Текст книги "Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"
Автор книги: Кира Буллет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 37 страниц)
– Нет уз святее товарищества! – крикнул Никита, и все теперь уставились на него, молча ожидая продолжения его коронных фраз. – Это Тарас Бульба, ребят!
С этого момента вечер пошел по накатанной. В Избушке, которая скрылась с опушки в чаще леса, из окон горел разноцветный свет от диско-шара, а также слышались громкий смех и веселые разговоры. Когда основные блюда уже были съедены, Вершинин оперся локтями на стол, громко вздохнув.
– Ох! Наелся! – глаза подростков уже слипались, но пока расходиться никто не думал. – Единственное, есть у нас тут к вам один вопросик.
Он осоловело посмотрел на Мирославу и Яромира, которые так же, как и остальные уже хватались за набитые животы.
– Какой еще вопросик? – спросил черноволосый яриловец, облизав губы.
– Что за странные слухи сегодня ходят по Подгорью?
Мирослава с беспокойством посмотрела на друга, сидящего рядом, видя, как явно в нем растет напряжение.
– И что случилось с Софией? – спросила Иванна, а затем подключилась и Астра.
– Вообще-то, еще вчера она больше всех нас хотела устроить тебе вечеринку, а сегодня мы узнали, что Третьяков лежит в медзнахарских палатах еще со вчерашнего вечера, а Мирская не вышла на учебу вообще. Кто-то говорил, что утром все же видел, как заведующий коляды вел ее к знахарям, и выглядела она очень плохо.
– Да и вы тоже не блещете здоровьем… – аккуратно посетовала Иванна. Никита и Астра кивнули на ее слова.
Повисло молчание. Онисим выпятил нижнюю мшистую губу, а Персей как-то нервно защелкал клювом.
– Это все очень сложно... – неохотно заговорил Яромир, который чувствовал себя зверем, загнанным в угол.
– Если и рассказывать друзьям что-то, то рассказывать все с начала без утаек, – каркнул ворон, чьи маленькие черные глазки блестели при свете свечей и бросающего разноцветные блики шара.
Мирослава повернулась к Яромиру, мягко дотронувшись до его предплечья:
– Только тебе решать.
Он внимательно посмотрел на нее исподлобья своими черными глазами. Подняв голову, открыто глянул на всех своих друзей, собравшись с духом.
– Я – проклятый волколак.
Снова повисла тишина. Мирослава нахмурилась, когда Иванна, Астра и Никита как-то странно переглянулись.
– Ну мы это и так знали.
Полоцкий шокировано уставился на улыбающегося друга, который чуть не подпрыгивал на лавке от эмоций.
– Вы знали?!
– Ты за кого нас держишь, княже? – хохотнула Кузнецова, но потом добавила: – Наша ходячая энциклопедия в лице Вершинина давно сделал подобный вывод, но мы решили подождать, когда ты сам нам расскажешь.
– Ты с рождения волколак, Яромир? – спросила Иванна, вытащив мраморную палочку из пучка волос на макушке.
Светлые локоны с красными прядями легкой волной рассыпались по ее плечам и спине, и девочка с явным удовольствием провела по голове пальцами, разминая ее.
– Да, – тихо ответил ей яриловец, но его тут же отвлек Никита.
– Слушай, а каково это? Ну, превращаться?
Онисим, к которому на плечо перелез Персей, сидел молча, только лишь и успевал, что переводить заинтересованные взгляды с одного подростка на другого.
– Послушай, Вершинин, я проклятый волколак, а не перевертыш! И это не так здорово, как тебе думается! – фыркнул Полоцкий, наливая себе чай из самовара только чтобы чем-то себя отвлечь.
– Все равно! Это ведь дар! Понятное дело про полнолуние, но ты ведь можешь научиться контролировать это! – Никита явно не собирался сдаваться. Яромир замер. У него дернулась мышца на израненной серебряной цепью щеке, а Мирослава быстро перекрыла кран в самоваре, когда чай стал переливаться за края чашки.
– Аккуратно!
