Текст книги "Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"
Автор книги: Кира Буллет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 37 страниц)
– Мирослава, угомонись ты! – попросил парень, героически игнорируя взгляды всех, кто шел с тренировки. Со стороны это выглядело забавно: высокий Полоцкий почти бегом двигался задним ходом от разъяренной девчонки, которая еле доставала тому лбом до подбородка.
Рванув кафтан на себя еще пару раз, она бросила эту затею и двинулась на него с пустыми руками. Выбросив мяч, который все еще держал в одной руке, парень быстро пошел к девчонке навстречу. Чуть присев, просто подхватил ее и понес на плече, пока она висела вниз головой и била того по спине, приправляя все это гневными и совсем непечатными ругательствами.
Так они дошли до главной лестницы хребта, и Яромир уже собирался таким же макаром подниматься наверх, но бунтарка затихла. Видимо, выдохлась. Он поставил ее на ноги, раз она так об этом просила всю дорогу. Точнее, угрожала ему зверской расправой.
Девочка поджала губы и сложила руки на груди, а парень весело улыбался, глядя на ее растрепанные волосы и порозовевшие щеки.
– Понравилось кататься?
Не раздумывая, Мирослава толкнула его в грудь.
– Я тебя сейчас с лестницы прокачу! Скажи им, что это все не так! Мне не нужна ничья защита! Не надо передо мной лебезить, я – не ты!
Парень, чуть пошатнувшись на ехавшей вверх лестнице, схватился за перила.
– Я их об этом и не просил, – он просто пожал плечами.
– И что мне делать?! – почти истерично спросила Мирослава и натянула обратно свой кафтан с расписными рукавами. Не май месяц, в Подгорье быстро холодало в октябре.
– Ты меня избила у всех на глазах. Думаю, сейчас они будут бояться тебя еще больше, – покачал головой Яромир, пытаясь быть серьезным.
– Они меня еще и боятся?! О, Ярила! – она театрально захныкала и оперлась на перила спиной.
– То, что ты птичка свободолюбивая и самостоятельная, это я уже понял. Но что мне сделать, фамилию сменить? Поверь, мой отец первый этому обрадуется.
Эти слова охладили пыл яриловки лучше, чем ушат с холодной водой.
– Нет, конечно. Просто...
– Не обращай внимания, – посоветовал Яромир, поправив идеально отглаженный школьный мундир, который не помялся даже после того, как на плече парня висела подруга.
На том и порешили.
ᛣᛉ
Спустя пару дней парень совсем расклеился, и Мирослава силком отвела его в медзнахарские палаты. Медзнахарка измерила ему температуру, охнула и побежала за зельями.
– Никто еще не умирал от температуры 39’C, успокойся, Морозова, – бормотал в бреду больной Полоцкий, когда подруга стащила с соседней кровати одеяло и накрыла его сверху вторым.
– Просто я злюсь, что сегодняшние матчи главных сборных школы мне придется смотреть одной, – в привычной манере бубнила Мирослава и проверяла, чтобы одеяла лежали плотно и не было щелей. – А так, кому важна твоя температура?
– Язвишь, это хорошо-о-о, – протяжно прокомментировал Яромир ее слова, стараясь не допустить, чтобы его зубы стали барабанить друг о друга.
– Приду завтра и все тебе расскажу. Может, и для себя что-то полезное там увижу, мы то играем только в декабре.
– А будь твоя воля, уже бы и сегодня рвалась в бой? – усмехнулся он, уже давно заметив, что ей все больше и больше нравилось летать.
– Почему бы и нет, – она пожала плечами и села рядом на край больничной койки. – Ты меня в это втянул, между прочим!
Она легонько похлопала его по месту, где под одеялом находилось предплечье, а парень криво улыбнулся. Одетая в длинный изумрудного цвета ферязь, в палату вбежала медзнахарка, неся на подносе несколько бутылочек.
– Так, освобождаем палату, – обратилась она к Мирославе и, видя возмущение на ее лице, добавила: – Ему покой нужен, тем более от микстуры он тут же уснет.
– Можно завтра прийти? – спросила с надеждой девочка и нехотя встала с кровати, наблюдая, как друг пьет лекарственные настойки.
