Текст книги "Все недостающие фрагменты (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)
КОЛЬТ
Я вошел в дом, в котором вырос. С годами его запах немного изменился: теперь в нем чувствовалась сирень – аромат, который предпочитала Эмерсон. Но корни его остались прежними. Я не мог дать этому название, знал только, что так пахнет дом.
Проходя через кухню, я собрался с духом. Бурлящие во мне эмоции были почти невыносимы. Боль от всего, что пережила Эмерсон, и радость от всего, что дала мне Ридли, слились воедино, что только усиливало и то, и другое.
Но такова была жизнь. Не может быть настоящего счастья без горя, удовольствия без боли. Каждое из них заставляло нас узнавать друг друга в равной степени.
Завернув за угол, я обнаружил, что Эмерсон стоит в гостиной одна, обхватив себя руками вокруг талии, словно пытаясь держать себя в руках, глядя на картину. Я знал, что это одна из ее собственных картин. Любимая.
Это был пейзаж с видом на озеро, на берегу которого теперь стоял мой дом. Он был написан по воспоминаниям и фотографиям. Холст был выполнен в основном в темно-фиолетовых, синих и зеленых тонах, а два верхних угла были усеяны звездами. Но солнце только начинало подниматься над горизонтом, освещая центр картины.
Надежда.
Теперь я видел это более отчетливо, как и все работы Эмерсон – она рисовала их для себя, создавая, когда мир украл так много.
– Эм, – позвал я хриплым голосом.
Она повернулась, не быстро, но и не заторможено – размеренно, словно вся тяжесть мира легла на ее плечи. Сестра уже не плакала, но глаза были красными и опухшими.
– Где Трей? – спросил я.
Эмерсон сглотнула, ее пальцы впились в бока.
– Я сказала ему, что мне нужна минутка. Он вышел на улицу, чтобы ответить на звонок.
Я рассеянно кивнул, ощущая пустоту комнаты и отсутствие отвлекающих факторов.
– Прости, что сорвался.
Эмерсон покачала головой, и светлые пряди упали на ее лицо.
– Мне нужно, чтобы ты поверил в меня.
Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица, а в животе образовалась яма.
– Я...
– Ты не веришь. – Ее слова прозвучали не громче, чем мгновение назад, но в них был укор. – Знаю, что если не выхожу из этого дома, то кажусь слабой...
– Это не так, – возразил я.
Она подняла руку.
– Это заставляет тебя думать, что я хрупкая и могу сломаться. Поэтому ты вмешиваешься и пытаешься все исправить за меня. Но чем больше ты делаешь, тем меньше мне приходится стараться. А мне нужно напрягаться, Кольт. Мне нужен вызов, чтобы попытаться достичь новых целей. Вот что это было. – Эмерсон жестом указала на все записывающее оборудование.
– Желание защитить тебя никогда не исчезнет, – признал я. Она открыла рот, чтобы возразить, но я продолжил. – Отчасти это потому, что я чувствую себя виноватым в том, что произошло. За то, что опоздал тогда. За то, что меня не было рядом, когда ты больше всего во мне нуждалась.
– Кольт...
– Но в основном потому, что я люблю тебя, и ты никогда не перестанешь быть одним из самых важных людей в моей жизни. Ты моя сестра. Единственная семья, которая у меня осталась. Меня убивает мысль о том, что с тобой может случиться что-то еще.
В глазах Эмерсон снова заблестели непролитые слезы.
– Я тоже тебя люблю. Ты самый лучший старший брат на свете.
– Не знаю, как насчет этого. Но я постараюсь стать лучше. И первый шаг – стоять с тобой рядом, пока ты рассказываешь свою историю. Потому что это тронет людей. Это поможет некоторым из них почувствовать себя не такими одинокими из-за того, что с ними произошло. Это вдохновит других на помощь в раскрытии этого дела. Это будет чертовски трудно, но оно того стоит. И я знаю, что ты сможешь это сделать.
Эмерсон бросилась ко мне, ее легкое тело столкнулось с моим, и она изо всех сил прижалась ко мне.