– Ой... – парень убрал руку с кружкой, отпив горячий чай, переливающийся за бортики. Затем как-то зло посмотрел на своего друга. – Это невозможно научиться контролировать! Мне даже магия перевертышей из-за этого недоступна!
Мирослава, вытиравшая салфеткой промокшую скатерть, резко к нему повернулась.
– Это правда?
Яромир кивнул, а Никита несогласно замотал головой, как болванчик.
– Нет-нет-нет, ты не прав! У тебя даже больше всех нас есть шанс стать перевертышем! Твое тело уже знакомо с родственной магией! Тем более, твоя оборотническая форма какая?
– Он волк, банальщина, – каркнул Персей, видя, как Полоцкий пытается снова замкнуться в себе.
– Тогда точно! Ты еще и родился под чертогом волка! Возможно, тебе даже удастся контролировать себя в полнолуние!
– Ты не понимаешь, о чем говоришь, Вершинин! – окончательно разозлился черноволосый яриловец, стукнув ладонью по столу. Девочки вздрогнули.
– Я читал об этих феноменах! И они являются родственными, как двоюродные братья! – не сдавался Никита, которого вообще сложно было сбить с намеченной цели.
– Мне все медзнахари твердили и твердят о том, что я обречен!
Два парня смотрели друг на друга в упор.
– А ты сам-то хоть что-нибудь читал дальше первой страницы про волколаков?!
– Какой смысл в этом?!
– Так, тихо, мальчики! – Мирослава взволнованно закусила нижнюю губу. – Давайте сейчас спокойно во всем разберемся. Никита, ты уверен?
Тот кивнул, на что Яромир фыркнул, всем своим видом показывая свой скептицизм.
– У тебя из чего перстень? – Вершинин жадно посмотрел на правую руку друга, а тот растопырил пальцы, показывая.
– Серебро и лунный камень... – после слов Яромира Никита хлопнул в ладоши и подпрыгнул на месте, из-за чего все остальные испуганно вздрогнули.
Астра стукнула парня по затылку, но тот даже не отреагировал, продолжив:
– Это же подарок судьбы, Полоцкий, ты понимаешь?! Волколаки чувствительны к серебру! Но лунный камень нейтрализует его действие! Да, возможно, кожу на пальце у тебя и жгло по началу, но ведь со временем ты привык?! Знаешь, что это значит?
Яромир, все же взбудораженный его словами, пригнулся ближе к другу, с жадностью слушая каждое его слово.
– Что?
– Оборотень-маг с лунным камнем! Значит, он может помочь тебе контролировать превращения! Просто надо с этим разобраться...
– Тогда разберемся с этим позже! Вы хотите знать, что произошло сегодня ночью? – спросила Мирослава, когда повисло молчание. Яромир погрузился в свои тяжелые мысли. Вершинин подарил ему надежду, и парень боялся, что это может быть ошибкой.
Все разом резко оживились, а Персей, перелетев с плеча Онисима на самовар, явно чтобы погреть лапы, громко кашлянул своим немного жутковато вороно-мужским голосом:
– Кар! Дело было так! Кто-то под именем нашего княже назначил вашей рыжей подружке свидание на погосте прям перед опахиванием на Малых Велесовых святках. Та, недолго думая, рванула к нему навстречу…
Часом позже в Избушке висела тишина, во время которой Мирослава и Яромир выжидающе смотрели на своих задумчивых друзей. Ворон рассказал все максимально подробно, делая свои мудрые выводы и расставляя где надо акценты.
– А потом император поклонился Хозяйке Подгорья, и я вдруг осознала, что Никифор, скорее всего, намекал именно на нее! – вполне уверенно добавила Мирослава, когда посыпались уточняющие вопросы о том, что же было после событий на кладбище.
– Хочешь сказать, это она пыталась тебя убить, а перед этим проверить на подселенную душу? Но ведь ни разу именно на тебя не было совершено никаких нападений... – задумчиво проговорила Астра, неосознанно теребя тоненькую косичку у лица, в которую были вплетены колечки с какими-то символами.
