Текст книги "Список отказов (ЛП)"

Автор книги: Кэти Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 39

Лежать на диване с поднятой на подушку ногой оказалось довольно забавно. Примерно один день.

Прошло уже пять, и, скажу честно, теперь это совсем не весело.

Вечером, когда я вернулась домой, я приняла обжигающе горячий душ, сидя на табурете, надела самые удобные спортивные штаны, а потом Джакс провёл вечер со мной и Обри. Мы запоем смотрели первый сезон «Форс-мажоров».

Джакс никогда раньше его не видел, поэтому, чтобы сделать просмотр максимально аутентичным, мы с Обс обязательно повторяли самые пафосные реплики Харви Спектера нарочито низкими голосами, пока поедали бесконечный запас трюфелей и шампанских мармеладных мишек. За закуски отвечала Обри, и её представление о «кризисных снеках» значительно более роскошное, чем моё.

Впрочем, я совсем не жаловалась.

– Здравствуйте, мисс Сломанная Лодыжка, – говорит сейчас Обри, вплывая в нашу гостиную в очередном комплекте из майки и трусиков в горошек и плюхаясь на пол рядом с диваном. Она разрывает упаковку хрустящих морских водорослей. – Ну как ты там держишься?

Я приподнимаюсь на локтях, пытаясь устроиться поудобнее. Тело стало беспокойным после стольких часов на диване. Особенно если учесть, что перед этой травмой я три дня подряд ходила по горам.

– Жива, – отвечаю я. – И в последний раз повторяю, Обс: она не сломана, а всего лишь растянута.

– Картошка, помидор, – легкомысленно отмахивается Обри, хрустя чипсом и глядя на телевизор.

Я недавно поставила сериал на паузу, чтобы сходить в ванную, поэтому сейчас она смотрит на заставку режима сна.

– Если отвечать на твой вопрос, то лодыжке уже гораздо лучше, – говорю я. – Хотя даже думать не хочу, как чувствуется «сильное» растяжение.

Я морщусь.

– Но я была прилежной: соблюдаю режим покоя, льда, компрессии и поднятой ноги, который прописал врач.

– И не забудем про чудесные обезболивающие.

Я смеюсь.

– Тоже, верно.

– Хотя… – задумчиво продолжает она. – Может, ты упустила один момент.

Я прищуриваюсь.

– Какой ещё момент?

– С тем доктором, который тебя осматривал. Судя по твоим словам, он был довольно симпатичный.

Она ловит мой взгляд и невинно пожимает плечами.

– Ну, не для нас, конечно. У тебя есть твой горный красавчик, который буквально носится с тобой как с королевой. Но у меня полно одиноких подруг, которые, возможно, сами бы бросились с горы, лишь бы сходить на свидание с красивым доктором. Это могла быть отличная возможность для сводничества.

Я не могу не рассмеяться, закатывая глаза. Обс права, доктор действительно был очень красив.

Но, если честно, мне было совершенно всё равно.

Потому что мои дни мечтаний о собственном романе с врачом из приёмного покоя, как у Обри и Алека, похоже, закончились.

Теперь мои глаза смотрят только на одного мужчину.

Того самого горного мужчину, который пять дней назад занёс меня на руках через порог моего дома и уложил на этот самый диван – почти как жених, который переносит невесту через порог.

Только у этой «невесты» не было душа три дня, на ноге была невероятно «сексуальная» ортопедическая обувь, а в волосах торчали веточки.

Всего лишь растяжение, но Джакс ведёт себя так, будто я переломала все кости в теле.

Три дня подряд он уходил из моего бунгало только для того, чтобы поспать, принять душ и взять чистую одежду у себя дома.

Ну и чтобы показать свой дом потенциальным арендаторам.

В роли моего личного сексуального медбрата (его слова, не мои) он был внимателен к каждой мелочи: приносил лёд из морозилки, укрывал меня пледом, если ему казалось, что мне холодно, и заказывал мою любимую еду навынос.

