Текст книги "Все недостающие фрагменты (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 19

КОЛЬТ

Близилась полночь, когда я покинул участок, но никак не мог найти в себе силы вернуться домой. Еще нет. Там меня ждали лишь часы размышлений о том, каким я был мудаком, и глубокий храп Боузера. Так что вместо этого я пошел в сторону «Бочонка». Подумал, что, если убью еще час или два, то может быть, сон найдет меня, когда я наконец доберусь домой.

Шейди-Коув была наглухо заперт, все магазины и рестораны не работали. Ничто не указывало на то, что кто-то в моем городе мог сделать то, что, как я знал, они сделали: проникнуть в полицейский участок, устроить Доусону сотрясение мозга, настолько сильное, что его оставили под наблюдением в больнице... похитить Эмерсон.

Потому что складывалось впечатление, что Ридли этого не делала. Файлы, которые предоставил ее редактор, были проверены нашим техником. Она вела запись в течение всего времени, пока происходило преступление. И никак не могла быть той, кто взломал дверь.

И что еще хуже, я причинил ей боль. Задел ее за живое. Я видел это в глубине голубых глаз.

Черт возьми.

Распахнув дверь в «Бочонок», я позволил музыке и голосам омыть меня. Но это не стало бальзамом, как обычно. Не помогли и знакомые лица: Эзра на табурете, Селия и Мира за столиком или даже Трей на своем обычном месте за барной стойкой. Тем не менее я направился к нему.

– Виски или колу? – спросил он, задав самый важный на данный момент вопрос.

– Лучше пусть будет кола. – С учетом всего, что происходит, мне могли понадобиться мозги.

Трей насыпал лед в высокий стакан и налил туда содовой.

– Начинай говорить.

Не было смысла держать подробности в секрете. К утру они все равно станут известны.

– Взлом в участке. В хранилище улик. Доусон получил сотрясение мозга, и в качестве меры предосторожности ночь проведет в больнице.

– Черт, – пробормотал Трей, затем его серые глаза стали суровыми. – Речь идет об Эмерсон.

Это был не вопрос, но я все равно ответил.

– Было три дела в которых покопались, и ее одно из них.

– Это не совпадение, – прорычал Трей.

– Нет, не совпадение. – Я ущипнул себя за переносицу, пытаясь унять головную боль от напряжения. Это не помогло. – У тебя там есть обезболивающее?

Трей присел, открыл шкаф и достал «Тайленол». Протянул его мне.

– Тебе нужна еда? Кухня закрыта, но я, наверное, смогу что-нибудь раздобыть.

– Мне нужны только лекарства и кола, – пробормотал я.

Губы Трея дрогнули.

– Все самое крепкое для тебя.

Запил две таблетки глотком колы. Почему-то мне казалось, что они не подействуют на ледоруб, колющий мне глаза.

Я больше чувствовал на себе взгляд Трея, чем видел его. Эта испытующая энергия, пытающаяся понять меня.

– Есть кое-что еще, – сказал он.

И снова это был не вопрос. Но так уж устроен Трей. Собирал воедино фрагменты, не задавая ни одного вопроса.

Я сглотнул, и горло сжалось.

– Пришлось спросить Ридли, где она была.

Трей замолчал, позволяя звукам бара кружиться вокруг нас. Наконец, я был вынужден поднять глаза. Парень прислонился к задней стойке бара, вцепившись руками в дерево, на котором лежал потрепанный экземпляр «Убить пересмешника». Он перечитывал ее каждый год. Страницы пожелтели и погнулись, корешок потрескался.

Я сосредоточился на этом, а не на нем. Я бы в любой день согласился на осуждение книги, но не Трея. Она была такой же обвинительной. И имела на это полное право. Во мне жило предубеждение другого рода, но это все равно было предубеждение.

Наконец Трей заговорил.

– Почему у меня такое чувство, что это был не вежливый вопрос?

Я перевел взгляд на своего друга, заметив разочарование на его лице.

– Я думал, это она. Она единственная из новичков, кто интересуется делом Эм.

Трей только покачал головой.

– Ты не думаешь, что ее расследование может заставить нервничать того, кто похитил Эмми? Господи, Кольт. Я знаю, что ты лучший коп, чем это.

Я вздрогнул от раздражения.

– Я проверил Ридли. Детектив из Айовы сказал мне, что она нарушает правила.

– Нарушение правил чертовски отличается от взлома, проникновения и нападения, – огрызнулся Трей.