– Я тоже люблю тебя, Кольт. Это все, что мне когда-либо было нужно. Просто знать, что ты со мной.
– Всегда, Кексик.
– Надеюсь, это означает, что ты вытащил голову из задницы, – сказал Трей от входа в гостиную.
Эмерсон отпустила меня и улыбнулась ему, вытирая остатки слез.
– Мы в порядке.
Трей поднял на меня бровь.
– А где твоя девушка? Снова все испортил?
Я отмахнулся от него.
– У нас тоже все хорошо. Даже лучше. Она просто дала нам с Эм время.
Я посмотрел через большое окно в сторону сада. Мне пришлось подойти ближе, чтобы увидеть, где Ридли, но когда я это сделал, там никого не было. Ни в саду, ни у леса, вокруг не было ни души.
Паника накатила быстро и сильно, но я старался справиться с ней. Было миллион объяснений. Она могла уйти в лес или обошла дом спереди.
Но я уже двигался, мчался через кухню и выскочил через заднюю дверь, когда Трей выкрикнул мое имя. Я перешел на бег, когда вышел на террасу, и вертел головой. Но ее нигде не было видно.
Паника охватила меня, взяв в заложники легкие и заставив их гореть, и тогда я побежал. Направился прямо к тому месту на заднем дворе. Туда, где Ридли призналась мне в любви.
Мой Хаос.
Единственная, кто мог сказать мне, что любит меня в самый худший и самый лучший момент моей жизни. Но ее там тоже не было. Я осмотрел окрестности новым взглядом. Оценивающим, переходящим в режим правоохранителя.
И тут мой взгляд зацепился за это. Отметины на земле, две линии. Следы волочения.
Все во мне сжалось, я присел на корточки, вглядываясь, и застыл на месте.
– Что, черт возьми, происходит? – потребовал Трей, слегка запыхавшись от бега за мной.
– Ее телефон, – прохрипел я, не в силах отвести взгляд.
Я почувствовал, как Трей наклонился ко мне, пытаясь разглядеть то, что я видел. Его рука легла мне на плечо, а затем судорожно сжалась в смертельной хватке.
– Это что, кровь?
ГЛАВА 49
РИДЛИ
Волны жара и холода боролись во мне, одна захватывала, а затем смывалась другой. Я застонала, пытаясь перевернуться на бок. У меня грипп? Я ненавидела болеть. Особенно если эта болезнь сопровождалась лихорадкой.
Когда пошевелилась, раскаленная добела боль пронзила меня насквозь. Мне хотелось закричать, но единственным звуком, который вырвался, был слабый стон. Я перевернулась на спину, и боль немного утихла, но в боку по-прежнему ощущалось сильное жжение.
Что, черт возьми, произошло?
Мои веки затрепетали, и от их движения заслезились глаза, которые казались слишком сухими. Сначала был только свет, формы и цвета. Ничто не имело смысла.
Затем я начала воспринимать окружающее. В комнате было темно. Не совсем, но шторы были задернуты, и только маленькая настольная лампа освещала пространство.
Мои брови сошлись в почти болезненном напряжении. Я лежала на твердом полу, и вокруг не было ничего знакомого. На противоположной стороне стоял стол и скамейка за ним. Но все было невероятно узким. А впереди были видны два кресла, руль и закрытое лобовое стекло.
Фургон?
Я перевела взгляд на другую сторону, и передо мной предстала кухня и небольшая столовая. За ней находился небольшой коридор с тремя закрытыми дверями. У меня пересохло во рту, а сердце заколотилось о ребра.
Ничего из этого не было мне знакомо.
Судорожно искала в памяти последнее, за что могла ухватиться. Дом Эмерсон. Интервью для подкаста. Признание в любви Кольту в саду, а потом...
Я резко села, и от ослепляющей боли у меня перехватило дыхание. Я не смогла сдержать хрип, который сорвался с моих губ от мучительной боли. Пошарила рукой, пытаясь нащупать рану, но обнаружила, что не могу этого сделать, потому что мои руки были связаны грубой веревкой.
