Текст книги "Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"
Автор книги: Кира Буллет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 37 страниц)
Сейчас Мирослава хотела найти книгу по Травничеству, о которой на уроке говорила Дарина Павловна. Им было задано изучить связь звездочтения и ведических свойств некоторых трав в знахарстве. Так надо было разобраться в принадлежности растений к тому или иному чертогу. Решив, что почитать она сможет и в комнате, Мирослава схватила несколько объемных томов, листья которых уже пожелтели от времени, подошла к библиотекарскому табло в виде лекторской тумбы и приложила книгу к его экрану. На нем сразу высветилось название книги, год издания, номер секции, стеллаж и полка. Приложив к экрану перстень с алмазом, на нем другим цветом появились фамилия, имя, отчество читателя, а также номер учебной группы.
Торопясь и от того на ходу засовывая книги в сумку, у который как назло заел замок, она со всего размаху влетела во встречного человека, раскидав все книги по мраморному полу. Шум разнесся громким эхом по почти пустующей библиотеке.
– О, Морозова, ты-то мне и нужна! – раздался девичий тягучий голос.
– Мирская, тебя не учили не выскакивать на людей, словно ошалевший олень?! – Мирослава потирала ушибленный о плечо Софии лоб.
– Мне некогда с тобой отношения выяснять, – оглядываясь, протараторила София, нервно заправляя рыже-красную прядь за ухо.
Яриловка застыла на месте, осмысливая факт: сама София Мирская не хочет разводить скандал?
– О, я гляжу, серьезный разговор намечается? Ну давай! Ведай, внимаю! – Мирослава закинула книги в сумку и сложила руки на груди.
– Ты не знаешь, где погост? Ну тот, на который святичи ходили требы подносить?
Яриловке показалось, что у нее сейчас выпадут из орбит ее округлившиеся глаза.
– Мирская, ты с ума сошла?! Тебе-то туда зачем?!
– Надо! – рыжеволосая девочка нервно закусила нижнюю губу и как-то странно задергала ногой, сгибая ее в колене.
– Не знаю! Подойдет такой ответ?! – Мирослава сделала пару шагов в сторону, чтобы обойти свою вынужденную собеседницу, но та схватила ее за локоть.
– Погоди! – София еще раз огляделась, вызывая у яриловки смутные подозрения, что дело тут нечисто. – Меня Яромир пригласил…
Мотнув головой, Мирослава нахмурилась, при этом улыбаясь, как умалишенная.
– Куда пригласил? На кладбище?!
София закивала и потерла шею. Она старалась не смотреть на Мирославу, постоянно отводя взгляд.
– Он записку написал, что хочет встретиться, только чтобы никто не знал…
– Записку? Можешь показать?
– Морозова, ну ты и нахалка! Мало ли, что он мне еще там написал, тебе-то это зачем знать?! – София инстинктивно убрала сумку за спину, боясь, что Мирослава не поскупится и выхватит драгоценный клочок пергамента.
– А мне ты это зачем тогда все рассказываешь?! – у Мирославы заканчивалось терпение. Что она от нее хочет?! Чтобы она порадовалась за них?!
– Я подумала, может, ты спросишь у своего друга, как его, у Евгения, где этот погост находится?
Яриловка уставилась на Софию таким взглядом, от которого у колядницы в ответ побледнело лицо.
– Вы с Яромиром совсем с ума сбрендили?! Ему там от шапки мозоль на мозгах не натерло?! Или ты считаешь, что я обязана бегать и узнавать что-то для тебя?!
– Ну и не надо! Сама найду! – София нервно задрала рукав мундира и нахмурилась, глядя на золотые наручные часики, браслет которого болтался на тонком запястье. – Я уже опаздываю, а еще надо собраться и привести себя в порядок!
И она быстрым шагом скрылась среди стеллажей, оставив яриловку одну в полностью выбитом из привычной колеи состоянии. Она медленно побрела на выход из библиотеки, пытаясь осмыслить то, что сейчас услышала. Яромир, который, насколько она знала, в последнее время совершенно не обращавший на Мирскую внимания, вдруг приглашает ее… куда? И считалось ли это за свидание?!
