Текст книги "Все недостающие фрагменты (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 6

РИДЛИ

Я погрузила весло в зеркальную гладь озера, отчего по его поверхности пошла рябь. Солнце едва выглянуло из-за горизонта, заливая пейзаж розовато-красноватыми лучами, но я не спала уже несколько часов. Мне снова приснился кошмар.

Такой же, как всегда. Все начиналось красиво: озеро, похожее на это, только чуть менее гористое. Но именно на этом водоеме мы с Эйвери выросли. Мы купались и играли, пока вдруг Эйвери не начинала тонуть и звать меня на помощь. Но я застряла в зыбучих песках мелководья, так и не сумев добраться до нее. Так и не сумев ее спасти.

В последнее время этот кошмар посещал меня все реже, но было понятно, почему он ожил в моем подсознании прошлой ночью. По крайней мере, это означало, что я смогу увидеть восход солнца. Это было мое любимое время суток. Время, когда все вокруг было так спокойно, что можно было обмануть себя, думая, что ничего плохого не случится.

Даже Татер ценила святость восхода. Она сидела на передней части моего сапборда, облаченная в спасательный жилет, и любовалась видом. И, вероятно, искала рыбу.

Я перекладывала весло из стороны в сторону в отработанном ритме, наслаждаясь тем, что все это мне даровано. То, что мои мышцы были достаточно сильны, чтобы двигать меня по воде. Что у меня есть любимая работа, которая позволила мне купить эту доску и оплатить кемпинг. Что я все еще дышу.

В грудь ударила знакомая колющая боль. Но я просто ухватилась за нее, прижимая к себе.

– Ты здесь, со мной, Эвс.

Первые несколько лет после ее пропажи я не теряла надежды. Что она где-то там, все еще дышит. Но потом начала задумываться, на что именно я надеялась. Что ее заковал в цепи какой-то сумасшедший? Ее вывезли за границу для продажи наркотиков или еще чего-нибудь похуже?

Какая-то часть меня понимала, что ее больше нет и лучшее, на что я могу надеяться, это то, что она обретет покой. Мама не разделяла этого мнения, и я не винила ее за это. Как можно было отпустить дочь, не имея веских доказательств того, что она покинула эту землю? Мама с головой окунулась во все кроличьи норы. И только когда почти опустошила сберегательный счет, оплачивая услуги экстрасенсов и людей, которые как будто подсказывали, где находится Эйвери, отец наконец-то опустил руки.

Он отстранил маму от инвестиционных счетов и всего финансового, кроме их совместного счета. Если бы он этого не сделал, я не уверена, что у них вообще был бы дом, в котором они могли бы жить. Теперь папа жил с двумя призраками – своей дочери и своей жены. Но, опять же, я не была уверена, что и он живет по-настоящему.

Мы изредка переписывались по электронной почте, проверяя, как дела, но он был далек. Это отдаление наступало медленно, так медленно, что я не замечала его, пока однажды не поняла, что разговор с ним больше похож на общение с коллегой, чем с отцом. Возможно, это был механизм самозащиты. Отчаянная попытка сделать так, чтобы, если со мной что-нибудь случится, он не был бы снова так сильно ранен.

Вот чего не понимали эти монстры. Они думали, что уничтожают только одну жизнь, а на самом деле их было гораздо больше. Волновой эффект жестокого насилия, который будет ощущаться в будущих поколениях.

Направила доску по широкому кругу, ведя нас обратно к берегу. Я могла бы оставаться здесь еще несколько часов, но проснувшись, обнаружила около полудюжины электронных писем от Бейкера, который хотел знать, нашла ли я что-нибудь стоящее в этом деле. Возникло сильное желание заблокировать его электронный адрес.

Освещение дел о пропавших людях не было для меня чем-то новым. Просто обычно жертвы все еще отсутствовали. Ежегодно в Соединенных Штатах пропадало более шестисот тысяч человек, и хотя многих из них удавалось найти, находились и те, кто так и оставался пропавшим. Те, кого забыли все, кроме самых близких и родных.