– Именно, но мы подумали, что сначала Яга должна была натравить на нас Избушку, еще в сентябре. Она прекрасно знала, что мы с Яромиром ее тогда выследили, но ведьма не догадывалась, что мы познакомимся с Онисимом, который нас с этой Избушкой подружит, скажем так, – смотря будто сквозь подругу, говорила Мирослава. – Потом мы сблизились с Третьяковым и, возможно, став вампиром, тот должен был убить меня. Либо все должны были думать, что я каким-то образом связана с его гибелью, раз он упоминал, что именно я звала его в лес той роковой ночью. Но и тут не срослось. Вместо меня все стали подозревать Яромира.
– Затем пострадала Маша Романова, которая вышла из леса слегка сумасшедшей, – вспомнил Полоцкий, щелкнув пальцами. – Хотя опять мы с Мирой были в лесу в тот же момент, однако с нами был Онисим, и мы точно можем сказать, что не он причастен к тому, что случилось с девушкой. Ну и не мы, разумеется!
Леший кивнул, счастливо улыбнувшись.
– Да за такое меня бы изгнали отсюдова, я же тоже правилам Подгорья подчиняюся! – сказал хозяин леса, сидя на лавочке и болтая короткими ножками.
– Что было дальше? Дальше нападение на Елену Даль, которая ни с того, ни с сего потом дала показания, что именно после общения со мной ее потянуло в лес. Уж не знаю, что бы со мной было, если б не Владимир...
Мирослава посмотрела на Яромира, который после новогодних каникул рассказал ей, что брат пока все держит на контроле.
– Следом нас ожидает небольшое затишье, обернувшееся разгулявшейся в школе коровьей смертью. Назначают обряд опахивания, и кто-то под именем Яромира приглашает Мирскую на свидание на кладбище. Надо совершенно меня не знать, чтобы подумать, что я бы не рванула вместе с ним туда. А этот кто-то прекрасно меня знает, хоть и придумывает совсем нелогичные способы, чтобы меня подставить! Потом и Никифор, после того, как опоил меня каким-то зельем и пока закапывал меня в могиле...
Мирослава поежилась, когда воспоминания о той ночи снова проникли в память, и продолжила:
– ...сказал, что я стою у кого-то поперек горла! В общем, со стороны все выглядит как банальное нападение серийного упыря, – она истерично хихикнула.
– Чем ты можешь мешать-то? – удивилась такому Иванна, смотря на одногруппницу. – Но ведь это все как-то не вяжется одно с другим! Можно было просто выйти напрямую на тебя, не строя всех этих заговоров!
– И почему нельзя было подстроить так, чтобы это зелье подлили тебе в то время, когда ты, допустим, лежала в медзнахарских палатах? – поинтересовалась Астра.
– Потому что это незаконно, – ответил за подругу Яромир. – И опасно. Подселенная душа, пробудившись, могла начать вырываться из тебя, ненароком убив его. Такое скрыть было бы сложно.
Мирослава неуютно поежилась, а потом заметила переглядки парней.
– Вы что-то знаете? – она повернулась сначала к задумчивому Полоцкому, а потом к Вершинину, который нервно ворошил свои пшеничного цвета волосы.
– Возможно, ты на самом деле представляешь некую опасность... – заговорил Никита, тщательно подбирая слова.
– Видишь ли, дело в том, что... – прокашлялся Яромир, почесав подбородок. Оба парня выглядели нервными.
– В чем, ради Перуна, дело?! – Мирослава ничего не понимала и только крутила головой в разные стороны. У нее уже сдавали нервы!
– Ты двуперстница, Мира, – сказал Никита, кинув взгляд на ее сложенные в знак мольбы ладони.
– Кто?
Астра охнула.
– Это что, имеет значение в наше-то время?!
– Еще как! – удрученно кивнул Яромир.
– Так, это уже не смешно, может кто-нибудь ясно мне все объяснить?! – нервно закусывая губы, спросила Мирослава.
– Около сорока лет назад в империи был большой государственный переворот, магическая революция, – Никита взял на себя роль рассказчика. – Два брата, взявшие смелость взять себе имена Чернобога и Белобога...
– Никифор тоже о них говорил! – перебила его Мирослава, округлив глаза.
