Текст книги "Список отказов (ЛП)"

Автор книги: Кэти Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 37

Когда я только отправилась в это приключение, я понятия не имела, чего ожидать. Я была полным новичком, словно рыба, выброшенная на берег, и сама мысль приехать сюда требовала настоящего прыжка веры в себя, и в Джакса как моего проводника.

И этот прыжок оказался оправданным. Прошло всего три дня, а я уже чувствую себя сильнее и выносливее во многих отношениях. Я истерически смеялась, когда мы поддразнивали друг друга, плакала, залечивая болезненные мозоли, и каждое утро просыпалась с благодарностью за то, что могу переживать всё это. И переживать это вместе с ним.

Я так много узнала о своём «горном» проводнике – и о самой себе, когда привычная жизнь остаётся где-то далеко.

И, как оказалось, я настоящая лесная дикарка. Полностью наслаждаюсь каждой секундой этого опыта.

Я пещерная женщина услышьте мой рёв!

И как раз тогда, когда я подумала, что в этой поездке уже не может быть ничего лучше, этим утром я просыпаюсь в крепких объятиях Джакса Грейнджера.

То, как он держал меня ночью, как прижимал к себе и делился теплом своего тела, когда я дрожала от холода, как его ладонь лежала у меня на сердце, а он тихо шептал мне в волосы…

Это было просто идеально.

Потому что такая близость?

Она может быть только настоящей. Не тренировкой, не уроком, не «практикой».

Это подлинная близость. Связь.

И я почти уверена, что он чувствует то же самое.

Я имею в виду то, как он посмотрел на меня вчера, когда Фил принял нас за супружескую пару…

Вау.

Вместо того чтобы поправить его, штормовые серые глаза Джакса словно наполнились чем-то похожим на тоску или желание. А потом он улыбнулся и обнял меня, будто мысль о том, что мы женаты, была самой естественной вещью на свете.

Не буду врать мне это понравилось.

Даже больше, чем понравилось.

Забавно: с каждым мужчиной, который идеально подходил под все мои требования, дело редко доходило дальше первого свидания.

А с Джаксом, человеком, с которым я не хотела встречаться именно потому, что он не подходил ни под один из этих пунктов, мне хочется только одного: продолжать это наше «мы».

Потому что здесь, в неизвестности, рядом с ним, я чувствую себя дома. Чувствую себя самой собой.

И я собираюсь наслаждаться каждым моментом, проведённым с ним. Наслаждаться остатком этого невероятного приключения.

В этот момент Джакс слегка шевелится позади меня, убирая руку с моей талии, чтобы потянуться. Я перекатываюсь на спину в тесной палатке, следуя за его движением, чтобы посмотреть на него.

И, чёрт…

Если я думала, что этот мужчина, невероятно красив, когда он поднимался со мной в горы, или когда был мокрый после купания в каменном бассейне, или когда стоял за барной стойкой весь в чёрном…

То сонный Джакс с лениво прищуренными сланцевыми глазами и растрёпанными волосами это вообще что-то особенное.

– Доброе утро, Холливуд, – бормочет он. – Хорошо спала?

– Лучше не бывает.

– Я тоже.

Он снова обнимает меня, прижимая к себе. Мне так нравится слышать его голос – хрипловатый, густой от сна.

Мы лежим так несколько минут тихо, спокойно, в полной тишине.

Пока мой желудок не издаёт громовое урчание, которому позавидовала бы целая стая львов.

Даже Рик поднимает голову и смотрит на меня весьма осуждающе.

Джакс садится и улыбается мне сверху вниз.

– Немного проголодалась, Холливуд?

Мои щёки становятся ярко-красными.

– Понятия не имею, о чём ты, – говорю я, повышая голос на последнем слове, чтобы перекрыть новое урчание. – Может, это Фил и Джон.

– Ах да. Конечно. Братья-викинги рычат на нас с другого конца лагеря.

– Наверное, их утренний ритуал. Боевые кличи викингов на рассвете и всё такое.

Сейчас я, наверное, звучала совершенно безумно.