Я давала этим людям голос. Делала так, чтобы у мира не было другого выбора, кроме как услышать их истории. У каждого дела, которое я освещала, была горячая линия, финансируемая шоу. Все наводки поступали ко мне, но затем передавались в правоохранительные органы, которые занимались этим делом, заставляя их обратить на себя внимание. Иногда они были благодарны за помощь. Иногда и пальцем не хотели пошевелить. Но это не имело значения, я продолжала бороться независимо от их отношения.

Понятно, почему Бейкер был озадачен тем, что я решила освещать именно это дело. Пока оно оставалось нераскрытым, жертва была в безопасности, дома, цела. Но мое нутро кричало, что именно здесь началось царство террора. И у меня был ряд случаев, подтверждающих это. Я просто не была готова посвятить в это Бейкера или кого-либо еще, пока не соберу больше информации. И я очень надеялась, что Эмерсон окажется той, кто даст мне ее.

Я прислонила велосипед к фонарному столбу рядом с «Ковбой кофе» и закрепила на нем цепь. Сняв шлем, положила его в корзину и встряхнула волосы. Они все еще были влажными от душа после катания на сапборде. Но я была чертовски рада, что установила душ в прошлом году.

Это был не совсем пятизвездочный отель, но благодаря тому, что он был прикреплен к борту моего фургона, я могла любоваться небом, пока мылась. Но всякий раз, когда останавливалась в гостинице или снимала жилье на короткий срок, я принимала любую ванну, которую могла получить.

Схватив свою небольшую сумку, я перекинула ее через плечо и направилась внутрь. Аромат свежеобжаренных зерен был почти так же хорош, как рассветный горный воздух. Кафе было заполнено только на треть, а это означало, что я пропустила утреннюю суету. Здесь было несколько подростков, что говорило о том, что школа закончилась, группа женщин с малышами и детьми постарше и двое мужчин, которым на вид было за восемьдесят, игравшие в шахматы за угловым столиком.

– Уже вернулась? – раздался голос из-за кассы.

Я ухмыльнулась Эзре, направляясь к нему.

– Мне нужен еще один ореховый латте. Эта штука вызывает зависимость.

– Кофейная зависимость – моя цель.

– Что ж, вы преуспели. Но я также собираюсь позавтракать.

Эзра кивнул.

– Хочешь рекомендацию?

– Всегда.

– Буррито на завтрак или ковбойский хаш. Я ежедневно чередую эти два блюда.

Я хихикнула.

– Сегодня я буду есть буррито, а завтра – хаш.

– Отличная идея. Здесь или на вынос?

– Сегодня поем здесь. Нужно сделать кое-какую работу.

– Я займусь этим прямо сейчас. Итого шестнадцать пятьдесят.

Я приложила карту к считывающему устройству и дождалась звукового сигнала.

– Большое спасибо.

– В любое время, – сказал Эзра и двинулся, чтобы передать мой заказ повару.

Сунув карточку обратно в бумажник, я осмотрела варианты столиков. Мне не потребовалось много времени, чтобы принять решение. Один из них находился напротив окна, что позволило бы мне подслушать и группу мам, и двух мужчин, играющих в шахматы. У обоих был потенциал для интервью.

Подойдя к выбранному столику, я изучила женщин. На вид им было от двадцати до тридцати лет, то есть они могли знать Эмерсон, если были коренными жителями Шейди-Коув.

Представление города, которое я разместила в TikTok и Instagram, привлекло достаточно внимания, так что дни, когда я оставалась незамеченной, были ограничены. Люди уже начали копаться в нераскрытых делах в этом районе, гадая, какое из них я собираюсь поднять. Их было не так много, но мои подписчики нашли все возможные варианты.

Женщина лет пятидесяти, убитая восемь лет назад во время ограбления дома. Наезд на человека, в результате которого пять лет назад погиб мужчина. Череда ограблений одиннадцатилетней давности, в результате которых погиб помощник шерифа. Кое-кто даже подумал, что я могу заняться опиатами, о которых ходили слухи в округе. И, конечно, дело Эмерсон.