– Посмотрим по его состоянию, нечего микробы по всей школе разносить. Кстати, – она полезла в карман белого халата. – Держи, сама выпей сегодня, сейчас многие болеют, тем более с гриппозным в контакте находилась.
Мирослава взяла пузырек в руки и засунула его в карман брюк.
– Не люблю, когда обо мне говорят в третьем лице, – заговорил Яромир, еле ворочая языком.
– Ну, княже, чем-то всегда надо жертвовать! – отмахнулась на замечание женщина. – Чего стоим? Шагом марш на выход!
Мирослава, глянув на друга, который уже лежал с закрытыми глазами, явно проигрывая сну, попрощалась с медзнахаркой и пошла по направлению к Лысой Горе.
В «шабаш» играли только ночью, таковы были традиции, поэтому с момента захода солнца за горизонт под светом яркой луны, если ту не загораживали тучи, состоялось порядка пяти-шести игр на Стрибоге для команд средней лиги. Они начинались еще вечером, чтобы успели все. А Лучистый был полигоном для четырех товарищеских игр команд из высшей лиги. Они не имели отношения к основному турниру и считались скорее дружеской тренировкой перед лигой, которая начнется только в ноябре.
Всего за ночь проходило около девяти-десяти игр.
Команды делились по группам. Так на первом курсе было всего четыре команды, состоявшие из учеников одной общины. Они играли только между собой. Команда, набравшая меньшее количество очков – вылетала из турнира. То же самое происходило и в остальных. А вылетевшая команда из группы средней лиги могла посоревноваться с лучшей командой младшей лиги и отбить себе право на продолжение участия в турнире.
Не став тратить время на игры младших курсов, Мирослава сразу направилась к Лучистому. Он представлял из себя овальное сооружение высотой около сорока метров. Так же, как и на Стрибоге, по краям поля располагались две скалы для аспидов. Трибуны располагались выше скал, чтобы можно было не переживать за форс-мажоры в поведении змеев.
Снаружи стадион имел яркий переливчатый радужный оттенок. Его обшивка чем-то напоминала чешую рыбы или русалки и отливала перламутром. При свете ночных фонарей и светодиодной подсветки выглядел стадион поистине завораживающе.
Поднимали зрителей на трибуны заколдованные лифты, поэтому не приходилось проходить сотню пролетов и тренировать дыхалку. Внутри самого стадиона поле для «шабаша» было не единственным. Там также была площадка для игр в лапту, хоккей, помещения для тренировок по рукопашному бою, легкой атлетике. На главном поле, где сейчас начиналась первая игра по «шабашу», часто проходили различные международные фестивали и мероприятия, приуроченные к празднованию юбилея какой-нибудь важной даты.
Мирослава вышла из лифта, вмещавшего в себя порядка тридцати человек, и направилась к местам болельщиков. Встретив Ксюшу Вуколову, они двинулись выбирать места. Отдельно были определены фан-секторы. Ребята в клубной расцветке выкрикивали кричалки, горланили песни, в общем, поддерживали любимую команду.
Помимо фанатского сектора были еще группы поддержки. Перед началом игры и в перерыве девчонки в коротких юбках показывали чудеса акробатики и гимнастики, подпитанные магией. Было по-настоящему зрелищно.
Уже после первой игры между командами «Атлант» и «Патриот» Мирослава осознала, как сильно она вляпалась. Скорость, которую набирали игроки, была просто невероятной. Было непонятно, как успевал следить за событиями комментатор. Ксюша выглядела впечатленной, но не испуганной, поэтому и Мирослава решила взять себя в руки. Чем она хуже или слабее?
Аспиды показались девочке настоящими красавцами. Змей с крыльями из пластин драгоценных камней: сапфиров, изумрудов и алмазов выглядел блестяще. Клюв, как и лапы у него были птичьи, на голове росли два хобота-рога, а тело было угольно-черным.
Игра началась. Игрок, сумевший поймать мяч синего цвета (он исчезает через сорок пять минут после начала игры, если его не подбросить в гнездо), ринулся к аспиду, уверенно обходя противников, ловко уворачиваясь от бросаемых в него мячей. Но, когда он подлетел к змею, сразу был дезориентирован из-за ярких бликов змеиных крыльев. Аспид кричал таким ором, который Мирослава никогда в жизни не смогла бы ни распознать, на что он был похож, ни забыть. Игрок Патриота, к ее удивлению, мяч не выронил, а просто приник ниже к ковру, что-то шепча.