Каждый вечер он ещё и относил меня в кровать на руках, будто я могла рассыпаться на миллион осколков, если сделаю хоть шаг.

Все мои протесты, что я вполне способна сама допрыгать туда на одной ноге, он игнорировал.

Оказывается, Джаксон Грейнджер невероятно упрям, когда дело касается заботы о людях.

И это ещё один совершенно неожиданный, но совершенно замечательный «зелёный флаг» в его впечатляющем списке достоинств.

– Уже думаешь сменить профессию, Обс? – спрашиваю я, стащив у неё чипс из водорослей. – Надоела вся эта юридическая карьера?

– Нет… Ну ладно, да, надоела, – она театрально закатывает глаза. – Но я могла бы заниматься сводничеством в свободное время. Такой гламурный вариант молодой судьи Джуди, которая соединяет одинокие сердца.

– Вот это шоу я бы посмотрела, – отвечаю я.

– Кстати, о шоу. Что смотрим сегодня? Ещё «Форс-мажоры» или мы уже пресытились костюмами?

Но прежде, чем я успеваю что-нибудь, она уже нажимает кнопку. Заставка исчезает, и на экране появляется программа, которую я смотрела.

Она смотрит на меня с недоверием.

– Мужчины в дикой местности? Серьёзно, Холли?

– Мне скучно, – оправдываюсь я.

– Если бы тебе было скучно, ты бы в миллионный раз пересматривала «Обещать – не значит женится», – отмахивается Обри. – Нет, ты смотришь это и фантазируешь о своём горном мужчине. Представляешь его лицо на месте Беара Гриллса, пока он совершает все эти безумные горные подвиги, и пускаешь слюни, как младенец, – она игриво двигает бровями. – И я тебя даже не осуждаю.

– Это описание одновременно и слишком подробное, и слегка пугающее. И для протокола: я этого не делаю.

А если уж совсем честно…

Я именно это и делаю.

Я не слышала о Джаксе с тех пор, как он вчера уложил меня на диван, поцеловал на прощание и ушёл.

Это логично в его домике пока нет связи и интернета.

Но всё равно я каждые две минуты проверяю телефон, вдруг он позвонит.

Наверное, это уже перебор – он всего одну ночь провёл за городом.

Но я знаю, что так было правильно.

Как бы внимателен и заботлив Джакс ни был, я прекрасно понимаю, что всё это время он проводил со мной в Атланте, вместо того чтобы готовить свой домик к первому бронированию.

Которое, между прочим, должно начаться уже завтра.

И именно поэтому я настояла, чтобы он поехал.

Он колебался, несколько раз проверял, всё ли со мной в порядке, прежде чем выйти за дверь, но иначе было нельзя.

В конце концов, ширма для уличного душа сама себя не установит.

И, честно говоря, мне совсем не нравится мысль, что какие-нибудь случайные гости увидят снежного человека.

Это зрелище теперь только для меня.

Я уже считаю дни до его возвращения в город.

Хотя, возможно, к этому чувству придётся привыкнуть.

Я буду просто радоваться за Джакса со своего дивана, за двести миль отсюда, поддерживая его и стараясь не слишком сильно скучать.

– Я просто изучаю всё, что связано с дикой природой, – настаиваю я.

Обри бросает в меня шампанского мармеладного мишку.

– Ты ужасная лгунья, но я всё равно тебя люблю.

Пользуясь тем, что моя травмированная нога зафиксирована, она выключает Беара, карабкающегося по ледяной горе, и включает сериал, где Меган Маркл выглядит безупречно в бесконечном количестве юбок-карандашей.

– Вот это лучше, – довольно вздыхает она.

Я закатываю глаза на свою лучшую подругу, и в этот момент на мой телефон приходит сообщение.

Тот самый почти танец, который моё сердце исполняет в груди, когда я вижу его имя на экране, это почти неловко признавать.

Наконец-то.

Привет из домика, у меня теперь есть интернет!

Добро пожаловать в этот век :)

Прошла целая вечность. Тейлор Свифт всё ещё знаменита? Джастин и Хейли всё ещё женаты?