Ее похитили в местном парке после тренировки по теннису. Будучи известной спортсменкой, она всегда оставалась после тренировки на час-другой, чтобы самостоятельно побить мячи. Пока она ждала машину, кто-то ударил ее сзади, отчего девушка потеряла сознание.

Очнулась она в кузове крытого пикапа, завернутая в мешковину, со связанными конечностями. Неясно, думал ли похититель, что убил ее, или просто решил, что она дольше пробудет без сознания. Как бы то ни было, ей удалось освободиться от пут и выпрыгнуть из движущегося автомобиля.

При падении Эмерсон сломала бедро и вывихнула плечо, но все же смогла идти, пока ее не обнаружил кто-то из поисковой группы, отправившейся на ее поиски. Но в теннис она больше не играла. Более того, насколько я могла судить по найденным записям, она вообще бросила школу.

Я не винила ее. И не могла представить, с каким страхом живешь, когда ходишь по улицам и не знаешь, когда можешь встретиться лицом к лицу со своим похитителем.

Опустившись на стул, с которого открывался лучший обзор на обе группы посетителей и улицу, я бросила сумку на сиденье рядом с собой. Мне потребовались считанные секунды, чтобы подготовить свой блокнот и ноутбук к работе.

Я читала все статьи, которые попадались мне под руку. Это дело освещалось во всех местных новостях, и все задавались вопросом, как такое могло произойти в таком маленьком и безопасном городке. По мере того, как все глубже копалась в лентах Facebook, мне удалось узнать о нескольких людях, которых полиция вызывала на допрос.

Тренер Эмерсон по теннису, учитель, сотрудник службы эксплуатации парков и отдыха. У меня не было имен всех этих людей, но я работала над тем, чтобы собрать их воедино. И знала, что со временем смогу найти их всех.

Мои пальцы бегали по клавиатуре, внося последние штрихи в запрос об открытых записях. Скорее всего, это мало что даст, поскольку дело все еще открыто. Но они должны были дать мне основные сведения. Отправить его означало бы сорвать любое прикрытие, которое у меня было. Но я ничего не добьюсь, если не задам необходимые вопросы. Не могу представить, чтобы задумчивый шериф был в восторге от моей пронырливости, но ему придется смириться с этим. Мои пальцы на мгновение зависли над мышкой, но затем я все же нажала кнопку «Отправить».

Вот так.

– Буррито на завтрак и нектар богов, – сказал Эзра, ставя на стол тарелку и кофе.

– Большое спасибо. – Я сделала маленький глоток кофе. – Черт, нектар богов — это точно.

Он усмехнулся.

– Десятилетия приготовления кофе, и я наконец-то понял, как его делать.

Это было идеальное начало. Внутри возникло легкое возбуждение. Такое, которое всегда возникало, когда начинала новое дело. Это чувство напоминало мне, что все может случиться. Что я могу стать тем, кто раскроет дело. Только на этот раз это было нечто большее.

– Как давно вы владеете «Ковбой кофе»? – спросила я, откинувшись на спинку стула.

Эзра провел рукой по щеке, на которой виднелись едва заметные рыжеватые волоски.

– Уже более пятнадцати лет. Я работал здесь десять лет, прежде чем купил его.

Я издала низкий свист.

– Похоже кофе у вас уже в крови.

– Он определенно въелся в меня. Я до сих пор чувствую его запах каждый вечер, когда возвращаюсь домой.

Я усмехнулась.

– Есть запахи и похуже, которые вы могли бы унести с собой.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Тоже верно.

– Могу я задать вам вопрос? – этот трепет усилился, заставляя мои мышцы почти вибрировать. Это было похоже на то чувство, когда находишься на вершине американских горок и знаешь, что вот-вот упадешь.

Выражение лица Эзры стало озадаченным.

– Конечно.

– Вы знали Эмерсон Синклер?

Я наблюдала за тем, как меняется язык тела мужчины, видела, как волна напряжения накатывает на него. Челюсть Эзры сжалась, а взгляд стали жестким. Веселый любитель кофе исчез, и я поняла, что просчиталась, к кому подойти первым.

Черт.

