Текст книги "Летопись первая: Велесовы святки (СИ)"
Автор книги: Кира Буллет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 37 страниц)
Мирослава аккуратно перевернула Яромира на спину, пытаясь скрыть ужас на своем лице от увиденного. Его красивое лицо с правильными чертами было исполосовано кровавыми ранами, спускающимися к шее.
– Все закончилось! – прошептала Мирослава, падая рядом с ним на снег, а Персей перелетел с ее плеча на оградку соседнего захоронения.
Парень пошевелился, выставляя вперед ладонь. Яриловка отбила “пять” своей отмороженной рукой, и они оба застонали, а затем слабо рассмеялись.
– Кстати, все хотела спросить, раз уж мы выжили, – она повернула к нему голову. Яромир с трудом на нее посмотрел и чуть приподнял бровь.
– У тебя же серебряный перстень? Почему тогда на тебя эта цепь так подействовала?
Парень поморщился, глубоко вдыхая морозный воздух. Он приподнял руку с перстнем повыше к небу, на котором зелено-фиолетовыми переливами играло северное сияние. А лунный камень мягко переливался при свете луны перламутровыми оттенками.
– Это идея моего отца. Он наказал не менять металл только потому, что он мне противопоказан. Посмотри...
Парень аккуратно снял перстень, и Мирослава увидела глубокий старый шрам на том месте, где сидел на указательном пальце правой руки металл.
– И ты все это время терпел такую боль?! – осознание того, что ему пришлось терпеть, обескуражило намного сильнее, чем она могла себе представить.
– Либо так, либо никак, – надев обратно перстень на палец, Яромир даже не поморщился. После того, как все его тело разъедала огромная серебряная цепь, перстень больше не приносил боли.
– А ну-ка, встаем, а то ишь чего удумали, еще разболеетесь, гаврики!
К ним подходил Онисим, а следом плелась Избушка, аккуратно задирая свои лапы, чтобы больше ничего не потоптать.
– Хуже уже не будет, ты на них глянь, как квазимоды оба! – каркнул ворон, нахохлившись.
– Быстро же твоя нежность закончилась, птичка моя, – пробурчала Мирослава Персею, поднимаясь со снега. Руки ныли, но ей не хотелось кого-то волновать. Девочка аккуратно помогла подняться Яромиру, который, как и она сама, еле стоял на ногах. Если Мирослава пострадала скорее морально, то друг перенес еще и серьезные физические увечья. Пока Алена Васильевна ушла проверять, закончился ли обряд опахивания, Ягишна Виевна ринулась к Софии, истекающей кровью. Девочка сидела там же, где ее оставила Мирослава, закутанная в тулуп и обвязанная шарфом вокруг укушенной шеи. На первый взгляд та была без сознания, ее голова упала на грудь.
– Я с тобой еще поговорю, – каркнул недовольный ворон.
– А как вы вообще здесь очутились? – спросила яриловка, начиная приходить в себя. Она глянула на Избушку, стоящую неподалеку и на Онисима, осматривающего раны Яромира. Все они потихоньку отходили к деревьям, чтобы скрыть избу от чужих глаз. Зачем подставлять ее?
– Гавран за нами прилетел, – ответил леший, плюя на какой-то листочек, который достал из холщового мешочка у себя на поясе.
Он приложил его к самому глубокому ожогу на лице Полоцкого. Тот громко застонал и потянулся руками к лицу, желая содрать с себя лекарство, но тут же получил по затылку деревянной лапой Онисима.
– Или ты терпишь, или останешься уродом до конца жизни, – грубо, но справедливо отметил тот. Яромир сжал челюсти и отошел, задирая голову к небу и глубоко дыша.
– Я еле нашел этого товарища, – заговорил Персей, переминаясь с лапки на лапку на железной оградке. – Пол леса облетел. Избушка стояла одна, а этого и след простыл! Нет бы спать по ночам, так он шляется где попало, свои владения проверяет!
Онисим цокнул языком и повернулся к ворону.
– Я, вообще-то, не просто так шлялся, ты как ты выразился! Я кое-что услышал!
– Хва-а-тит! – скрипучий голос, если этот звук вообще можно было так обозначить, заставил Мирославу вздрогнуть.