Хотя, если честно, я действительно ужасно голодна и не отказалась бы от банана.

Джакс смеётся, проводя рукой по растрёпанным волосам.

– Ну да, пусть будет так. Кстати, совершенно не связанный факт: мы сейчас примерно в двух с половиной милях от домика.

Я моргаю, глядя на него.

– Мы так близко к финишу?

Он кивает.

– Я специально построил маршрут так, чтобы в последний день мы рано вернулись к базе. Так проще собираться, и приятнее. И можно нормально позавтракать.

– Ты правда всё продумал.

Его взгляд скользит по моему лицу.

– А вот что я думаю сейчас: может, забудем про мерзкие порошковые яйца, которые у нас сегодня на завтрак, оставим нашим ролевым близнецам немного воды, остатки снеков и карту и смоемся отсюда?

Я поднимаю бровь, и он смеётся.

– Расслабься, Холливуд, я шучу. Мы убедимся, что Фил и Джон смогут безопасно добраться домой, а потом рванём обратно к домику и поедем в ближайший город, чтобы я купил тебе настоящий завтрак, – его улыбка становится шире. – Если ты сможешь продержаться до этого.

– Конечно, смогу, – киваю я. – За последние дни я справилась с кучей препятствий. Думаю, переживу голод ради огромной награды в виде вафель.

Джакс смотрит на меня так, что у меня подгибаются пальцы ног и в животе начинают порхать бабочки.

– Вот это моя девочка.

После того как мы помогаем Джону и Филу снова облачиться в их викингское снаряжение, Джакс внимательно и медленно объясняет им маршрут по карте, пока они наконец не уверяют нас, что теперь точно знают, куда идти.

Мы машем им на прощание, собираем лагерь и в последний раз выходим на тропу.

Наши рюкзаки стали легче, а тропа идёт вниз, поэтому мы идём довольно быстро.

– Сегодня утром ты был очень мил с викингами, – говорю я Джаксу через плечо. Сегодня я иду впереди, а он на пару шагов позади. – Очень профессионально, мистер Проводник.

День пасмурный, воздух прохладный и влажный, словно туманное одеяло, а земля скользкая от утренней росы.

И я даже рада, что нет солнца. Было бы тяжелее покидать эту прекрасную природу, если бы всё вокруг сияло золотым светом.

– Не знаю, считается ли «милым» дать им порошковые яйца и карту, которую они не умеют читать, – отвечает Джакс, и я смеюсь. Он явно недооценивает себя.

Возможно, он наконец начнёт ценить себя, когда его бизнес взлетит и у него появится миллиард пятизвёздочных отзывов.

Что, честно говоря, совсем не за горами.

А вот возвращаться на свою работу мне совсем не хочется. Я даже не могу представить, что снова почувствую к ней хоть какое-то воодушевление. И, если честно, я вообще не думала о ней ни секунды с тех пор, как приехала в домик.

– Итак, раз твоя тренировочная экскурсия со мной закончилась, что дальше? Начнёшь принимать клиентов?

Тропа становится достаточно широкой, чтобы он мог идти рядом со мной.

– Для начала мне нужно выложить на сайт все видео и фотографии, которые ты снимала, чтобы привлечь клиентов. Потом, наверное, вернусь в домик после того, как отвезу тебя домой, надо закончить пару мелких дел перед приездом гостей. Ещё нужно сдать мою квартиру в городе. И установить в домике спутниковый интернет. В общем, длинный и скучный список дел. Придётся часто ездить туда-сюда из Атланты, пока всё не устрою.

Он бросает на меня взгляд. Я стараюсь сохранить спокойное выражение лица.

– Спутниковый интернет?

– Да. Если верить Гугл, это лучший способ выйти в сеть в удалённых местах, – он улыбается. – Раньше мне он был ни к чему, но теперь нужен для управления бронированиями.

– Логично, – киваю я.

И на самом деле я рада это слышать. Если у него будет интернет, значит, мы сможем поддерживать связь, когда он будет в домике.

Ну, например, если я захочу рассказать ему о своих неудачных свиданиях.