Черт. Черт. Черт.
Проклятие повторялось в моей голове снова и снова. Кто-то напал на меня. Кто-то напал на меня. Кто-то… Я посмотрела на свою рубашку, на которой красовалось темно-красное пятно. Ударил меня ножом.
Накатила волна дурноты, и я крепко зажмурила глаза.
Просто дыши. Вдох и выдох. Спокойно и легко.
Не хотелось думать о том, что может случиться, если я снова потеряю сознание. Медленно открыв глаза, я попыталась оценить состояние здоровья. На рубашке было не так много крови, но, черт возьми, было больно.
Медленно, как могла, я подняла хлопок связанными руками. И постаралась не позволить тошноте захватить меня, когда увидела рану. Она была такой тонкой и аккуратной, но из прокола все еще сочилась кровь.
Я быстро опустила ткань рубашки и прижала руки к боку. Меня пронзила новая волна боли, и я открыла рот в беззвучном крике, когда перед моим зрением заплясали черные точки. Я попыталась сосредоточиться на своем дыхании, но агония была слишком сильной.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем боль немного ослабла, настолько, что я снова стала нормально дышать, но когда это произошло, окружающее меня пространство стало более четким. Это был фургон. Судя по всему, неплохой, а я знала, насколько дорогими могут быть машины, в которых вы живете.
Но мне нужно было выбраться из него. Сейчас же.
Голос мужчины эхом отдавался в моей голове.
«Я должен был догадаться, что ты не такая особенная, как твоя сестра. Просто шлюха, как и все остальные».
Паника вернулась в полную силу, кровь зашумела в ушах. Я не могла думать об этих словах. Потому что если позволю себе осознать, что человек, который забрал Эйвери и убил ее, завладел мной, меня парализует.
Просто дыши.
Это было то, что я должна была сделать в первую очередь. Сосредоточилась на дыхании. Не слишком быстро и не слишком медленно.
Вдох. Выдох.
Когда дыхание выровнялось, я посмотрела на свои запястья и лодыжки. Веревка была такой тугой, что пальцы рук и ног покалывало, но это не означало, что выхода нет. Я попыталась придвинуть ноги ближе и только тогда увидела это.
Цепь.
Веревка вокруг моих лодыжек была соединена с короткой цепью, которая крепилась к кронштейну в стене. Это говорило о подготовке, о том, что это уже делалось бесчисленное количество раз.
Просто дыши.
Я повторяла эти слова в уме снова и снова. Когда дыхание выровнялось, я снова начала осматриваться. На этот раз в поисках инструмента. Что-нибудь, что могло бы быть достаточно прочным, чтобы разрезать или перетереть эти веревки. Они были с грубыми прядями, которые постоянно ослабевали и выпадали; их было просто бесконечное количество.
Я взглянула в сторону кухни и побледнела. Даже если цепочка тянулась так далеко, на шкафчиках были замки. Этот человек держал здесь людей. Молодых женщин. Девушек.
Просто дыши.
Я повернулась к столу, пытаясь оценить его содержимое. Поверхность была почти пустой, за исключением компьютерного монитора. На нем была одна из тех заставок, которые превращались из пейзажа в городской вид, но ничего мне не говорили.
Затем я нахмурилась, сморщив нос. На столе были волосы. У меня мелькнула мысль о наихудшей из возможных причин для этого, но потом я поняла, что это парик. Смесь блонда и седины. А еще то, что выглядело как кожа, но, как я поняла, было пластическим гримом.
У меня перехватило дыхание, когда я заметила упаковку виноградной жвачки. Воспоминания о той ночи, когда на меня напали, заполнили разум, этот сладкий запах. Только он был не просто сладким – теперь я могла определить, что он виноградный. Как жвачка, которую я жевала в детстве.
И тут я посмотрела на противоположную стену.
В ушах зазвенело, все тело гудело от недостатка воздуха потому, что я не могла дышать. Просто не могла сделать вдох.