ГЛАВА 7

РИДЛИ

Эзра долго смотрел на меня, прежде чем произнести хоть слово, и мне оставалось только ждать. Ждать и смотреть, насколько скверной окажется его реакция. Он может запретить мне посещать заведение, что станет ударом сразу по нескольким фронтам. Может обругать меня прямо здесь. Я не видела в нем жестокости, но могла и ошибаться.

Но я уже видела все это раньше. Сталкивалась со всем этим. И могла справиться со всем, что бы ни встало на моем пути.

– Что тебе нужно от Эм? – голос Эзры был низким, не агрессивным, но в нем слышалось предупреждение.

Я посмотрела ему прямо в глаза, надеясь, что он увидит честность в моих.

– Я хочу найти ублюдка, который ее похитил.

Карие глаза вспыхнули удивлением.

– Ты частный детектив или что-то в этом роде?

– Или что-то в этом роде.

– Она ведущая одного из крупнейших подкастов о настоящих преступлениях, – произнес голос, когда стул напротив меня отодвинули. Долговязый подросток с волосами цвета воронова крыла и кольцом в губе сел без приглашения, черная одежда подчеркивала его готический образ. – Она в одиночку раскрыла три дела и нашла новые зацепки почти в дюжине других.

Взгляд Эзры метался туда-сюда между подростком и мной.

– Это правда?

Я боролась с желанием поерзать на своем месте.

– Не совсем в одиночку. Я добиваюсь успеха только с помощью общин, в которые попадаю.

Мужчина прищурился.

– Я ни о чем не буду говорю без разрешения Эм.

Любопытство разгорелось с новой силой. Его ответ казался слишком резким для случайных коллег по работе. Возможно, он просто защищал Эмерсон из-за пристального внимания прессы после похищения. Маленькие сообщества могут быть замкнутыми, а их жители становились бульдогами, пытающимися защитить друг друга.

– Я бы никогда не заставила кого-то говорить со мной. Будь то жертва или кого-то еще. – Это было правдой. Если семья или жертва не хотели со мной разговаривать, я их обходила стороной. Я понимала, как больно копаться в травме. Переосмысление всего этого может быть подобно вскрытию затянувшейся раны.

Но я также знала, что иногда повторное открытие этой раны – именно то, что нужно для полного исцеления. Я просто надеялась, что однажды смогу найти его и для себя.

Эзра смотрел на меня долгое, тяжелое мгновение.

– Ни черта не скажу, пока не получу разрешение от Эм. – И с этим он пошел прочь с разъяренным выражением лица.

Мальчик напротив меня тихонько присвистнул.

– Обычно Эзру не так-то просто разозлить.

Я перевела взгляд на него, пытаясь оценить его возраст и понять, кто он. Одежда, подводка для глаз и кольцо в губе были маской. Мне нужно было увидеть, что скрывается под всем этим. Но на это нужно время.

– Все справедливо. Я влезаю в то, что более чем болезненно.

Я бы предпочла ярость, даже гнев, а не слезы. Слезы каждый раз портили мне настроение.

– Но ты же пытаешься помочь. Ты всегда помогаешь, – возразил мальчик.

На моих губах заиграла улыбка.

– Так ты слушаешь шоу?

Его голубые глаза сверкнули.

– Каждую чертову неделю. Это огонь. Я также бываю на ваших форумах и в социальных сетях. Когда ты опубликовала вступление к Шейди-Коув, я обалдел. С тех пор рыскаю по городу в надежде увидеть тебя.

Теперь я не могла удержаться от смеха.

– Что ж, вот она я. Ты скажешь мне свое имя?

– Черт, да. Я Дин.

– Приятно познакомиться, Дин.

– Это так чертовски дико. «Список виновных» в нашем сраном городке, – пробормотал Дин. Мои брови приподнялись, а его щеки покраснели. – Извини. Просто здесь никогда ничего не происходит. Так чертовски скучно.

Но это была неправда. Кое-что произошло, и это наложило отпечаток на город и его жителей.