Кого я обманываю?

Я не хочу встречаться ни с кем другим. Ни капельки.

Я хочу быть только с Джаксом.

Но, слушая, как он говорит о своих планах, о делах, которыми займётся уже сегодня, когда мы вернёмся в город, я вдруг ощущаю, насколько всё это реально.

Скоро его бизнес заработает.

И я буду видеть его гораздо реже.

Но обязательно ли это что-то значит?

Прежняя Холли сказала бы: да, конечно. Это значит очень многое. Она бы решила быть ответственной, сосредоточилась бы на том, что наши отношения нелогичны и не вписываются ни в один план моей жизни.

Но после этих дней в дикой природе я уже не уверена, что думаю так же.

Потому что мне нравится этот мужчина.

Очень.

И, возможно, у нас сейчас нет всех ответов.

Но, возможно, они нам и не нужны.

Может быть, стоит просто посмотреть, к чему это приведёт.

Я немного робко беру Джакса за руку.

– Давай, когда придём на завтрак, проверим, не пришёл ли кому-нибудь запрос на экскурсию.

– Честно говоря, прямо сейчас меня куда больше интересуют бекон и яйца, чем бронирования.

Я с ним полностью согласна. Хотя огромная часть меня не хочет, чтобы это волшебное приключение заканчивалось, другая более жадная (вероятно, мой урчащий желудок) – безумно радуется мысли о горячей свежей еде.

Картины бекона уже танцуют у меня в голове, пока я весело шагаю по тропе впереди Джакса, а рядом бежит Рик.

Мы так близко к этому огромному завтраку, что я почти чувствую его запах.

– Я хочу вафли! С взбитыми сливками и кленовым сиропом! – напеваю я, чувствуя себя свободной, немного дикой и слегка ошалевшей.

– А я возьму двойную порцию шоколадных панкейков. И литр кофе, конечно.

– Ммм. Я тоже хочу кофе. И тост с авокадо и яичницей, и огромную булочку с корицей и глазурью, и клубнично-банановый смузи, и…

То, что происходит дальше, словно замедляется.

Моя нога наступает на влажный камень…

соскальзывает…

подворачивается в сторону с неприятным, выворачивающим желудок хрустом.

Острая вспышка боли пронзает лодыжку, и я вскрикиваю, падая на землю.

– Ай!

Я хватаюсь за ногу обеими руками, пока боль разливается по всему телу.

Джакс оказывается рядом буквально через секунду, опускается на колени и мягко убирает мои руки, чтобы осторожно взять мою ступню в ладони.

А я изо всех сил стараюсь не расплакаться.

Боль резкая, сосредоточенная в лодыжке, а всё остальное тело словно онемело.

– Всё хорошо, Холли. Всё будет хорошо, —тихо и спокойно говорит Джакс. – Я знаю, что больно, но нам нужно понять, насколько серьёзна травма. Ты сможешь помочь мне с этим?

Наши взгляды встречаются, мои полны слёз, его спокойный и уверенный.

Я боюсь, что если заговорю, то расплачусь по-настоящему, поэтому просто киваю.

– Хорошо. Сначала я сниму с тебя рюкзак. Ладно?

Я снова киваю. Он расстёгивает ремешок на груди, поддевает руки под лямки и осторожно снимает рюкзак.

– Я положу твою ногу на рюкзак. Её нужно держать выше. Хорошо?

– Хорошо, – всхлипываю я и морщусь, когда он поднимает мою ногу и укладывает её на рюкзак.

– Теперь может быть больно. Я расшнурую ботинок, чтобы проверить, есть ли отёк. Я постараюсь быть как можно аккуратнее, но скажи, если боль станет невыносимой. Сможешь?

– Да, – голос предательски дрожит. – Мне так жаль. Я должна была смотреть, куда ступаю.

– Даже не думай извиняться. Это несчастный случай. И я здесь, чтобы позаботиться о тебе. Сначала посмотрим, что у нас есть, а потом будем действовать дальше. По шагу за раз, хорошо?

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Даже сквозь боль и шок я снова благодарна, что рядом Джакс. Он спокойно берёт ситуацию под контроль.

