Текст книги "Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"
Автор книги: Кира Буллет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 37 страниц)
Они что, знакомы?
– Некрасиво так говорить, тебе не кажется? Тем более, если раньше вы дружили, – заметила Мирослава.
– Ты его уже защищаешь, – покачала головой рыжая, переступив с ноги на ногу. – Я скажу так. Раз уж ввязалась, то держи его на коротком поводке. Не хочется, чтобы в школе вдруг начали умирать ученики. Или еще чего похуже.
Мирослава не знала, что может быть хуже смерти. Она поправила лямку сумки, давившую на плечо, и пыталась выровнять свое участившееся от раздражения дыхание. Яриловка просто хотела развернуться и уйти, оборвав всю эту бессмыслицу, но София продолжила:
– Его-то папочка отмажет, а вот кому-то здоровье уже будет не вернуть...
Тут терпение Мирославы кончилось. Скинув с плеча тяжелую сумку, она кинулась на обидчицу своего товарища. Схватив ее за длинные волосы, потянула на себя. Та, не ожидая этого, громко завизжала и попыталась оттолкнуть яриловку, но не тут-то было. Общаясь все детство с мальчишками, Мирослава не раз участвовала в уличных драках и, уж тем более она никогда не давала обвинять ее друзей при всех. Это было подло!
Почувствовав, что ногти Софии впились в ее щеку, резко оттолкнула девочку и тут же левой рукой залепила той пощечину. Драка возобновилась по новой, когда девочки снова вцепились друг другу в волосы, вырывая их с корнями. Толпа учеников стала увеличиваться, и кто-то все-таки решил разнять дерущихся. Когда Мирославу обхватили за талию и подняли в воздух, оттаскивая подальше, она замотала ногами, один раз попав той по руке форменным сапогом. Мирскую также оттаскивал ее одногруппник Иван Третьяков, крепко держа ту в тисках и не давая вырваться.
– Тварь! – визжала она. С ее губы текла кровь, видимо, удар пришелся перстнем именно в это место.
– Никогда не позволю говорить плохо о моих друзьях!
– Психованная! Видишь, Яромир, она тебе не ровня, простачка, никаких манер!
Яромир, оказывается, это он держал Мирославу и выглядел очень больным, в ответ на обвинения просто покачал головой. Он, в отличие от остальных, прекрасно понимал, что здесь произошло, хоть и успел только к концу представления. Софию юноша знал уже давно.
– Прекрати, Мирская, не позорься еще больше, – холодно процедил яриловец.
Мирослава яростно вырывалась из его хватки, но он был не только выше нее, но и сильней.
Намного, раз спокойно удерживал на весу подругу.
– Со мной дружить тебе нельзя, а с ней можно, так, получается?! – переходила на крик София, также сдерживаемая одногруппником. Старосты появились, словно из ниоткуда, не давая возможности рассудительно ответить старой знакомой.
– Расходимся! – громко кричал раскрасневшийся Илья Ярославцев. Он, скорее всего, бежал, потому что дышал очень часто и прерывисто. – Слав, разгоняй своих, а участников драки к заведующим, – обратился он к высокорослому старосте коляды. Тот выглядел недовольным, но ничуть не удивился произошедшему. Такие стычки с яриловцами были практически обычным делом. Однако чаще это происходило в темных коридорах, где дрались тихо и по делу, а не перед началом урока средь бела дня.
Ярославцев повернулся к Яромиру и, оглядев его пленницу, просто указал в сторону выхода в другой коридор. Мирослава не могла унять адреналин, а злость не утихала. Она была рада видеть Полоцкого, однако было неловко, что она влезла в драку именно из-за него. Он шел рядом и выглядел так, будто который день болел гриппом, а его кости все еще ломило от болезни.
Слова Софии не укладывались и вовсе у нее в раскалывающейся голове. Уже второй раз за пару недель Мирослава подходила к кабинету заведующей. Кажется, это уже стало превращаться в плохую традицию. За драку ей точно грозит отчисление. И неважны мотивы. Илья пропустил их внутрь, а сам заходить в кабинет не стал.