– Я могу показать тебе все вокруг, – продолжил Дин. – Познакомить тебя с людьми. Но не уверен, что они будут разговаривать. Люди очень оберегают Эмерсон. Я слышал, что в свое время «Дейтлайн»⁶ хотели сделать что-то по этому делу, а город практически закрыл им доступ. Я понимаю. Она ведь даже не выходит из дома.

Похоже, я была права насчет того, что жители Шейд-Коув присматривают за Эмерсон. И была рада этому, даже если это означало, что моя работа окажется сложнее. Но мое внимание привлекло кое-что еще, сказанное Дином.

– Ты имеешь в виду, что она нечасто приезжает в город?

– Нет, я имею в виду, что она вообще никогда не приезжает в город, – сказал Дин. – Я не видел ее с тех пор, как мне было шесть лет. Мои родители дружили с ее мамой, так что они иногда приходили к нам на ужин.

– Дружили? – спросил я.

– Ее мама умерла через пару лет после похищения Эмерсон. Сердечный приступ.

Черт. Я уже знала, что отец Эмерсон умер, когда она была еще маленькой. Получается девушка осталась совсем одна в этом мире.

– Ее брат привозит ей продукты и вещи из города. Я слышал, что все ее посылки и вещи сначала попадают к нему. Она никогда не покидает своего дома.

То чувство, которое я испытывала в глубине души, немного улеглось. Беспокойство все еще было, но теперь его вытеснила ярость. Гнев на человека, который перевернул жизнь Эмерсон с ног на голову одним неосторожным поступком, наплевав на причиненные им страдания.

Я изо всех сил старалась не показать своей ярости.

– Не знала, что у нее есть брат.

Об этом не говорилось в статьях, которые я читала, но их скудные подробности обретали смысл теперь, когда я знала, что жители Шейди-Коув сплотились вокруг Эмерсон. Чтобы заставить их открыться, мне нужно было убедить Эмерсон, что я смогу дать ей исцеление.

Дин кивнул.

– Разные отцы, но одна мама. Он старше на лет десять, но они очень близки.

Очевидно, я многого не знала об этом деле, и это чувство мне не нравилось. Я хотела быть максимально подготовленной, когда вступала в дело. Но в данном случае мне не нужно искать нужную информацию в интернете, и это было очевидно. Я схватила свой ноутбук и засунула его в сумку.

– Что ты делаешь? – спросил Дин, нахмурив брови.

– Мне нужно встретиться с Эмерсон, пока кто-нибудь не отговорил ее от разговора со мной. – С учетом того каким защищающим был этот город, и того, что я отправила запрос в полицию на документы, время уже шло.

– Я мог бы помочь тебе, – предложил Дин, в его глазах было столько надежды. – Буду твоим стажером или кем-то вроде того.

Я ухмыльнулась, вставая со стула и запихивая оставшиеся вещи в сумку.

– Я обязательно дам тебе знать, если у меня появятся еще вопросы.

Он нахмурился и опустился на стул.

– Ты меня отшиваешь.

– Да, – признала я. Нельзя было допустить, чтобы ребенок впутался в мое расследование. – Но ты можешь съесть мой буррито в качестве утешения.

При этих словах он слегка оживился.

– Я мог бы умять один. Они суперские.

Я хихикнула.

– Все в твоем распоряжении. – Дин пододвинул к себе тарелку, а я взяла свой кофе. – Увидимся.

– Увидимся, – отозвался Дин, его рот уже был набит буррито.

Я поспешила к двери, но не упустила холодный взгляд Эзры, который он бросил мне вслед. Почему-то мне казалось, что я не получу больше рекомендаций по меню, когда в следующий раз войду в кафе.

Отперев велосипед, я запрыгнула на него и надела шлем. Я уже выучила карту города и точно знала, где находится дом Эмерсон. Ехать придется долго, поскольку она жила за городом, но, скорее всего, я буду выглядеть менее устрашающе, если появлюсь на велосипеде, а не в фургоне. К тому же, я не была уверена, что у меня есть время вернуться за машиной. Я мчалась наперегонки со временем.