Хм, интересно, а есть заклинание временного самооглушения? – подумала девочка и решила изучить этот вопрос.
Когда закончился первый период, счет был 1:1. Оставался только невидимый мяч. Из пострадавших был игрок Атланта. Его ослепили, и он на всей скорости врезался в трибуны. На их границы, защищающие болельщиков, были наложены смягчающие удары чары, поэтому, ударившись о них, упал он не на твердую землю, а остановившись в сантиметре от нее, аккуратно плюхнулся вниз, ловко сгруппировавшись.
Что ж, радовало хотя бы то, что меры безопасности и правда соответствовали всем требованиям. Уже в начале второго периода игрок Патриота, кажется, его зовут Дмитрий Беркутов, каким-то чудом смог поймать невидимый мяч, а затем его сокомандники в несколько пасов подбросили его в гнездо. Игра была завершена раньше отведенного часа.
Время приближалось к часу ночи, и Мирослава, зевнув, отправилась спать, по пути обсуждая матч с Ксюшей. Уроки завтра начинались всего на два часа позже, и это была единственная поблажка болельщикам и игрокам. А уж впечатлений и от одной увиденной игры было масса, теперь их надо было переварить и сделать правильные выводы.
На следующий день девочку в палаты ожидаемо не пустили.
– Он поправляется, но сейчас спит, поэтому какой толк в твоем посещении? – медзнахарка вытолкнула яриловку из своего кабинета, ни в какую не соглашаясь пропустить ее хотя бы на минутку и посмотреть на друга хоть одним глазком. – Ни одним, ни двумя, иди учись, – закончила бесполезный спор Валентина Петровна и захлопнула дверь перед носом Мирославы.
Чертыхнувшись, та поборола желание что-нибудь пнуть и отправилась на завтрак. До обеда у них была поставлены Литература и Русский язык. На первом уроке, которым на сегодня была Литература, кот (исполинского по кошачьим ориентирам размера) по имени Бай Васильевич знакомил ребят с творчеством Николая Васильевича Гоголя, его краткой биографией, и рассказывал о повестях «Заколдованное место» и «Ночь перед Рождеством». Бай или Баюн, как его еще называли школьники, расхаживал меж рядами школьных парт и читал вслух произведения, акцентируя внимание ребят по тем или иным моментам, которые нужно законспектировать.
Что ж, отбрасывая все предрассудки, можно было ответственно сказать, что учителем этот черный кот был прекрасным. Он не кричал и не злился, а спокойно и занимательно привлекал внимание учеников. Речь его была богата метафорами и эпитетами, от чего не казалась скучной, а тембр напоминал кошачье мурлыканье. Вершинин так вообще слушал того, открыв рот. Точно так же любил слушать ответы ученика и учитель. Вот кто нашел друг друга...
После обеда стояло совмещенное с колядниками Колдоведение. Что-то в последнее время Мирославу бросало в дрожь от представителей этой общины. Вообще у классов было плавающее расписание. Каждую субботу старосты приносили новое на всю неделю, поэтому заранее никто не знал, с кем на следующей неделе у них будут совмещенные занятия, или же какой предмет будет превалировать.
В общем, логика не очень понятная, но ученики справлялись и усваивали материал вовремя, а, значит, схема отработана годами и точно имела успех. На этот раз, дабы не привлекать к своей персоне лишнего внимания, которого в последнее время и так было в излишке, она забралась в одну из ниш недалеко от кабинета и откинула голову назад, чуть ударившись ею о каменную стену.
Просидев на небольшой скамейке в одиночестве почти до самого звонка, девочка выбралась в коридор и вместе с толпой одногруппников прошла внутрь класса. Это был лекционный кабинет, похожий по строению на половину амфитеатра. Парты возвышались одна над другой ярусами, а преподаватель сидел внизу за своим рабочим столом. Мирослава села почти в самый конец рядов. Учителя было прекрасно видно и слышно, а самой не хотелось светить своей светло-русой шевелюрой с примечательными «ушками» на передних рядах парт просто так.