Яромир, все это время вышагивающий из стороны в сторону, стараясь успокоить дикое жжение, резко повернулся. Избушка, мирно стоящая в стороне, подошла ближе, покачивая боками старенького домика.
– Я точно сплю, – ошарашено проговорила Мирослава, не отрывая взгляда от Избушки на курьих ножках.
– Пора тебе правду знать, я служить тебе буду, – очень тихий скрипучий голос, похожий на деревянный скрежет от сильного ветра, пробирал до костей.
Полоцкий встал рядом с Мирославой и задумчиво спросил, наклоняясь к подруге:
– А не этот ли голос мы слышали, когда Ягу в лесу выслеживали? На день Новолетия?
Она открыла рот в изумлении, когда пазлы в ее голове сложились.
– Перун всемогущий, точно!
Ягишна Виевна все еще возилась с Софией, связывалась с учителями и медзнахарями, чтобы те пришли к кладбищу, поэтому не слышала разговора подростков. Да и вообще, кажется, даже не смотрела в их сторону, будто забыла о том, что здесь была не только Мирская.
– А почему именно мне служить? – тихо спросила у Избушки Мирослава, и та чуть присела, будто тоже соблюдала конфиденциальность их беседы.
– Потому что я принадлежу твоей семье. Я много лет ждала, когда ты появишься здесь. Думала, точно сгнию в этом лесу одна!
– Погодите, – вдруг вспомнил Яромир. Жжение ожогов на лице стихло, видимо, подействовали травки лешего. – А ты где сегодня гулял, Онисим? Ты сказал, что что-то узнал?
Леший, по-хозяйски захлопнув дверку избы, которая открылась сама по себе, тихо прокашлялся.
– Сегодня страшная ночь, Морена гуляеть в округе, – начал лесовик, натягивая шапку на затылок. – В лесу неспокойно. Птицы не спали, многие животные попросыпалися. И я ходил их успокоить, чтоб не дай чаго никто на путь девушек, проводящих обряд опахивания, не выскочил! – на последней фразе он повернулся к Персею, отвечая на высказанные ранее претензии. Ворон только каркнул, но отворачиваться не стал, снова сидя на флюгере Избушки лицом ко всем. Все же Мирослава четко поняла, что ему на нее было не все равно. Видимо, Персей уже успел к ней привязаться, и его беспокойство было очевидным. А леший тем временем продолжал:
– И тут вдруг услышал голоса людские, подошел ближе, к коре сосны прирос и прислушался. Разговаривали ведьмы, тихо так, будто шушукалися, постоянно то замолкали, то снова разговор заводили!
– А о чем они говорили? – с волнением спросила Мирослава, чуть подрагивая от холода. Полоцкий, заметив это, обнял ее за плечи. Все-таки вместе теплее, а его температура кожи были выше. Девочка благодарно ему улыбнулась.
– Так вот странность, – леший склонил голову в бок и почесал угловатый подбородок, – разговор шел об этом самом упыре!
– Что? – хором спросили Мирослава и Яромир.
– Да, какие-то колдуньи обсуждали, справится ли фермер с “этими вездесущими малолетками” и о душах что-то еще. – Онисим явно процитировал чью-то фразу, ибо ему не были свойственны современные фразочки. – А еще говорили конкретно о тебе, Мирослава. Видимо, именно ты, деточка, была конечной целью всего этого представления...
– А кто именно говорил, ты их видел? – Мирослава вдруг задрожала от волнения и ужаса.
– Нет, – леший удрученно замотал головой, – даже моей власти и помощи леса не хватило, чтобы пробиться сквозь их заговоренные чары. Силуэты были расплывчаты. Было это несколько часов назад.
В итоге Избушка с Онисимом были отправлены в лес, чтобы не возникало новых вопросов. Не дай Перун, бедную Рябушку отнимут от Мирославы, и в частности, у лешего.
Вскоре на кладбище примчались медзнахари вместе с Аленой Васильевной, пришлось выйти из своего укрытия, и подростков тут же укутали в теплые одеяла и перенесли с помощью маглокации в школьные медзнахарские палаты, не дав им договорить...