А может, Полоцкий увидел, что ее саму увел за собой Тихомиров, и решил таким образом отомстить? Да ну нет, это никак не вязалось. Они с Яромиром были хорошими друзьями, и он сам говорил, что считает себя за ее брата, хоть и не кровного. Тогда зачем ему понадобилось звать Софию на встречу с собой? Что Мирослава пропустила, пока ходила в гости к Женьке?!
Свернув на перекрестие коридоров направо и собираясь выйти к главной лестнице, ведущей к «курятнику», девочка снова на кого-то налетела.
– Ой, – она схватилась за свой нос, который царапнулся о пуговицу мундира.
– Мира, Перун тебя побери, сильно ударилась? – раздался знакомый голос, и Мирослава подняла глаза, держась за покалеченный нос. – Ты чего еще не в хребте?!
Яромир схватил ее за плечи и внимательно осмотрел, а затем быстрым движением попытался расправить на и так изрядно помятом мундире подруги складки. Мирослава вырвалась, отходя на пару шагов.
– Я в библиотеке была, – она недовольно на него скосила взгляд, пытаясь что-то для себя понять. Затем состроила невинный вид. – А ты-то чего еще не наверху?
Парень, лицо которого плохо освещалось от света факелов, было искажено игрой бликующих теней. Он чуть скривился и посмотрел на Мирославу.
– Вот собирался идти, – Яромир легко пожал плечами.
– А как же София? Некрасиво заставлять девушку ждать, – ее голос непроизвольно выдавал нервозное состояние.
– Причем тут Мирская? – не понял яриловец, направляя подругу к коридору, ведущему в их хребет.
– Ну вы же с ней собрались на свидание! – выдала все с потрохами Мирослава, взбешенная тем, что друг делает вид «я тут не причем».
– Что?! – парень ухмыльнулся, останавливаясь. Он изумленно уставился на подругу.
– Она сказала, ты написал ей записку… – в одно мгновение девочка стушевалась, понимая, что что-то тут не так. Ну не мог Яромир вот так в наглую стоять перед ней и врать.
– Так, я все больше ничего не понимаю, Мирослава! – яриловец стащил отяжелевшую от книг сумку девочки и повесил ее себе на плечо. Он глянул на часы и чертыхнулся: – Пошли в хребет, скоро комендантский час начинается, хватит с нас отработок.
Весь его вид сквозил усталостью, и парень явно не собирался никуда идти, кроме своей спальни в «Каменном» блоке.
Яриловка невольно задумалась: А не могла ли Мирская наврать? Вот просто так, ради потехи? Они двинулись в сторону лестницы быстрым шагом.
– Позволь спросить? – Полоцкий повернул голову, от чего волнистая черная прядь с челки упала на прямой нос. – С чего ты взяла, что я вообще иду на свидание?
Мирослава вздохнула и почувствовала себя полной дурой из-за того, что повелась на идиотский розыгрыш. Наверняка она выглядела еще глупее в глазах Софии, явно хорошо с нее повеселившейся.
– Я встретила Мирскую, и она сказала, что ты написал ей записку, где приглашаешь встретиться… – она не договорила, когда Яромир громко прыснул.
– Да, теперь я понимаю, чего ты такая злющая в меня врезалась. Ты поверила ей?
– А не должна была? Она сегодня на тебе висела целый день!
– Да, изрядно надоела. А записку ты не читала? – они ступили на едущую к хребту яриловцев лестницу.
– Она не дала, – Мирослава ухватилась за перила, привычно пошатываясь на школьном импровизированном мраморном «эскалаторе».
– Ну и понятно почему, я же ничего не писал… – он задумчиво потер острый подбородок. – Я видел, что ты ушла со своим… ммм… другом, но и мы все вскоре разошлись кто куда… Там вообще случилось кое-что…
Яриловка с нетерпением уставилась на друга.
– Что?
Парень облизнул губы, будто не решаясь озвучить то, что хотел рассказать.
ᛣᛉ
– Тебе исполняется шестнадцать, и твой день рождения наступает раз в четыре года, друг, мы должны отпраздновать! – никак не мог угомониться Никита, который ради этого даже спокойно терпел присутствие колядницы, идущей под руку с Полоцким.