Около стола Ирины Александровны Поднебесной стоял и заведующий общиной коляды. Мужчина лет сорока стоял, сложив руки на груди. Он чуть покачивался, перекатываясь с пятки на носок. Его темные волосы были аккуратно зачесаны по боковому пробору. Черты лица были настолько тонкими и грубыми, что казалось, о них можно порезаться. Следом за яриловцами зашла София, встав от них как можно дальше.
– Не кажется ли вам, моя дорогая Ирина Александровна, что ваши ученики слишком часто нападают на моих? В этом году прям рекорд поставили, на дворе двенадцатое сентября.
Поднебесная кинула строгий взгляд на мужчину.
– Давайте не будем пороть горячку, Георгий Владленович. Разберемся, а потом будем ставить рекорды.
Она повернулась к ученикам, поправляя синий платок на плечах.
– Что произошло?
Ученики молчали. Георгий Владленович довольно хмыкнул. Казалось, ему эта ситуация доставляла удовольствие.
– Причина драки?
Отвечать явно никто не собирался. Тишина прервалась, когда в дверь громко постучали, и Ирина Александровна махнула рукой, открыв ее. В кабинет прошла хмурая девушка, ступая по каменному полу вальяжной, но очень тихой, как у кошки, походкой, хоть на ногах и были надеты тяжелые сапоги по типу тех, что носили школьники. Все ее лицо было испещрено шрамами, а один из самых крупных шрамов проходил по левой щеке и даже чуть задевал веко.
– Не успела я приехать, а мои уже в кабинете заведующей общиной. Хоть что-то в этом мире неизменно! – она весело заулыбалась.
Мирослава посмотрела на Яромира, обменявшись с ним непонимающими взглядами. Архаров тем временем скривился, будто вместе с классруком яриловцев в кабинет влетел неприятный запах.
– Рогнеда Юлиевна, очень хорошо, что вы уже вернулись! – Ирина Александровна доброжелательно кивнула ей, а потом повернулась к яриловцам. – Это ваша классная руководительница – Пень-Колода Рогнеда Юлиевна, прошу любить и жаловать!
Черноволосая девушка с высоким конским хвостом, одетая в узкие джинсы, высокие сапоги и кожаный длинный ферязь, коротко кивнула всем присутствующим. Кажется, преподавательницу не очень расстраивало то, что ее новые подопечные уже что-то натворили.
– Предлагаю продолжить. Яриловцы опять устроили средь бела дня мордобой! – вставил слово Георгий Владленович, прищурившись. Рогнеда фамильярно села на край стола заведующей и посмотрела тяжелым взглядом на школьников. Но она не скрывала явного восторга от того, что видела.
– Грех не колотить ваших колядников, когда они не следят за языком! – девушка покопалась пальцами, сплошь разрисованными какими-то знаками, во внутреннем кармане ферязя, и вытащила какую-то коричневую палочку. Откусила и начала ее смачно жевать. Сера, как догадалась Мирослава. Бабушка жевала такую же, предпочитая ее современным фруктовым жвачкам.
– Я бы вас попросил! – взвился Архаров, услышав последнюю реплику. – Лучше б вы занимались воспитанием своих подопечных, а не шлялись где попало!
Рогнеда Юлиевна не двинулась с места, а лишь продолжала щуриться, наблюдая пронзительными светло-голубыми глазами с черным ободком вокруг радужки за учениками.
– Да-да! Ближе к делу! – она повернулась к ребятам, посмотрев именно на Мирославу, обалдевшую от нетипичности поведения их учителя. – Из-за чего сцепились?
Школьники молчали. Ирина Александровна же только наблюдала, стоя около своего стола.
– А в ответ... тишина! Прям рай для учительских ушей. Только тишину надо было соблюдать десять минут назад, а не устраивать бои местного значения! Дети известнейших, благородных семей! – почти кричал Архаров, нервно выпячивая нижнюю челюсть.
– Это моя вина, – раздался голос Яромира. Однако даже признавая свою вину, виноватым он не выглядел. Больным – да, но виноватым – точно нет.