Потому что я узнала этот вид. Я видела его бесчисленное количество раз на другом конце провода во время видеозвонков, в разное время суток и при разной погоде. Но не догадывалась что это фальшивка.
– А, она наконец-то проснулась.
Я вздрогнула, услышав голос. Мне следовало узнать его раньше. Следовало догадаться. Но он был каким-то другим. Моложе? Лицо, встретившее меня, определенно было моложе. Никакого пузика или обвисших щек. Никаких морщин. Он не выглядел старше меня на десятки лет. Не сейчас. Но я узнала эти глаза, даже если в них отражалось отвращение.
– Салли?
ГЛАВА 50
КОЛЬТ
Вокруг меня царил хаос. Но это был не тот теплый, нелепый, наполненный светом хаос, который олицетворяла Ридли. На заднем дворе Эмерсон кружили бесчисленное множество полицейских и тех, кого я узнал, и тех, кто мне был незнаком. В саду копошились техники, пытавшиеся найти хоть что-то, что могло бы дать нам зацепку.
– Что нам дали ближайшие дорожные камеры? – спросила Райан у Маршалла, подчеркивая слова отрывистым тоном.
Маршалл поднял телефон.
– Белая «Акура» и серебристый пикап едут на юг. Серый джип – на север.
– Это ни о чем нам не говорит, – прорычал я.
Райан повернулась ко мне, ее лицо было бесстрастным, но я увидел сочувствие в ее глазах.
– Это часть головоломки, – напомнила она мне. – Чем больше информации мы соберем, тем быстрее ее найдем.
Я знал, что она пытается помочь, делает все, что в ее силах. Полиция штата уже была здесь, с главным детективом, который косо смотрел на меня, пытаясь получить какую-либо информацию по делу. Она позвонила в ФБР, которое смотрело на выводы Ридли свежим взглядом. Я написал своему другу Энсону, который раньше работал в отделе поведенческого анализа, чтобы узнать, не может ли он замолвить словечко.
Но ничего из этого не было достаточно. Даже близко.
Словно прочитав мои мысли, Райан быстро сжала мою руку.
– Почему бы тебе не попробовать поговорить с Эмерсон еще раз? Она могла что-то вспомнить. Я приду за тобой, если мы узнаем что-то новое.
Это был отказ, и я, черт возьми, знал это. Но если останусь здесь, то в конце концов кого-нибудь пришибу. Возможно, детектива Холдена из полиции штата. Поэтому я не сказал ни слова и просто пошел к задней двери.
Она захлопнулась за мной, когда я вошел внутрь и направился в гостиную. Эмерсон и Трей сидели на диване, на коленях у каждого из них лежал ежегодник.
– Что-нибудь есть? – спросила Эмерсон, ее лицо было бледным.
Я покачал головой.
Трей пробормотал проклятие под нос.
– Слухи распространяются. Мне позвонил Сэм. Селия организовывает поисковые группы, и они с Нормом помогают.
Настала моя очередь ругаться.
– Как раз то, что нам нужно. Надеюсь, ты сказал им, что если они что-то увидят, то должны звонить 911.
– Конечно, сказал, – ответил Трей. – Хотя у них есть подкрепление. Получил сообщение от Эйса, он с «Дьяволами» едут с ними.
Где-то в глубине души зажегся огонек. Конечно, Ридли подружилась с мотоклубом, который вел не совсем законный образ жизни. И конечно же, они едут за ней. Потому что она была таким человеком. Заставляла влюбляться в себя всех, кто попадался ей на пути.
Мою грудь сдавило, и я вцепился в спинку мягкого кресла, пытаясь удержаться на ногах.
– Кольт, – прошептала Эмерсон.
Я проглотил всю эту боль, этот страх, эту ярость и перевел взгляд на сестру.
– Есть что-нибудь?
Она покачала головой.
– Я пытаюсь, но...
– Все в порядке, – сказал я ей, но мы оба знали, что это ложь. Нам нужно было что-то, что угодно. Потому что все это должно было быть связано. Ридли подошла слишком близко, и теперь ее нет.
– Мы продолжим, – сказал Трей, снова начиная листать ежегодник, который у него был.
