Текст книги "Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"
Автор книги: Кира Буллет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 37 страниц)
Спустя почти три недели от начала учебы Мирослава наконец узнала подробнее и про общины школы. Поскольку Ведоград был основан тогда, когда только закладывалась государственность, внутренняя структура горы, тогда ее обитатели и стали делиться на общины, которые были объединены чем-то общим. Потом название «община» осталась и для объединения учеников, сохранившись по сей день.
Всего общин было четыре, как и времен года, в каждом из которых рождается новое солнце. За коло-круг, или по современному год, солнце проживает целую жизнь – оно в Зимнее Солнцестояние принимает лик маленькой Коляды. В весеннее равноденствие вырастает в юного парня Ярилу. В летнее солнцестояние растет, набирает силу и становится взрослым мужчиной, имя которого – Купала. Когда убран весь урожай, превращается в старика Святовита ровно к осеннему равноденствию. Вместе с солнцем меняемся и мы – каждый год проживая целую жизнь. В течение года мы проходим с природой все циклы – от рождения до умирания.
Община Святовита, раскрывает свои двери для учеников, стремящихся к саморазвитию в чем-либо: в конкретной дисциплине или практике, в творчестве, в познании самого себя. Постоянное усовершенствование самих себя, своих умений, «жадное» желание становиться лучшей версией себя делает этих ребят неординарными, творческими и генерирующим целый поток идей. С ними зачастую сложно найти общий язык и подобрать тот самый «ключик» из-за твердого, порой неуступчивого к несправедливости характера. Их взгляд на мир отличается от общепринятых стандартов, но именно это к ним и притягивает людей. С теми, с кем сближаются – становятся отличными друзьями. Упрямы, иногда с виду чересчур нестандартны и активны, но внутри собраны и сдержаны, что сложно заметить сразу. Представителям общины чужды бесплодные фантазии, каждая идея, пришедшая в голову, имеет практическую ценность. Цвет общины – бордовый, время года – осень.
Община коляды – названа в честь бога Коляды – одного из светлых солнечных богов славянского ведовского пантеона. Он является олицетворением нового Коло (года), нового возрождающегося солнца.
В эту общину распределяются ведьмаги, чем-то напоминающие своего бога-покровителя на время учебы. Они отличаются сдержанностью, со стороны кажутся безэмоциональными и холодными. Поступившие в эту общину придерживаются порядка во всем, стараются соблюдать традиции и оставаться верными законам. Ученики общины коляды тратят все свое время и силы на личный успех, не чураются конкуренции, с холодным расчетом добиваются признания своих талантов и достижений. Порой это делает их в глазах других эгоистичными, замкнутыми и неприступными, но внутри они чувственные и умеющие любить и дружить. Цвет – белый, серый, время года – зима.
Купала, как поняла Мирослава, являлся самой разношерстной общиной. Поступающие на данную общину ученики отличаются большим дружелюбием, не стремятся побеждать или все делать на показ во имя чего-то, ради своей выгоды. Сила, объединяющая эту общину так же проста, как и сильна – это любовь и тепло. Купала, царь-летнего солнца, рожденный в Солнечном Изломе, принимает под свое покровительство открытых людей, не затягивающих тебя в водоворот событий, а как тонкий и тихий ручеек обволакивающих тебя из-под низа, раскрывая и тебя, и раскрываясь сами. Влюбиться в них – значит понять. Они сдержаны, справедливы, жизнелюбивы, обладают тонким чутьем и интуицией, даже не применяя при этом магию. Иногда чересчур застенчивы, из-за чего может показаться, что представители общины не обладают особыми талантами, поскольку не кричат о них на каждом углу. Цвет общины – зеленый, время года – лето.
