Текст книги "Все недостающие фрагменты (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)
ГЛАВА 45
РИДЛИ
Я моргнула от яркого солнечного света, лучи заставили меня прищуриться. Как долго я спала? Должно быть из-за яркости солнца мне было так чертовски жарко?
И тут я почувствовала его.
Кольт. Он был повсюду. Подо мной. Надо мной. Напротив меня.
Этот аромат бергамота и гвоздики вторгся в мои чувства, как настоящая атака. И когда его бедра прижались к моей заднице, я не смогла сдержать стон, сорвавшийся с губ. Ощущение его твердости, прижатой к моему телу, было слишком сильным.
Кольт убрал волосы с моей шеи, а затем его губы оказались там, скользя по моей нежной коже.
– Хорошо спала?
Я кивнула, не доверяя своему голосу. Правда заключалась в том, что я спала лучше, чем когда-либо за последние годы. С той ночи. Кольт, как всегда, сдержал свое обещание – он остался.
Парень рукой скользнул под одеяло, пальцами провел по моему обнаженному бедру.
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – прохрипела я. – Я имею в виду, хорошо.
– Хммм... – выдохнул Кольт мне в шею. – Думаешь, я смогу сделать так, чтобы стало еще лучше?
Черт.
Мне нужно было сказать «нет», чтобы оставить хоть какую-то дистанцию между нами после прошлой ночи. Он был слишком близко, во всех смыслах этого слова. А я знала, что может случиться, когда люди слишком близки. Когда я потеряю его это может уничтожить меня.
А я потеряю Кольта. Так или иначе, но в конце концов это случится.
– Кольт...
– Я занят, – сказал он, целуя мою точку пульса, пока пальцами исследовал мое бедро.
Я дышала короткими, быстрыми вздохами. Мои соски затвердели под хлопком футболки. Эти чертовы предательские сиськи. Я выгнулась в его сторону, не в силах сопротивляться.
Кольт выругался, и его вторая рука выскользнула из-под меня, обхватив мою грудь и ущипнув за сосок.
– Ты живешь, чтобы мучить меня, не так ли?
Я не смогла сдержать улыбку, которая появилась на моих губах.
– Может быть.
Он покусывал и облизывал, поднимаясь вверх по шее.
– Опасно. Смертельно.
Мое сердце заколотилось о ребра. Потому что именно таким был для меня Кольт.
Его пальцы скользнули выше по моему бедру и замерли, когда он достиг вершины.
– Скажи мне, что ты не спишь только в одной футболке.
Я прикусила губу.
– Я не сплю только в одной футболке.
Он перевернул меня на спину, нависнув надо мной.
– Ты маленькая лгунья.
Я ухмыльнулась, и хихиканье вырвалось на свободу.
Глаза Кольта потемнели.
– Моя футболка.
Я замерла. Я и забыла, что надела старую, поношенную хлопковую футболку прошлой ночью в поисках комфорта.
– Она такая мягкая, – защищаясь, сказала я, пытаясь отрицать истинную причину, по которой ее надела.
Эти темные глубины скользнули по мне.
– Мне нравится, как ты выглядишь в моей одежде.
– Кольт...
Он оборвал меня, когда дернул футболку вверх и через мою голову. Затем перекинул ее себе за спину, заставив меня инстинктивно выгнуться дугой, а мою грудь подняться выше.
– Хватайся за изголовье, Хаос.
Резко втянув воздух, моя кровь накалилась. В глазах Кольта заплясали тени, которые таили в себе восхитительное обещание. Он был как наркотик. Я продолжала убеждать себя, что еще одного раза будет достаточно. Еще одна ночь, когда я потеряю себя в его ощущениях. Еще одно бесконечное мгновение, наполненное чувствами.
Я давала бесчисленное количество обещаний Эйвери, что буду жить. И никто не заставлял меня чувствовать себя более живой, чем Колтер Брукс.