Рукопись двадцать третья
ᛣᛉ
– Можно ли считать, что опасность позади? – спросила Ирина Александровна Поднебесная у ратиборцев. Молодая заведующая ярилиной общины была взволнована и теребила кисточку своего синего расписного платка. Ее темные волосы были собраны в гладкий низкий пучок, а под глазами залегли тени. Она тоже сразу же примчалась на кладбище вместе с медзнахарями, когда узнала, что ее ученики подверглись нападению, а еще чуть не сорвали обряд.
Владимир Полоцкий, сложив руки в замке и опираясь ими о стол, поднял взгляд черных глаз на заведующую, смотря на нее исподлобья. Ирина Александровна поежилась и посмотрела на свои подрагивающие руки.
– За последние полгода в вашей школе совершено несколько нападений на шестерых представителей влиятельных фамилий! Хоть кто-то может мне объяснить: откуда в закрытом от чужих глаз Подгорье мог завестись упырь?! Я так понимаю, это он совершал все эти нападения, начиная с Ивана Третьякова?
Владимир посмотрел на каждого из присутствующих. Учителя пожимали плечами, совершенно не имея представления о том, каким образом в Ведограде завелся воскрешенный упырь. Алена Васильевна присела на свое кресло, устало вздохнув и собираясь что-то сказать, но была перебита.
– Надо отметить, что все те, на кого были совершены нападения – живы и здоровы, – высказалась Ягишна Виевна. Сегодня она выглядела как молодая девушка в длинных цветастых одеяниях и косынкой на голове. Старший Полоцкий перевел взгляд на своего младшего брата и поджал губы.
– Здоровы?! Да они все чуть не погибли! – ратиборец подскочил с места, но его напарник, которого звали Клим Валентинович, лысоватый мужчина средних лет, схватил того за руку, усаживая на место. Мирослава была полна благодарности брату Яромира за то, что хотя бы ему не было все равно на младшего Полоцкого. Она восхищенно смотрела на молодого ратиборца, один вид которого заставлял окружающих отводить взгляд и замедлять дыхание. Наверное, у всех Полоцких это было в крови.
– Мне кажется, Владимир Бориславович, – заговорил Август Кондратьевич, сидевший на отодвинутом у стола стуле. Он держался за посох и немного покачивался, будто у него болели кости. Все присутствующие мгновенно перевели взгляд на почтенного ведьмага и притихли. Ратиборец выпрямился, внимательно уставившись на заведующего общиной святовита. – Так бы вы ратовали за справедливость, не пострадай ваша родная кровь в этой заварушке?
– Вы меня обижаете, Август Кондратьевич. Вы знаете меня лучше других, разве я бы пошел в Ратибор, если бы мне было плевать на всех, кроме моей семьи?! – Владимир побледнел и вдруг показался пристыженным и оскорбленным мальчишкой. Мирослава удивленно посмотрела на Яромира. Тот медленно нагнулся к подруге и прошептал:
– Брат учился на святовите. Роса тогда очень помогал ему с подготовкой для службы.
– Роса?! Я думала, что твой отец устроил его... – девочка уже спустя мгновение после того, как слова были произнесены, увидела лицо друга и поняла: она ошибалась.
– Мой отец и пальцем не пошевелил, чтобы помочь.
– Именно это я и хотел услышать! – мягко ответил Август Кондратьевич, постучав кривоватыми пальцами по посоху и улыбнувшись из-под длинной бороды.
– Все же это нонсенс – устроить такое, пойдя поперек всех запретов, можно сказать, рвануть прямиком в руки Морены, не побоявшись сорвать важнейший обряд! Это невиданно! – подал взволнованный и слегка недовольный голос Богдан Олегович Знаменский, вытирая лысину платком.
– Позвольте, я их не оправдываю, – Ирина Александровна повернулась к заведующему общиной купалы. – Но если бы не эти ребята, то этот упырь, скорее всего, до сих пор бы ходил по Подгорью никем не замеченный!
– Я так понимаю, это в наш огород камень? – спросил Владимир, ухмыльнувшись. Ирина Александровна проигнорировала его насмешку, поджав губы.