Он был чертовски прав. Я знал, что это не Ридли, но это не отменяло того факта, что так могло быть.

– Что случилось? – раздался голос в напряженной тишине между мной и Треем.

Я взглянул на Эзру, который потягивал пиво, и вздохнул.

– Взлом в участке. Доусон ранен.

Глаза Эзры расширились, а его красные щеки слегка побледнели.

– С ним все будет в порядке?

– С ним все в порядке. Просто придется остаться на ночь, чтобы предотвратить сотрясение мозга.

Эзра крепче сжал бутылку пива.

– Думаешь, это была та репортерша? Не похоже, чтобы она могла нанести удар, но внешность бывает обманчива.

Да, бывает. И это было то, что я больше всего ненавидел в последствиях похищения Эм, то, как это изменило наши взгляды на окружающих.

– Это была не она, – проворчал Трей из-за барной стойки.

Брови Эзры приподнялись.

– Ты уверен в этом?

– Уверен, – вставил я. – У нее есть алиби.

Эзра шумно выдохнул.

– Я смотрю «Мыслить как преступник», алиби можно подделать.

– Господи, – пробормотал Трей.

И я не винил его. Последнее, что нам было нужно, это чтобы Эзра превратился в мстителя.

– Ее алиби надежно, Эз. Так что просто воздержись от гражданского ареста, – сказал я ему.

Он хмуро посмотрел на свое пиво.

– Вы двое не единственные, кто заботится об Эм. Я меньше всего хочу, чтобы она пострадала из-за того, что эта женщина копает там, где не имеет права.

– Эмми хочет, чтобы она была здесь, – огрызнулся Трей.

Мои глаза вспыхнули, когда я перевел взгляд на своего друга.

Он оттолкнулся от барной стойки.

– Она поддерживает то, что делает Ридли. Хочет, чтобы она узнала правду. Так что, возможно, вам обоим стоит спросить ее, чего она хочет, прежде чем предполагать.

И с этими словами Трей направился к бару, чтобы проверить других посетителей.

– Черт, – пробормотал Эзра.

Черт, это уж точно. Эмерсон ни словом не обмолвилась о том, что хочет видеть Ридли здесь. Но я даже не спросил ее, что она думает по этому поводу. Я просто избегал этой темы, считая, что так будет лучше.

Отодвинув табурет, я встал и достал бумажник. Бросил десятидолларовую купюру на стойку. Это не покрывало моего поведения как мудака, но было лучше, чем ничего.

Похлопал Эзру по плечу.

– Спасибо, что заботишься о моей сестре.

Он поднял на меня глаза, его румяный цвет лица вернулся.

– Конечно. Мы ведь заботимся о своих, верно?

Я кивнул, но ничего не сказал, направляясь к двери. Потому что не мог заставить свои голосовые связки издать звук согласия. Не тогда, когда вокруг ходит кто-то, способный причинить вред невинным, а возможно, и гораздо хуже.

ГЛАВА 20

РИДЛИ

Глаза горели, но не ветер был виноват, а Кольт. После его ухода мы обсудили все с Салли, который настаивал на том, чтобы я подключила Бейкера. Я понимаю, почему. Как бы ни был Бейкер заносчив, он защищал свой талант и натравил бы на Кольта адвокатов так быстро, что у того голова пошла бы кругом.

Но я не хотела, чтобы Бейкер вмешивался. И не хотела, чтобы на меня оказывали дополнительное давление, заставляя оставить это дело. Оно было слишком важным.

И именно из-за этой важности я не могла уснуть прошлой ночью. Мысли кружились в голове, пытаясь собрать воедино все фрагменты, понять, как все связано.

Я знала одно: кто-то не хотел, чтобы я получила доступ к этим материалам дела. Или хотели посмотреть, что есть у департамента шерифа. Для меня это означало, что тот, кто похитил Эмерсон, все еще здесь. Я была близка к разгадке и не собиралась сдаваться.

Я замедлила ход велосипеда, приближаясь к вывеске «Ковбойский кофе». Пришло время снова отважиться на поход в кафе, чтобы проверить, будет ли Эзра говорить. Спрыгнув с велосипеда, пристегнула его и направилась внутрь.

Меня встретили звуки кофемашины и аромат свежеобжаренных зерен. Утром здесь было немноголюдно, но еще слишком рано, только начало седьмого. До того, как, вероятно, начнется обычная рабочая суета, и уж точно раньше, чем подростки на летних каникулах выйдут на улицу.

