом будто из-под земли выросла вездесущая София Мирская, а Иванна, болтавшая до этого с Виталиком, подошла с другой стороны. На фоне играла песня «Звенит январская вьюга» в современной поп-обработке, что абсолютно удивляло Мирославу. Потому что магический мир все еще был старомоден, но однако он был таким родным и уютным, что даже совсем неновые музыкальные композиции оседали в сердце.
– Вершинин, я уже все сказал, – по-прежнему стоял на своем Иван, обходя Мирославу, словно отгораживая ее. Мирская прыснула и надула губы, что вызвало у яриловки истерическое хихиканье. У нее зародилось подозрение, что Софию бесило не то, что парни, которые нравились Софии, общались не только с ней единственной, а, скорее, тот факт, что именно она, Мирослава, периодически была объектом их внимания, хоть сама этого не желала.
– Вершинин, тебе же сказали русским языком, иди куда шел, – подала голос Астра, все также обмахиваясь своим пушистым веером. Никита бросил на нее взгляд исподлобья и провел языком по зубам верхней челюсти.
– Я сюда и шел, если ты не заметила, – ответил он холодно.
– Вань, может, просто уйдем? – спросила София у Третьякова. Она была одета в длинное платье мятного цвета с вышивкой на прозрачных рукавах, выгодно оттенявшее ее рыже-красные волосы. София была от природы очень красива, этого у нее было не отнять, но Мирослава уже не воспринимала ее красоту из-за личных неприязней, так вот бывает.
Иван отмахнулся, явно считая, чтобы последнее слово должно быть за ним.
– Парни, если ваши подруги обозлились на вас, то это сугубо ваши личные проблемы. На меня их сваливать не надо.
Никита сделал несколько резких шагов вперед, а София в то же время подняла руку, чтобы взять Ваню за плечо и потянуть его в сторону. Но Ваня сделал шаг в сторону, а за ним ринулась и Мирослава. Вздернутая рука колядницы угодила прямиком по щеке яриловки, так как ее лицо находилось как раз на уровне Ваниного плеча. Она отшатнулась, не ожидая такого поворота событий, и пока Вершинин уже схватил за грудки Третьякова, Яромир, взявшийся, словно из ниоткуда, подхватил неустойчиво стоявшую подругу, отводя ее в сторону.
– Упс, – сказала Мирослава и погладила ладонью место удара. Что ж, ходить ей с еще одним синяком. Полоцкий, бегло осмотрев место ушиба, нахмурился, оценивая нанесенный ущерб, но тут же отошел к старому знакомому и другу, которые в один момент могли перейти черту.
– Прекратите! – сказал он совсем негромко, но так властно, что все тут же замерли.
София стояла перепуганная. Она и сама не ожидала, что ненароком нанесет удар, даже если он и попал в неприятельницу. Выйдя вперед из толпы, Полоцкий осмотрел компанию собравшихся, чуть недовольно закатив глаза и поджав губы.
– Разошлись, – спокойно, но холодно сказал Яромир, и Никита с Иваном неохотно отошли друг от друга. – Ты! – кивнул он на Третьякова, глядя на него исподлобья. – Не позорься. Ты знаешь, о чем я говорю.
В ответ Иван только коротко кивнул, но при этом так сжал челюсти, что казалось, от напряжения белки его зрачков, а вместе с ними и золотисто-коричневая радужка покраснели.
– Ты, – повернулся яриловец к Вершинину, стоявшему как-то сгорблено и сжимавшему кулаки. – Девочки имеют право танцевать с любыми партнерами. Ни те, ни другие не нарушают какого-то закона.
– Но...
– Если поставил точку, то имей мужество ее не превращать в запятую, – как-то совсем по-взрослому сказаны были слова из уст подростка. – Либо не устраивай сцен.
На этом он бросил еще один короткий взгляд на стоявшую в стороне Мирославу, которая уже и забыла о полыхающей щеке и во все глаза глядела на друга. Да, именно на друга. Мозг еще не был готов принимать тот факт, что эта самая точка, которую поставил Яромир в их дружбе, поставлена окончательно.
Парень развернулся и пошел в сторону выхода из Императорского зала, в котором по-прежнему играла музыка, разливался березовый сок по стаканам и стирались каблуки в танцах. Казалось, никто и не заметил маленького происшествия. А может, происшествием это и было лишь для маленькой компании школьников, но для всего остального мира это было совсем незначимым событием? Вероятно, так оно и было.