– Верно. Что я говорил? Ах, да... Они хотели уровнять власть на троих правителей, выйдя за пределы Нави и Прави в Явь, тем самым, возможно, полностью подчинив ее себе. Однако сначала и император не знал, что те задумали. Братья преподнесли ему все как новую реформу: новые законы о жизни в ведогородах, изменения в образовании юных ведьмагов!
Но не сошлись во мнениях даже между собой. Все с самого начала пошло не так. Каждый из них хотел не просто равноправия, а распространения власти Нави или Прави в Яви. Была большая и кровавая битва, которая не только была направлена на дележку власти. Победа одной стороны предусматривала реформы в магии. Чернобог ратовал за то, что языческая магия, которая питалась из нескольких перстней не опасна.
Когда люди Белобога, носившие только один перстень, попросту не могли доверять тому, чем не владели сами. Также Чернобог хотел сохранения традиций в магии, в обрядах и заговорах, когда Белобог хотел упразднить многое из того, что было.
Он предлагал заменить длинные заговоры на короткие звучные слова из древнего умершего языка, наделив их особой природной магией наших земель.
– И кто же победил? – не понимала Мирослава, у которой лопалась голова от потока новой информации.
– Формально – никто, – ответил ей Яромир. – Но мой отец был негласным сторонником Белобога. Ему нравились его идеи, как и моему деду. Дед тогда искал сторонника для поддержания власти, но не на того положился. В итоге братья, схлестнувшись в битве, оба погибли, поэтому власть Яви так и сталась за императором, которым тогда был мой дед. Мой отец сменил деда на троне спустя какое-то время, а баланс Нави и Прави остался соблюден, у них равные права.
– Но кто сейчас правит, если можно так выразиться, в этих пространствах – неизвестно. Мы думаем, что есть преемники, но они не пытаются сближаться, – вставил слово Никита.
– И? – не унималась девочка, почесав висок. От нервов у нее зудела кожа. – Причем тут я? Никифор утверждал, что во мне могла жить чья-то душа!
– Помнишь реакцию мастера перстней на то, что тебя выбрал алмаз? – спросил Полоцкий, повернувшись к ней. Она кивнула. – Именно у двух братьев были такие перстни. Ни до, ни после них долгие десятилетия никому не выпадал этот камень. Но это не главное...
Иванна встала с лавки и стала расхаживать по избе, когда и сама совершенно запуталась в логических цепочках. Подойдя к другому краю стола, где по одну сторону сидел Онисим, по другую Яромир, а на самоваре, стоявшем посередине, сидел ворон, девочка погладила птицу. Тот, встрепенувшись, чуть сощурил глаза, но уворачиваться от ласк не стал.
– Когда алмаз перестал слушаться, и Муромцева повела тебя на Чеканный двор второй раз, все думали, что тебе просто заменят перстень. Мол, ты ошиблась в выборе. Но тебе оставили и первый, и второй перстень, которые, как позже показала практика, отлично сработались.
– То есть, я двуперстница? И все считают, что я опасна из-за этого?
– Возможно, кое-кто решительно думает, что ты потомок одного из братьев. Правда, все предки линии Чернобога были темноволосыми, однако...
– А что насчет ее глаз? – спросила Астра, протягивая Иванне пустую кружку. – Налей нам чаю, пожалуйста, раз стоишь там.
Все подставили ближе к самовару свои кружки, чувствуя острую жажду от волнения.
– Да, я знаю, у меня странные глаза, – пожала плечами Мирослава, чувствуя себя крайне неуютно.
– Они... очень красивые, хоть и необычные, – успокоил ее Яромир, а Никита наклонил голову к столу, пряча глупую улыбку. – Но когда сложилось воедино столько факторов, можно предположить... Что ты точно потомок кого-то из этих двоих.
– Да, они хоть и братья-близнецы, по рассказам выглядевшие как седовласые и длиннобородые старцы, однако не всегда ж они были стариками. Белобог светловолосый, а Чернобог был его полной противоположностью. Лишь только два сходства их объединяли,– продолжал рассказывать Никита под фырканье Астры, которая бормотала, не натирает ли ему мозг.