– Что, девочки, не поделили молодого князя? Да еще какого! С приданым! – усмехнулся Георгий Владленович и, засунув руки в карманы брюк, стал нервно расхаживать по кабинету, громко топая каблуками сапог. Заведующая ярилиной общиной гневно посмотрела на него и склонила голову вбок, что-то обдумывая, а потом обратилась к ученику:
– Яромир, ты покинул медзнахарские палаты около получаса назад. И тут же организовал драку, так, получается?
Мирослава, услышав про это, кинула взгляд на товарища. Значит, ей не показалось, что выглядит он все еще болезненно. Пень-Колода тоже уставилась на парня, сама себе кивнув.
Наверное, учитель сразу поняла, кто перед ней стоит.
– Получается так, – ответил парень, пожав плечами.
– Ничего не понимаю, – сказала Ирина Александровна, сев от усталости на стул.
– Да что тут понимать. Кого-то он выгораживает. Остается определить, кого именно, – выразил свои догадки Архаров.
Девочки все так же молчали. Только Мирослава стояла, почти не шевелясь, а София изредка охала от боли, когда вытирала разбитую губу или пыталась распутать волосы. Рогнеда Юлиевна в упор и без стеснения уставилась на колядницу, но задать вопрос не успела, ее опередил Архаров:
– София Сергеевна, может, вы нам поведаете причину драки?
Ученица поморщилась, как от резкой зубной боли, но ничего не ответила, тем самым удивив Мирославу. Она-то думала, что София мигом выболтает все, что произошло в школьном коридоре.
Георгий Владленович взял три папки с личными делами.
– ЯроМИР Полоцкий, – прочитал он его имя в личном деле, делая акцент на корне слова. – София МИРская, Морозова МИРослава. Такие МИРовые имена! Да только поступки совсем НЕ мирные! Скучно стало? Значит, будем вас мирить.
Ребята подняли головы. С интересом также посмотрела на заведующего общиной коляды и Ирина Александровна. Пень-Колода же фыркнула, явно не одобряя его идею.
– Итак, вот что я скажу, – продолжил он, – молчите, значит. Сдавать друг друга не хотите. Значит, будем воспитывать. С этого момента каждый день, пока мне не надоест, вы будете изображать сиамских близнецов. Совместная лекция? Сидите вместе. Отработку назначили кому-то одному? Идете втроем.
София поджала губы, даже не борясь с читаемыми на лице эмоциями раздражения. Мирославе эта идея не понравилась в равной степени, и она пониже опустила лицо. Ее мучил стыд. Яромир же выглядел безразличным.
– Слышали, что на старославянском мир значит? – спросила Рогнеда Юлиевна, привлекая к себе внимание. Мирослава нахмурилась, а ее друг и новая знакомая в лице Софии утвердительно кивнули.
– Это крестьянская община, – решила все-таки уточнить классрук яриловцев, увидев, что не все в курсе.
– Раз некоторые на это намекают, – подхватил Георгий Владленович, – то опустим вас на несколько титулов пониже и приобщим к обычной крестьянской жизни.
– Свободны, – наконец объявила Ирина Александровна, но тут же добавила: – Отработки за сегодняшнюю драку вы будете проходить в столовой. Разобьете хоть одну тарелку – наказание будет продлено на один день. На данный момент назначаю неделю. Магию не использовать.
– Будто они чему-то научились, – недовольно заметил Архаров. Коротко извинившись и первым выйдя из кабинета, Яромир ускорил шаг и вскоре скрылся в лабиринте коридоров. Мирослава, глядя ему вслед, только сейчас ощутила, что ее щека вся поцарапана, но кровь уже остановилась и засохла красными разводами. Потерев царапины рукой, яриловка тихонько зашипела. София, игнорируя свою новую оппонентку, двинулась в противоположный коридор, бросив на нее гневный взгляд. А Мирослава поплелась третьим путем, решив, что надо бы успеть сделать на завтра все задания, ибо вечером у них назначена «развлекательная программа» в виде отработки на кухне, а на урок они уже опоздали.
– Мирослава Морозова? – окликнула ее Рогнеда Юлиевна, выходя из кабинета заведующей. Девочка остановилась, а невысокая преподавательница подошла ближе. – Хотела и с Яромиром заодно поздороваться лично, но, я так понимаю, он уже ушел?