Потянулась руками к металлическим прутьям изголовья кровати над головой, которые так хорошо сочетались с остальным декором в комнате. Но декор был последним, о чем я думала, когда грубая текстура впилась в мои ладони. В этом что-то было, в трении металла о кожу, пока я ждала, что Кольт будет делать дальше.
Ждать пришлось недолго.
Голова Кольта опустилась, его рот сомкнулся вокруг моего соска, а рука скользнула между моих бедер. Моя спина выгнулась еще больше, стремясь к нему. К его рукам, его языку, к легким прикосновениям его зубов.
Еще один стон вырвался на свободу, и я не пыталась его сдержать. Я дала ему волю и толкнулась бедрами к руке Кольта.
– Моя жадная девочка, – прорычал он мне в грудь.
И я была такой. Для него.
Два пальца легко скользили внутри, пока парень языком обводил мой сосок.
– Кольт, – выдохнула я.
Эти пальцы кружили, растягивая меня. Легкое жжение превратилось в пылающий жар, в который я хотела погрузиться еще глубже.
Третий палец присоединился к первым двум, и мой рот приоткрылся. Не в силах вымолвить ни слова, я лишь крепче вцепилась в прутья, пытаясь удержаться, впитать каждую унцию ощущений.
Потом рот Кольта исчез, но его пальцы продолжали двигаться. Круг, затем скольжение. Он проводил кончиками пальцев по моим стенкам, пока я не была готова умолять.
Словно прочитав мои мысли, он другой рукой скользнул по моему подбородку.
– Нужно больше?
Я втянула воздух, отчаянно нуждаясь в чем-то, за что можно было бы уцепиться.
– Да.
– Скажи мне, чего ты хочешь.
Моя голова дернулась в поисках этих темных глаз. И когда я их нашла, они горели. Они клеймили меня так, что я поняла, что никогда не буду прежней. Я знала, чего хотел Кольт. И этот чертов ублюдок играл грязно.
Но я не могла ему лгать. Не тогда, когда смотрела в эти глубины, где, как я знала, хранилась душа, понимающая мою. Глубины, которые действительно видели меня.
– Я хочу... тебя. – Слова вырывались сквозь вздохи.
Пальцы Кольта исчезли в мгновение ока, а его боксеры слетели за долю секунды. Кончик его члена уперся в мой вход, когда мужчина уставился на меня сверху вниз.
– Скажи это еще раз.
– Ты, Кольт. Мне нужен ты. – Эти слова чуть не сломили меня, когда прутья решетки впились в мои ладони. Потому что они были правдой. И я жаждала не только его тело, но и все в нем. Угрюмое поведение, за которым скрывалась самая нежная забота. Эта грубоватая защитная черта, которая оберегала всех, кто был ему дорог.
Он положил одну руку на кровать, а другой накрыл мою, обхватив прут на металлическом изголовье. И не отводил взгляд, пока входил в меня.
Мои губы приоткрылись от ощущения его тела. Всего Кольта. Глаза наполнились слезами, пока я пыталась приспособиться к его размеру.
– Чертовски идеально, – выдохнул он, и его глаза, которые я так любила, закрылись на самую короткую секунду, пока он впитывал ощущения.
В этом была сила. Волна пьянящей силы, от которой мои мышцы вокруг него сжались.
Кольт выругался, снова распахнув глаза.
– Моя девочка хочет поиграть?
Мои бедра подались ему навстречу, и он не стал ждать. Кольт выскользнул из меня с восхитительным скольжением и снова вошел, на этот раз с большей силой.
– Держись крепче, – предупредил он, и его пальцы крепче сжали мои вокруг перекладины.
А затем он овладел мной.
Сила напора была велика, но не слишком. А я хотела, чтобы он перешагнул эту грань. Хотела всегда носить частичку его в себе, всегда помнить, каково это – принадлежать ему.
Я сжала ноги вокруг него безмолвно прося о большем. И Кольт дал мне это. Он брал меня, как одержимый. Каждый толчок становился все глубже, склоняя чашу весов к легким вспышкам боли. Боль, которая была нашей – боль, которая только усиливала наслаждение.