– Какие же? – почти шепотом спросила Мирослава, затаив дыхание. Она знала ответ, но важно было услышать его от другого человека.
– Алмаз в перстнях и необычный цвет глаз.
– Капец, – выдохнула девочка, откинувшись спиной на стену Избушки. Та тихонько закудахтала в ответ. – То есть, скорее всего, я родственница Чернобогу? Раз у меня несколько перстней? Или все же Белобогу из-за волос? Я не понимаю...
Ответа не последовало, потому что никто его не знал.
– Может, сходим в библиотеку? Наверняка в старых книгах есть древо двух братьев, может, и еще что прочитаем? – поинтересовалась Иванна, по-хозяйски расставляя всем кружки.
– Я там уже был, такого там нет, вот что странно, – отозвался Никита, поднося к губам чай.
– То есть? – переспросила Мирослава, хмурясь. – Когда это ты успел?
– Да сразу, как тебе второй перстень дали. Тогда-то и узнал, что такой информации в наших библиотеках не найти.
– Их что, уничтожили? – охнула Иванна, садясь на свое место.
– Ох, как писал Булгаков... – Никита с видом умника повернулся к одногруппнице, и все устало вздохнули. – Рукописи не горят! Наверняка, они просто находятся у кого-то. Это ведь целый пласт нашей истории! Нельзя же его выкинуть!
– И ты намекаешь, что такие рукописи могут храниться у… – склонился к нему Яромир, прищурившись, будто плохо видел при неярком свете свечи лицо друга.
– Верно, у нашей драгоценнейшей Хозяйки!
– Ты что же, предлагаешь ворваться в ее покои, да обыскать там все? – ошарашено посмотрела на одногруппника Астра, чуть не подавившись вишневым пирогом.
– У тебя есть план получше?! – тут же взвился парень, у которого на Кузнецову была особо острая реакция, как у у собаки на черенок от лопаты, которым ее бил злой хозяин.
– Нас ведь поймают! – не уступала черноволосая девочка, повернувшись к остальным. – Это опасно! Вы что скажете?
– Я – за. Потому что меня изрядно задолбало ничего о себе не знать. Что, если через пару дней кто-то опять попытается меня или кого-то из-за меня прикончить? Или дело вообще не во мне даже! – стуча пальцами по столу, проговорила Мирослава. Персей в это время как-то нетерпеливо постучал клювом по самовару.
– Тогда решено. Где и когда? – уверенно спросил Яромир, переводя взгляд на своих друзей.
– При первой возможности, – ответила ему подруга, чьи глаза словно горели фиолетово-зеленым пламенем, выражая полную готовность действовать.
Рукопись двадцать четвертая
ᛣᛉ
Весна шла своим ходом и, к удивлению небольшой компании друзей, принесла умиротворение. То ли гибель местного упыря, что чуть не погубил несколько школьников, поспособствовала спокойствию, то ли это было лишь затишьем перед бурей.
Март, именуемый у ведьмагов протальником, пришел к своей власти согласно календарю, но тепло все никак не наступало. Старшие ведьмаги не вмешивались, чтобы искусственно помочь растаять высоким сугробам. Верхушки их стали слегка чернеть под ярким, согревающим солнцем, и только во второй половине месяца запели первые капели.
Они радовали душу, за ночь превращаясь в длинные сосульки. По заданию Ягишны Виевны, юные ведьмаги выбегали из Подгорья к Пуще с кружками или другими чеплашками, когда солнце находилось в зените, и собирали по капле волшебную воду, стекающую с веток деревьев и крыш построек фермы. Потом эта вода, заряженная весенним солнцем, использовалась в приготовлении снадобий и отваров.
Природа жила по своим законам и правилам, заставляя людей, даже если у них и были какие-то магические способности, просто терпеливо ждать.
Несмотря на то, что снег еще лежал почти метровым, но уже рыхлым слоем на промерзлой после злой зимы земле, дикие птицы и животные уже вовсю чувствовали приближение долгожданного тепла. В Заколдованной Пуще громко пели перезимовавшие птицы, каждая из них запевала мелодию на свой лад; где-то на полянах виднелись частые следы зайцев и даже проснувшихся от спячки медведицы с медвежатами. А на ферме к концу месяца на улицу в солнечные дни стали выпускать куриц, гусей и уток, а также крупный скот с молодым поколением, чтобы те понемногу закалялись и втаптывали на пастбище семена трав поглубже в почву.