– Да, – кивнула Мирослава, чувствуя неловкость при взгляде на лицо классрука с глубокими шрамами. Та, поймав направление ее взгляда, легко стукнула ладонью девочку по плечу поверх школьного мундира.
– Не бери в голову! Есть у меня хобби вне школы, которое не совсем безопасно для внешности!
Они медленно пошли по коридору. Преподавательница шла очень тихо, от чего девочке казалось, что она и вовсе идет одна, да еще и топает, как медведь.
– Вы у нас будете заговоры вести? – спросила Мирослава, не зная, о чем можно говорить с незнакомым взрослым человеком.
– Да. Я вот, что хотела сказать: будь аккуратна. Не привлекай к себе лишнего внимания. Но и терпилой не будь! – коридор был пуст, и их голоса разбивались о каменные стены, создавая легкое эхо.
Яриловка удивленно уставилась на учителя. Но только девочка открыла рот, чтобы уточнить: почему ей не надо привлекать к себе внимание, как преподавательница цокнула языком, все еще жуя серу.
– Без лишних вопросов, Морозова!
И Рогнеда Юлиевна быстро скрылась в ближайшем коридоре, поглубже запахнувшись в ферязь и подмигнув девочке напоследок.
– Все чудесатее и чудесатее, – пробормотала Мирослава, нервно поправив ворот своего мундира.
Рукопись шестая
ᛣᛉ
Вечером того же дня трое учеников встретились около столовой для отработки. Пройдя через весь зал, они обошли высокую белоснежную колонну, за которой располагалась небольшая деревянная дверь.
Мирослава подошла ближе и схватилась за резную ручку, но дверь не поддалась. Толкнув ее сначала на себя, а потом и от себя, она отошла на пару шагов, осматривая проход.
– Может, закрыта на ключ? – предположила яриловка, но все только лишь пожали в ответ плечами.
Девочка подошла к двери еще раз, внимательно осматривая ручку. Нет, скважины для замка тут не было. Дернув за нее еще пару раз, она услышала сзади недовольный вздох. Повернувшись, Мирослава исподлобья посмотрела на Софию.
– Ты чем-то недовольна? Или, может, есть идеи, как ее открыть?
Мирская поджала губы и промолчала. Идей у нее явно не было, как и энтузиазма помочь. Яромир стоял, опершись спиной о колонну, и безучастно смотрел в пустоту. Решив последовать его примеру и взять минуту на размышление, Мирослава оперлась спиной о дверь, но не почувствовала деревянной поверхности, а словно прошла сквозь нее. Не удержавшись, она рухнула на пол, больно ударившись всем телом о каменный пол. Кажется, из нее вышел весь дух.
Ойкнув, девочка зажмурилась, а открыв глаза, поняла, что находится на кухне. Спустя пару мгновений, последовав ее примеру, спиной вперед зашли и остальные “отработчики”. Яромир сразу же подал одногруппнице руку и, несмотря на его паршивое настроение, в котором девочка никак не могла разобраться, заботливо отряхнул ей спину от мелкого сора. Потом, будто осознав, что сделал что-то не то, резко отошел и направился к столам. Мирослава неуютно поежилась, хотя на кухне было тепло.
Кухня представляла из себя огромное помещение с десятками пылающих каминов и печей. По левую сторону стояли шкафы со сложенными аккуратными стопками скатертями-самобранками. По правую сторону располагались высокие до потолка сушки с чистой посудой. Особняком в углу хранилось не меньше сотни больших котлов и горшочков для приготовления обедов.
Посередине кухни стояли длинные деревянные столы, а в другом конце помещения было несколько больших емкостей для воды, похожих на огромные эмалированные корыта. Рядом горой стояла грязная посуда после ужина. Однако ее количество было явно меньше, чем учащихся. Видимо, часть посуды помыли, а эту оставили специально для них.
Прикинув про себя объем работы, Мирослава не обрадовалась. Даже если поделить все на троих, то трудиться им здесь минимум пару часов. Тяжело вздохнув, она подошла ближе, взяла резиновые перчатки и потянулась к грязной тарелке.