Потому что не может быть одного без другого. И если мы с Кольтом чему-то и научились, так это тому, что потеря и боль могут ожесточить нас, а могут заставить гораздо больше ценить любовь и жизнь.
– Смотри на меня, – прорычал он, крепче сжимая мою руку. – Впусти меня, Хаос.
Сердце заколотилось о ребра. Конечно, Кольту было недостаточно просто обладать моим телом. Он хотел всю меня. Мое сердце. Мой разум. Мою проклятую душу. Все те части, которые я скрывала от всего мира.
Но он должен был знать, что они у него уже есть. И, наконец, я позволила ему увидеть это.
– Кольт, – прохрипела я, опуская стены. Каждый щит, который я укрепляла сталью, чтобы не пострадать снова, все это было бесполезно перед лицом всего, чем был этот человек.
– Вот она, – выдохнул он, припадая лбом к моему, и снова входя в меня.
Стенки влагалища сжались, требуя большего, требуя всего. Желая взять это все и прижать к себе.
С губ Кольта сорвался нечленораздельный звук, когда он кончил. Гортанный. Животный.
Я забрала все. Каждая волна моего оргазма тянула его глубже, ближе, сжигая его во мне. Как вечное клеймо. И я буду носить его с гордостью.
Мы рухнули вместе, Кольт перевернул нас так, что я оказалась на нем сверху, заботясь обо мне даже в этом. Его пальцы прошлись по моей спине, обводя бугорки на позвоночнике.
– Никогда не чувствовал ничего подобного.
Я инстинктивно крепче вцепилась в него, когда меня охватил страх.
– Я тоже.
– Пугает до чертиков.
Я кивнула, уткнувшись ему в грудь.
– Не волнуйся. Я буду рядом столько, сколько ты захочешь.
Этот страх только усилился при мысли о том, что я могу потерять силу, которой был этот мужчина.
– А он всегда выполняет свои обещания.
– Чертовски верно, – сказал Кольт, прикоснувшись губами к моему виску.
Послышалось лающее мяуканье, и краем глаза я заметила, как мелькнула шерсть.
– Татер! Нет...
Но было уже слишком поздно. Она бросилась на кровать и впилась зубами прямо в ухо Кольта.
ГЛАВА 46
КОЛЬТ
– Это не смешно, черт возьми, – хмуро сказал я, запихивая в рот ложку хлопьев.
Губы Ридли подергивались, когда она сидела, скрестив ноги, на стуле напротив меня за кухонным столом.
– Думаю, зависит от обстоятельств.
Я отнял ложку ото рта и указал ею на свое ухо, которое было залеплено лейкопластырем, благодаря тому серийному коту-убийце.
– Посмотри на мое ухо.
Она подавилась смехом.
– Может, она подумала, что ты втайне хочешь проколоть ухо.
Я уставился на нелепую женщину напротив меня.
– Что-нибудь во мне когда-нибудь наводило тебя на мысль, что я в тайне мечтаю проколоть ухо?
Голубые глаза Ридли заблестели, когда она улыбнулась.
– Ладно, может, она метила свою территорию. Очевидно, она любит тебя.
Я с грохотом уронил ложку в миску.
– Ее любовь токсична. Нет, смертельно опасна. Она попадет в один из твоих подкастов о настоящих преступлениях, но для кошек.
– Он не это имел в виду, Татер, – крикнула Ридли в сторону своей комнаты.
И готов поклясться, что услышал в ответ шипение.
Ридли повернулась ко мне, в ее глазах по-прежнему было веселье, но в то же время и немного тревоги. Пока я разбирался с бумажной работой, она проверила запись подкаста, которую записала прошлым вечером, и нажала «Опубликовать». Она прижала колено к груди, крепко обхватив его.
– Я боюсь смотреть.
Отодвинулся от стола, всегда не в силах держаться подальше от Ридли при любом виде дискомфорта, даже если это просто нервы. Я подошел к ней, поднял ее со стула, а затем усадил нас обоих на него.
– Не знаю, как это характеризует мою преданность делу феминизма, но мне нравится, как ты обо мне заботишься, – проворчала она.