То, что ты вообще знаешь, кто такие Джастин и Хейли, очень интересно.

Мой зять канадец. Я почти свободно говорю на канадском.

О да, чрезвычайно полезный второй язык.

Прямо рядом с испанским, французским и мандаринским, я думаю ;)

Я фыркаю от смеха.

Кстати, Рик передаёт привет. Он скучает по тебе.

К сообщению прикреплено фото маленькой собачки. Рик поднял лапку, будто машет.

Передай Рику, что я тоже по нему скучаю.

Я отправляю сердечко, но оно, конечно, совсем не передаёт того, что я сейчас чувствую.

Потому что на самом деле это скорее:

«я скучаю по тебе до неприличия сильно, пожалуйста возвращайся домой как можно скорее, срочно, спасибо».

Обри отрывается от телевизора и смотрит на меня.

– Это он?

Я киваю.

– У него в домике появился интернет.

– Теперь вы можете переписываться. Хотя я не понимаю, почему ты просто не поехала туда с ним. Ты же явно хотела.

– Во-первых, мне завтра нужно возвращаться на работу, – я показываю на свою ногу. – А во-вторых, думаю, сейчас мне всё-таки лучше быть здесь.

Хотя там мне нравится больше.

Эта мысль удивляет меня, но она правдива.

За те несколько прекрасных дней на природе я стала частью мира Джакса.

И мне там было хорошо.

Я, конечно, ожидала, что буду скучать по нему, по его спокойному присутствию, лёгким разговорам, по тому, как он обнимает меня за плечи, когда мы смотрим телевизор.

Но я не ожидала, что так сильно буду скучать по самой дикой природе.

Есть ещё новые бронирования?

Слишком много. Куча заявок, огромный интерес. Я даже не успеваю всё разбирать. И всё благодаря тебе и твоим потрясающим видео.

Я так рада это слышать.

И правда рада.

Хотя это немного палка о двух концах, мне приятно знать, что моя работа принесла результат.

За эти несколько дней, пока я сидела дома, я занялась загрузкой фотографий и видео, которые сняла во время нашего похода, в социальные сети компании Джакса.

И это было весело.

Заряжало энергией.

Мне очень понравилось погрузиться в творчество и показать, насколько удивителен Джакс и его бизнес.

Я включила свой маркетинговый мозг: придумала хорошие подписи, нашла нишевые хэштеги, которые привлекут нужную аудиторию, и даже смонтировала короткое видео-хайлайт, которое закрепила в его Instagram.

Я также загрузила его на сайт, теперь оно идёт фоном на главной странице, и, если честно, выглядит просто отлично.

Я даже немного расстроилась, когда закончила весь список маркетинговых задач, потому что мне так сильно понравилось этим заниматься.

По сравнению с этим, к счастью (а может, и к сожалению), мне разрешили вернуться на работу уже завтра. И не только потому, что я чувствую себя там застрявшей и совершенно неудовлетворённой – Дилан ещё и написал мне, что, пока моя нога не придёт в порядок, я буду заниматься только офисной работой «по эстетическим причинам».

Честно говоря, меня даже немного злит, что мне понадобилось столько времени, чтобы понять, какой же он на самом деле полный придурок.

Я откладываю телефон в сторону и неловко поднимаюсь на ноги.

– Наверное, пойду спать, – говорю я Обри.

Почему-то мне больше не хочется смотреть дерзкие офисные романчики по телевизору, да и мой марафон Беара Гриллса кто-то уже прикрыл.

– Без обид тебе и сериалу, но я правда устала.

– Ладно, Хол, – говорит моя соседка по квартире и обнимает меня. – Завтра большой день, да? Снова в строй.

– Уф. Я не могла бы быть менее рада этому.

Хотя будет приятно увидеть Ракель и узнать все новости особенно если за время моего отсутствия произошло что-нибудь новое в истории с призраком-сталкером, в целом, мне совсем не хочется возвращаться в привычный ритм.

Снова город. Снова перебинтованная лодыжка и работа в отеле.