И наконец для Мирославы в полной мере раскрылась и ее собственная обитель – община ярилы. Ярила – славянский бог весеннего солнца, бог страсти. На первый взгляд можно было подумать, что Алатырь-камень распределяет сюда самых упрямых детей, идущих наперекор и назло всем. Но это не совсем так. Те, кого Алатырь-камень распределяет в общину ярилы, отличаются эмоциональностью и общительностью. Как и сам Ярила, они от природы обаятельны, даже, если и не пытаются такими предстать перед другими. Способны подбодрить, поддержать близких, прийти на помощь тем, кто попал в беду. Для тех, кто им нравится, они готовы сделать больше, чем просят обстоятельства, и не жалеют об этом. При всей своей энергичности, им не всегда удается обуздать свои чувства, им присуща быстрая смена настроения. Однако быстро успокоившись в сложных ситуациях, умеют быстро принять решение и воплотить его. Именно среди яриловцев большое количество революционеров и тех, кто ведет за собой людей. И неважно, каким образом: словами, сказанными здесь и сейчас, или написанными ими стихами. Дети, попадающие в эту общину, свободолюбивы, а бунтарство является показателем того, что они точно знают, чего хотят. И тут их сложно переубедить. Цвет – синий, сезон года – весна.
Девочка листала старые, кое-где совсем потрепанные временем издания с полным воодушевлением. Вскоре ей стала известна и история появления «шабаша». Она гласила, что давным-давно, в те времена, когда князь Владимир еще не принес на Древнюю Русь православие, царило на наших землях язычество и поклонение сразу нескольким Богам. Не чурались и жестоких жертвоприношений. Собирались ведьмы и колдуны в открытую, никого не боясь. Но с приходом на землю русскую новой религии, начались гонения всех неугодных и несогласных. Тогда же все собрания ведьм стали тайными. Выбиралась для этого преимущественно ночь полнолуния, а место должно было быть далеким, глухим и, естественно, безлюдным.
Да вот вскоре совсем надоело им однообразие этих встреч. Ни пляски, ни вкусные яства с крепкими винами, ни открытые врата в мир потусторонний не могли развлечь уже совсем загнанных в угол ведьм и магов.
Так и придумали они игру, названную в честь своих сборищ. Играли на метлах, вместо мячей использовали головы диких животных, а победившая команда забирала аспида у проигравшей стороны и часто приносила его в жертву, сжигая заживо, от чего они практически вымерли.
До наших дней игра дошла со значительными изменениями. Аспидов чтят, и даже есть отдельный заповедник для змеев с куриными лапами и клювом. Играть на коврах-самолетах стали относительно недавно. Сначала играли на метлах, потом в ступах, а чуть позже известный миру простецов художник Виктор Михайлович Васнецов, написавший одноименную картину, дал одному смекалистому изобретателю новый повод поколдовать над ковром. Да заколдовал его так, что ни дождь, ни снег не могли испортить летающие свойства ковра. Однако имя изобретателя неизвестно, остались только записи без подписей автора.
Интересно, – думала Мирослава, – является ли их Васнецов прямым потомком художника, или это просто совпадение?
Так ведьмаги и пересели с неудобных метел на мягкие ковры. Отрубленные головешки заменили на мячи, определили правила и разработали технику безопасности для возможности играть в «шабаш» школьникам.
– Привет, – кто-то поздоровался, и Мирослава вздрогнула, подпрыгнув на стуле. Перед ней стоял парень с первого курса коляды, судя по одному дубовому листу на светло-сером школьном мундире. – Прости, не хотел тебя напугать.
– Да ничего, просто неожиданно. Обычно здесь очень тихо, даже коты не мурлыкают, – улыбнулась девочка и тут же опомнилась: – Ой, привет!
Парень замялся, словно не зная, что ему дальше делать.
– Тебя, кажется, Мирослава зовут? Мирослава Морозова?
– Да. Ты садись, неудобно на тебя снизу вверх смотреть, – она улыбнулась и стала наблюдать, как он бесшумно отодвинул стул и сел рядом.
– Я – Иван Третьяков, община коляды, – представился парень, разворачиваясь к ней полубоком и протягивая новой приятельнице руку. Она пожала ее в ответ.