– Вы же от меня по-другому не отвяжетесь, да? – Яромир закатил глаза, но когда опустил взгляд, уставился на идущего рядом с ними Третьякова. Парень сегодня был сильно молчалив, чем прежде никогда не отличался. И сейчас чутье яриловца кричало о какой-то еле ощутимой опасности. – Так, мне надо отойти, можете все подготовить за меня, либо вообще ничего не придумывайте. В общем, мне пора… О! – он повернулся к Астре с Иванной. – Пускай Мирослава меня не теряет, если что, я скоро! – девочки кивнули.
Следом он глянул на Никиту.
– Вершинин, остаешься за главного! Третьяков, ты со мной!
Иван удивленно на него воззрился, но, махнув всем на прощанье рукой, пошел следом. Никита растерянно стоял посреди коридора, но тут же собрался и повернулся к Софии, от которой доносились жалобные стенания об уходе Яромира. Он затянул девчонок в обсуждение дня рождения друга, а дальше Полоцкий, уже изрядно удалившийся от них, уже ничего не слышал. Он шел, практически не разбирая дороги, желая выяснить все окончательно. Волчий слух позволял ему не оборачиваться, чтобы знать, что Третьяков шел следом, пусть и практически бесшумно.
– И куда ты меня ведешь? – прервал тот тишину, когда вот уже целых пятнадцать минут они шли молча. Яриловец остановился и медленно повернулся.
– Что с тобой? – задал он вопрос, на который уже давно знал ответ.
Иван нахмурился и покачал головой.
– Не понимаю, о чем ты…
– Понимаешь! Я не спрашиваю: кто ты такой, а спрашиваю: что с тобой такое?!
Третьяков тяжело и как-то порывисто вздохнул, сделал несколько шагов на встречу к Яромиру и прошипел сквозь зубы. Его обычно аккуратно уложенные волосы цвета шоколада сейчас лежали в беспорядке и выглядели тускло, потеряв блеск.
– А то что?! Лютый волколак не потерпит еще одну нечисть на своей территории?!
Полоцкий не отступил, а только лишь презрительно глянул на однокурсника и старого бывшего друга, держа маску спокойствия на лице. Спасибо, отец, хотя бы за этот навык. Он даже не выказал удивления тому, что кто-то знал его тайну.
– Похвально, упырь, похвально.
– Не называй меня так!
На этих словах Третьяков, будто сорвавшись с цепи, рванул на собеседника. Завязалась драка. Схватив друг друга за грудки, парни упали на пол, когда кто-то из них потерял равновесие и потащил другого за собой. Яромир старался дышать через раз, ибо запах, очень тонкий и чересчур сладкий, с примесью железа, вызывали у молодого оборотня рвотный рефлекс. Несмотря на то, что полнолуние будет через десять дней, луна все же дарила своему «сыну» большую силу не только в ту самую ночь. Нет, природа волка подарила своему человеку чуткий нюх, острое зрение, быструю реакцию, силу и чутье. То самое волчье чутье, о котором все говорят.
Вампир был силен. Яромир видел в его глазах тот самый огонек, который мог превратиться в страшный пожар лишь с одним взмахом ресниц.
Этого допускать было нельзя.
Нельзя было переступить ту самую черту. Если его подсчеты были верны, сейчас был тот самый период, когда давно выпитая порция крови истощилась, и организм упыря требовал еще. В этот период вампир был не в себе, но намного слабее обычного.
Пара ударов куда-то в район живота, и вот Третьяков падает на каменный пол с глухим стуком, глаза его закрыты. Не веря, что у него получилось справиться с молодым обращенным вампиром, Яромир, сплюнул кровь, набежавшую из разбитой губы. Он схватил однокурсника, закинул себе на плечи и молился всем Богам, чтобы путь до медзнахарских палат был пуст. Где-то в дальних концах коридоров он слышал тихие разговоры, пару раз прятался в нише, но все же донес Третьякова до обителей медицинских знахарей.
Коротким пинком Яромир открыл незапертую дверь. Валентина Петровна сидела за своим столом, отгороженным ширмой от главного холла госпиталя и уже хотела отчитать того, кто открывает дверь ботинками, но только охнула и побежала показать нужную палату, в которой Яромир скинул Ивана на больничную койку.