А Джакс там, где ему и место, в дикой природе, и у него всё больше и больше причин оставаться там подольше.

Как бы прекрасно ни было хоть немного пожить свободно и дико, и как бы мне ни нравилось выполнять пункты из моего списка «уволиться и жить по-настоящему», реальная жизнь всё равно приходит вместе с обязанностями.

И работа на Дилана Хэнлина, к сожалению, одна из них.

Возвращаемся к старой доброй, надёжной и ответственной Холли.

Глава 40

Я хмурюсь, глядя на телефон, перечитывая сообщения Холли и совершенно не понимая, что об этом думать. Что-то здесь не так.

Наверное, это моя вина, что струсил и написал, что по ней скучает Рик, вместо того чтобы честно признаться, что скучаю я сам.

И скучаю намного сильнее, чем когда-либо мог представить. Я думал, что мне станет легче, когда установят спутниковый интернет и я смогу писать ей, но, если честно, переписка с ней только обострила это чувство одиночества.

Когда я ехал сюда, в домик, зная, что два дня не смогу с ней связаться, мне уже тогда было не по себе. Но она сама уговорила меня поехать, и я поехал.

Я знал, что у меня есть дела. Это было разумно.

А теперь я стою посреди гостиной домика. Здесь мягкая мебель, на стенах развешаны картины местных художников с природными пейзажами. Я медленно поворачиваюсь, оглядывая полностью укомплектованную кухню и открытую дверь в спальню-дормиторий3 , где теперь стоят двенадцать аккуратно заправленных кроватей.

Через двойные стеклянные двери в конце комнаты отлично видна освещённая терраса.

Передо мной воплощение моей мечты. Годы планирования, затем месяцы тяжёлой работы – и вот наконец завтра двери официально откроются, чтобы принять первых гостей.

Я не был уверен насчёт названия, но Холли убедила меня оставить его. Сказала, что оно легко произносится и делает меня лицом компании.

Странно даже думать об этом, я никогда не считал себя лицом чего бы то ни было. Но вот мы здесь.

– Ну что думаешь, Рик? – спрашиваю я свою собаку.

Рик после своей фотосессии ушёл на пушистый ковёр в гостиной и теперь, кажется, спит, явно не думая ни о чём на свете.

Я должен чувствовать восторг. Воодушевление.

И я действительно рад, но чего-то не хватает.

Точнее кого-то.

Потому что здесь, в самом центре всего того, что раньше было для меня более чем достаточно, образовалась пустота в форме Холли, и я не могу заполнить её собственным одиночеством.

Быть одному со своими мыслями больше не похоже на блаженную тишину, это скорее гулкое эхо.

Я скучаю по её присутствию, по её смеху, который наполнял этот домик, по её улыбке, освещавшей вечернюю темноту. И этот момент кажется незавершённым без неё рядом, без того, чтобы она разделила его со мной.

Когда она была здесь, всё казалось правильным. Она вписалась.

Мне хотелось делиться с ней всем тем, что раньше я хотел оставить только для себя.

И последние пару дней, пока я занимался складом снаряжения, устанавливал ширму в душе, убирался, наводил порядок и доводил всё до идеала, я думал только о ней.

Я всё время ловлю себя на мыслях как она там? Всё ли с ней в порядке? Как она себя чувствует? Как ей возвращаться завтра на работу?

Мне больше всего на свете хочется быть рядом с ней.

Мне не стоило уезжать.

Нужно было остаться. Продолжать заботиться о ней.

Столько лет я отвергал саму мысль о романтических отношениях, не только из-за своего воспитания, но и потому, что убедил себя: мой образ жизни несовместим с любовью. Что в моих планах на жизнь просто нет места отношениям.

Но теперь всё, во что я раньше верил, перевернулось.

Столько времени я мечтал сбежать из города.

А сейчас мне больше всего хочется просто посмотреть Холли в глаза и сказать, что это я скучаю по ней.

Показать ей, что я серьёзен. Что я хочу, чтобы у нас получилось.