– Да, помню, отличный квас получился, – кивнула девочка, и парень улыбнулся. Его темно-каштановые гладкие, без единой волны волосы были аккуратно уложены по пробору, лишь одна прядь постоянно падала на лоб. Черты лица были мягкими, карие глаза, словно блюдца, внимательно и жадно смотрели на окружающий мир. Улыбался он широко, даже как-то заразительно. Зубы у него были белыми и ровными, Мирослава это заметила в процессе разговора и даже немного позавидовала, ведь один ее «клык» слегка выбивался из ряда.
– Что читаешь? – спросил Ваня, одним движением откинув челку, и Мирослава показала ему обложку книги «Повесть о бытие Ведограда». Парень кивнул, не переставая улыбаться. – Слышал, тебя взяли в команду?
Яриловка утвердительно кивнула, неловко придвинув к себе ближе книгу, чтобы чем-то занять руки.
– Да, варягом. А ты играешь?
Он кивнул.
– Придется нам с тобой столкнуться в равном бою.
– Ты тоже варяг? Воу, ну что, игра все покажет. Хотя я, по правде говоря, играю неважно, – призналась девочка, все же улыбнувшись, не размыкая губ.
– Я тоже, поэтому первогодки и не играют со старшими курсами, будут отдельные соревнования. У нас мало опыта, как ни крути, – вздохнул Третьяков и задумался. Его темные брови слегка сдвинулись к переносице. – Если честно, я думал, что в команде окажется Полоцкий. Не знаешь, почему он не участвовал в отборе?
Мирослава покачала головой. Ей не хватало общения с Яромиром, но она никогда не выпытывала истинные причины его нежелания играть. По жизни не имела такой привычки – лезть в душу тогда, когда ее об этом не просили. Так и друг никогда ничего не рассказывал.
– Странно, он отлично летает.
– Вы знакомы с ним?
Ваня неуверенно пожал плечами, посмотрев на высокий книжный стеллаж, стоявший перед ними словно стена.
– Наши семьи имеют некоторое влияние на ведьмаговское сообщество за счет своей истории, поэтому мы часто пересекались у кого-нибудь дома в общих компаниях, будучи еще детьми…
Мирослава нахмурилась и рефлекторно прижала несчастную книгу в тканевой обложке ближе к себе.
– А из каких вы семей? Имею ввиду... я просто... мало знаю обо всем этом, – она покрутила пальцем в воздухе, имея ввиду всю Магическую народную империю.
– Ничего страшного, еще все узнаешь, – Иван задумался на мгновение, а потом показал пальцем себе в грудь. Отчего-то Мирославе показалось, что он пытается перед ней «красоваться». Иван и правда был очень симпатичным, хотя, как и все подростки, долговяз, двигался дергано, будто не успевал за своим быстро растущим телом. – Например, моя семья является выходцами из купеческой династии. Бывала в Третьяковской галерее?
Мирослава кивнула, вспоминая экскурсию, на которую ездил ее класс из гимназии.
– Вот это дело рук моих однофамильцев, а не моей родни, – весело улыбнулся Ваня, прямо глядя на открывшую в удивлении рот девочку. Мирослава заморгала, тоже улыбнувшись и поняв, что он шутит. – Но, надо отметить, что те самые Третьяковы рисовали так, что от оригинала было не отличить, а еще они умели оживлять картины. Простаки этого не замечают, но когда на картину смотрит ведьмаг – он видит целый мини-сюжет, – рассказал Ваня и почесал острый подбородок, при этом открыто глядя на свою собеседницу.
Мирослава вдруг осознала, что когда была в «Третьяковке» вместе с классом на экскурсии, то не придала большого значения тому, что картины двигались. Словно, так и было надо, а говорить об этом кому-то ей и в голову не пришло. Может, это защитные от разглашения тайны чары?
– А мои предки издавна торговали какими-то медзнахарскими зельями да умеют добывать мертвую и живую воду, на этом и сколотили состояние.
– Живую и мертвую воду? Вот это да…
– Мой отец большой в этом специалист.
– А что же Полоцкие? – задала она не менее интересующий ее вопрос, а Иван пару раз стукнул пальцами по столешнице стола.