– Остынь, Владимир, – раздался спокойный и низкий голос в конце длинного кабинета. Придерживая дверь, там стоял Борислав Мстиславович. Он был одет в черный с позолотой камзол с таким же по цвету ферязем, накинутым на плечи, и выглядел при этом величественно.
Все присутствующие встали. Кроме Мирославы, Софии и Яромира. Им присесть и так никто не предлагал, они стояли у другого конца стола, словно ждали своего приговора. Похожие на экспонаты из кунсткамеры, красавцы, одним словом.
– Я приношу свои извинения за опоздание, но по дороге сюда меня уже посвятили во все известные детали, – император шел к столу, бросив на всех троих подростков короткий оценивающий взгляд. Что-то в нем Мирославу смутило, но разбираться в том, что именно – не было ни сил, ни времени.
Борислав Мстиславович, проходя мимо среднего сына, небрежно похлопал ладонью по его плечу, будто успокаивая, но Владимир только поджал губы и смотрел в одну точку на столе. Желваки на его челюсти ходили ходуном. Август Кондратьевич как-то по-отечески посмотрел на своего бывшего ученика, но более ничем не выдал своей заинтересованности.
Каждый, даже Роса, который был на порядок старше главы империи, склонял голову, когда император проходил мимо. Также сделала и Алена Васильевна. Молодая женщина присела в легком реверансе, придерживая длинный подол своего темно-зеленого платья.
Словно в замедленной съемке Мирослава видела, как Полоцкий-старший склонился перед Хозяйкой в ответ, его черные с проседью волосы упали ему на лицо. Мужчина взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони.
Девочка не могла оторвать взгляда от этой картины и со всей силы сжала кулаки, часто задышав. Она будто погрузилась в вакуум, где слышала свое тяжелое дыхание и сердцебиение, отдававшееся громкими ударами в ушах.
В голове гулким эхом пронеслись последние слова Никифора:
– Если вдруг твоя душа не успокоится, пускай сразу идет к той, перед кем склоняет голову даже император!
Яриловка почувствовала, как ее колени подгибаются. Могла ли она ошибаться? Мог ли фермер неправильно выразиться? Кого именно видел в лесу Онисим?
Снова сотня вопросов и ни одного ответа.
– Отпустим детей, – Владимир поднялся с места, со скрипом отодвинув свой стул. Он увидел, как от усталости и шока пошатнулась Мирослава, а София вообще была бледной, как мавка, и его терпение лопнуло.
– Мы еще не все выяснили! – возразила Яга, также приподнимаясь со своего стула. Она недобро смотрела на своего бывшего ученика и поджимала тонкие губы.
– От них мы сейчас ничего нового не узнаем! – не поддаваясь на провокации, ответил Владимир. – А ребятам пора спать, иначе они скоро сознание начнут терять от усталости.
Молодой ратиборец поклонился императору, затем подхватил за плечи Софию и Мирославу, а Яромиру просто кивнул на выход.
Дальнейшего хода собрания они уже не слышали, отправившись по своим хребтам. Но и до хребта они дошли не сразу. На полпути их перехватила Валентина Петровна Пирогова, забрав всех в медзнахарские палаты. Она еще раз осмотрела каждого на повреждения, сделала у себя в карточках какие-то пометки, всем троим раздала лекарства в прозрачных бутыльках и только после этого отпустила всех спать. Медзнахарка хотела оставить всех в госпитале, но подростки громко заспорили, желая спать в своих кроватях.
Владимир, все это время ждавший ребят в коридоре госпиталя, молча повел Софию до хребта общины коляды, перед этим шикнув брату:
– Я с тебя три шкуры сдеру, волчара, за самодеятельность!!!
После этого Мирослава и ничуть не смутившийся Яромир, у которого совесть сейчас крепко спала, поковыляли к себе в “курятник”, негромко охая при каждом шаге. Они медленно дошли до главной лестницы, везущей школьников наверх. Полоцкий оперся о перила спиной и некоторое время стоял молча. Но вдруг, кинув быстрый взгляд на подругу, рассмеялся, тут же скривившись от жжения шрамов.