Его пальцы распускают шнурки ботинка, и вскоре он снимает его вместе с моим (наверняка уже довольно ужасным) походным носком.

Каждое движение он сопровождает словами: говорит, что делает, спрашивает, как я себя чувствую, всё ли в порядке.

Наконец, Джакс просит меня попробовать пошевелить лодыжкой. Я пытаюсь и это настоящая агония.

Он снова внимательно осматривает ногу и говорит:

– Хорошая новость, я почти уверен, что она не сломана.

– А плохая? – дрожащим голосом спрашиваю я, пока моя ступня всё ещё лежит в его больших ладонях.

– Похоже на довольно сильное растяжение. Мы выберемся отсюда и поедем в ближайшую клинику, чтобы тебя осмотрел врач.

– Как тебе всегда удаётся точно знать, что делать? – спрашиваю я, с трудом подбирая слова.

Его губы изогнулись в лёгкой улыбке.

– Я не знаю, – отвечает он. – Но я всегда буду делать всё, что в моих силах, чтобы позаботиться о тебе и сохранить тебя в безопасности.

Он достаёт из рюкзака аптечку, даёт мне обезболивающее и флягу с водой, а сам берётся за перевязку моей ноги. Только сейчас я замечаю, что его руки слегка дрожат. Он не так спокоен, как кажется снаружи. Он невероятно заботливый и саркастичный мужчина.

Когда его умелые руки аккуратно перевязывают мою ногу, он собирает вещи, набрасывает свой рюкзак на одно широкое плечо, а мой на другое.

– Готова? – спрашивает он.

– Да. Мне, пожалуй, понадобится помощь… Ой!

В следующий момент я уже в воздухе: Джакс одним лёгким движением подхватывает меня на руки. Одна большая ладонь под моими бёдрами, другая за спиной. Моя голова падает на его грудь, и я слышу его сердце, пока он снова идёт по тропе.

– Я могу сама! – почти размахиваю руками. – Серьёзно! Ты не можешь нести меня и все наши вещи!

– Могу и буду, – твёрдо заявляет он, переводя на меня свои серые глаза. – И нет, ты ничего с этим не сделаешь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он прав. Я буквально ничего не могу поделать с тем, что этот горный мужчина держит меня на руках, прижимая к своей груди.

И, что важнее, я даже не хочу что-то менять.

Так что я покорно обвиваю его шею руками и стараюсь держать перевязанную лодыжку чуть приподнятой, пока Джакс уверенно шагает по тропе, практически насвистывая.

Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько окружённой заботой и в безопасности.

И тут до меня доходит, когда он несёт меня из дикой природы на руках: ни одна минута, проведённая с этим человеком, не потрачена зря. Я возьму с ним каждую минуту, какую только смогу. Даже если эти минуты будут обрамлять его время здесь, когда он живёт своей мечтой.

Потому что сегодня фраза «посмотрим, куда это приведёт» официально вошла в словарь Холли.

Глава 38

Этот чёртов доктор строит глазки Холли.

И да, я понимаю, что он вроде как должен её осматривать, но, чёрт возьми, улыбаться ей так явно не входит в должностные обязанности. Мне приходится сжать кулаки по бокам, потому что всё во мне требует выпустить на волю внутреннего пещерного человека. Того самого, который схватил бы доктора Любовь за халат и швырнул через всю комнату за то, что он посмел трогать её… То есть, вообще-то, за то, что он просто делает свою работу.

Сейчас я чувствую себя немного не в себе.

И не уверен, что мне нравится это чувство.

Не могу поверить, что Холли пострадала. Я должен был присматривать за ней, вести её, направлять. А вместо этого отвлёкся. Вспоминал, как держал её в объятиях, пока спал, как мы шутили утром насчёт чёртова завтрака, и как сильно мне хотелось бы приготовить ей этот самый завтрак утром. Я просто не следил за тем, куда она ставит ногу.

– Умеренное растяжение, – объявляет доктор Любовь и слегка похлопывает Холли по ноге жест, который, если быть до конца честным, не более чем профессиональный и дружелюбный.