– Вы правы, молодой человек, – подтвердила Пирогова слова Полоцкого, когда тот описал свое предположение о состоянии однокурсника. – Я не понимаю, почему он не пришел вовремя, срок был еще вчера. Сами понимаете, ему теперь до конца жизни надо подпитываться кровью хотя бы раз в месяц, чтобы существовать.
На этих словах Яромир позеленел.
– Он пьет кровь?
– Нет-нет, что вы, мы капаем ему ее внутривенно, пока организм удается обмануть…
– Простите, а чью кровь ему вливают? – парень взял из рук медзнахарки протянутый стакан лимонной воды, помогающей унять тошноту. Как хорошо, что он не поужинал.
– Донорскую, не думаете же вы, что мы выкачиваем из кого-то кровь насильно! – она всплеснула пухлыми руками. – Его отец ежемесячно пополняет запасы, у него договор с какой-то больницей в Москве… Так, что-то я разболталась.
Она открыла двери своей обители, тактично намекая на выход. Яромир отказался на предложение и ему переночевать здесь, аргументируя хорошим самочувствием и важной завтрашней контрольной по Магографии. Хотя на самом деле, ему очень не хотелось встретить свой день рождения, лежа на больничной койке. Этот день, хоть и не был любимым праздником, но все же он приходит так редко…
ᛣᛉ
Яромир договорил, когда лестница привезла их на этаж к хребту.
– Это типа что, у него приступ был? Я не заметила даже… – как-то раздосадовано прокомментировала Мирослава, но тут же вспомнила, что во время той беседы ее отвлекала София, виснувшая на Полоцком, а потом ее утащил Тихомиров.
– Да, истощение начиналось, а это грозило всем… – он осекся, не желая продолжать.
– Слушай, так и куда я там пригласил Мирскую?
В этот момент они уже прошли в хребет, где старосты разгоняли всех по комнатам, и главная дверь за ними закрылась. Яромир пытался перевести тему, и Мирослава задумчиво ответила:
– На погост.
– Через пять минут ранний комендантский час, все быстрее проходим! – кричал Илья Ярославцев, подрабатывая регулировщиком. Он, несмотря на свою тучность, ловко выхватывал пробегающих первогодок и отправлял обратно по спальням. Собственно, такая картина разворачивалась каждый вечер, ничего необычного. – Сегодня велено всем лечь раньше! Быстрее!
Яромир, застывший на месте, прищурил черные глаза с густыми, нависнувшими над ними бровями.
– На погост?! Что за чушь, кто ходит на свидания на кладбище?!
Мирослава и до этого момента уже поняла абсурдность ситуации, поэтому сейчас лишь пожала плечами.
– Ты ничего не путаешь, Мира?!
Девочка уставилась в одну точку, но ошибки быть не могло.
– Не путаю.
– Ну-ка, быстро по спальням, етижи-пассатижи! Потом докудахтаете, цыплятки мои! – Илья схватил их обоих за ворот мундиров и, не слушая недовольные бурчания подопечных, отправил по спальням, подтолкнув в спины.
– Через полчаса все точно улягутся, в честь наступающего дня Велеса ранний отбой, поэтому как девчонки уснут, хватай Персея и встретимся у выхода, – парень быстро прошептал подруге указания и скрылся за дверью своего «Каменного блока».
На ватных ногах от тяжелого дня и навалившейся информации, девочка прошла в спальню, еле передвигая ногами. В комнате было шумно, как и в коридоре хребта. Яриловцы совсем не умели быть тихими: крики, визг, смех и громкие споры были постоянными их спутниками и своеобразной визитной карточкой.
Персей, как обычно, веселил девчонок, а они покатывались со смеху. Мирославе было не до этого. Она с каменным лицом прошла к своей кровати и стала молча стягивать с себя форму. Ее слух уловил снижение уровня шума, и она обернулась. Голоса и смех соседок смолкли, сейчас все взгляды были направлены на нее.