Я усмехнулся.
– Это говорит о том, что тебе нужно, чтобы другие уважали то, что ты можешь сделать сама, но иногда приятно, когда кто-то делает это за тебя.
Ридли прижалась ко мне, показавшись неожиданно маленькой.
– Хорошая мысль.
Я прижал ее к себе, проводя рукой по ее спине.
– Хочешь посмотрим вместе?
– Да, – сказала она на выдохе. Я потянулся за ее телефоном, но она выхватила его у меня из рук. – Пока нет!
– Ридли, – успокоил я ее, стараясь не смеяться над ее нелепостью, какой бы чертовски очаровательной она ни была. – Что бы ни было в интернете, оно там есть. Смотрим мы или нет, это не меняет того факта, что там будут и добрые люди, и мудаки.
Она отстранилась и посмотрела на меня.
– Хорошо сказано, Законник.
– Простые истины. – Я скользнул рукой по ее подбородку и накрыл ее рот своим. Мой язык скользнул внутрь, и я не упустил ни мгновения, чтобы утонуть в ее вкусе. Когда отстранился, ее глаза были слегка затуманены. – Давай сделаем это. Вместе.
Рука Ридли сжалась на моей форменной рубашке.
– Вместе.
Я поднял телефон, и она набрала код. Прикусив нижнюю губу, открыла Instagram, а затем свой профиль. Нажала на видео, которое, очевидно, записала этим утром, рассказывая о новых эпизодах.
– Ну, привет, интернет-друзья, – начала она, но быстро прервалась, когда открыла раздел комментариев, и они заполнили весь экран.
Я почувствовал, как замерло ее тело, как напряглись мышцы.
Мои вскоре последовали за ней при виде первого комментария.
«Плаксивая сучка».
Черт возьми. Почему некоторые человеческие существа настолько ужасны? Но тут я заметил еще один.
«Спасибо за твою храбрость. Мой лучший друг пропал восемь лет назад, и никто не понимает, как просто останавливается твоя жизнь. Какая-то часть тебя навсегда остается в этом моменте. Ты понимаешь это. Тебе не все равно. Продолжай бороться. #ВернемЭйвериДомой».
Ридли прокручивала один комментарий за другим. В какой-то момент я сбился со счета, потому что конца не было видно. И там, конечно, были мудаки. И мерзавцы. Но еще больше было поддержки и любви.
«Ты боролась за бесчисленное множество других людей. Теперь наша очередь бороться за тебя. #ВернемЭйвериДомой».
«Если кто-то и может найти твою сестру, то это ты. Ты справишься, Ридли! #ВернемЭйвериДомой».
Когда Ридли нажала на этот хэштег, там уже было более тринадцати тысяч записей. Люди распространяли информацию и делились историей Эйвери и Ридли. Потому что им было не все равно.
Я не осознавал, что Ридли плачет, пока не почувствовал, как капли падают мне на руку. Наклонившись к ней, я увидел следы слез на ее щеках. Но в ее глазах была не печаль, а что-то совсем другое.
– Они со мной. Они помогают, – прошептала она.
Я крепче прижал Ридли к своей груди.
– Конечно, помогают. И это благодаря всему тому, что ты сделала для других. Они видят все, что ты дала, и теперь отдают частичку этого обратно.
Ридли поднял на меня глаза, в этих голубых безднах было столько надежды.
– Думаешь, это поможет?
Еще пару месяцев назад я бы отверг эту идею. И подумать не мог, что бесчисленные интернет-ищейки смогут раскрыть какое-нибудь дело. Но это было до Ридли. До того, как мне напомнили о том, что в людях есть хорошее. Что боль не всегда меняет нас в худшую сторону; она может изменить нас и в лучшую.
– Со всеми этими людьми, которых ты охватываешь, со всеми людьми, которых в свою очередь охватывают они? У нас лучший шанс.
Ридли просияла, отголоски слез все еще блестели на ее щеках.
– Мы найдем ее.
Я прижался лбом к ее лбу. Боже, я надеялся на это. Ради всех нас.