– Не уверен, что это я должен рассказывать, если он сам тебе не рассказал. Мне казалось, что вы, вроде как, дружите. Или нет?
Девочка задумалась.
– Ну да... Но я ему тоже про семью не рассказывала. Не думала, что это важно знать.
Третьяков коротко и, казалось, даже понимающе кивнул.
– А что же с твоей семьей, если не секрет?
– Мои родители археологи, сейчас в Африке участвуют в какой-то экспедиции еще с лета. А бабушка давно на пенсии, работала она врачом. Собственно, ничего интересного, – пожала девочка плечами.
– А дед? – спросил Ваня, а Мирослава в который раз не знала, что сказать.
– Он умер задолго до моего рождения, мы о нем мало говорим, даже бабушка. Я, если честно, и на кладбище у него никогда не была. Хотя я там вообще никогда не была... только случайно с друзьями... В общем, неважно.
Третьяков что-то обдумывал, на его лбу между бровей пролегла тонкая морщинка, а потом он взглянул на наручные часы с широким кожаным ремешком.
– Час до отбоя, пойдем в хребты?
Мирослава рассеянно кивнула и стала собирать книги. Парень помог вернуть их на места и проводил однокурсницу до развилки, коридоры которой расходились по разные стороны.
– Спокойной ночи, – попрощался с ней Ваня и напоследок сказал: – И прости, что помешал читать. Обещаю, в следующий раз могу ответить на все вопросы, которые у тебя накопились за время учебы!
– Пока, – бросила ему вслед яриловка. Да уж, вопросов у нее хоть лопатой разгребай.
Рукопись восьмая
ᛣᛉ
В пятницу двадцать третьего сентября занятия проходили сокращенно и закончились уже до обеда.
Неслыханная щедрость , – думала раздраженная суетой и бесконечной подготовкой к празднику Мирослава. Без аппетита пообедав, она ушла в свою комнату, где и просидела за учебниками до самого вечера. В небольшой библиотеке, что располагалась в их хребте под милым прозвищем «курятник», можно было найти уйму книг, которые в последние недели стали для девочки верными спутниками и советниками.
Понимая, насколько сильно она отстает от остальных одногруппников даже в простых и самых банальных вещах, Мирослава изучила вдоль и поперек все волнующие ее вопросы про Ведоград, «шабаш», магические перстни: металлы и камни, а также «Велесов Зарок».
Из него она узнала:
Во-первых, что все юные колдуны и ведьмы, родившиеся, живущие или имеющие отсюда корни, получают приглашения из школ, находящихся на этих территориях, и имеют право выбора, куда пойти учиться, какую магию изучать. И называются они – ведьмагами, вне зависимости от национальности.
Во-вторых, что магический мир может существовать самостоятельно со своими институтами: быть политически, духовно, социально и экономически независимым. Соответственно, имеет право самостоятельно устанавливать и регулировать, например, институт семьи и брака. Взамен Зарок гарантирует, что магическое общество не будет вмешиваться в дела немагического без ведома последнего, но и также будет всячески его поддерживать. В то же время представители немагического общества дали клятву о неразглашении тайны существования мира ведовства.
Поэтому раз в квартал устраиваются большие собрания Вече, где присутствуют представители обеих сторон, разрабатываются стратегии развития, происходит обмен инновациями. Служащие государственных учреждений, армии и правопорядка часто присутствуют общих громких заседаниях, совместно принимают решения и выносят приговоры.
Но как сделала вывод Мирослава, жизнь ведьмагов так тесно переплелась с жизнью простаков, что те почти и не скрывались. История славянских народов, народные сказки и былички плотно сидят в головах простых людей и по сей день, от чего они на неосознанном уровне знают, что есть в этом мире что-то потустороннее.
Конечно, нельзя было подойти и просто сказать: «Я колдун, смотри, что умею», и поднять человека в воздух. Но, если простак и сам со временем об этом догадывался или даже смирялся, то переубеждать его никто не собирался. А если не смирялся, то это были его сугубо личные проблемы. В ином случае ему приходилось доказывать увиденное, при этом не испортив свою репутацию адекватного человека.