– Ложимся спать! – рявкнула яриловка, сама от себя не ожидая такой грубости. Но ее психика явно давала сбой. Кто-то уже в очередной раз заманивает обманом школьников к Пуще, и уж на этот раз они не допустят печального исхода. Но для этого ей нужно было, чтобы все улеглись по кроватям и поскорее уснули, иначе ей не отделаться от их вопросов, когда она будет уходить.
Астра недоуменно на нее уставилась, сидя на ковре около своей кровати и перебирая в шкатулке украшения для волос. Она кинула взгляд на ошарашенную Иванну, никак не ожидавшую от Морозовой помощи в успокоении блока. Именно ей всегда приходилось налаживать тишину и порядок, так как она была старостой. Придя в себя, девочка мотнула головой со светлой косичкой, в которую были вплетены нити макраме, и замахала руками.
– И правда, давайте спать! Сегодня ночью все закончится, коровья смерть уйдет, а завтра уже сможем навестить Никифора, Дуню и Буранчика!
Суета, которая началась, раздражала Мирославу еще больше. Она кинула взгляд на Персея, вышагивающего по рабочему столу и тот, взмахнув крыльями, влетел за полог, усаживаясь на своем гамаке. Его черные глаза-бусинки неотрывно следили за девочкой.
– Не засыпай, у нас еще дела, – яриловка, сбросив мундир, влезла под одеяло прям в школьных брюках и резко задернула полог. Она оставила между тканью и кроватью небольшую щелочку, чтобы контролировать ситуацию. Как только все уснут, ей надо незаметно выскользнуть из блока, чтобы наконец разобраться в разгулявшемся в Подгорье мракобесии.
Рукопись двадцать вторая
ᛣᛉ
После отбоя в Ведограде стояла полная тишина. Лишь изредка в разных концах коридоров раздавались голоса дежурных, следящих за тем, чтобы никто не нарушал ранний комендантский час в хребтах.
Правда, именно сегодня дежурных было в разы больше. Выскользнуть из их «курятника» получилось не сразу.
Мирослава с Персеем на плече и Яромир встретились, когда оба шли к выходу. Полоцкий хотел взять с собой Вершинина для дополнительной подстраховки, но тот славился богатырским сном. Если уснул, не проснется, пока не проспит норму, хоть из пушек стреляй. Не сумев растолкать друга на его кровати, Яромир бросил эту затею и пошел к выходу из хребта. Девчонок в лице Иванны и Астры решили и вовсе не брать. Не хотелось искать Софию большой компанией, дабы не привлекать к себе лишнего внимания.
По пути друзьям пришлось пару раз прятаться в чужих блоках, потому что старосты, хоть уже и провели первый обход спален, все равно шныряли туда-сюда, следя за порядком. Угомонить яриловцев и после традиционного отбоя было делом нелегким, а когда он еще и объявлялся на пару часов раньше – вовсе обрастал осложнениями.
Вскоре все же им удалось выскользнуть в общий коридор с помощью Персея, который по очереди перенес их через порог главной двери хребта, дабы следящие чары не выдали нарушений и не доложили об этом заведующей.
Путь до Заколдованной Пущи оказался дольше обычного. Ребята прятались в темных нишах и за большими колоннами в коридорах и проходных залах, стараясь остаться незамеченными. Когда все же они дошли до коридора, ведущего к лесу и ферме, им навстречу дунул ледяной февральский сквозняк, пробирающий до самых костей. Ворон каркнул и покрепче ухватился за ткань тулупа на плече Мирославы, когда подул сильный ветер.
Снаружи ударил жгучий мороз – наступал Велесов день – самый последний и самый холодный день зимы. Где-то вдалеке слышался лай собак с фермы и близлежащей деревни, в которой жили ее работники. Снег под валенками хрустел так громко и звонко, что Мирослава стала опасаться, дойдут ли они до погоста незамеченными. К их общему удивлению, они выбрались из школы довольно легко.
Опасения нарваться на дежурящих у выхода к Пуще учителям или работникам Подгорья не сбылись. Никого не было. Странно...
Персей взлетел в воздух сразу же, как только компания вышла из каменных стен школы наружу. По пути к выходу они договорились, что ворон будет указывать им безопасный путь, чтобы яриловцы не напоролись на обряд опахивания, либо на кого похуже. А также он будет указывать направление к погосту, ибо никто из них не знал, где точно он расположен.