– Погоди, – остановил ее Полоцкий, уводя девочку в сторону. – Все, что вы сейчас увидите, останется между нами.
София побледнела, а Мирослава просто кивнула, отбрасывая в сторону перчатки. Парень закрыл глаза и прошептал:
– Фея-крестная!
Повисла тишина. Мирослава с удивлением посмотрела на одногруппника, открыв рот.
– Тетушка Парадис! – снова заговорил Яромир, сильно сжимая в руке маленький кулон, свисающий с шеи на цепочке среди многих других.
– Гляньте-ка! – громко взвизгнула материализовавшаяся словно из воздуха миниатюрная фея. Одета она была в пышное красное платье с длинными рукавами, а огненные волосы завивались крупными локонами. От взмахов ее крыльев рассыпалась пыльца, а Мирослава, случайно вдохнув ее, громко чихнула.
– Простите...
– Будь здорова, красавица, – пожелала ей Парадис. – Дорогой мой, я, конечно, обещала тебе помогать, но мы с тобой виделись буквально вчера. Что на этот раз приключилось?
Кажется, фея взболтнула что-то лишнее, ибо парень поджал губы и коротко мотнул головой.
– Нужна твоя помощь, – резко меняясь в лице и невинно улыбаясь, сказал Яромир и подошел ближе к своей покровительнице, протягивая руку. Та обхватила его палец двумя ладошками, любяще уставившись на своего крестника. – Понимаешь, нас наказали, а эта гора посуды...
Фея резко отпрянула и маленькими ручками толкнула парня в грудь. Лицо ее при этом выглядело одновременно комично и угрожающе.
– Вызвал крестную за тебя посуду мыть?! Ты, княже, похоже, что-то перепутал! – она продолжала его неистово лупить, а тот в свою очередь мужественно терпел «побои».
– Да ладно уж, для тебя и твоей великолепной магии это дело одного взмаха, а нам горбатиться до самой ночи!
– Что натворили? – строго спросила фея, сложив руки на груди. Ребята переглянулись. Мирослава посмотрела на своего одногруппника, тот смотрел на нее в упор своими черными глазами и тихонько покачал головой, безмолвно прося ее не признаваться.
Однако фея-крестная, заметив эти переглядки, резко посмотрела на девочку. Обратив внимание сначала на ее яркие глаза, хмуро прищурилась, а потом перевела взгляд на разодранную длинными ногтями Софии щеку Мирославы. Фея теперь уже испуганно обернулась на Яромира, зашипев:
– Это ты с ней сделал?!
– Что?! Нет! – он опешил от такого обвинения и сделал пару шагов назад, когда Парадис посмотрела на Софию Мирскую.
– О, – только и сказала фея. София в ответ хмыкнула и отвернулась. – Интересно карты легли.
Пролетев вокруг компании, она зависла в воздухе, чуть покачиваясь вверх-вниз.
– И сколько дней отработка?
– Семь, – довольно улыбнулся Яромир, но, увидев строгий взгляд крестной, быстро спрятал кривоватую улыбку.
– Я помогу.
Одним взмахом правой руки, на указательном пальце которой было надето золотое кольцо с гранатом, фея-крестная очистила всю посуду до скрипа и блеска, расставив ее по стеллажам. Подростки молча наблюдали за магией феи.
– Иди за мной, – приказала она крестнику и полетела к соседней двери, за которой находилась кладовая комната.
Яромир посмотрел на девочек и пошел следом за феей. Дверь за ним гулко хлопнула и воцарилась тишина.
– Не знала, что на нашей территории водятся феи, – покачала головой Мирослава, все еще не привыкшая к тому, что в волшебном мире правдой оказывается то, что в мире простаков является сказками и вымыслом.
– А они и не водятся, – вдруг ответила София. Она уселась на стол и болтала ногами, тихо радуясь, что они так легко отделались от отработки. – Полоцкий у нас непростой ведьмаг, Морозова, тебе пора это усвоить, раз вы так сблизились. Это не последний его сюрприз, тут я тебе руку на отсечение могу дать.
– Что значит непростой? И откуда в нашей местности феи?
София пожала плечами.