Мирослава, повернувшись к нему, подняла брови. Она была такой уставшей и разбитой, что ей совершенно не хотелось подвергать излишнему анализу поведение друга. Девочка вздохнула и, приподняв плечи, спросила:
– Так, кажется, у кого-то истерика?
Парень аккуратно вытер выступившие слезы обветренной ладонью и выдохнул, смотря в потолок.
– Я просто вдруг понял, – он снова глянул на Мирославу, выглядевшую, как побитый жизнью бездомный щенок, – время пять утра! А мы с тобой идем в хребет, прогуляв всю ночь на кладбище!
– И нас чуть не грохнул упырь! – засмеялась она в ответ, позволяя всем скопившимся эмоциям и нервному напряжению выйти наружу.
– И выглядим мы так, словно побывали в мясорубке!
– А если выражаться точнее: сегодняшнее приключение можно назвать кровосоской!
Друзья, хватаясь за животы от смеха и постанывая от боли, ожогов и обморожений, добрались до главного входа в хребет.
– Слушай, хотела еще спросить. Ты почему не позвал Парадис? Она бы точно могла помочь!
Яромир, толкнул дубовую тяжелую дверь и тяжело вздохнул.
– Отец строго настрого наказал ей больше не вмешиваться в процесс моего обучения. Он узнал, что она помогала нам на кухне осенью, и остался… ммм… недоволен.
– И она так запросто послушалась его?
– Ей пришлось. Она служит нашему роду, а не только мне…
– Ясно… И кстати, – Мирослава охнула, когда они переступили порог их «курятника». – Этот день рождения ты теперь точно не забудешь!
И она обняла шокированного друга. Тот почти сразу же обнял ее в ответ, стараясь не делать лишних движений, чтобы не причинять себе и ей дополнительную боль.
– Черт, я даже забыл!
– Что ж, с днем рождения, волчонок! – последнюю фразу она сказала шепотом. – С шестнадцатилетием!
– Спасибо! – в тон ей ответил яриловец, довольно улыбаясь ей в растрепанные светлые волосы.
– Долго будете обжиматься? – раздался ворчливый голос сбоку, и ребята отпрянули друг от друга. Персей сидел на ближайшей к выходу тумбочке. Видимо, все это время он ждал их здесь и не летел спать. – Давай, волчара, гони свою закадычную подружку отсыпаться! А то выглядите вы отвратно, что греха таить.
И ворон, широко взмахнув крыльями, полетел к блоку “Терем”, где в одной из спален жила Мирослава. Друзья отправились укладываться спать, переглядываясь счастливыми взглядами, уже и забыв о том ужасе, что им пришлось пережить.
ᛣᛉ
На следующий день уроки прошли, как во сне. Яромир и Мирослава подоспели только к послеобеденным занятиям, даже не став обедать. После тяжелой ночи, эмоционального потрясения и физических увечий аппетита не было даже у молодых организмов, которые раньше всегда были голодными.
Урок Превращений дался им с трудом. Велеслав Трофимович рассказывал о самых запомнившихся трансформациях. Пока упор на занятиях делался на теорию и общие законы, а также на несложные превращения предметов и мелких животных. Но со следующего года будет подключаться практика, включающая возможность изучения сложной магии под названием териантропия – каждый из учеников мог в дальнейшем стать перевертышем.
Испокон веков было доподлинно известно, что ведьмаги и ведьмы, выросшие не только в Подгорье Ведограда, но также и те, кто имел корни предков, родившихся на землях империи, имели врожденные способности обращаться в животного или какой-то неодушевленный предмет, а некоторые даже в нескольких.
– Так и наши Боги, – как всегда добродушно продолжал лекцию преподаватель, – напоминают нам о таких способностях. Допустим, Велес превращался в медведя, все же помнят?
Класс активно закивал. Уж что-то, а слушать Велеслава Трофимовича было одно удовольствие.
– Богиня Лада умела превращаться в лебедушку, Сварог в огненного вепря, Купала в рыжего петуха. А излюбленным обликом Ярилы был волчий!
На этих словах Яромир непроизвольно посмотрел на Мирославу, которая ему улыбнулась и хитро подмигнула.
– Может, если мы учимся в его общине, то все сможем в волков оборачиваться? – спросил Вершинин, который был сегодня веселее обычного.