В маленькую форточку спальни девочек громко постучали, от чего Мирослава резко подскочила и лбом ударилась о второй ярус кровати, выронив книгу. Потирая место ушиба, она ринулась к окну, запрыгнув на стоящую рядом табуретку и впустив ожидающего на узком подоконнике Персея. Его, кстати, не было больше десяти дней.
Он небрежно скинул ей на руки письмо и полетел на рабочий стол, где в вазе постоянно стояли полевые цветы. Кстати, кто им их менял?
Ворон нагло вытащил букет и засунул в вазу клюв, жадно напиваясь не очень свежей водой. Утолив жажду, он запихал цветы обратно, отщипнул желтый бутон и, пару раз прожевав, громко сглотнул.
– Если б ты не летел несколько тысяч километров, то я подумала бы, что ты с бодуна, – саркастично сказала Мирослава и спрыгнула с табуретки, на которой стояла, удивленно наблюдая за птицей.
– Кузьмич, падла, был больно рад меня видеть, так что отчасти ты права. А если б ты знала, как мне не любо соглашаться с такими людьми, как ты... – раскаркался в привычной манере ворон, но осекся и огляделся. – А девочки где?
– Гляньте-ка, напился и сразу девочек ему подавай, – буркнула Мирослава. – Нет никого, сегодня праздник вечером будет, готовятся все.
– А ты чего здесь торчишь? – наклонил черную голову Персей.
– Читаю, – ответила на вопрос девочка и села на кровать, поднимая книгу и расправляя помявшиеся страницы.
– Удивлен, – каркнул ворон, тихонько смеясь.
– Как там бабушка? – проигнорировала насмешки над собой юная ведьма. Ее волновало совсем другое.
– Серафима Николаевна была очень рада меня видеть, пить с нами отказалась, но просила поцеловать тебя при встрече. Тут, пожалуй, откажусь уже я, – услышав эти слова, Мирослава скривилась, вспоминая, что питаются вороны не только орешками и семечками.
– Ты все рассказал бабушке? Она что-нибудь сказала? Или все в письме написала?
– Рассказал-рассказал. Похмурилась, поохала, твое письмо прочитала, что-то да в ответ написала, – без конкретики «лил воду» ворон, меряя вороньими шагами рабочие столы.
Разрывая конверт, девочка волновалась. Была ли у бабушки тайна? Или просто судьба решила на ней самой так отыграться, а ее родственники совсем и ни при чем? Дотронувшись пальцами до бумаги, сложенной вдвое, она вздрогнула от звука открывшейся двери. В спальню прошла Иванна с девочками, громко с ними переговариваясь. Заметив Персея, они дружно поздоровались и завели с ним очередную бессмысленную беседу.
– Мира, держи, это твое, – протянула ей белую длинную рубаху Иванна Линь. Староста выглядела как-то измученно, видимо, подготовка к Новолетию ее вымотала.
– Спасибо, Вань, – поблагодарила Мирослава, принимая рубаху. Так по-мальчишески стали назывались старосту одногруппники.
– Сейчас мы все переодеваемся и спускаемся, косы заплетаем, – мягко произнесла Иванна и стала расстегивать свой мундир.
Уже через десять минут весь первый курс толпился в небольшом холле хребта. Поверх рубах девочки накинули длинные ферязи и теплые яркие платки, а на ногах были надеты сапоги. Конкретных указаний по выбору обуви не было. Настроения веселиться и праздновать у Мирославы как-то тоже не наблюдалось. Она выглядела угрюмой, особенно на контрасте с галдящими без умолку девчонками, предвкушающими необычный праздник. Конечно, те, кто всю жизнь рос среди ведьмагов, отмечали Новолетие хотя бы символически.
Основное празднование все равно было приурочено к государственному Новому году с тридцать первого декабря на первое января, но дань традициям и предкам отдавать было необходимо. День зимнего равноденствия, именуемый Карачуном, у них отмечался особыми тайноведными обрядами, об этом тоже рассказали на занятиях.