Я направилась к прилавку как раз в тот момент, когда Эзра поднял взгляд от своего телефона. Его глаза расширились на долю секунды, но затем мужчина взял себя в руки. Засовывая мобильник в задний карман, он неуверенно улыбнулся мне.

– Ледяной ореховый латте?

– Да, и ковбойский хаш, пожалуйста, – сказала я, испытав облегчение и доставая из сумки крошечный кошелек.

Эзра нажал несколько кнопок на сенсорном экране кассового аппарата.

– Шестнадцать пятьдесят.

Я приложила свою карту к считывающему устройству и выбрала двадцатипятипроцентные чаевые. Иногда я была не против подкупа. Засунув карточку обратно в бумажник, поднял на него глаза.

– Не запрещаете мне здесь работать?

Эзра вздохнул.

– Я думал об этом.

– Что заставило вас передумать?

– Один друг напомнил мне, что Эмерсон должна сама решать, хочет она видеть тебя здесь или нет.

Ощущение вибрации внутри вернулось.

– И что она сказала?

Эзра медленно побарабанил пальцами по столешнице.

– Что она рада, что ты этим занимаешься. – Его взгляд переместился на мои глаза. – Она не уверена, что будет с тобой разговаривать, но не хочет, чтобы ты останавливалась.

Мое сердце сжалось. Боже, она была такой храброй. Самоотверженной.

– Значит ли это, что вы готовы поговорить со мной? – спросила я Эзру с надеждой.

Мужчина долго молчал, а потом наконец кивнул.

– Я поговорю с тобой. Хотя не знаю, чем смогу помочь.

– Просто расскажите мне о жизни Эмерсон в то время. С кем она дружила, чем любила заниматься.

– Теннисом, – сказал Эзра с мягкой улыбкой. – Эта девушка жила и дышала теннисом. Бывало, я заставал ее за тем, что она грезила наяву, а Эм извинялась и говорила, что играла матч в голове.

– Именно о таких вещах я и хотела бы услышать. Слушателям нужно установить контакт с жертвой. Это то, что заставляет их переживать. То, что заставляет хотеть помочь. Кто-то из них точно видел что-то, что может помочь.

Эзра покачал головой.

– Тебе не кажется, что они бы уже заявили о себе?

Я засунула бумажник обратно в сумку и перекинула ее через плечо.

– Люди не всегда понимают, что то, что они видели, имело значение. Вот почему мне важно поговорить как можно с большим количеством людей.

– Возможно, – пробормотал он. – Я принесу твой кофе и завтрак как можно скорее.

Я знала, что такое отказ, когда слышала его, и не винила Эзру. Люди не хотели думать о том, что рядом с ними может жить похититель, тот, кто терроризировал молодую девушку и не обращать на это внимания. А когда я расскажу обо всех случаях, они поймут, что все было еще хуже. Что этот человек насиловал и убивал.

Меня охватила тошнота, когда перед мысленным взором возникло лицо Эйвери. Я не хотела, чтобы это было правдой, ни для нее, ни для Эмерсон, ни для кого-либо другого. Но то, что я не хотела этого, не означало, что этого не было. И я не боялась смотреть правде в глаза.

Я пробиралась между столиками, чтобы занять пустой, за которым сидела раньше. С него открывался прекрасный вид и на улицу, и на ресторан. Когда проходила мимо двух пожилых мужчин, игравших в шахматы, один из них поднял голову.

– Ты тот самый репортер, не так ли?

Я постаралась тепло ему улыбнуться, хотя и не чувствовала этого.

– Подкастер. – Мне никогда не нравился термин «репортер». Он казался мне скучным и отстраненным.

Мужчина покачал головой.

– Тебе нужно двигаться дальше. Ты никому здесь не нужна. Не буди спящую собаку.

Его слова задели. В обычной ситуации этого бы не случилось, но я уже была расстроена после прошедшей ночи.

– О, Норм, прекрати. Тебе нужна ежедневная доза сливового сока, потому что похоже у тебя запор, – сказал второй мужчина.

Я перевела взгляд на него, и на моем лице снова появилось подобие улыбки. На нем была рубашка на пуговицах и подтяжки, украшенные рисунками шахматных фигур. Он протянул руку.

– Я Сэм, а этого ублюдка зовут Норман, но можешь называть его Норм.