Он уже успел с утра разбудить все хребет, не дав Полоцкому нормально отоспаться после ночных приключений. Парень кричал и прыгал на кровати друга, а затем к нему присоединился и весь блок, поздравляя молодого князя, как его здесь прозвали, с шестнадцатилетием.
– Ты скорее будешь птицей-говоруном, чем волком, – подметил их одногруппник Елисей Войнович, и его сосед по парте Влас Кочубей отбил ему пять. Класс дружно засмеялся. Никита скорчил рожу и, постеснявшись преподавателя, сдержался от того, чтобы показать ему неприличный жест.
– А правда, – подала голос Иванна, опираясь локтями о парту, – что также чертог сварожьего круга может иметь значение при превращении?
Мирослава в очередной раз почувствовала себя недалекой. Поглядев на своего друга, вопросительно выгнула бровь.
– Твой чертог – конь, – ухмыльнулся ей Яромир, и девушка фыркнула.
– Конем обернусь?! Нет уж, это больше Астре подходит!
Черноволосая девочка тут же обернулась в их сторону и довольно улыбнулась.
– Я была бы даже за! – все знали о том, что у Кузнецовой дома большие конюшни, а она сама являлась заядлой наездницей.
– Ну не-ет, – протянул Никита. – Астре не стать конем, она же родилась в чертоге Тура!
– Подумаешь! – фыркнула девочка.
– А я все думаю, чего ты вечно пыхтишь, как бык, а оно вон что!
На последних словах яриловка как-то скисла, а Горынов хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.
– Такое поверье есть! Вы уже изучали сварожий круг на астрологии?
– Немного! – в разнобой ответили ученики, и Мирослава выдохнула. Что ж, у нее есть шанс изучить подробно это позже.
– Тогда, если коротко: в отличие от Зодиакальной системы, включающей двенадцать знаков, в славянской их шестнадцать, так как раньше месяц длился около трех недель. Каждый чертог наделен тем набором черт души, который ему даровали Боги.
– И как мне поможет уметь превращаться в щуку?! – уныло спросила Ксения Вуколова, которая праздновала свой день рождения в конце октября. Класс захихикал, начав обсуждение, кто и в кого может обернуться.
– Тишина! – улыбался учитель, но голос его был строг. Все умолкли. – Это только теория, подтвержденная скорее исключениями, чем правилом. Просто те, у кого чертог совпал с оборотнической формой, распространили это в массы. Но на деле все выходит иначе. Вы превратитесь в того, в кого на самом деле похожи. А если среди вас окажутся очень способные и целеустремленные, то вы сможете просто пожелать, в кого обернуться, да так и произойдет! Просто нужно будет пройти долгую подготовку и несколько обрядов!
После полуторачасового урока, все стали собирать сумки, кидая в них свои учебники и письменные принадлежности.
Целый день школа обсуждала произошедшее ночью. Причем сам обряд упоминался куда реже, чем события на кладбище. Поэтому Яромир и Мирослава постоянно ловили на себе заинтересованные взгляды.
Но именно в этот момент девочка возрадовалась, что ее друг произошел из такой знатной семьи, ведь к нему попросту боялись лишний раз подходить с подобными вопросами. Да и сам внешний облик уставшего и измученного ночью парня, который обзавелся парочкой новых серьезных шрамов, не внушал большого доверия у окружающих.
Подходило время ужина, и поскольку они оба пропустили завтрак и обед, то не сговариваясь зашагали прямиком к столовой, откуда уже доносились ароматные запахи.
– О-о-о, нет-нет-нет! – у них на пути появился улыбающийся во весь рот Никита. Расставив руки, он преградил друзьям путь.
– Я сейчас так голодна, что пойду на все, лишь бы... Что там сегодня на ужин? – Мирослава выглянула из-за его плеча в столовую, обратив внимание на то, что именно лежало на тарелках у тех, кто уже ужинал. – Пельмени! Да я ради пельменей пойду на самый страшный грех!
– Так, Вершинин, уступи дорогу по-хорошему! – цокнул языком Яромир, но друг проявил необычайную силу и резвость, схватив обоих за шиворот и волоча за собой.