Эмерсон кивнула, уставившись на страницы своего.
– Теперь все выглядят подозрительно.
Трей остановился на развороте, посвященном теннисной команде.
– Кто-то проверял тренера Керра? – прорычал он.
Эмерсон выпрямилась.
– Тренера? Почему?
Я поморщился. По городу ходили слухи о тренере и его отношениях с Тарой Гибсон, когда она была несовершеннолетней, но до сих пор я избегал этой темы с Эмерсон.
– Помощник шерифа видел его выходящим из офиса адвоката в двух городах отсюда. Он не мог этого сделать.
Трей крепко сжал челюсть, но не произнес ни слова.
– Кто-нибудь скажет мне, что происходит? – потребовала Эм.
Я вздохнул.
– Керр подделал свое алиби на ту ночь, когда тебя похитили.
– Что? – прошептала она.
– Но не по той причине, о которой мы думали. Он был в мотеле с Тарой Гибсон.
У Эмерсон отвисла челюсть.
– Но ей было всего семнадцать.
– Знаю, – сказал я, чувствуя, как в животе поднимается тошнота.
– А что насчет него? – спросил Трей, указывая на фотографию в ежегоднике.
Это был снимок Эмерсон с парнем, которого я не узнал. Он был молод. Может быть, на пять или шесть лет старше нее, и выглядело так, будто он учил ее замаху.
Эмерсон нахмурилась и опустила глаза в книгу.
– Это был один из тех мастер-классов, на которые нас записал тренер. Шон Салливан. Он был из сборной, только что закончил колледж. Он...
Слова Эмерсон оборвались, когда ее начало трясти. Трей уронил книгу и обнял ее.
– Эмми, что случилось?
Она смотрела прямо перед собой, но я знал, что она ничего не видит.
– Виноград.
Все во мне замерло, а затем мгновенно включилось. Это была единственная вещь, которую правоохранительные органы скрыли от прессы. Эмерсон опознала запах винограда.
– Он всегда жевал виноградную жвачку. Всегда. – Взгляд Эмерсон метнулся ко мне. – Это был он? Это был Шон?
Я уже двигался к задней двери и звал Райан. Они с Маршаллом в мгновение ока оказались внутри.
– Эм кое-что вспомнила, – сказала я. – Шон Салливан проводил теннисные курсы для ее команды. Он всегда жевал виноградную жвачку. – В памяти промелькнуло воспоминание о том, как Ридли рассказывала о своем нападении в кемпинге. – И Ридли... – Мой голос сломался на ее имени. – Она сказала, что почувствовала запах чего-то сладкого в дыхании парня, который напал на нее.
Глаза Райан вспыхнули, когда она повернулась к Маршаллу.
– Проверь его.
Он достал свой телефон, открыв одно из приложений, которыми мы пользовались.
– Ты знаешь, откуда он или его дату рождения?
Эмерсон покачала головой. Все ее тело дрожало, а дыхание было прерывистым, пока Трей прижимал ее к себе. То ли от воспоминаний, то ли от того, что в ее пространстве появились новые люди, я не знал.
– Кажется, я его нашел, – сказал Маршалл. – Был в сборной команде по теннису?
– Это он, – ответил я.
Маршалл бегло просканировал взглядом экран.
– В его официальном деле ничего нет, но в колледже его допрашивали по делу об изнасиловании. Похоже, они кружили над ним некоторое время, но ничего не вышло. Обвинения так и не были предъявлены.
Он переключился на другую страницу интернет-браузера.
– У него есть сайт. Предлагает теннисные мастер-классы для средних школ, колледжей и университетов.
Мои мышцы запульсировали от ярости.
– Идеальное прикрытие для того, чтобы путешествовать по стране и похищать женщин, чтобы насиловать и убивать.
Просто произнесение этих слов убило что-то во мне. Что происходило с Ридли в этот самый момент?
– Возьми Санчеса и Гири и проследите за ним. Каждую женщину из списка Ридли. Нам нужно проверить, совпадает ли все это, – приказала Райан.