Сегодня Алексина Егоровна под диктовку читала лекцию о двух заклинаниях на латинском языке. Первое называлось «Аперта» и позволяло открывать замки в дверях, тумбочках и шкафах, если на них не было наложено более сильное закрывающее заклинание. Второе противоположное «Клаудере», напротив, помогало замок быстро закрыть. Эти два заклинания считались базовыми и самыми простыми. После того, как все записали лекцию, сразу приступили к практическим занятиям. В конце урока необходимо было подойти к преподавателю вдвоем с партнером. Один должен был открыть замок на шкатулке, а второй закрыть и наоборот.
За практику выставлялись оценки. Пары, выбранные Алексиной Егоровной, одна за другой потянулись к учительскому столу. Как обычно были и те, у кого все получалось с первого раз. Но и теми земля славянская богата, кто даже забывал, как правильно эти заклинания произносятся.
Мирослава пошла самая последняя и, о Боги, к лекторской трибуне подходила Мирская.
– София, открывайте, – поторопила ту Муромцева и кивнула на шкатулку.
Мирская нервно вытерла руки о школьную юбку и выставила правую рабочую руку с перстнем из золота и александрита. Девочка заученно сделала движение рукой, громко произнеся: «Аперта!».
Шкатулка щелкнула, а Мирослава, сделав легкий, как казалось со стороны, непринужденный выброс нерабочей рукой с перстнем из титана и лабрадорита, тут же ее защелкнула, прошептав закрывающее заклинание, а потом сразу и открыла замок шкатулки.
Алексина Егоровна восторженно охнула и сложила руки в молебном жесте у себя перед губами. Мирская хмыкнула и громко произнесла «Клаудере», закрывая шкатулку.
– Девочки, обеим по пятерке! Умницы! – подвела итоги преподавательница, улыбаясь. – Мирослава, прекрасный тандем перстней!
Девочка кивнула в ответ учителю, соглашаясь. Да, магия из нее сочилась так, что можно было ведра подставлять, а потом поливать ею кусты помидоров на грядке. И более того, эта магия была совершенно управляемой, что определенно радовало.
– А где Яромир, я отмечу у себя в журнале причину его неявки? – спросила Алексина Егоровна, беря самозаправляющуюся перьевую ручку. Девочки, уже возвращавшиеся на свои места, разом повернулись и недовольно уставились друг на друга.
– О, конечно, куда я лезу! – подняла руки София. – У него ведь теперь есть личный секретарь!
– Заткнись, – прошипела в ответ Мирослава и повернулась к учителю. – Он болеет, лежит в медзнахарских палатах. Вот-вот должны выписать, как спадет температура.
– Пожелайте ему от меня скорейшего выздоровления, – ахнула Муромцева и отметила в журнале отсутствующего Полоцкого. – Все свободны. Домашнее задание у вас записано.
Собрав вещи в сумку, Мирослава догнала Астру и Иванну. Первая была все также подавлена смертью Вани, но уже хотя бы общалась с подругами, а не ходила, словно в рот воды набравши. Да и Иванна пришла в себя. Ее эмоциональные потрясения выдавали волосы: при сильных потрясениях они теряли красные оттенки, становясь светлыми. Сейчас ее голова была снова разукрашена красными прядками.
– Морозова, на минуту.
Мирослава оглянулась и закатила глаза. Да сколько можно!
– Говори, – кивнула Софии девочка. Сегодня у нее была заплетена коса. Интересно, много рыжих волос в прошлый раз Мирослава выдрала в процессе их стычки?
– Отойдем? Или здесь поговорим?
– Не тяни кота за хвост, – покачала головой яриловка. Астра и Иванна пошли дальше по своим делам, когда подруга кивнула им, как бы говоря не ждать ее. По коридору ходили спешившие ученики, и место для разговора было неудобнейшим, но уходить с Мирской куда-то в отдаленное место совершенно не хотелось.
– Ты совсем дура?! – почти шипела София, встав очень близко к собеседнице.
– Иногда ею бываю, не без греха, – беспечно пожала плечами Мирослава. – Конкретнее!