Что я больше не хочу подгонять отношения под свои жизненные планы.

Я хочу, чтобы мои жизненные планы строились вокруг неё.

Чтобы в центре были мы. Вместе.

И прежде, чем успеваю слишком много об этом думать, я уже хватаю ключи и свищу Рику.

– Пойдём, парень. Сегодня вечером мы едем домой. В Атланту.

Глава 41

Я не могу уснуть.

После того как я оставила Обри смотреть сериал в одиночестве, не знаю, сколько времени я ворочаюсь в постели, перебирая мысли о работе, о Джаксе и обо всех своих обязанностях. Но за окном уже кромешная темнота, когда мой телефон на тумбочке вдруг загорается.

Ты ещё не спишь?

Я тру глаза, пытаясь прогнать сон, и удивляюсь, почему он пишет так поздно. Ему ведь давно пора спать, чтобы завтра быть бодрым и встретить своих гостей.

Лежу в постели, думаю. А ты что делаешь?

Тоже думаю.

О чём?

О тебе.

А ты?

О тебе.

Моё сердце начинает биться быстрее, когда на экране появляются маленькие пузырьки и он печатает ответ.

Я соврал, когда сказал, что Рик по тебе скучает.

Ну, не совсем соврал, уверен, он тоже скучает. Но я скучаю больше.

Ком подступает к горлу, когда я смотрю на экран телефона в темноте.

Я тоже по тебе скучаю. Это глупо, но мне немного хочется, чтобы ты сейчас был здесь.

Вдруг комнату прорезает полоска света. Я поднимаю голову и вижу, что дверь медленно открывается.

– Обс? – тихо спрашиваю я, ничего не понимая.

– Это я.

Этот хрипловатый, глубокий, знакомый голос заполняет комнату, и моё сердце вдруг снова становится целым.

– Я… э-э… воспользовался запасным ключом под ковриком у двери. Кстати, это не самая разумная идея. Так кому угодно будет легко проникнуть в дом.

– Джакс! Ты здесь?!

Я полностью игнорирую его очень разумное замечание и приподнимаюсь в кровати, пытаясь пригладить волосы, глядя на него.

Он стоит в проёме, освещённый светом из коридора. В одной руке у него телефон, а в другой Рик.

Я почти уверена, что всё это мне снится.

– Подожди, что ты здесь делаешь?

– Ну, как я сказал, Рик по тебе скучал. Вообще-то он умолял меня приехать поздороваться. Был очень настойчивым, так что я в конце концов сдался.

Теперь Джакс уже достаточно близко, и я вижу, как его взгляд скользит по моему лицу, будто он пытается впитать меня целиком.

Когда он встречается со мной глазами, его выражение становится немного смущённым. Даже в темноте я замечаю тени под его глазами и то, как он устал.

– Ты проехал три часа ночью, чтобы вернуться в город, потому что Рик тебя уговаривал?

– Давай остановимся на этой версии.

Рик спрыгивает у него с рук, сворачивается рядом со мной и тычется мордочкой в мою руку.

А его горный папа смотрит на меня самым мягким, немного глуповатым взглядом, потом снимает ботинки, стягивает футболку и ложится рядом со мной в кровать.

С тех пор как закончился наш поход, мы впервые снова лежим в одной постели и не в палатке.

И всё же это ощущается так естественно.

Будто мы делали это тысячу раз и ещё тысячу раз будем делать.

Он обнимает меня, прижимая к своей груди, и продолжает:

– Давай будем считать, что всё из-за Рика, а не потому что я так обрадовался, когда снова смог с тобой поговорить. И что после твоего сообщения я стал скучать еще сильнее, что должен был приехать увидеть тебя сегодня. Даже если только для того, чтобы быстро пожелать спокойной ночи.

Я сглатываю ком в горле и расслабляюсь в его объятиях, всё ещё не веря, что он проделал такой путь только ради того, чтобы пожелать мне спокойной ночи.

– Я рада, – говорю я. – Хотя мне немного жаль, что завтра ты будешь ужасно уставшим.