– Пошли по окраине Пущи, скроемся за деревьями, чтобы точно никто нас не увидел, – тихо заговорил Яромир, схватив подругу за рукав тулупа и потянув за собой.
Мирослава, нервно оглядываясь, пошла за другом, утопая в высоких сугробах. Они натянули теплые штаны поверх валенок, чтобы снег не насыпался внутрь, поэтому хотя бы за это переживать пока не стоило.
Путаясь в плотных кустарниках, они пробирались по краю леса, следя за Персеем, летящим прям над их головами. Колючие ветки пытались хлестать ребят по лицам, от чего приходилось жмуриться, чтобы случайно не выколоть себе глаза. Они им еще пригодятся.
Густой пар валил изо рта, когда дыхание начало сбиваться из-за ходьбы по высоким сугробах и глубоким канавам, неожиданно появлявшихся на их пути. Приходилось тратить время на то, чтобы аккуратно спуститься, перелезть или обойти природные препятствия.
Полоцкий периодически помогал подняться Мирославе, которая почти по бедро проваливалась в ямы, скрытые рыхлым снежным покровом. Она кряхтела, поднимаясь на ноги, и чувствовала, как по ее лбу и спине бежит пот. Под варежки насыпался снег, он нещадно колол голую кожу, заставляя тело девочки покрываться мурашками.
Спустя какое-то время раздался звук отбивающих своеобразный ритм барабанов. Друзья остановились, прислушиваясь.
– Начался обряд, – догадался Яромир, поправляя съехавшую на лоб шапку. Его природный волчий слух и зрение служили ему верную службу. Парень навострил уши, чуть глубже вдыхая морозный воздух и вглядываясь в непроглядную темноту леса.
– Быстрее, пошли, – ринулась с места Мирослава, задирая голову к небу. Персей летал над ними метрах в пятнадцати-двадцати, прям над верхушками деревьев. Вышла неполная луна, освещая им дорогу. Ворон, заметив, что его спутники остановились, закружил над ними, чтобы не потерять из виду. Он также слышал оккультный барабанный бой и полетел скорее к кладбищу, до которого оставалось недолго.
У Мирославы пробежали мурашки по всему телу: музыка завораживала, неразличимые слова втягивали в непонятную и обволакивающую дремоту. То, что происходило там, на ферме, вызывало животный страх. Приходилось заставлять себя идти согласно намеченному плану, а не «делать ноги».
Все нутро Яромира также противилось реальности. Его внутренний волк хотел сбежать, поэтому парень просто увеличил скорость, подхватив за руку, отстающую и запыхавшуюся подругу, постоянно бросающую обеспокоенные взгляды то на ферму, то на Персея. Они постепенно удалялись от звонких девичьих голосов, углубляясь по кромке леса к погосту.
Луна скрылась за тучами, и в какой-то момент на улице стало темно и тихо, лишь было слышно собственное тяжелое дыхание и хруст снега под ногами. Ворон спустился ниже, чтобы не упустить из виду своих спутников. Теперь он летел меж деревьев, перескакивал с ветки на ветку, а не порхал над самыми макушками вековых сосен. Раньше по ночам здесь ухали совы и филины, вылетавшие на охоту, но теперь даже эти птицы не подавали признаков своего присутствия в лесу.
Могильная тишина.
– Мы близко, – каркнул Персей, а Мирослава с испугу подскочила на месте, зло зыркнув на своего фамильяра.
– Я здесь с инфарктом и слягу из-за тебя, – пробурчала девочка, прикладывая руку в рукавице к бешено вырывающемуся из груди сердцу. Ворон не остался в долгу:
– Зато недалеко хоронить придется нести!
Яромир ухмыльнулся, пытаясь чуть расслабиться. Напряжение и волнение, накапливающиеся с каждой минутой, давали о себе знать, сбивая и так неважную концентрацию.
Лес редел, высокие сосны сменялись невысокими елками и стройными березами, а затем и те начали уступать невысоким кустарникам калины. Яриловцы вышли на небольшую поляну. Не видно было ни зги.