Мой телефон зазвонил, вырывая меня из этого момента, и я схватил его со стола, читая входящее сообщение. Все мое тело напряглось, став твердым под Ридли.
Она повернулась ко мне на коленях, на ее лице появилось беспокойство.
– Что случилось?
Я сглотнул, пытаясь прочистить горло. Но это не помогло.
– Эмерсон. Она хочет, чтобы ты взяла у нее интервью. Она хочет рассказать свою историю.
ГЛАВА 47
РИДЛИ
Напряжение в воздухе было словно живым, дышащим. Невидимый дым, который загрязняет все вокруг, мешая сделать полный вдох. А может быть, дело было в том, что мы отключили кондиционер в восхитительном доме Эмерсон, и поэтому в гостиной было душно в двадцатисемиградусную жару.
Я бы хотела, чтобы это было последнее. Мне нужно было, чтобы это было именно так. Но, бросив взгляд на женщину, которую теперь считала другом, я поняла, что это ложь.
На Эмерсон была большая розовая футболка с крошечными сердечками и штаны с радугой по бокам. Но ничто в ее поведении не соответствовало ее наряду. Обычно светлое лицо девушки сейчас был еще бледнее, чем обычно, под ним проступал почти серый оттенок.
Из-за этой бледности Кольт не менее полудюжины раз спрашивал, не нужно ли ей присесть или что-нибудь поесть или выпить. И так до тех пор, пока она не накричала на него. Он замолчал, а Эмерсон продолжила нервно вышагивать по комнате. Она ходила взад-вперед по гостиной, заламывая руки.
Трей просто стоял в углу, наблюдая в основном за Эмерсон, но время от времени его взгляд переходил на меня. Он как будто проверял, не прячу ли я оружие или что-то еще, что могло бы навредить Эм, в аппаратуре, которую устанавливала.
Хотя мои микрофоны не собирались в ближайшее время плеваться пулями, я не могла ничего обещать относительно эмоционального ущерба, который может нанести мое присутствие и это самое оборудование. И это заставляло чувство вины закипать где-то глубоко. Возможно, я была готова вскрыть себя в поисках мира и защиты невинных жизней, но Эмерсон, возможно, еще не дошла до этого.
Ее взгляд остановился на мне, и она не отвела его.
– Я могу это сделать. Должна.
Я понимала это. Сама почувствовала свободу, когда поделилась историей Эйвери, моей историей – теперь уже нашей. Еще до того, как увидела излияние любви от моих слушателей, я почувствовала себя более сильной, просто поделившись своей правдой. И могла лишь надеяться, что Эмерсон почувствует то же самое.
– Хорошо, – сказала я, изо всех сил стараясь ободряюще улыбнуться ей. – Я почти готова. Ты можешь сесть вон там. – Я указала на мягкое кресло, в котором она сидела вчера, когда мы пили чай. За последние двадцать четыре часа произошло столько всего, что, казалось, будто это было целую вечность назад.
– Вот, – быстро сказала Эмерсон. – Давай я переложу ежегодники. – Она поспешила к столу и схватила стопку книг. – Я пыталась освежить свою память, вчера, вернуться к тому времени.
– Это хорошо, – подбодрила я. – Я бы с удовольствием взглянула на них после того, как мы поговорим. Те, что Дин взял для меня в библиотеке, пропали вместе с ноутбуком и другими моими вещами.
Эмерсон поморщилась от напоминания о том, что со мной произошло.
– Конечно. – Она переложила ежегодники на журнальный столик и села, пока я подключала последний кабель.
Когда открыла Pro Tools на своем новом ноутбуке, почувствовала на себе пристальный взгляд. Я поняла, кто на меня смотрит, даже не глядя, но когда наконец нашла источник, меня встретила тень другого рода. В темно-карих глазах Кольта клубилась боль, и я ни черта не могла сделать, чтобы остановить ее. Но все равно попыталась.
– Не хочешь прогуляться, пока мы записываем? – спросила я.
Его взгляд ожесточился.
– Нет.