А вот те, кто, как и Мирослава росли вдали от обычаев и традиций славян, просто радовались очередной возможности отлынить от учебы и, конечно же, еще больше влиться и стать частью ведьмаговского общества.
– Может, поговорим? – вырвал из невеселых дум Мирославу хриплый голос. Яромир стоял позади нее, словно стена, и смотрел прямо перед собой, не выражая эмоций. Да что с ним было не так?! Не парень, а статуя!
– Может, и поговорим, – кивнула девочка, втайне ощущая разливающееся внутри спокойствие от его присутствия.
– Я виноват, – тем же сдержанным голосом признался Яромир. Он не обращал внимания на голоса вокруг. Ему и так тяжело было решиться подойти и извиниться. Для него это было нетипично. Нет, он, разумеется, всегда осознавал свою неправоту и часто шел мириться первым. Но вот робеть перед девчонкой – такое было редкостью.
– Не здесь и не сейчас, – отрезала Мирослава любую возможность продолжения разговора. Не хотелось ей, чтобы их кто-то слышал. Однако отходить от него она не стала. Так было комфортно. Тем более к холлу стали подтягиваться и старшие курсы, от чего всем остальным тоже пришлось встать друг к другу почти вплотную. Слышались крики и ругань, кто-то наступал кому-то на ноги, пихался и налетал сзади на спину рядом стоящего.
Вперед вышли старосты, в их числе Илья и Саша.
– Сейчас мы с вами будем спускаться. Придется выйти через школьный корпус в самый низ. Попрошу никого не отставать, поток будет большой, где мне вас искать потом?! – кричал Илья, возвышаясь над первогодками. – Все здесь? Первый курс, за нами, вперед!!!
Парень пошел впереди колонны, Саша шла позади, стараясь никого не потерять. Через долгих полчаса извилистых коридоров, гротов и узких горных проходов ученики пришли прямиком к лесу. Да как это было вообще возможно, чтобы на глубине десятков, а, может, и сотни метров под горой рос лес, а в стороне текла широкая река?! Там, вдали, даже виднелись ферма, небольшое поселение и гектары полей, где паслись лошади и коровы, а также росли пшеница, рожь и картошка.
Лес был густой и смешанный, богатый березами, липами, елями и соснами, тополями и карагачами. Тут росла рябина, а там дикая малина с шиповником. Как услышала из окружавших ее разговоров Мирослава, река именовалась Росинка. Да только Росинка была такой полноводной, что казалось: от одного до другого берега невозможно переплыть самостоятельно.
Закатное искусственное солнце приближалось к горизонту, еще чуть-чуть и начнутся осенние сумерки. Что не порадовало, так это полнота всей флоры и фауны. Комары и мошки сразу учуяли свежатину и накинулись на прибывших людей. Старосты на каждого подопечного старались наложить антимоскитное заклинание, и вот, вроде бы, маленьких летающих «вампиров» стало меньше. Они только летали вокруг, громко жужжа и пытаясь найти брешь в чарах.
После этого все вышли на огромную поляну, куда подтягивались и остальные курсы, но места, как ни странно, хватало всем. Школьный оркестр, в котором музыканты играли на балалайках, волынках, гуслях, домрах, бубнах и свирелях, создавал особую атмосферу. Красиво и как-то по-родному, что ли.
– В Заколдованную Пущу не ходите, гуляйте по поляне. Сразу после того, как ночью будет сожжено чучело, встречаемся здесь же! – сказала подошедшая к своим подопечным Рогнеда Юлиевна. Она выглядела непривычно: в белой длинной рубахе с надетым поверх нее синим сарафаном. Черные волосы были заплетены в толстую косу до талии. Однако излюбленные солнцезащитные очки все еще сидели на шрамированной переносице, а также кожаный ферязь был перекинут через руку. – Поверьте, устрою вам такую взбучку, если кто-то потеряется, что мало не покажется всем!