Но нам нужно было кое-что еще.
– Где, черт возьми, сейчас Шон Салливан? – прорычал я. – Если он где-то затаился, должен быть какой-то след. Мы должны найти его.
Оставалось только наедятся, что еще не слишком поздно.
ГЛАВА 51
РИДЛИ
Волны эмоций и ощущений боролись друг с другом, когда мужчина, которого я одновременно знала и не узнавала, пробирался ко мне из задней части фургона – обжигающий жар и сокрушительный холод, дезориентирующее замешательство и ужасающая паника.
Мой разум изо всех сил пытался сложить все воедино, узнать человека, стоящего передо мной. Но ничего из этого не имело смысла.
Лицо Салли исказилось в ухмылке, которая была так далека от тепла и утешения, насколько возможно.
– В чем дело, Ридс? Не узнаешь меня без костюма старика?
Мне хотелось посмотреть на то, что я видела на столе, на парик и протезы, но я была слишком напугана, чтобы отвести взгляд от человека, который подходил все ближе и ближе. Дело было не только в отсутствии морщин, седых волос и брюшка. Салли даже двигался теперь по-другому, более проворно. Словно он мог нанести удар в любой момент.
– Кто. Ты. Такой? – прохрипела я, боль в боку усилилась, пока я пыталась перевести дыхание.
Человек, которого я знала как Салли, издал цокающий звук.
– Да ладно тебе, Ридс. Ты меня знаешь. Но тебе следовало быть внимательнее. Потому что ты видела меня еще до того, как я начал монтировать твое чертово шоу.
Я напряглась, боль накатывала волнами.
– Когда?
Ухмылка растянулась так широко, что его рот дернулся по бокам, словно ему было трудно ее удержать.
– Знаешь, у тебя всегда был дерьмовый вкус на мужчин.
Мои руки судорожно сжались, когда я пыталась потянуть за свои путы, как будто могла каким-то образом разорвать их силой своего страха.
– Джаред был почти таким же дерьмовым теннисистом, как и парнем.
Я прищурилась на Салли, пытаясь представить себе его более молодую версию.
– Ты не был с ним в теннисной команде.
Салли насмешливо хмыкнул.
– Слава богу, нет. Но я пытался научить этого маленького засранца кое-чему.
Научить? Я прокрутила в голове образы тренерского состава, но не смогла найти его и там.
– Я разочарован в тебе, – нараспев произнес Салли, прислонившись к кухонной стойке. – Я проводил занятия для жалкой команды твоего парня. Вы с Эйвери пришли посмотреть в конце. Обе такие красивые. Но я сразу понял, что она особенная. Застенчивая. Сдержанная. Идеальная.
Мое тело содрогнулось от того, как он говорил о моей сестре. В этом была какая-то интимность, от которой у меня сводило живот. И это была ложь.
– Ты ее не знал, – прохрипела я.
Салли выпрямился.
– Я знал ее лучше, чем кто-либо другой. Следил за ней несколько недель, прежде чем забрать ее. Узнал все до мельчайших подробностей. И я единственный, кто знает, как она звучит, когда по-настоящему кричит.
Желчь подкатила к горлу. Это был он. Человек, который украл у меня сестру.
– Я впустила тебя, – прохрипела я, когда на глаза навернулись слезы. От этого становилось еще хуже. Я посылала подарки на Рождество и открытки на день рождения человеку, который покончил с жизнью Эйвери самым ужасным способом, который только можно себе представить.
Салли откинул голову назад и гоготнул так, будто услышал самую смешную шутку всех времен.
– Это самое лучшее, Ридс. Ты – живое, дышащее напоминание о моем, возможно, самом любимом убийстве. Черт, я знаю, что это так, и все благодаря тебе.
Я вздрогнула, сильнее натянув веревку, пытаясь освободиться.