– Сбавь обороты, – отрезал Трей.
Кольт зыркнул на своего лучшего друга, но не сказал ни слова.
Я решила оставить их в покое и сосредоточился на Эмерсон, пока устраивалась в кресле напротив.
– Как ты себя чувствуешь?
Она сглотнула, затем взяла стакан с водой и сделала глоток.
– Я в порядке.
– Если в любой момент ты захочешь остановиться, просто скажи. Ты имеешь право решать, что войдет в эпизод. Я дам тебе посмотреть нарезку перед выпуском, и если захочешь что-то убрать, мы это уберем. Без вопросов.
Трей сделал шаг вперед и потянулся, чтобы сжать плечо Эмерсон.
– У тебя все получится, Эм. Мы здесь, с тобой.
Кольт не произнес ни слова.
На этот раз я не стала искать его взглядом. Я должна была позволить ему справиться с нахлынувшими воспоминаниями так, как ему нужно. Вместо этого сосредоточилась на Эмерсон, нажав кнопку записи.
– Скажи что-нибудь, чтобы я могла проверить уровень.
Она опустила взгляд на микрофон, словно это была какая-то двухголовая змея, и я ее не винила.
– Мне не нужно наклоняться ближе или еще что-нибудь? – спросила Эмерсон.
Я покачала головой, наблюдая за уровнями на экране.
– Они хорошо улавливают голоса, если нет большого количества окружающего шума. – Я сдвинула ее микрофон немного назад. – Попробуй еще раз.
– Проверка раз, два, три. – Эмерсон слегка улыбнулась. – Разве не так говорят все профессионалы?
Я усмехнулась, хотя это и было натянуто.
– Ты нанята.
Ее улыбка стала шире, немного устойчивее.
– Давай сделаем это.
Я потянулась через стол и сжала руку Эмерсон. Хотела дать ей ту же точку соприкосновения, что и Трей, дать ей понять, что буду с ней на каждом шагу. Она была не одна.
– Не могла бы ты назвать слушателям свое имя?
– П-привет. Я Эмерсон Синклер.
Я выдохнула, отпустила ее руку и села поудобнее.
– Спасибо, что согласилась поговорить со мной. – Я отвела взгляд, надеясь, что она не чувствует такого давления.
– За последние несколько недель мне посчастливилось познакомиться с Эмерсон, и могу рассказать вам несколько вещей о ней. Она одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречала, и невероятно талантливая художница; она готовит потрясающе вкусную жареную курицу на обед, и у нее одни из самых милых собак на планете.
Эмерсон невольно рассмеялась.
– А вот эта определенно самая свирепая.
Я ухмыльнулась ей в ответ.
– Как я могла забыть злобного зубастика Сейбера?
– Он как раз сейчас об этом думает.
– Приношу извинения свирепому йорку Сейберу. – Но я не могла долго рассказывать о очаровательных собаках и потрясающих картинах. В какой-то момент нам пришлось бы столкнуться с трудностями, и было бы лучше довести дело до конца. – Эмерсон, можешь рассказать мне, какой была жизнь, когда тебе было шестнадцать?
Ее пальцы впились в ручки кресла так, что могли бы остаться следы.
– Думаю, это было довольно стереотипное подростковое существование в маленьком городке. Я ходила в школу, занималась спортом, подрабатывала после уроков. Очень хотела накопить на машину, чтобы не приходилось постоянно просить старшего брата подвозить меня.
Взгляд Эмерсон переместился на Кольта, и я не могла не проследить за ним. Его улыбка была натянутой, в глазах было столько боли и гордости.
– Ну, не знаю насчет стереотипности. Ты была членом «Национального общества почета» и чемпионом штата по теннису, – продолжила я.
Ее щеки покраснели.
– Мне кажется, что это было миллион лет назад, но я старалась изо всех сил в школе, даже на тех надоедливых уроках естествознания, которые терпеть не могла. Но да... я любила теннис.