– Привет, Сэм. Я Ридли.

– Продолжай с ней разговаривать, и она наверняка назовет тебя похитителем, – огрызнулся Норм.

– Мне нечего скрывать, идиот, – парировал Сэм.

Норм надулся.

– Это ты так думаешь. Просто подожди, пока твое имя будет у всех на умных телефонах и тех ТВ-блокнотах.

Сэм долго смотрел на друга.

– Ты имеешь в виду смартфоны и планшеты?

– Я не могу угнаться за терминами, – проворчал Норм.

– Иди в ногу со временем или останешься позади, неандерталец.

Они продолжали препираться, пока я подходила к своему столику. Но я включила Сэма в список людей, к которым можно обратиться за интервью. Только надо было сделать это, когда рядом не будет его приятеля Норма. Я чувствовала, что он повалит меня на пол, прежде чем позволит достать микрофоны.

Устроившись за маленьким столиком, я достала ноутбук и блокнот. Хотя я и хранила все свои файлы и заметки в цифровом виде, мне нравилось чувствовать бумагу и ручку. Что-то в этом было приятное.

– Вот, держи, – сказал Эзра, ставя на стол мою тарелку и кофе.

Аромат был божественным, и мой желудок заурчал. Я поняла, что вчера вечером пропустила ужин, что никогда не было для меня разумным шагом. Возможно, отчасти именно это заставило меня захлопнуть дверь перед лицом Кольта.

Одно только его имя вызывало в сознании образ этого человека. Эти бездонные глаза, потемневшие до черноты. От него волнами исходил гнев.

– Ты в порядке?

Я перевела взгляд на Эзру.

– Извините. Думаю, этот хаш ввел меня в транс. Пахнет потрясающе.

Он хихикнул.

– Я обязательно скажу об этом шеф-повару.

Пока Эзра уходил, я покопалась в блюде и чуть не застонала. В хаше были бекон, чеддер, перец, лук, картофель и яйца всмятку. И хотя за последние несколько лет я многому научилась на кухне, это блюдо не оставляло меня равнодушной.

На мой столик упала тень. Такая большая, что я не решилась поднять взгляд. А может, это был едва уловимый аромат бергамота и гвоздики. Он пробивался сквозь воздух и более сильные запахи кофе и завтрака. И мое подсознание узнало его раньше, чем я.

– Ридли.

Глубокая хрипотца прошлась по моей коже так, что все мои нервные окончания пришли в боевую готовность. Даже те, что были в моих предательских сосках.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Я проглотила кусочек ковбойского хаша и подняла глаза. Кольт выглядел дерьмово, но при этом каким-то образом умудрялся быть великолепным. Темные круги под его глазами только делали глубокий карий цвет еще более манящим и гипнотическим. Густая щетина, покрывавшая его челюсть, делала его еще более суровым. А форма шерифа, которую он носил, как всегда, облегала эти чертовски широкие плечи.

И что еще хуже? Я скучала по тому, что он называл меня Хаосом. Мне не хватало того подшучивания, которое у нас было. Я была идиоткой.

– Шериф, – поприветствовала я.

Челюсть Кольта сжалась, на щеке появилась ямочка, как будто его раздражало формальное прозвище.

– Я хотел изви...

– Не надо, – огрызнулась я.

Его глаза вспыхнули, в карем появился янтарь.

– Не извиняться?

– Нет, – отрезала я. – Потому что слова ни черта не значат, если за ними не следуют действия. А ты уже доказал, что твои слова – полная чушь. Так что сэкономь нам обоим время и не утруждай себя.

Я запихнула в рот еще один кусочек хаша и снова перевела взгляд на экран ноутбука. Но Кольт не двигался. Его тень по-прежнему падала на мой стол, а его проклятый запах все еще бил мне в нос.

– Мне не следовало делать поспешных выводов, – пробурчал он.

– Ни хрена себе, Шерлок, – пробормотала я, не поднимая глаз.

– Но ты должна признать, что ты была наиболее вероятным подозреваемым, – сказал Кольт, в свою защиту.

Я захлопнула ноутбук и встала, быстро запихивая свои вещи в сумку.

– Нет. Не была. А даже если бы и была, есть вежливый способ спросить о чьем-то местонахождении, а не так, как ты. – Это не должно было так сильно меня задевать. Бесчисленное множество других сотрудников правоохранительных органов сомневались в моих мотивах и отстраняли меня от дела. Меня никогда раньше не обвиняли в нападении, но что-то подсказывало мне, что меня беспокоит не столько само обвинение, сколько человек, который его выдвинул.