– Ты напоминаешь мне о ней, что делает это лучшим. Я заново переживаю все это каждый раз, когда слышу твой голос. Это стоило тех бесчисленных месяцев занятий по аудиомонтажу. Стоило прикинуться идиотом-фанатом твоего шоу, чтобы оказаться в первом ряду. Потому что каждый раз, когда ты говоришь, она как будто все еще здесь. Очень жаль, что мне придется убить тебя и потерять все это. Но, возможно, убить тебя будет лучше всего. Потому что это будет все равно что убить ее заново.
Страх сковал мое горло, а угроза новых слез обожгла глаза.
– Не надо, – прошептала я.
Ухмылка вернулась.
– О, Ридс. Мне понравится слушать твои мольбы. Чувствовать, как нож вонзается в твое горло, когда я наконец покончу со всем этим.
Все мое тело задрожало. Я не могла это остановить или контролировать. Но я бы не стала ни умолять, ни просить. Приняла бы любую боль, которая могла прийти.
– Сколько?
Салли склонил голову набок.
– Что «сколько»?
– Сколько девушек ты убил? – мой голос звучал спокойнее, чем мог бы, даже когда все тело неконтролируемо дрожало.
Он постучал пальцами по столешнице.
– Теперь ты задаешь правильные вопросы. Это хорошо. Это подготовит нас.
– Подготовит нас? – прохрипела я.
Салли наклонил голову к столу, где стоял его компьютер, и только тогда я заметила микрофоны сбоку.
– Мы собираемся записать лучший эпизод подкаста в твоей жизни. Соберем все недостающие фрагменты прямо перед тем, как я закопаю тебя в лесу и отправлюсь в Мексику.
Сердце заколотилось о ребра. Время. У меня было время. Я буду тянуть с этим эпизодом столько, сколько смогу, и вырвусь на свободу.
– Мне нужна предыстория, чтобы знать, какие вопросы задавать.
– Всегда нетерпелива. Я не могу испортить шоу, но дам тебе несколько подсказок. Тридцать четыре дела, которые ты должна была найти. Тридцать четыре идеальных экземпляра, которые навсегда останутся в моей памяти.
Он потер кончики пальцев, словно перебирая воспоминания.
– Путешествия по стране с теннисными мастер-классами обеспечивали мне идеальное прикрытие. Идеальный способ попасть в университетские городки и школы, чтобы я мог их найти.
Мой желудок скрутило, желчь бурлила, пока я пыталась удержать в себе то, что съела в последний раз.
– Остальных я не отслеживал. – Салли произнес эти слова так непринужденно, словно говорил о кусках мусора, а не о людях.
– Остальных? – на меня накатила новая волна тошноты.
– Те, с кем я покончил, просто чтобы снять напряжение. Они не имели значения. – Салли провел рукой по своим светлым волосам без седины. – Я должен отдать тебе должное. Найти тех ранних женщин, тех, что были до того, как я узнал, кем должен быть на самом деле. – Его серо-голубые глаза стали каменными. – Возможно, я еще раз навещу Эмерсон перед отъездом. Покажу ей, кто я на самом деле.
Я дернулась, и мои ноги туго натянули веревки и цепь. Новая волна боли захлестнула меня, но за ней последовала решимость.
Этого не должно случиться. Я освобожусь. Позову на помощь.
Салли рассмеялся, его глаза загорелись извращенной радостью.
– Мне это нравиться. Не все мои девушки давали отпор. Некоторые удивляли, устраивая хорошую битву. А другие просто лежали, как дохлые рыбы.
Я дернулась, стиснув зубы, и почувствовала, как что-то уперлось мне в бедро. Электрошокер, который я обычно носила с собой, исчез, но что-то еще оставалось в кармане. Я снова сдвинулась, пытаясь понять что это.
Брелок Эйвери – клюшки для лакросса, который я подарила ей на шестнадцатилетие.
Это было не так уж много, но хоть что-то. Если зажму его между ладонями, этого может хватить, чтобы ранить Салли, если попаду ему в лицо.
– Что? Язык проглотила, Ридс? – поддразнил Салли.
Мой взгляд метнулся к нему.
– Просто интересно, насколько жалким должен быть человек, чтобы прибегнуть к такому.