Голос Эмерсон дрогнул, когда она заговорила об этом виде спорта. Она рассказала о том, как в средней школе по наитию присоединилась к команде и подхватила это увлечение. Как круглый год работала над собой, чтобы совершенствоваться, и на первом году обучения в старшей школе попала в команду.
Я сжала пальцы на коленях, готовясь погрузиться в процесс, зная, что Эм будет больно и что я буду чувствовать все это вместе с ней.
– Именно это стремление к совершенствованию заставило тебя тренироваться допоздна вечером двадцать третьего мая?
Рука Эмерсон дрогнула, когда она схватила стакан и сделала еще один глоток воды, но я не подавала признаков того, что тороплю ее. Все должно было происходить в ее темпе или вообще без него.
– Я тренировалась допоздна каждый день, – сказала она. – Я посещала все сборы и показательные тренировки профессиональных игроков – все, что угодно, лишь бы совершенствоваться.
– Можешь рассказать о том вечере в частности? – мягко спросила я.
Эмерсон кивнула, но ей потребовалось время, чтобы заговорить.
– Я отбивала мячи около часа после окончания тренировки. Освещение на кортах всегда было довольно хорошим, поэтому не имело значения, что уже стемнело.
Дрожь вернулась, но теперь она распространялась по всему телу Эмерсон, укореняясь в ее мышцах.
– Тренер дал мне дополнительный ключ от комнаты для инвентаря, чтобы я могла убрать пушку для выброса мячей, когда закончу. Я никого не видела и не слышала ничего необычного. Не было ни капли тревоги. Может быть, потому, что Шейди-Коув всегда был таким безопасным городком, где мы могли ходить в школу без родителей и повсюду кататься на велосипедах.
Эмерсон облизнула губы, и слезы наполнили ее глаза.
– Но в тот день там было небезопасно.
Я все еще не торопила ее. Ждала, пока она будет готова продолжить путь, молча пытаясь уверить ее, что я рядом с ней.
Девушка глубоко вздохнула и закрыла глаза, по щеке скатилась слеза.
– Я наклонилась, чтобы убрать ракетку в сумку, и тут услышала звук. Это был не треск веток, как в кино. Это были торопливые шаги, но не тяжелые. Почти как у звезды легкой атлетики или одного из тех футболистов, которые выглядят так, будто танцуют.
Ее глаза распахнулись, из них полились слезы.
– Я ничего не видела. Я только собиралась поднять голову, но первый удар был настолько сильным, что я увидела звезды. Я пыталась закричать. – Слезы полились быстрее. – Клянусь, я пыталась бороться с ним. Но он был сильнее. – Ее тело сотрясалось то ли от воспоминаний, то ли от слез, а может, от сочетания этих двух факторов.
Кольт поднялся на ноги.
– Хватит. Хватит, твою мать.
– Кольт, – предупредил Трей, понизив голос.
– Что? – огрызнулся он. – Я не собираюсь, блять, сидеть здесь и молчать, пока моя сестра, плачет. Она и так не хочет выходить из дома. Это только усугубит ситуацию.
Эмерсон замерла, обхватив себя руками, пока слезы текли по ее щекам.
– Это мой выбор, – выдохнула она.
– Она права, – сказал Трей, шагнув к Кольту.
Его взгляд метался между нами тремя.
– Ладно, – выплюнул он. – Но я точно не обязан на это смотреть.
Я нажала «стоп» на записи, встала и направилась к задней двери вслед за Кольтом.
Трей поймал меня за руку.
– Я бы не стал. Он скажет что-нибудь, чего не имел в виду, и потом будет ненавидеть себя за это.
– Может быть, – согласилась я. – Но я не собираюсь оставлять его наедине с его болью. Даже когда ненавидел меня, он никогда так не поступал.
Мои слова заставили Трея ослабить хватку, и я поспешила через кухню на заднюю террасу. Сначала я не заметила Кольта. Он уже прошел через сад к опушке леса.
В этот момент он был так похож на маленького мальчика. На того, кого сбил с ног хулиган на школьном дворе. Поверженного и удрученного. Безнадежного.