– Многие люди подобны колбасам, чем их начинят, то и носят в себе!
Девочка закатила глаза, пока Полоцкий хлопнул друга по спине.
– Это на что намек?! – спросил черноволосый яриловец не унывающего друга.
– Да просто про ужин заговорили, чистая ассоциация! – пожал плечами Никита, задорно хохотнув. – Чтоб вы знали, сие цитата Козьмы Пруткова!
– Давайте не про еду! – взмолилась Мирослава, театрально захныкав. – И кто вообще такой этот Кузьма?
– Козьма! – поправил ее Никита, – Это вымышленный писатель, под именем которого некоторые писали свои произведения...
– Так, литератор, куда идем-то? – ухмыльнулся Полоцкий, уворачиваясь от группки школьников, шедших им на встречу.
– Эх, дети мои, скоро все будет!
Закинув руки на плечи двум друзьям, он повел их прочь от коридора, ведущего в столовую. Когда они преодолели еще пару коридоров, несколько раз свернув влево и вправо, все трое разом почувствовали холодный сквозняк, скользнувший в волосы.
– Мы в лес идем? – неосознанно поежилась девочка, сложив руки на груди.
– Так, без разговорчиков! Все узнаете позже! Это же сюрприз!
– Ах, да, точно! – театрально кивнул Яромир, делая вид, что совсем не догадывается о причинах их внезапного похищения.
Когда воздух понизился почти на десяток градусов, в дали коридора показались Иванна и Астра, тепло одетые и замотанные в платки. Каждая держала кипу верхней одежды, а увидев, что друзья уже пришли, побежали к ним на встречу.
– Давайте одевайтесь быстрее, все готово! – скомандовала черноволосая яриловка, сунув Мирославе и Яромиру их тулупы и шапки-ушанки. Иванна, улыбаясь, протянула Никите его одежду.
– Что за суета такая? – спросила Мирослава, застегивая пуговицы на своем тулупе.
– А-то ты сама не в курсе, – шепнула ей Астра, хихикая.
Через пару минут компания школьников вышла на улицу к лесу, где на закате садилось уже по-настоящему весеннее солнце, не только выполняющее функцию дневного светила, но и приносящее долгожданное тепло. Проталин еще не было, но и сильных морозов уже не предвиделось. Еще месяц, и сойдет весь снег, а там гляди, и проклюнется первая свежая травка на широких лугах.
Обогнув ферму и договорившись позже навестить Бурана и Дуняшу, ребята двинулись к опушке леса, где осенью проходил праздник осеннего Новолетия.
Тропинок не было, поэтому приходилось идти по высоким, еще не почерневшим от солнца сугробам, задирая ноги в валенках, чтобы туда не насыпалось снега.
– Долго еще? – спросил Яромир, температура тела которого была выше, чем у простых людей, поэтому сейчас он активно вытирал взмокший под меховой шапкой лоб.
– Пришли! – сказал Никита и оглянулся. Вход в школу скрылся за деревьями, поэтому можно было не бояться, что кто-то их увидит. Громко свистнув, парень устремил взгляд в лес, откуда послышался какой-то шум, а затем, ломая замерзшие деревья, из гущи вышла Избушка на курьих ножках.
Она подпрыгивала от нетерпения, когда увидела свою хозяйку, и Мирослава ей помахала.
– Привет, курочка! – крикнула избе девочка, и ей даже вдруг показалось, как у той потемнели бревна. Кажется, ее маленький домик засмущался.
– Ну-ка, подь сюды, ребятня! – дверь Избушки приоткрылась, и на хлипком крылечке появился Онисим, одетый в длинную подпоясанную тельняшку и старенькую шапку-ушанку. Из печной трубы валил серый дымок. Похоже, для приема гостей все давно было готово.
Школьники, искренне обрадовавшись, захлопали и засвистели, ожидая, пока Избушка опустится на землю. На плечо Онисиму уселся подлетевший из глубины леса Персей, громко каркнувший:
– Заходите, люди добрые, гостями будете!
Мирослава, глянув на друзей, кивнула им заходить, а сама подошла последней. Сняв рукавичку, ласково провела ладонью по перилам крыльца, а затем коснулась дверного косяка.