Со стороны шахматного столика донесся сдавленный смешок-кашель, и Норм хлопнул Сэма по спине.

Кольт бросил взгляд в их сторону, а затем снова повернулся ко мне.

– Я поступил неправильно. Мне жаль...

– Не смей, Колтер Брукс, – огрызнулась я, перекинув сумку через плечо и хватая свой кофе.

– Она назвала тебя полным именем, Кольт. Я бы поостерегся, – сказал Сэм. – Когда моя жена так делает, это означает «спишь на диване».

– Ты не помогаешь, – пробурчал Кольт и снова повернулся ко мне. – Ридли...

– Нет. Похоже, ты не часто слышал это слово в своей жизни, но я буду рада просветить тебя. Оно означает, что это «зона без Кольта». Ты не влезаешь в мое пространство, а я не влезу в твое. Ты не будешь выливать на меня ведро дерьма, а я не буду заставлять тебя хмуриться каждый день. А прямо сейчас это значит – убирайся с дороги.

ГЛАВА 21

КОЛЬТ

Я долго смотрел на дверь после того, как Ридли вылетела через нее, а стекло вибрировало вместе с ее яростью.

Черт.

– Я думал, что у меня плохая репутация в отношениях с женщинами, – пробормотал Норм.

– Так и есть, – ответила Селия со своего места рядом с Мирой у стойки, пока они ждали напитки.

Черт. Я и не заметил, что они тоже тут. Новости об этом разнесутся в мгновение ока. Не то чтобы я не заслуживал такого удара по своей гордости. Заслужил. Просто не хотел, чтобы в дела Ридли и мои вмешивалось еще больше людей.

– Молчи, женщина, – крикнул Норм.

Селия изогнула бровь в его сторону.

– Осторожнее, Норм. Я могу больше не готовить тебе ужин, если не будешь следить за своим тоном.

Губы Миры дернулись.

– И под ужином она подразумевает...

– Милый младенец Иисус, – оборвал ее Сэм. – Мне не нужно слышать о том, что затевают эти двое в своих отношениях любви и ненависти.

Мне тоже. Где, черт возьми, был отбеливатель для мозгов, когда он был так нужен?

Сэм прищурился на меня.

– Ты собираешься это исправить?

Я вздрогнул.

– Не думаю, что можно что-то исправить, зная, что Норм и Селия вместе.

– Колтер Брукс, не заставляй меня надирать тебе уши, – крикнула Селия.

Сэм покачал головой.

– Два полных имени за пять минут – это, наверное, рекорд.

– Даже мне это не удавалось, – пробормотал Норм.

Я сжал переносицу пальцами.

– Мне не нужна ваша помощь с Ридли.

В глазах Миры заплясало веселье.

– А мне кажется, что нужна.

– Чертовски верно, – отозвался Сэм. – Ты отправил за дверь хорошую женщину. Теперь должен пойти и все исправить.

Я стиснул зубы зная, что он прав, но у меня не было ни малейшего представления о том, как заставить Ридли простить меня. Не в этот раз.

– Мне пора, – пробормотал я, направляясь к двери.

– Цыпленок! – крикнул Сэм мне в след.

– Не используй это слово как оскорбление, это несправедливо по отношению к нашим пернатым друзьям, – пожурила его Селия.

Господи, помоги мне, этот город убьет меня.

Я подъехал к знакомому с детства дому, теперь выкрашенному в солнечный желтый цвет, который так любила моя сестра. Долго смотрел на него, прежде чем наконец заглушил двигатель и вылез из своего внедорожника. Я не знал, почему оказался здесь, а не в офисе, где мне следовало быть, но все равно поднялся по ступенькам крыльца.

Не успел я поднять руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась, и Эмерсон встретила меня хмурым взглядом.

Я вздохнул.

– Кто тебе сказал?

Она фыркнула, ее раздражение было очевидным.

– Селия позвонила. О чем ты только думал, Кольт? Обвинить Ридли в нападении?

Я вздрогнул. Я догадывался, что слухи в этом городе действительно быстро распространялись. Балу оторвался от Эм и словно в знак солидарности направился ко мне, прислонившись к ноге, чтобы его погладили.

– Я облажался.