Мое сердце сжалось от боли за этого мальчика. За Кольта, который едва стал мужчиной, когда у него забрали сестру. Когда его мир раскололся, и он винил в этом себя.
Я спешила по траве и сквозь лабиринт цветов, пока не добралась до него. Я знала, что мои слова ни к чему не приведут, поэтому обхватила его сзади и прижалась щекой к спине. Я приготовилась к отказу, к жестоким словам, брошенным в гневе, но их не последовало.
Вместо этого его тело содрогнулось от тихих рыданий.
Мое сердце, которое и так болело, разбилось вдребезги – этот прекрасный мужчина все еще держал в себе столько вины.
– Он, блять, бил ее. Снова и снова, пока она не потеряла сознание. А меня там не было. Слишком увлекся бильярдом с приятелями после работы и не следил за чертовым временем. Меня, черт возьми, там не было.
Я обошла его, чтобы мы оказались лицом к лицу, и обхватила его лицо ладонями.
– Это не твоя вина.
– Я знаю. Но меня все равно там не было. – По его щекам текли слезы, и я почувствовала это. Тяжесть того, что Кольт наконец-то смирился со своим горем. Когда он понял, что ответственность лежит не на его плечах, он смог справиться с болью от того, что это вообще произошло. С его младшей сестрой. С человеком, которого он любил больше всего на свете.
Я приняла эту боль на себя вместе с ним. Обхватила его заросшее щетиной лицо ладонями и помогла ему справиться с ней. И когда эти темные глаза встретились с моими, я отдала ему последнюю частичку себя.
– Я люблю тебя, Кольт.
Его тело дернулось.
– Хаос.
– Я люблю тебя. – Мои щеки уже были мокрыми, переполнявшие меня эмоции имели только один выход.
Горло Кольта сжалось, когда он сглотнул.
– Думаю, я полюбил тебя в тот момент, когда ты сказала, что в фургоне есть кондиционер для кошки.
У меня вырвался смех – последний звук, которого я ожидала.
– Разве уместно, что я смеюсь и плачу, когда говорю тебе, что люблю тебя?
Он притянул меня к себе.
– Детка, ты же хаос. Конечно, уместно.
А потом он поцеловал меня, наши слезы смешались на языках, но соединили нас чем-то более сильным, чем мы когда-либо испытывали раньше. А когда он отстранился, убрал волосы с моего лица.
– Встреча с тобой – лучший подарок, который я когда-либо получал.
– Я тоже, – прошептала я.
Мы долго стояли так, обнявшись, а потом Кольт наконец нарушил молчание.
– Я должен пойти и исправить ситуацию с Эм.
– Иди. – Я задержалась еще на мгновение и отпустила его. – Я приду через минутку.
Кольт заколебался, и я толкнула его в сторону дома.
– Иди, или я скажу Трею, что ты влюбленный дурак.
Кольт покачал головой, но ухмыльнулся и побежал к дому.
Я смотрела ему вслед даже после того, как он скрылся внутри. Страх все еще оставался – часть моего сердца билась вне моего тела. Мне стало немного не по себе от этой мысли. Но я не позволила ей победить. Потому что за нашу с Кольтом любовь всегда стоило бороться.
Я вытащила телефон из кармана. Пальцы так и чесались от желания набрать сообщение сестре, чтобы сказать ей, что я ее люблю. Это выбило меня из колеи. Ведь такое желание возникало каждый раз, когда случалось что-то важное. Иногда я набирала сообщение, просто чтобы представить, что оно каким-то образом дойдет до нее.
Ветер усилился, листья вокруг меня зашуршали, но что-то в воздухе изменилось. Это был даже не звук, а ощущение. Я повернулась, ища источник. Но была недостаточно быстра.
Что-то ударило меня в бок, и меня пронзила жгучая боль. Я начала падать на землю, зрение затуманилось, но что-то подхватило меня. Нет, ни что-то, а кто-то.
Сильные руки рывком подняли меня и потащили назад.
– Я должен был догадаться, что ты не такая особенная, как твоя сестра. Просто шлюха, как и все остальные.