Последние ее слова немного приструнили школьников, но как только все разбежались в стороны, быстро забыли о том, как надо себя вести. Мирослава почувствовала прилив энергии. Она крутила головой, осматриваясь. Там, где было возведено большое соломенное чучело птицы, украшенное полевыми и садовыми цветами, возвышалась импровизированная сцена, на которую взбежали двое старшеклассников – парень и девушка.
На парне была красная, декорированная золотой узорчатой тесьмой льняная косоворотка, подпоясанная атласным поясом, холщовые черные штаны, заправленные в высокие сапоги, на голове у него был надет черный картуз с приколотым красным цветком. Девушка была одета в белую льняную рубаху, манжеты объемных рукавов и ворот были отделаны легким кружевом, поверх рубахи был надет свободный сарафан красного цвета, украшенный яркой вышивкой. Длинные пшеничного цвета волосы собраны в толстую косу, в которую была вплетена красная лента, а на голове по лбу повязана яркая повязка с узорчатым орнаментом.
На сцене не было микрофонов, но их голоса были слышны всем и каждому.
– Здравствуйте, гости дорогие! – поздоровался ведущий.
– Здравствуйте, учителя и ученики славянской школы магии Ведоград! – вторила ему девушка.
– Настасья, кажется, не так мы поздоровались...
– Ах, ну да, Митя, совсем не так...
– С Новым годом, друзья!
– С осенним Новолетием!
Ребята подходили ближе к сцене. Поодаль находился большой экран, на который транслировалась сцена, чтобы всем было хорошо видно. Магия, что сказать.
– А вы не удивились, что мы вас с Новым годом поздравляем? – спросил Митя у ребят, которые находились ближе всего к сцене. Это были учащиеся младших классов. Они еще не проходили распределения и получали школьное базовое образование. Восторженная ребятня в разнобой стала отвечать: «Нет», «Да», «Новый год зимой!».
– Новолетие, друзья, в народной традиции отмечалось в конце календарного лета и приурочивалось к окончанию полевых работ по сбору урожая! – рассказывала Настасья, а Мирослава тем временем попыталась протиснуться ближе к сцене.
– Словом «лето» наши предки обозначали целый год, отсюда в русском языке осталось выражение «сколько тебе лет?» – пояснил Митя.
Далее вышли волнующиеся первоклашки на сцену и зачитали «потешки» про осень:
«Одеваемся, дружок,
Во дворе кружит «снежок»,
Желтым кроет он листком
И дорожки и газон!»
«Красит осень в желтый цвет
Травку, листики. В рассвет
Паутинки полетели,
Листьев желтые метели!»
Пока на сцене начинался концерт, в стороне открывалась осенняя ярмарка, где все ученики, кто пек пироги, несли их к соломенному чучелу. На ярмарке можно было взять имбирный чай или сбитень, попробовать разные сорта меда и вкусную выпечку: коврижки, блины, баранки, хворост, вафельные трубочки.
Так как ужин был отменен, предлагались и более сытные национальные блюда: соленья из огурцов и помидоров, засоленные арбузы, икра красная, черная и баклажанная, строганина, солянка, окрошка, соленые грибы, пироги с мясной, картофельной и сладкой начинками, варенье из шишек, кедровых орехов и лесных ягод. А также многое другое, что еще не успела разглядеть Мирослава. В общем, праздник праздником, а обед, как говорится, по расписанию.
– Как тебе размах? – к Мирославе подошел Иван Третьяков. Он держал две деревянные кружки с облепиховым чаем и одну протягивал девочке, которая в это время высматривала Яромира. Они как-то потерялись, когда вошли в лес, и ее это волновало. Хотелось наконец поговорить.
– О, благодарю, – она взяла в руки ароматный напиток и чуть подула на него. – Красиво здесь.
– Это самое начало, солнце сядет, и будет настоящее веселье.
– Да? А что еще обычно делают?
Парень задумался, закусив нижнюю губу.
– Будем сжигать чучело, будут конкурсы, песни, пляски и хороводы, – перечислил он то, что смог вспомнить. – Как у тебя дела?
Мирослава пожала плечами и улыбнулась.