– Вроде его какая-то пра-пра-пра-пра– и до бесконечности бабка была кельтской ведьмой, а небольшой народ фей заключил с ней договор: они просили ее помощи взамен на верность. Роду Полоцких до сих пор верно служит фея Парадис, повелительница зари, света и огня. Ты разве не заметила, что печи разгорелись ярче, когда она появилась? Это саламандры сбежались к ней на встречу, они же ее фамильяры.
Мирослава повернулась к огню и увидела, как огненные ящерицы жадно пожирают своим огнем хворост и при этом выпускают яркие искры. От удивления она открыла рот.
– А уж Яромира она любит как сына, пожурит немного в воспитательных целях и успокоится.
– Вы давно знакомы? – задала интересующий ее вопрос яриловка, все еще не отрывая взгляда от огня.
– Где-то с раннего детства.
– Но теперь вы не общаетесь?
– Как ты догадалась!? – усмехнулась София и сдула рыжую длинную челку с лица.
– Почему? – игнорируя нотки сарказма в голосе собеседницы, спросила Мирослава.
– Ну... – замялась с ответом София, но ее тут же отвлек шум со стороны кладовой, и девочка передумала отвечать.
– Спокойной ночи, сударыни! Помогла, чем смогла, извольте откланяться, – пошутила фея и, сделав реверанс, вспыхнула ярким пламенем с искрами и мгновенно исчезла. Огонь в печах стал слабее.
– Ну что, пойдем по хребтам? – спросил Яромир, запуская ладонь в волосы и пытаясь загладить отросшую ниже глаз челку. Компания выдвинулась по коридору. Времени было всего только начало десятого, поэтому они все успевают не попасться дежурным после отбоя бродящими по школе.
София, не попрощавшись, свернула в другой коридор и быстро удалилась восвояси, оставив парня и девочку одних. Если до исчезновения одногруппника Мирослава ощущала себя рядом с ним абсолютно свободно, то сейчас совершенно не знала, как себя вести. Да и он все это время фактически ее избегал, ничего не объясняя. Они шли молча, кожей ощущая напряжение от гнетущей тишины, так не свойственной им обоим.
– Вот это у нас классрук... Что думаешь о ней? – первым все же заговорил Яромир, смотря прямо перед собой.
– Ну… она точно не похожа на других. Пень-Колода будто из мира простаков со своим стилем в одежде, – поделилась размышлениями с другом яриловка.
– Да уж... – парень точно был не готов поддерживать разговор, хоть и пытался это скрыть. Как и явно хотел скрыть свое все еще болезненное состояние.
– Где ты был? – не выдержала Мирослава, посмотрев на Яромира. Парень вздохнул и запрокинул голову к потолку.
– Я болел.
– Чем?
Шум шагов раздавался глухим звуком по узкому школьному коридору.
– Что-то инфекционное. Вроде пневмония, воздух Подгорья мне не подходит…
– Я приходила в палаты, – призналась девочка, – меня не пустили.
Он кивнул в ответ, избегая взгляда подруги.
– Ну да, это же заразно.
– Но ты все еще выглядишь больным, – продолжала настаивать Мирослава, пытаясь не показаться чересчур навязчивой.
– Надо пропить курс восстановительных зелий, так сказал медзнахарь Лазарев, он заведует медзнахарскими палатами.
– Что ж, хорошо... – она задумалась и провела ладонью по лицу, охнув, когда задела царапины. Ей тоже следовало сходить за заживляющей мазью, но времени сегодня совершенно не было.
– Кстати, насчет сегодняшнего... происшествия, – начал Яромир и повернулся к одногруппнице. – Не надо больше из-за меня так подставляться. Мне... Мне приятно, правда, что ты меня защищаешь, но...
– Мне стоило позволить ей унижать тебя на глазах у всего курса?
Он вздохнул и остановился, хмуря брови и явно чувствуя себя не в своей тарелке.
– Во-первых, на моей репутации это все равно бы не сказалось, поверь. А во-вторых, ты потом будешь жалеть, что вообще общалась со мной, не говоря уже о том, что из-за этой драки вообще могла попасть под исключение из школы.