– Это проблема завтрашнего дня, не сегодняшнего, – сонно отвечает он, но я слышу улыбку в его голосе.

– Мм, а какая тогда проблема сегодняшнего дня?

– Может быть то, что я со вчерашнего утра был в домике, и всё это время мог думать только об одном.

Он приподнимается, берёт меня за подбородок и целует.

В одно мгновение мой мир вспыхивает светом.

Он целует меня так, что это ощущается во всём теле, с такой решимостью и силой, что у меня перехватывает дыхание.

Наши поцелуи бывали разными: горячими и страстными, медленными и тягучими и каждый из них был полон искр и фейерверков.

Но этот поцелуй другой.

Этот до боли нежный.

Он ласкает моё лицо, проводит пальцами по волосам, снова и снова касается губами моих губ, будто пытается сказать что-то, для чего не хватает слов.

Будто он по-настоящему дорожит мной. Будто никогда не хочет меня отпускать.

Это похоже на любовь.

– Спасибо тебе, Холли, – шепчет он у моих губ.

Я смотрю на него в темноте.

– За что?

– За то, что верила в меня, когда я сам едва мог в себя верить.

– Я бы поставила на тебя свой последний доллар, Джаксон Грейнджер! – говорю я уверенно, потому что действительно верю в это всем сердцем.

Он выдыхает, закрывает глаза на мгновение и говорит:

– Я не очень умею говорить о чувствах, но ты должна знать, что ты для меня значишь весь мир, Холли.

Я накрываю его руку своей. Мне кажется, он ещё хочет что-то сказать, и я хочу дать ему пространство так же, как он столько раз давал его мне.

– Моя мама ушла, когда я был маленьким, и это разбило мне сердце, – говорит он торопливо, потом глубоко вдыхает и продолжает медленнее. – Тогда я не понимал, почему она ушла. Думал, может, из-за меня. Дети ведь всегда думают, что всё из-за них, правда?

Он тихо усмехается, а я прижимаю его руку к своему сердцу, думая о том маленьком мальчике, которым он когда-то был, и о той боли, которую ему пришлось пережить.

– Когда я стал старше, я узнал, что отец изменял ей. Много раз. И тогда моё сердце снова разбилось, уже за всех, кому он причинил боль. За мою маму, которую он вынудил уйти, и за всё, что я потерял из-за этого. Думаю, из-за этого у меня сформировалось искажённое представление об отношениях, поэтому я сознательно держался от них подальше. Я никогда не хотел влюбляться. Не хотел рисковать причинить кому-то боль или самому быть раненым.

– Я понимаю, – тихо говорю я.

Потому что в каком-то смысле понимаю.

Думаю, одна из причин, по которой я так долго держалась за идею Дилана, заключалась в том, что я боялась быть раненой. Боялась по-настоящему открыться и влюбиться, поэтому выбирала «безопасный» вариант. Не выходила из зоны комфорта.

А Джакс, наоборот, просто решил закрыть своё сердце и остаться один.

Моё сердце сжимается за него, за всю боль и утраты, через которые он прошёл.

– Я так долго жил с мыслью, что можно быть в порядке даже с этим комплексом, что немного ожесточился. Но потом я встретил тебя. И ты всё изменила, – он тихо смеётся и качает головой. – Всё это время я помогал тебе выполнять пункты твоего списка «бросить всё», а оказалось, что я не могу бросить тебя, Холли. И более того, я не хочу. Точно знаю, что не хочу. Я хочу быть рядом с тобой. Во всём.

Я невольно думаю о том, когда в последний раз кто-то заботился о нём.

Он всё это время заботился обо мне, помогал мне, поддерживал меня.

Но кто заботился о Джаксе?

– Я тоже хочу быть рядом с тобой. Если ты позволишь.

Он резко вдыхает.

– Позволю.

– Ты останешься со мной сегодня?

Его руки крепче обнимают меня в ответ, притягивая ближе.

Всё, чего я хочу и в чём нуждаюсь. И даже больше.