Буран и Дуняша благодаря обряду опахивания смогли оправиться от коровьей смерти. И вот теперь молодой окрепший теленок резво скакал по притоптанным большими коровами сугробам в просторном открытом загоне, не отбегая далеко от мамки. Яриловцы, да и не только они, а почти все, кто проводил обряды на Малые Велесовы святки на ферме, уже несколько раз бегали их проведать. Хотя слухи о том, кем на самом деле оказался Никифор, несколько вселили страх у младших школьников перед посещением коровников. Сейчас же там всем заведовал совсем юный парень, общительный и розовощекий.
Женька Тихомиров вскоре нарвался на очередную отработку и заодно пообщался с новым зверомагом (так официально назывались те, кто занимался кормлением, содержанием, разведением и изучением животных с помощью магии), да разузнал некоторые подробности. Юрий Рублев – так звали молодого фермера, учащегося на старших курсах Ведограда и углубленно изучавшего Зверомагию. Это был тот самый знакомый Астры, что частенько здоровался с ней в коридорах школы.
Обычная практика – когда старшекурсники изучали какую-либо область знаний, готовясь сделать ее своей профессией.
Помимо тонкостей ухода за живностью, местные зверомаги изучали особенности этих животных, а также умели чувствовать их настроение и состояние, могли влиять на него с помощью своего колдовства. Но делалось это строго по регламенту Ведограда, над местными животными эксперименты проводились редко и только для исследовательских целей, не предполагающих предоставления каких-то либо неудобств для скота. За каждым коровником, свинарником или птичником закреплялся свой зверомаг, полностью посвящавший себя труду и науке одновременно.
Яромир, когда узнал, кто именно стал новым зверомагом – неприкрыто удивился. Он был немного знаком с этим парнем, хотя и пересекался с ним всего раз или два вне школы, так как и младший Полоцкий редко появлялся на светских раутах среди высшего ведьмаговского общества. В Подгорье же они едва кивали друг другу при встрече. Но Яромир, как и многие другие, был прекрасно наслышан о том, что семья Рублева занимается добычей драгоценных металлов, из которых и делались магические перстни. А то, что наследник такого дела взялся изучать Зверомагию – было странным.
Неужели его родители так легко позволили наследнику уйти в другую отрасль?
Дни шли своим чередом, сменяя один другого, продолжалось магическое обучение юных ведьмагов, являющихся надеждой большого государства – Магической народной империи.
Шла масленичная неделя, конец которой пришелся почти на день весеннего равноденствия.
В первые дни Масленицы, которую еще кличут Комоедицей, в столовой скатерти-самобранки стали угощать подопечных свежеиспеченными блинами с маслом, вареньем и разной более сытной начинкой. Этот день считался первыми закличками весны: приходит Ярила – Весеннее Солнце, да приводит с собой Лелю – Весну.
Первые солнечные блины, появившиеся на тарелках, школьники складывали в салфетки, а потом относили к Пуще в качестве треб Медведю, олицетворению Велеса. Они раскладывали угощения на лесных пеньках. Онисим в эти дни был несказанно счастлив и сыт.
Чуть позже проводились также весенние обряды, называемые вторыми закличками и посвященные дню Жаворонков: ведьмаги провожали зиму, пекли сдобных «жаворонков», которыми угощали у Пущи птиц, раздавали угощения первым встречным в коридорах школы, запевали песенки-веснянки. В блоках проводилась генеральная уборка, все помещения окуривались вереском и можжевельником, зажигая травы на сковороде. Следом выбрасывался весь скопившийся за зиму хлам (его у юных ведьмагов оказалось немало), а дальше все шли жечь обрядовые костры, в которых сжигали ненужное старье и очищали себя от ненужного груза. Многие, кто хотел сохранить здоровье или избавиться от болезней, прыгали через высокий огонь в костре. В этот день Онисим уже переживал за то, чтобы неразумные школьники не спалили к чертям его лес.