Ярость исказила выражение лица Салли, и он рванулся вперед, влепив мне такую пощечину, что я полетела на пол.
– Ты маленькая дрянь. Я собираюсь... – Его слова оборвались, когда раздался громкий звонок. Салли достал свой телефон и уставился на экран. – Мне нужно ответить. Кричи сколько хочешь. В фургоне хорошая звукоизоляция. Мы находимся на скалах в нескольких милях от города, и вокруг никого нет.
Я вздрогнула от этой мысли, когда Салли открыл дверь и вышел наружу. Мысленно попыталась нарисовать карту того места, где находились утесы. Я знала, что они находятся к северу от города, а дом Эм был на окраине в том направлении. Если окажусь на свободе, то буду надеяться, что смогу воспользоваться ориентирами, которые укажут мне правильное направление.
Лицо пульсировало, когда я заставила себя сесть. Теперь все болело, перед глазами все плыло, но я сунула пальцы в карман, нащупывая брелок, пока веревки резали запястья. Кончиками пальцев зацепила металлический край, и наконец ухватилась за него.
Вытащив брелок, изучила металлическую деталь. Один из краев клюшки был самым острым. Если бы я попала ей Салли в глаз, это нанесло бы реальный ущерб, но я задумалась, достаточно ли она прочная, чтобы перерезать веревку на моих лодыжках.
Посмотрев на то, как цепь соединена с веревкой, у меня затеплилась надежда. Через цепь была продета только одна петля. Если мне удастся ее разорвать, возможно, я смогу освободиться.
Я принялась за работу, перепиливая нити и напрягая слух, чтобы уловить хоть какие-то признаки Салли. Но пришлось поверить ему насчет звукоизоляции: я ни черта не слышала.
Пальцы свело судорогой, когда несколько плетеных нитей порвались. Я быстро поменяла руки, заметив кровь на пальцах, но не обращая внимания на боль от порезов, слишком сосредоточившись на текущей задаче.
Я ухватилась за веревку теперь уже поврежденной рукой, а другой стала пилить. Натяжение помогло, и еще два куска плетеного шнура лопнули.
Надежда вспыхнула, и я стала пилить сильнее. Боль начала прорываться наружу, но я не останавливалась. Осталось еще две. Я смогу это сделать.
Дверь заскрипела, и на глазах выступили слезы. Нет, нет, нет. Еще нет.
Наконец веревка лопнула, и цепочка упала на пол. Я выронила брелок, схватилась за веревку и освободила лодыжки, хотя руки все еще были связаны.
Затем вскочила на ноги, мир вокруг поплыл, но я не останавливалась. Уперлась в дверной проем и подождала, пока дверь только начнет открываться, а затем со всей силы ударила по ней ногой.
Дверь врезалась в лицо Салли, и он отшатнулся, выкрикивая проклятия. Но я не стала медлить. Я побежала.
Мой бок пронзила боль, когда Салли снова выругался, поднимаясь на ноги.
Я знала, что у меня мало времени. Нужно было добраться до места, где могла бы спрятаться, поэтому я побежала к самым густым деревьям, но Салли шел по моему следу.
Раздался выстрел, расколовший воздух, и я инстинктивно пригнулась.
– Я убью тебя, и пусть тебе будет больно, – рычал Салли у меня за спиной.
Он уже собирался это сделать, а я бы предпочла умереть, сражаясь. За себя. За Эмерсон. За Эйвери.
Я напрягла мышцы, зрение затуманилось, когда искала, где бы спрятаться. Но вскоре деревья стали редеть. Затем я вырвалась на просвет, который вел к скалам.
И затормозила, когда очередная пуля пронзила воздух. Я не хотела поворачиваться и смотреть. Все, что могла, это смотреть на воду внизу. Кристально-голубое озеро, которое было слишком далеко, чтобы предложить спасение.
Я была в ловушке.
От боли щипало глаза, но я заставила себя повернуться.
Салли стоял на месте, по его лицу струилась кровь из, похоже, сломанного носа. Он направил пистолет мне в голову.
– Так как ты хочешь умереть, Ридли?