– Не поверишь, но чай сделал этот вечер лучше, – рассмеялась яриловка, делая еще глоток. – А у тебя?
– Ну… примерно также, – улыбнулся Ваня, слегка прищуривая глаза. Нет, он точно знал себе цену, и Мирославу это смущало. – Как твои успехи в покорении библиотеки?
– Потихоньку изучаю. Времени, помимо учебы, очень мало, еще и тренировки. Кстати, ты уже начал шить себе рубаху для игры?
Ваня кивнул, делая глоток ароматного чая.
– Вообще-то... она у меня уже готова, но помогала мне моя домовушка, еще летом, – рассказал колядник.
– Летом? Разве летом ты уже знал, что в команду попадешь? – удивилась Мирослава, краем глаза наблюдая, как на сцене школьники поют русскую народную песню.
– Не знал, но хотел, – пожал плечами Третьяков. – А ты уже начала шить?
Девочка закусила щеку, но все-таки рассмеялась.
– Жили б мы в старые времена, меня бы никто не взял замуж. Из меня ужасная хозяйка и такая же швея, – рассказывала о своих умениях Мирослава. Она не стеснялась этого. Никто и никогда не уверял ее, что для современной девушки это столь уж важное умение.
– Правда? Почему ты так думаешь? – парня позабавила ее самоирония.
– Вот лазать по деревьям и приходить домой в порванной об забор футболке в связи с тем, что мы с друзьями полезли воровать яблоки у соседа, а я, как лохушка, повисла на штакетнике – вот это обо мне. А нитку в иголку я никогда не вдевала.
Ваня захохотал.
– Погоди, ты воровала яблоки?
– О, и не только! Еще мы с моими друзьями, где-то пару лет назад, бегали на кукурузное поле. А хозяин поля уже нас ждал, так как заметил, что кукуруза кое-где обломана. Ох, и болела потом пятая точка от соли!
– Соли?
– Ага, сосед ружье солью зарядил. Как говорится, не столько больно, сколько обидно. Но все же пару дней сидеть было неприятно. А еще сложнее было не спалиться перед моей ба, она бы еще и сверху всыпала.
Ребята смеялись, обсуждая деревенские приключения Мирославы. Уж тут у нее историй было хоть отбавляй! В самом разгаре разговора ее нашла Астра. Она бросила не по-детски кокетливый взгляд на Третьякова и потащила одногруппницу за руку.
– Пойдем венки плести!
Отдав Ване кружку, Мирослава с Астрой побежали к остальным. В большом кругу сидели девушки с младших и старших курсов, запевая песню, которая была многим знакома. Они все готовились к сегодняшнему празднованию, заучивая тексты. Одна девочка играла на дудочке, задавая ритм словам:
В лесу зачарованном, ночью волшебной
Горит на поляне костер.
Четыре колдуньи со смехом веселым,
Танцуя, плетут наговор.
Коль страхом твое вдруг наполнилось сердце,
На нас ты взгляни и смотри, не дыша.
Поймешь, что у ветра, тела и страсти
Одна на троих душа.
Поймешь, что у ветра, тела и страсти
Одна на троих душа.
Цветы украшают их длинные косы,
А взмах руки – звон бубенца.
И лунные тени собой озаряют
Четыре прелестных лица.
Коль болью твое вдруг наполнилось сердце,
На нас ты взгляни и смотри, не дыша.
Поймешь, что у ветра, тела и страсти
Одна на троих душа.
Поймешь, что у ветра, тела и страсти
Одна на троих душа.
Рассвет приближается, песня все льется,
И в алой заре тонет магия слов.
Прекрасные ведьмы, смеясь, обратились…
В четырех колдунов!
(песня гр. Блуждающие огни – колдуньи)
Мирослава сидела рядом с одногруппницами, сразу включившись в общее пение. В венки вплетались пшеничные и ржаные колосья, грозди рябины и калины, а также разных оттенков кленовые и дубовые листья. А девушки уже запели новую песню, подбадриваемые игрой гармони:
Меж лесами
На светлой поляне
Задевало пламя Небосвод.
Солнце-птица