Масленичная неделя подходила к концу, и пока снег растаял не до конца, был липким и податливым, наступили и третьи заклички. Школьники, большой и веселой толпой высыпавшие к Заколдованной Пуще, где на большой поляне был расчищен снег, водили хороводы и пели веснянки:
Ой, весна моя,
Ты, весняночка!
Из-за темных лесов,
Из-за синих морей приходи!
Солнцем, светом озари!
Жаворонки, перепелушки,
Птички ласточки!
Прилетите к нам!
Весну ясную, весну красную
Принесите нам!
В тот же день проводилась игра-зимобор – взятие снежной крепости. Юные ведьмаги, забыв о том, что носили форму разных цветов и учились на разных курсах, поделились на две команды. С помощью простых заклинаний и заговоров, которые знали старшие, большой толпой построили огромную крепость.
Мирослава, в команду которой попал Женька Тихомиров и его друзья Костик и Рома, заняли оборонительные позиции на самой высшей точке снежной крепости. Их команда должна была защищать, а вторая – свергнуть их временную власть. По обычаю, если у последней получится это сделать быстро – значит, весна совсем скоро на полных правах опустится на землю.
– Ну, Морозыч, не потеряй свои перстни, когда будешь обкидывать нас снежками! – сказал ей Никита, снявший тулуп и натягивающий повыше перчатки, оставаясь лишь в рубахе и меховой безрукавке.
– Не переживай, ради того, чтобы попасть тебе в лоб, – она быстро хлопнула его ладошкой поверх шапки-ушанки в районе лба, – не жалко и потерять!
– Какие мы смелые! – хохотнул Вершинин. Он стал даже подпрыгивать в нетерпении. Их команда уже заготовила сотни снежков для первой атаки.
– Давайте только без братоубийства, – фыркнул Яромир, который тоже был взбудоражен. Кажется, ему все это приходилось по вкусу, хотя по внешнему виду так сказать было сложно. Но его черные глаза будто блестели на мартовском солнце, переливаясь перламутровыми капелями.
– Нет, ну это как пойдет! – весело воскликнула Мирослава и подмигнула другу.
– Я серьезно!
Она, не ответив, развернулась и побежала к снежной крепости, где ее ждал Женька, также разминавший плечи. Для парней это явно была не просто игра. Они готовились к настоящему бою!
Прозвенел удар колокола и то, что стало происходить дальше – Мирослава помнила плохо. Преподаватели даже не пытались угомонить учеников, которые за зиму засиделись в школе и накопили слишком много «плохой» энергии. Приходила весна, приносившая все больше тепла и солнца, являющегося сильным магическим источником, поэтому юные ведьмаги избавлялись от старой и застоявшейся энергии, напитываясь новой, молодой и горячей.
Наверное, это было даже согласовано и одобрено медзнахарями, раз те позволили всем выйти на улицу, где температура еще не поднялась выше нуля. Здесь ничего не делалось просто так.
Не успел еще затухнуть звон колокола, как снежки полетели в обе стороны. Те, кто находился на крепости, бросились в прямую лобовую атаку с теми, кто пытался взобраться наверх. Они кубарем неслись вниз, бороздя снег. Вокруг слышались крики и смех, кто-то выкрикивал команды, пытаясь контролировать тот хаос, в котором уже сложно было различит где свой, а где чужой. Лишь светящиеся ленты белого и зеленого цвета на плечах помогали это понять.
Игра длилась долго. Ни одна из сторон не хотела сдаваться, из последних сил борясь за свое место. И хоть те, кто оборонялся, знали, что они должны уступить место весне, игра захватила их настолько, что в азарте не хотелось сдавать позиции и проигрывать.
– Мира, пригнись! – крикнул ей Женька, который поверх ее головы бросил большой снежный ком, от которого с трудом увернулся Никита.
– Врешь, не возьмешь! – кричал во все горло яриловец и, вонзая пальцы в снег, карабкался выше.