– О чем ты говоришь? – вскинула руки Мирослава, совершенно сбитая с толку. – Мы можем наконец решить этот вопрос? Потому что хождение вокруг да около мне ничем не помогает. Если ты считаешь, что можно позволять кому-то обижать друзей, то я так никогда не считала и, если потребуется, то снова выдеру пару клоков волос очередной нахалке. Или очередному. Тут уже важен контекст.
Она развернулась и зашагала дальше по коридору, вскоре выйдя к главной лестнице, ведущей на вершину их хребта. Когда Мирослава встала на первую ступень, лестница повезла ее вверх к их “курятнику”. Решив не терять времени, девочка зашагала вперед, дабы быстрее добраться до своей комнаты.
Яромир, ошарашенный тем, что эта девчонка и правда считает его своим другом, оперся спиной о каменную стену коридора, устало опустив голову. Он не был уверен, хочет ли подпускать ее ближе... Нет, безусловно, хочет. Не то чтобы у него никогда не было друзей. Были. Но они были знакомы с самого детства, и те немногие не сбежали от него при первой возможности, как это когда-то сделала та же София. Хоть там и требовали этого ее родители.
Однако осознание того самого желания дружить с Мирославой Морозовой и заставляло принять очередное сложное решение, за которым, возможно, разразится пропасть между ними. Он это уже все проходил.
Когда юный ведьмаг выпорхнул из своих горьких дум, то заметил, что уже бежит по главной лестнице наверх. Решив все-таки извиниться и предложить перемирие, он догнал девочку у входа в хребет, когда она уже заходила внутрь.
Мирослава, остановившись на пороге, вздрогнула от взрыва аплодисментов. В небольшом холле, размером с их гостиную в жилых блоках, толпилась сотня учеников разных возрастов. Парни старших курсов свистели, а девушки громко хлопали. Кто-то запустил хлопушку, и волшебные конфетти стали кружить над головой девочки. Она встала, как вкопанная, когда ей в спину врезался спешивший к ней Яромир.
– Ой, прости, – извинился он и встал рядом. Оглядев толпу, повернулся к Мирославе, тихо спросив: – Что тут происходит?
Девочка пожала плечами, но ее оцепенение уже спало, и она ярко улыбнулась, когда пара конфетти упала на черные волосы Полоцкого. Парень выглядел как обычно хмуро, но до чертиков мило.
– Друзья-яриловцы, прошу внимания! – вышел из толпы Илья и поднял руки над головой, чтобы привлечь к себе внимание, – Сегодня мы отмечаем первую драку в этом учебном году!
Толпа учеников снова взорвалась овациями и улюлюканиями. Староста подошел к Мирославе и приобнял ее за плечи.
– Сегодня юная ведьма с первого курса вступилась за честь нашего собрата, не дав на глазах у других учеников его оскорбить!
Яромир ощутил, что мгновенно бледнеет. Мало того, что из-за него дралась девчонка, так еще это вынесли на всеобщее обозрение. Он постарался тихонько затеряться в толпе и скорее добраться до спальни, сгорая от позора и собственной никчемности, когда его за шиворот схватил Илья.
– Не тушуйся, Полоцкий! Я же говорил, что мы самый драчливый факультет? Это потому что мы не терпим несправедливости! А набить кому-нибудь рожу за честь Морозовой ты еще успеешь!
Яромир кисло улыбнулся, не подозревая, что такая возможность вскоре ему представится.
ᛣᛉ
Рано утром во вторник третьей недели в окно комнаты девочек кто-то постучался. Тук-тук-тук. Звук повторялся с определенной периодичностью, и заспанные школьницы начали открывать глаза. Выглянув из-за полога, рыжеволосая Ксюша Вуколова, занявшая нижний ярус ближайшей к окну кровати, скривилась от утреннего солнца.
– Девочки, чья птица пытается открыть форточку? – негромко спросила Ксюша, наблюдая за черным вороном, нещадно курочащим деревянную рейку на окне.
Те девочки, у кого имелись свои фамильяры, с интересом выглянули из-за занавеси плотных пологов. А Мирослава, как почувствовав, что это по ее душу, вылезла из-под теплого уютного одеяла и сунула босые ноги в меховые тапочки.