– Точно дура, – качала огненно-рыжей головой София. – Тебе слава совсем мозги отшибла?!
– Какая еще слава?! Мирская, говори быстрее, ненавижу эту тягомотину! – злилась Мирослава, нервно расстегивая удушающий воротник школьного синего мундира.
– Ты думаешь, если сами Полоцкие тебя под защиту взяли, можно теперь петухом ходить?
Мирослава, психанув, развернулась и пошла в противоположном от вываливающей на нее негатив Софии направлении. Надоела. Но, не пройдя и пару метров, ее дернули за предплечье, разворачивая обратно.
– Руки убери! И это я тебе говорю как Мирослава Морозова, а не подопечная каких-то Полоцких! Патлы повыдираю, нечего в косу будет заплетать!
София руку отдернула, но все же натянуто ухмыльнулась. Привычка, как у Яромира. У него, кстати, это получается мастерски, сразу веришь его эмоциям.
– Как же твоей тупой башке объяснить, что не надо с ними связываться? – почти шептала девочка, а ее зеленые глаза в упор смотрели на однокурсницу.
– Почему? – потребовала ответ Мирослава, играя в гляделки. София вздохнула и откинула голову чуть назад, смотря в потолок. Подумав, она вернула голову в прежнее положение.
– Там слишком много всего, но ты мне можешь поверить или нет?!
– Даже, если и так, то мне это неинтересно, – холодно процедила яриловка.
Ученица коляды в ответ цокнула языком.
– Он – убийца, – очень тихо сказала София, а Мирослава вздрогнула, а потом ее пробрал смех. Такой, знаете, истеричный, со слезами на глазах.
– Ты больная что ли, Соф? – вытирая слезы тыльной стороной ладони, спросила Мирослава спустя минуту хохота.
– Это правда!
Терпение лопнуло.
– Не трогал он Третьякова, понимаешь?!
– Я не про Ваню.
Яриловка выгнула светлую бровь.
– То есть?
Мирская театрально выдохнула.
– Не могу сказать, просто предупреждаю. – тихо говорила София. – Да зачем мне врать, ну?!
– Ты иногда думай, прежде, чем открывать рот. Если есть чем, конечно.
– Ешкин кот, Морозова! Наши родители разорвали нашу помолвку, то есть брачный договор, по вытекающему следствию этого всего! – от голоса Софии Мирослава вдруг резко почувствовала, что у нее заболела голова.
– Разорвали, значит...
– Да. – кивнула София. – Ну и к тому же его отец... Он не очень хороший человек, для него Яромир как... как...
– И ты мне это говоришь, чтобы что? – приподняла левую бровь яриловка.
– Ну, чтобы и ты в это не вляпалась, – как-то тихо сказала Мирская.
– Или ты просто хочешь, чтобы мы с ним перестали общаться? София, если тебя тянет к нему, подойди и вы поговорите, дружите, встречайтесь там, причем тут я?!
– А вы разве не встречаетесь? – удивленно посмотрела на нее София, и Мирослава прыснула.
– Ну вот, что и следовало доказать! Ты ревнуешь что ли?
Та замялась, неловко заправив выбившийся локон из косы за ухо.
– Вы точно все больные, если в таком раннем возрасте думаете только о том, с кем составить выгодную партию, – сделала свои выводы Мирослава, все еще ничего не понимая.
– Нет, даже если бы мы и встречались, то никогда бы мои родители не дали добро на женитьбу. Да еще бы и прокляли поверх этого.
– Тогда что?
– Просто мне непонятна такая тесная дружба, у нас это не принято. Если парень ходит хвостом за девушкой, разбивает всем неугодным лица, носит ее на руках, значит, он сделал выбор.
– Бред, – отмахнулась Мирослава. – Никто меня на руках не носит и лица не разбивает.
– Как же, – не поверила София. Она сама же несколько дней назад видела, как Полоцкий тащил на плече Морозову. А по поводу драки яриловца с Третьяковым она и вспоминать не хотела.
– Мирская, если он захочет прекратить со мной общаться, я это приму, но не более того.
– Он не захочет, – покачала головой София и облизнула тонковатые для ее лица губы.
– Все? Больше нет тем для разговора?
– Еще эта не закончена.