– Еще снарядов! – крикнул Тихомиров, и Рома с Костиком стали быстро налепливать и магией отправлять снежки к своему «предводителю». Тот, умело распределяя запасы, уже магией отправлял снаряды вниз. Он выглядел ошеломляюще в глазах Мирославы: плетя пальцами заклинания, стоял ровно и даже закрывал глаза, а снежки поднимались в воздух, кружа вокруг него так быстро, что казалось: парень будто становится снежной бурей.
Никита, видя это представление, взмахнул одной рукой, очерчивая полукруг.
– Скутум! – выкрикнул он недавно выученное заклинание щита, что мог отразить небольшую физическую атаку. Сдержать колдовство он не помогал.
И да, несколько снежков, врезавшись в магическую преграду, лишь покачнули яриловца, но оборону не прорвали.
Мирослава наблюдала за парнями, забывая осматриваться по сторонам. Везде, на каждом фланге их обороны шли «бои» за место под солнцем. Но тут она поняла, что давно не видела Яромира, который еще до этого так же, как и Никита, безуспешно пытался прорвать оборону спереди.
Она вскочила на ноги, до этого почти лежа на животе и опираясь локтями в снег.
– На Ратной магии ты бы долго не продержалась! (Примечание – Ратная магия – предмет в школе, обучающий ведьмагов сражаться с помощью подручного оружия, своей магии и при взаимодействии с силами природы)
– Как ты... – Мирослава, застигнутая врасплох, как и все другие, кто не заметил взобравшегося Полоцкого, охнула.
– Сдавайся, зима! – крикнул Яромир, привлекая всеобщее внимание и вскидывая вверх руки.
– Как вы его проморгали?! – отвлекся от своей задачи Женька, но Мирослава в этот момент кинулась к одногруппнику, будто собиралась обнять. Но это не было ее целью! Не устояв, они вдвоем покатились вниз, чувствуя, как снег попадает за воротник, на оголившуюся поясницу и в уже промокшие валенки.
– Ядрена вошь! – только и успел выдавить из себя Полоцкий, крепко прижимая к себе подругу, чтобы в случае чего контролировать ситуацию. Уже через несколько секунд падения они остановились. Еще не отдышавшись, парень еле приподнялся на локтях и нечитаемым взглядом посмотрел на Мирославу, которая лежала на спине, крепко зажмурив глаза, на которые низко сползла шапка, загораживая весеннее солнце.
– Весна-матушка, скорей,
Землю стылую согрей!
На ветках листья распусти!
Пускай бегут в лесах ручьи!
Эта закличка, выкрикнутая Никитой, дала понять, что он все-таки как-то смог завладеть вышкой снежной крепости. На этом игра была окончена, прозвенел колокол.
– Сумасшедшая! – буркнул Яромир, поднимаясь на ноги и протягивая руку в мокрых перчатках подруге. Та, широко улыбаясь, отмахнулась от нее, встав самостоятельно.
– А ты думал меня так просто побороть?
– Ребят! – в тот же день, когда игра была закончена, Яромир шел к друзьям, протискиваясь между столами в столовой.
Было время ужина. Он, отодвинув свой стул, сел на него, держа в руках перстневик. Похожий был и у Мирославы, но ей редко приходилось им пользоваться. Бабуля, судя по всему, так и не научилась им пользоваться, а папа по жизни был не особо разговорчив.
– Ну и что поведаешь? – нехотя жуя фаршированные мясом блины, спросил Никита.
Его волосы после бани были еще влажными. Масленица заканчивалась, и всех уже начинало подташнивать от одного только вида традиционных угощений.
– Сейчас... – Полоцкий схватил один пузатый блинчик, засунул целиком его в рот и запил компотом, осушив стакан до дна.
– О-о-о, княже, плохо мы, простое отребье, на тебя влияем, – стебал обычно степенного друга Вершинин.
– Нет времени разглагольствовать! – осадил его Яромир, открывая перстневик. Он что-то там листал, пока все, спокойно поедая блинчики, ждали продолжения. – Мой брат Ярослав только вчера вспомнил, что у меня еще несколько недель назад должен быть день рождения. Видите ли, члены моей семьи настолько привыкли, что он у меня отмечается раз в четыре года, поэтому вообще о нем забывают.