Включив электропривод, я отправилась в путь. Несмотря на то что торопилась, я не могла не любоваться улицами, по которым ехала. Как только выехала за пределы центра города, передо мной предстали самые разные кварталы, от небольших старых домов до новостроек. Я проехала через район, который казался более неблагополучным, с заросшей травой и трейлерами, видавшими лучшие времена.

Но стоило мне выехать за черту города, как недвижимость увеличилась в размерах. Дома здесь выглядели так, словно располагались на нескольких акрах земли, с обширными дворами, а некоторые – с прилегающими к ним другими зданиями. На дороге выросли высокие сосны, отбрасывающие жуткие тени на асфальт.

Я увидела знак «Спрюс-лейн» и направила свой велосипед туда, деревья становились все гуще. Дорога превратилась из цементной в грунтовую, и я поблагодарила свои счастливые звезды за то, что обзавелась велосипедом с вездеходными шинами. На одном из деревьев висела табличка «Тупик – только для владельцев недвижимости». Это был не официальный уличный знак, но предупреждение могло привести меня в наручники, если бы нашелся слишком ретивый коп.

При этой мысли у меня в голове возникло лицо Кольта. Ворчливая гримаса, а затем намек на юмор, когда он угрожал выписать мне штраф. Я чертовски надеялась, что он не окажется слишком ответственным офицером, если Эмерсон позвонит в департамент шерифа.

Как раз в тот момент, когда мне показалось, что деревья поглотят меня целиком, дорога вышла на просеку. Сквозь просвет в деревьях пробивалось солнце, освещая дом, который был создан для солнечных лучей. Внешняя окраска была ярко-желтой, не неоновой, а как само солнце. Крыльцо было выкрашено в белый цвет, а все доступные поверхности были усыпаны цветами. Их было так много, что я не понимала, как один человек может за ними ухаживать.

Остановив велосипед, я лишь на мгновение застыла на месте. Дом не соответствовал своему местоположению в глубине леса, и все же он был здесь как нельзя к месту. Медленно я слезла с велосипеда и опустила подножку.

Я знала, что в моем рюкзаке есть все необходимое. Я путешествовала налегке, когда речь шла о самом необходимом. Мой телефон мог работать в паре с двумя беспроводными микрофонами, которые я всегда держала под рукой на случай импровизированного интервью. Но я никогда бы не стала совать микрофон кому-то в лицо. Особенно тому, кто прошел через то, что пережила Эмерсон.

В моем мозгу замелькали образы, которые нарисовали жуткую картину того, что ей пришлось пережить. Паника, когда ее ударили, темнота, сомкнувшаяся вокруг нее. Ужас, когда она очнулась связанной в кузове автомобиля. Только я видела не лицо Эмерсон, когда она вырвалась из мешка и бросилась из несущегося на скорости грузовика. Это было лицо Эйвери.

Я на мгновение зажмурила глаза, пытаясь вытеснить картинки из головы. Когда снова открыла их, то сосредоточилась на цветах. Прекрасная радуга, ни одного одинакового цветка.

Глубоко вздохнув, направилась к ступенькам. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы заметить камеры. Те, что находились под карнизом, и та, что располагалась над дверью. Это не плохо. Надеюсь, Эмерсон не увидит никакой угрозы, когда посмотрит на меня.

Я не спешила. Не торопилась с каждым шагом, надеясь, что дала Эмерсон шанс подготовиться, сделать все необходимое, чтобы она чувствовала себя в безопасности. На коврике перед дверь было написано: «Надеюсь, вы любите собак». Не успела я постучать, как с той стороны послышалось глухое «гав», за которым последовал более громкий лай и даже вой.

Экспертная система раннего предупреждения.

Я подняла руку и постучала в дверь. Лай усилился, а затем затих, как будто собак поместили в другую комнату. Затем я услышала, как повернулся один замок, другой и, наконец, третий. Каждый звук впивался невидимыми ножами в мою грудь, но я изо всех сил старалась сохранить спокойствие.

Медленно дверь приоткрылась. Пространство было меньше фута, но это позволило мне впервые увидеть Эмерсон Синклер воплоти. Первой мыслью было, что девушка потрясающе красива. Ее золотисто-русые волосы волнами рассыпались по плечам, а глаза были гипнотического лесного оттенка, в которых переплетались золотой и зеленый цвета. Второй мыслью было то, что у нее очень большая собака.