– Тогда что еще тебя волнует?! Мы можем раз и навсегда все с тобой выяснить и не смотреть друг на друга, как дикие животные?!
София резко подняла голову и как-то странно посмотрела на Мирославу.
– Ты боишься ходить в лес?
Вот и новая тема для беседы.
– Что?! Это тут причем?!
– Я боюсь, особенно ночами. Особенно, когда дикие волки воют, – сказала Мирская. – И чтобы не было худого, держись от Полоцких как можно дальше! Уж больно они активные, а эта история с Третьяковым какая-то не чистая, все так быстро замяли...
Ну понеслась! Ведь честно же сдерживалась. Давала же шанс на нормальный разговор...
Звонкая пощечина прилетела Софии на правую щеку, а звук от удара разнесся по всему коридору. Девочка приложила свою ладонь к пылающей щеке и охнула, когда на ней отпечаталась алая кровь. Перстень яриловки рассек нежную кожу.
– Подойдешь ко мне с подобным разговором еще раз, получишь в нос, – предупредила ее Мирослава, а София с громким ревом замахнулась на нее сумкой и ударила по выставленной руке, немного попадая в и так раскалывающуюся от подступающей мигрени голову.
Увернувшись от второго удара сумкой, Мирослава споткнулась и стала падать на пол, а София побежала к ней, собираясь пнуть. Ухватившись за ее ногу, яриловка дернула ее на себя, и рыжая девочка рухнула прям поверх нее. Повернув голову, Мирослава укусила руку, которой София упиралась о пол. Визг от боли разнесся по коридору, а следом Мирская стала лупить соперницу по голове, лицу, рукам, по всему, до чего могла достать.
– А знаешь что? – вскоре спросила истерически София. – Несмотря на то, что некоторая сторона его личности меня полностью не устраивает, как и тот факт, что он практически изгой в обществе из-за козлятского поведения его всевластного папаши, не дам я вам быть вместе, поняла?!
– Пошла ты! – брыкалась Мира, пытаясь скинуть с себя неприятельницу. – Помешалась что ли совсем?!
– Да, на нем, я все детство думала, что мы поженимся! Но тут появляешься ты и лишаешь меня последнего шанса! – она заломила руки Мирославы над ее головой, сильно прижимая к полу. Сильно наклонившись к лицу яриловки, она продолжила почти беззвучным шепотом. – Да даже если он мне и даром не нужен, я просто не хочу тебя рядом с ним видеть. Противно, когда у нищенки сам князь на поводке ходит!
– У тебя ума, как у сушеной воблы! – задыхаясь, проговорила Мирослава. Она искренне не могла понять этого безумия с брачными контрактами. – Отстань!
Лишенная любой возможности сопротивляться, когда ей заломили руки, Мирослава плюнула прям в лицо девочки, которая сейчас была явно не в себе. Та, почувствовав на лице вязкую слюну, подняла руки, пытаясь вытереть ее рукавом, тем самым освободив и руки яриловки. Мирослава ринулась на обидчицу, схватив ту за расписной оберегами ворот школьной рубахи. Девочки перекатывались друг через друга, собирая всю пыль с мраморного пола школьного коридора.
– Позорище! – раздался сбоку мужской голос, и дерущихся откинуло магией друг от друга в стороны.
София мигом поправила задравшуюся юбку, пока Мирослава проверяла, не сломала ли эта бешеная ей шею и громко кашляла. Открыв слезившиеся глаза, увидела заведующего общиной коляды. Тот явно был не рад тому, что видел.
– Может, вас просто отчислить?! Или отчислить причину вашей драки, и тогда все проблемы разом решатся?! – злился мужчина, поднимая сначала одну, потом вторую нарушительницу дисциплины и ставя обеих на ноги. – За мной, – холодно отрезал заведующий и пошел по коридору.
Кабинет заведующей общиной ярилы стал для Мирославы уже почти вторым домом после их «курятника». Было похоже, что она решила поставить рекорд среди учеников общины по его посещению. Ее эти мысли рассмешили, и она хихикнула, от чего Георгий Владленович бросил на нее недобрый взгляд.