– Спасибо тебе за мое спасение!
Избушка чуть вся сжалась, а потом выпятила переднюю стенку вперед, выпуская из печной трубы большие клубы дыма. Похлопав рукой по стене, девочка улыбнулась и захлопнула за собой дверь. Внутри посреди горницы стоял накрытый белой скатертью стол, на котором уже стояли блюда с вкусно пахнущими яствами. Пирог с мясом, вареная круглая картошка, политая маслом и посыпанная зеленью, винегрет, блины с красной рыбой, пирожки с вишневым джемом, в конфетнице лежали разносортные сладости, в кувшине налит лимонный квас и кипел травяной чай в самоваре.
– Вот это да! – все восхищенно уставились голодными глазами на праздничный стол.
– Садитесь давайте! – каркнул Персей, прыгнув на угол стола. Скинув с себя на кровать, оборудованную на печи, тулупы и шапки, ребята расселись по лавкам.
– Держите черепушки, – Онисим подавал каждому глубокие тарелки, а затем раздал деревянные ложки.
– А кто готовил? – уже жуя блин, спросила Мирослава. – Ты, Онисим?
Тот захохотал, махнув на нее деревянной лапой.
– Что ты, девонька! Я, конечнось, многое умею, но чтоб так... – он оглядел накрытый стол.
– Мы праздновать или болтать будем? – спросил Никита, достав из своего рюкзака какой-то шар. Стукнув по нему пальцем с перстнем, тот засветился яркими огнями, пустив отблески по всей комнате.
– О, как на дискотеке! – довольно улыбнулась Мирослава, наблюдая за игрой света.
– Еще бы музыку, но чего нет, того нет! – почесав затылок, проговорил Вершинин, усаживаясь рядом с Иванной.
– Надо бы тост сказать! – каркнул черный ворон и подтянул к себе лапой кружку с теплой водой. Все переглянулись, а Яромир неловко поежился. Никому из них еще не приходилось говорить тосты самостоятельно.
– Морозыч, давай, чего сидишь! – Никита передал ей чашку с лимонным квасом, а девочка удивленно на него посмотрела. Однако видя общее смятение, схватила напиток и встала. За ней встал и ее друг, которому было неловко смотреть на подругу снизу вверх.
– Гхм, – прокашлялась Мирослава, судорожно соображая: что там вообще желают? Здоровья, счастья и удачи? – Ты был первым, кого я здесь встретила. Помнишь, в том лесу на горе по пути в школу? Уже тогда нас объединило первое общее приключение: мы думали, что нас преследует леший, поэтому бежали, сломя голову, даже толком не познакомившись.
Парень улыбнулся, прекрасно помня тот день. Казалось, это было буквально вчера. И как же он был благодарен той встрече!
– Леший?! – обиженно перебил ее Онисим, и девочка замотала головой.
– Это оказался чащеброд по имени Бор! Он нас и вывел к Навьим воротам!
– Бор?! Вот же черт! – подозрительно сузил глаза леший, но тут Персей со всей дури клюнул его в деревянную макушку. – Эй! Ладно-ладно, молчу...
– Хватит перебивать! – каркнул ворон, и все снова повернулись к Мирославе.
– Каким-то чудом мы оказались в одной общине, вместе получили первую отработку, которая вообще растянулась в постоянное времяпрепровождение!
– Это точно, – кивнул парень, чьи раненные щеки заалели румянцем.
– Я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты всегда поддерживаешь меня. Ты показал себя отличным другом, который не раз уже спасал меня из передряг. Пускай в твоей жизни все сложится самым наилучшим образом! И пусть все твои желания, которые ты сегодня загадаешь, обязательно сбудутся, ведь ты родился в такой редкий день! С днем рождения!
Она потянулась к нему, и друг ее обнял в ответ.
– Спасибо за такие слова!
– С днем рождения-я-я! – закричали все присутствующие, а Астра зажгла свечку на пироге. Яромир, усмехнувшись, задул ее и рассмеялся.
– Спасибо, друзья, такого дня рождения у меня еще не было! – он с благодарностью оглядел всех черными глазами.