Пальцы Эмерсон сжимали ошейник собаки, стоящей между ней и мной. Бернский зенненхунд, если я не ошибаюсь. И хотя он был массивным, пес не выглядел угрожающе. Но у меня было ощущение, что все может измениться, если я сделаю хоть какое-то движение против его хозяйки.

Эмерсон окинула меня взглядом, в котором смешались настороженность и замешательство.

– Чем могу помочь?

– Привет. Я Ридли Сойер. – По дороге я снова и снова прокручивала в голове то, что хотела ей сказать, но внезапно все вылетело из головы, а язык отяжелел во рту, словно я только что побывала у стоматолога и получила укол новокаина.

– Эй? – она сказала это как вопрос, и я ее не винила.

– Прости. Я… у меня подкаст. Я работаю с нераскрытыми делами, и твое попало ко мне на стол.

На лице Эмерсон застыла непроницаемая маска, как будто она внезапно изменила цвет мира на оттенки серого.

– Я не говорю об этом. – Даже сами слова прозвучали оцепенело. Лишенные каких-либо эмоций.

Я хорошо понимала ее. Сочувствовала ей. Чувствовала больше, чем она когда-либо узнает. Но все же сделала глубокий вдох и продолжила.

– Понимаю. Правда. Просто хочу сказать тебе одну вещь, а потом, если ты захочешь, чтобы я ушла и никогда не возвращалась, уйду. Обещаю.

На лице Эмерсона вновь забрезжила жизнь, появился намек на цвет.

– Хорошо...

– Я думаю, что твое похищение было первым в череде похищений, нападений и убийств. Думаю, человек, похитивший тебя, впоследствии похитил еще двадцать три человека. И его так и не нашли, а дела так и не связали.

У Эмерсон отвисла челюсть.

– Двадцать три?

Я кивнула.

– Я хочу найти его. Хочу заставить его заплатить за то, что он сделал. Но еще больше хочу, чтобы семьи обрели покой и справедливость. Это не вернет их любимых, но может помочь им начать по-настоящему выздоравливать.

Это было больше, чем просто желание. Это была настолько отчаянная потребность, что я почти одичала от своей целеустремленности. Но мне было все равно. Я сделаю все, что потребуется, чтобы найти ответы. Все что угодно, кроме как заставлять выживших, таких как Эмерсон, говорить. Неважно, насколько глубока была потребность раскрыть это конкретное дело. Я никогда не украду чью-то свободу воли и не стану таким же монстром, как он.

Эмерсон приоткрыла дверь еще немного. Я смогла разглядеть прихожую, заставленную картинами и эскизами всех размеров, форм и видов. Ее пальцы крепче сжали дверную ручку.

– Почему?

Я нахмурилась в замешательстве.

– Почему ты хочешь найти его? – спросила она. Ее голос не дрожал, и хотя все, что касалось ее положения здесь, от камер до того, что она не покидала свою крепость, говорило о том, что девушка живет в страхе, в этом голосе не было ничего слабого. – Хочешь больше рейтингов своему шоу? Или хочешь быть тем, кто раскроет это дело и получит награду?

– Я хочу справедливости. – Это слово вибрировало в воздухе между нами, и сила его связывала нас вместе. – И не хочу, чтобы он причинил боль еще хоть одной душе, чтобы разрушил еще одну семью. И если он начал с тебя, ты единственная, кто может помочь мне найти его.

Глаза Эмерсон расширились от шока, но затем в них промелькнула стальная твердость. Я знала, что у этой женщины должно быть достаточно силы, чтобы освободиться от монстра и выпрыгнуть из кузова грузовика, пройти несколько миль со сломанным бедром, чтобы найти помощь, чтобы, несмотря ни на что, выжить.

Она открыла рот, чтобы заговорить, но раздался не ее голос. Это был мужской, знакомый голос с хрипотцой. И он был полон ярости.

– Убирайся к черту с собственности моей сестры.