– Отбой, девчонки, это ко мне, – она прошла к окну и подставила табуретку, чтобы дотянуться до форточки, располагавшейся довольно-таки высоко. Отодвинув задвижку, девочка впустила ворона, который не торопясь пролез через небольшое отверстие и влетел внутрь спальни.
– Неплохо устроилась, – прокаркал ворон грудным басом, от чего пологи кроватей распахнулись даже у тех, кто до этого еще пытался спать.
– Он что, говорящий? – спросила лохматая после сна Астра, с удивлением смотря на фамильяра одногруппницы.
– Она что, говорящая? – передразнил ворон и хрипло закаркал, смутив при этом Кузнецову, покрывшуюся розовыми пятнами на загорелых щеках и шее.
– Ты какого лешего сюда прилетел?! Я тебя вчера в птичнике кормила, что еще надо? – прошипела Мирослава, а ворон неспешно пролетел по всей спальне и сел на чей-то рабочий стол. Он прошелся черными лапами по пергаменту, наклонив голову вбок.
– Здесь ошибка. Бестолочи, учите совершенные и несовершенные формы глаголов! – проводя длинным когтем по строчке, заключил Персей. – Птичник не по мне, там слишком шумно.
– Представляешь, теперь и здесь тоже. Не знаешь, случайно, почему? – с сарказмом спросила Мирослава, складывая руки на груди.
Ворон в ответ лишь издал непонятный гортанный звук, выказывающий недовольство, и перелетел с одной стопки учебников на другую.
– Щебечут без умолку глупые канарейки. А ты, в отличие от них, хотя бы разумный собеседник.
В комнате послышались приглушенные смешки.
– Афигеть, спасибо за комплимент, – разозлилась девочка и громко зевнула. Настенные часы показывали семь утра, а это означало, что спать можно уже и не ложиться. – И какие у тебя дальнейшие планы? Занять мою кровать?
Ворон каркнул.
– Было бы неплохо, но спать на перьевой подушке – попахивает птичьим каннибализмом, тебе не кажется? – Персей одной лапой схватил карандаш и покрутил им у себя перед клювом.
– Ладно, пока оставайся здесь, после занятий определим тебя куда-нибудь.
ᛣᛉ
Последним уроком в тот день были поставлены полеты. Мирослава не очень понимала, как и на чем они будут летать, да и вообще сомневалась в безопасности данного предмета, но на обеде все-таки не наедалась слишком плотно. Мало ли что.
На занятия ходили не все, т.к. у большей части девочек были привезены освобождения от знахарей по результатам соответствующей медзнахарской комиссии. Они самостоятельно занимались физкультурой, не посещая урок. Во всяком случае, так предполагалось, а чем на самом деле занимались освобожденные от полетов – никто не следил. К числу тех, кто был отстранен по здоровью, был Матвей Оболенский. А его друг Виталик Пожарский, который наоборот рвался полетать на коврах, был отстранен лично Ириной Александровной, которая боялась, что ученик снова что-то подожжет. У него был особый талант вызывать огонь и создавать пожар.
Поэтому сейчас Мирослава в компании еще нескольких девочек шла по длинному и извилистому коридору школьного корпуса к тренировочным стадионам на Лысой Горе, как называли это место жители Подгорья. Парни, шедшие отдельной толпой, громко и возбужденно разговаривали, предвкушая азартное спортивное занятие, где можно будет выплеснуть всю скопившуюся энергию. Пройдя через огромные ворота и длинный закругленный к потолку коридор, они вышли на поле.
Интересно, – думала Мирослава, – я когда-нибудь смогу принять тот факт, что я ведьма или так и буду до конца своих дней удивляться тому, что вижу собственными глазами?
А удивляться было чему! Открытое пространство, высокое голубое небо, вокруг негустой лес и лужайки, между стадионами проложены дорожки и скамейки для отдыха. Если забыть, что находишься под огромной толщей горных пород, можно было запросто поверить, что ты оказался на обычном стадионе, которых здесь, кстати говоря, было два. Это им только что начал рассказывать их преподаватель по полетам Васнецов Иван Андреевич. Он вел их по дорожкам и кратко проводил экскурсию.