В кабинете было все так же уютно. Толстые ковры на полу, теплое освещение, плотные синие шторы с белой вышивкой и кипы желтоватых бумаг на столе. Увидев, кто ее посетил, Ирина Александровна устало подперла подбородок ладонью. Что в этом году происходит у нее в общине? Или, может, меркурий в ретрограде? Надо сходить к звездологам...
– Вот, дорогая Ирина Александровна, все те же лица, в тех же позах, – сказал Архаров, присаживаясь на край ее рабочего стола.
– Попрошу вас, – сказала заведующая ярилы и жестом показала пересесть на стул.
Мужчина неохотно встал, но на стул не сел.
Мешает ему в одном месте что ли что-то? – подумала Мирослава, опустив голову, и истерично хихикнула. Явно сдавали нервы.
– Причина драки та же? – спросила Поднебесная, заправляя темную гладкую прядь за ухо. Она стучала пером по столу, явно раздраженная.
– Ага, – выглядя очень довольным, ответил Георгий Владленович.
Повисла тишина, от чего звук тикающей стрелки больших напольных часов стал бить Мирославе по голове, словно удары колокола. Ирина Александровна принялась что-то спокойно писать и ничего не говорила. Девочки неохотно переглянулись, когда молчание затянулось. Архаров стал нервно оглядываться, ожидая вердикта. Наконец, когда спустя пять долгих минут заведующая все-таки оторвалась от писанины, то заговорила:
– Идите в медзнахарские палаты, шрамы девочкам не к лицу.
Георгия Владленовича будто ударило током, так резко он подскочил на месте.
– А наказание?! Если честно, эти драки за последние полтора месяца меня уже доводят до белого каления!
Ирина Александровна внимательно посмотрела на коллегу и поджала губы.
– Тогда сходите и вы к медзнахарям, пускай вам выпишут умиротворяющий отвар. Вы и правда какой-то нервный в последнее время.
Мужчина подавился воздухом от возмущения, открывая беззвучно рот.
– А вы, дамы, – спокойным тоном продолжила молодая женщина, – берите своего кавалера и с этого дня на протяжении двух недель снова моете посуду по уже знакомой вам схеме. А замечу следы магии феи, будете мыть посуду и после завтрака, и после обеда до самого Карачуна. (Примечание – Карачун – это языческий новый год, день зимнего солнцестояния, ориентировочно выпадает на 22 декабря). Ясно?
Девочки кивнули.
– Тогда свободны.
Школьницы вышли, а мужчина оперся о стол ладонями, чуть нависая над коллегой.
– Да они после такого наказания чхать будут хотеть на какие-то правила!
Ирина Александровна откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. Видимо, усталость брала свое.
– Пока они вопрос не решат самостоятельно, так и будут эти драки продолжаться! Или что прикажете с ними сделать? В подвалах за руки их железными цепями приковать и истязать? Пускай сами со своим Яромиром разбираются, надоели.
– Ядрена кочерыжка, так давайте, может, вообще все наказания им отменим? На каждой перемене кулачные бои среди малолеток устраивать будем, ставки делать, а выживших женить, раз они так этого хотят! – злился мужчина, совершенно не понимая логику.
– Поверьте, само пройдет, перебесятся. Возраст у них влюбчивый настал, – спокойно говорила заведующая. – Да и не желаю я, чтобы в конце концов сюда Полоцкий-старший явился. Владимир и так всю школу на уши поставил с этим расследованием, а Борислав Мстиславович от нее и ровных стен не оставит, снесет подчистую за сыночка.
– Не случалось лично встречаться с этой семьей, – мотнул головой Георгий, распрямляясь.
– Яромир сам проблему решит, вряд ли и он хочет внезапной встречи с главой семьи.
– А что так? – удивился мужчина и уставился на коллегу.
– Роман Тургенева «Отцы и дети» в квадрате. В общем, Георгий Владленович, у меня бумаг еще целая гора, давайте на том и оставим все, – женщина снова взялась за перьевую ручку и, вчитываясь в текст на одном пергаменте, делала заметки в другом.
– Под вашу ответственность, – сухо сказал мужчина и вышел из кабинета, с шумом закрывая за собой дверь.
А Ирина Александровна подняла голову от бумаг и улыбнулась, о чем-то думая.
– Ох уж эти Полоцкие...