– Это уж точно, – сказала Эмерсон, махнув мне рукой и направившись на кухню, пока две ее маленькие собаки лаяли на заднем дворе. Она подошла к холодильнику, достала лимонад и налила два высоких стакана. – Садись.

– Почему у меня такое чувство, будто меня только что отправили в кабинет директора?

– Потому что так и есть? – Эмерсон поставила стакан передо мной, стукнув по потертому дереву. – Что с тобой происходит?

Я уставился на сестру, когда она сидела. В такие моменты, как этот, она выглядела как любая другая двадцатишестилетняя девушка, у которой вся жизнь впереди. Нормальной. Но я видел моменты, когда у нее дрожали руки, когда она выходила на улицу, или как ее охватывала паническая атака, когда вспоминала что-то. Жизнь Эмерсон была украдена у нее многими способами. И это задевало меня больше, чем я хотел признать.

Я опустил взгляд на лимонад, солнечный свет в стакане, так непохожий на грозовые тучи, которые, как я чувствовал, надвигались.

– Я не знаю, что со мной происходит, – наконец признался я.

Эмерсон тяжело вздохнула.

– То, что случилось со мной, не твоя вина.

– Я знаю это, – солгал я.

– И выяснение того, кто это сделал, тоже не входит в твои обязанности.

Я сжал челюсть.

– И это тоже знаю.

– Ты такой дерьмовый лжец.

Я скривился.

– Это могла быть она, Кексик. Она могла быть той, кто вломился в участок и ранил Доусона.

Эмерсон ненадолго замолчала.

– Было бы легче, если бы это была она. Я это понимаю.

Мой взгляд переместился на сестру.

– Ты не видела, насколько она решительна. Просто... я знаю, что такая целеустремленность может перевернуть все. Я думал, что так и было.

– Какой бы решительной ни была Ридли, я не думаю, чтобы она вломилась в полицейский участок, не говоря уже о нападении на офицера. – Эмерсон сделала паузу, всматриваясь в меня. И я с трудом сдерживался, чтобы не ерзать. – Она пытается помочь, Кольт.

– Я знаю это, – выдавил из себя, чувство вины только укрепилось еще больше.

– Так позволь ей. Предложи ей помощь, информацию. Я знаю, что у тебя полно файлов по моему делу.

От меня не ускользнуло, что рука Эм слегка задрожала, когда она потянулась за своим стаканом. Балу мгновенно переместился и положил голову ей на колени. Это был еще один пример того, почему я не хотел, чтобы Ридли копала – это чревато последствиями.

– Кольт, – прошептала Эмерсон, возвращая мой взгляд к ее лицу. – Я могу справиться с этим. Доверься мне, я знаю, что могу сделать, а что нет.

– Мой долг присматривать за тобой. Я твой старший брат, – проворчал я.

Мягкая улыбка появилась на лице Эмерсон.

– Я ценю это, правда. Но не заходи слишком далеко, хорошо? Ридли не представляет для меня опасности.

– Но не для меня, – пробормотал я.

Эмерсон хихикнула.

– Мне нравится, что она держит тебя в тонусе.

– Так и есть.

Это только заставило Эм рассмеяться еще больше.

– Тебе нужно извиниться.

– Я пытался. Но ей было неинтересно.

Эмерсон сжала губы.

– Это на нее не похоже. – Я провел пальцем по ободку своего стакана, и глаза Эм сузились. – Что ты мне недоговариваешь, Колтер Брукс?

Три полных имени за тридцать минут? Сэму бы это понравилось.

– Я, возможно, уже извинялся. Думаю, то, что я потом обвинил ее в нападении, могло ослабить эффект от моих извинений.

Эмерсон застонала, откинувшись на спинку стула.

– Тебе бы не помешала хорошая взбучка.

– Знаю, – буркнул я.

Изучая меня, Эм барабанила пальцами по столу.

– Тебе нужно показать ей, что ты серьезно относишься к извинениям. Измени свое поведение.

– Я не могу изменить свое поведение рядом с ней, если она выбегает из комнаты, как только я в нее вхожу.

Эмерсон отмахнулась от меня.

– Неважно. Действия говорят громче слов, а поскольку твоих слов недостаточно...

– Эй!

Она изогнула бровь.

– Где здесь ложь?

Я откинулся на спинку стула.

– Отлично. Ей нужно, чтобы я говорил действиями.

Эмерсон усмехнулась.

– Хорошо. И я точно знаю, с чего ты собираешься начать.