– Оно там, – кивнул Яромир на другую сторону поляны, где начинались заросли деревьев. Мирослава, прикинув, сколько им еще идти, вздохнула и направилась следом за шагающим Яромиром. Ворон, покружив вокруг школьников, спикировал прям на плечо девочки.
– Я с вами лапы отморожу, – недовольно каркнул Персей, поочередно поджимая хрупкие лапки к оперению своего пузика.
– Вернемся, свяжу тебе носки, – буркнула Мирослава, еле передвигая ноги.
Настил снега на поляне оказался выше колен яриловца, поэтому он шел первым, простилая им дорогу, а девушка пыталась не сбиться с глубокой тропки, дабы не увязнуть еще глубже.
– Обещанного три года ждут, – проворчал хриплым голосом ворон. Он нахохлился и выглядел и правда замерзшим. Клюв и перья на голове птицы покрылись инеем.
– Вот и жди, – яриловка все же сняла рукавицу и подставила руку. Персей прыгнул на нее. Его крюкообразные пальцы с длинными и острыми когтями были похожи на ледышку.
Ворон вцепился в теплую кожу девочки, отогревая свои конечности. Птица была тяжелой, поэтому Мирослава поняла, что долго так не выдержит, да и свои руки отморозит. Но хотя бы некоторое время сможет согревать замерзшего фамильяра.
Неширокую поляну они переходили долго. Путь оказался тяжелым из-за высоких сугробов и общей усталости от проделанного пути. Но вскоре заросли кладбища уже можно было разглядеть в едва различимом свете луны, которую застилали рваные ночные тучи.
Погост огораживал невысокий покосившийся забор из полусгнившего и потемневшего от времени штакетника. Ворота давно отвалились с ржавых петель и полулежали на земле, а калитка покачивалась на ветру, противно скрипя.
Подойдя ближе, Яромир поднял ее и поставил рядом, оперев о сугроб. Сразу стало тихо. К погосту вела неширокая тропинка, на которой проглядывались чьи-то глубокие следы.
– София? – нервно спросила Мирослава, наклоняясь поближе и пытаясь разглядеть втоптанный валенком снег.
– Надеюсь, – глухо отозвался Полоцкий, идя по следам однокурсницы.
Из-под сугробов виднелись старые надмогильные резные столбы с двукатыми крышами, именуемые «голбецами». Они стояли, припорошенные снегом. Было похоже на то, что кладбище редко посещали родственники похороненных. Все выглядело заброшенным и неухоженным даже сейчас, глубокой зимой. Природа хозяйничала на этой территории, обвивая ветками старые оградки, деревья прорастали прям из старых могил, двигая столбы и домовины, на которых невозможно было прочитать имен тех, кто покоился в этой земле.
Следы Софии свернули вправо, уводя на другую часть кладбища с более свежими захоронениями. Могилы стояли ровными рядами с не покосившимися столбами-голбецами. Кое-где торчали венки, а искусственные цветы, запорошенные снегом, во мраке ночи смотрелись жутко. Странно было видеть, как даже здесь смешались две культуры.
Новая часть кладбища не была сильно заросшей кустарниками и бурьяном. Она располагалась на частичном пустыре с редкими деревьями. Если бы друзья шли к кладбищу через ферму и деревню, а не проходили лесом, то добрались бы сюда намного быстрее.
С этого края погоста виднелись границы фермы, ее обширные поля и пастбища. Вдалеке тускло горел свет от редких окон в домах, где их хозяева еще не спали. Да и разве можно было уснуть, когда вокруг голосят девицы, изгоняя коровью смерть?
– И где ее черти носят? – пробурчала Мирослава, шмыгая носом. Она уже изрядно замерзла, меховой тулуп не мог выдержать сильный мороз так долго, а они уже гуляли по лесу не меньше часа.
– Тш! – Полоцкий замотал головой, остановившись посреди узкой дорожки. Девочка оглянулась, ничего не замечая. Персей перелетел к ней на плечо, и она подула горячим дыханием на свои замерзшие пальцы, а затем натянула варежку.
Яромир инстинктивно пригнулся и быстрым шагом направился дальше. На кладбище стояла мертвая, как бы это странно не звучало, тишина. Луна вышла из-за туч ровно в тот момент, когда друзья обогнули густые кусты калины. На ее ветках уже не висели красные ягоды, остававшиеся с осени. Видимо, птицы за зиму все объели.
Вдруг Яромир резко остановился, втянув носом воздух, а затем согнулся, сдерживая рвотные позывы.
– Тебя тошнит? Ты отравился? – взволнованным шепотом спросила Мирослава, поглаживая друга по спине. Тот, с трудом оставив содержимое своего и так пустого желудка при себе, разогнулся, уперев руки в бока и закинув голову к небу.
– Что-то тут не так, – сквозь зубы проговорил парень, вытирая резко взмокший лоб. Он кинул взгляд черных глаз на Персея. Ворон как-то тихо каркнул, нахохлившись. Птица тоже что-то чуяла.
– Что? – не понимала девочка, пытаясь вглядеться в темноту зимней ночи.
– Кажется, мы напали на след. И тебе это может не понравиться, – ответил Яромир, шагнув в сугроб и сходя с дорожки. Пройдя, согнувшись в три погибели пару рядов могил, друзья и вовсе почти легли на снег.
То, что увидела девочка, заставило ее тело окоченеть от ужаса. Темная скрюченная фигура склонялась над хрупкой Софией. Та, кажется, была вовсе без сознания.
Некто, скинув свою верхнюю одежду, протянул костлявые руки к девочке, расстегивая ее школьный мундир. В этот момент Персей резко взлетел, улетая все дальше, а вскоре и вовсе скрылся за деревьями. Мирослава открыла рот, не понимая, что происходит. Ее мозг отказывался принимать то, что видят глаза. Яромир, лежавший ничком рядом с ней, уткнулся лицом в снег. Ему было откровенно плохо.
Фигура склонилась ниже, и при свете луны блеснули острые зубы, собирающиеся проткнуть нежную девичью кожу.
– Это кто? – ошарашено прошептала яриловка, не сводя округленных глаз с развернувшейся перед ними страшной картины.
– Упырь, – еле слышно прошептал Полоцкий, поднимая голову. Его лицо было бледным и каким-то посеревшим, но взгляд черных глаз метнулся в сторону лежавшей Софии.
Мирослава глянула на друга, а затем снова повернулась к восставшему мертвецу, где слышались хлюпающие звуки чавканья, будто кто-то жадно пил... кровь.
Полоцкий вскочил на ноги, поскальзываясь и стараясь утихомирить свой желудок.
– Отвали от нее! – его крик разлетелся громким эхом по всей округе. Упырь медленно оторвался от своей жертвы, повернув голову к Яромиру. Мирослава, вскочившая следом за другом, встала рядом с ним и, как ей показалось, приросла к месту.
– Вы! – ее язык работал отдельно от мозга, поэтому девочка не узнала своего удивленного голоса.
По подбородку упыря текла чужая красная кровь, в темноте казавшаяся черной. От нее шел пар. Упырь жадно облизнулся. Перед школьниками стоял Никифор. Скрюченный и костлявый, с оголенными длинными клыками. Некогда добродушный фермер был неузнаваем.
– Пришли-и, – он хищно улыбнулся, выпрямляясь. Его тело будто было неестественно изломано, а стоять на двух ногах, очевидно, ему было неудобно: передние конечности, некогда бывшие руками, клонились к земле, стараясь встать на четвереньки.
– Отпусти ее! – Яромир сжал челюсть и сделал короткий шаг навстречу нечисти.
– Забирай, – медленно протянул Никифор, проводя когтистой рукой по ноге Софии.
Его когти рвали школьные брюки девочки. Как только яриловец шагнул к старой подруге, упырь глубже запустил когти и пустил кровавые слюни. Волк, живший внутри парня, содрогнулся, учуяв зловонные запахи мертвечины.
– Не нравится запашек?! Какие вы нежные, оборотни! – мерзкий смех разнесся по кладбищу.
– Игнис! – с серебряного перстня Яромира сорвалась огненная вспышка, почти попавшая в цель, но упырь оказался проворнее.
Он, спрятавшись за крышей домовины, лишь громко и истерично засмеялся. У Мирославы по спине и затылку побежали мурашки, а волосы встали дыбом. Огонь, упав в снег, тут же потух.