Но сейчас его жесты вызывают во мне целую бурю совершенно неразумных чувств.

Потому что это я говорил, что никогда не причиню ей вреда, а он тут стоит и делает так, чтобы ей стало лучше.

– Итак, где вы двое ходили в поход? – спрашивает доктор, что-то записывая на бланке рецепта. Он говорит «вы двое», но смотрит при этом совершенно очевидно только на Холли.

Она пожимает плечами и осторожно меняет положение на столе.

– На входной тропе Аппалачей. Мы только что вернулись из трёхдневного похода с рюкзаками по этому району.

– Три дня, значит? – его взгляд едва скользит в мою сторону. – Только вы двое?

– Ну, мы и ещё пара викингов.

Холли дарит мне тайную улыбку, от которой у меня в груди гулко ударяет сердце. Потом объясняет:

– Джакс собирается открыть компанию по проводникам, чтобы водить людей туда.

– А, значит, этот парень, ваш проводник, – кивает доктор Любовь. – Тогда всё понятно.

Простите, что?

Я приподнимаю бровь, собираясь спросить, что именно он имеет в виду, но в этот момент он подходит ближе к Холли и опирается бедром о стол рядом с ней. После этого начинает рассказывать ей о множестве «секретных» троп в этих местах, которые он знает, а затем переходит к рекомендациям насчёт костылей, льда и того, как держать ногу в приподнятом положении.

Пока он говорит с Холли, не сводя с неё своих зелёных глаз, я невольно замечаю, что у этого парня тот самый аккуратный, выпускников частной школы тип внешности, который раньше нравился Холли. Дополняет картину идеально ухоженные светлые усы, которые, даже я вынужден признать выглядят довольно впечатляюще. Ему, похоже, слегка за тридцать, и, судя по фотографии на заставке компьютера, где он держит на руках малыша, доктор Любовь любит детей.

Холли внимательна, улыбается, кивает, её лицо повернуто к нему. И даже несмотря на растрёпанную косу и полное отсутствие макияжа, она выглядит красивее, чем когда-либо, её внутренняя уверенность сияет так ярко, что она словно светится.

Доктор Любовь это тоже явно видит и тянется к этому, как мотылёк к лампе.

Этот парень определённо больше похож на того, кого она всегда искала. Найти такого человека всегда было частью её плана.

А моим планом всегда было быть одному.

Но планы ведь могут меняться, верно? Потому что каждый раз, когда я вспоминаю слова викингов о том, что Холли – моя жена, я понимаю, что впервые в жизни мысль о любви, о «навсегда» может быть именно тем, чего я хочу.

Я не знаю, что делать со своими чувствами.

Как разобраться в них.

Особенно когда доктор Любовь смотрит на мою девушку так, словно больше всего на свете ему хочется увезти её на страстные выходные, бродить по горным тропам и ухаживать за своими усами.

В этот момент Холли отворачивается от доктора и смотрит на меня. Её выражение лица меняется: из сосредоточенного и внимательного оно становится мягким и тёплым. Счастливым.

Её щёки слегка розовеют, в уголках глаз появляются морщинки от улыбки, и вдруг я понимаю, она чувствует то же самое, что и я.

И пусть я понятия не имею, как стать для неё всем тем, чего она хочет и в чём нуждается, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы попытаться.

Когда мы закончили в кабинете врача и заодно зашли в соседнюю аптеку за более надёжной повязкой и обезболивающим, я осторожно помогаю Холли вернуться в фургон. Доктор Любовь проводил нас подмигиванием (разумеется, в сторону Холли) и мягким напоминанием о том, что ей стоит убедиться, что рядом с ней есть кто-то («например, соседка по квартире или лучшая подруга»), кто поможет ей передвигаться и присмотрит за ней в течение ближайшей недели-двух, пока её лодыжка будет заживать.

Разумеется, я очень твёрдо заявил, что помогать и присматривать за ней буду именно я.

– Как ты? – спрашиваю я Холли, наклоняясь через неё, чтобы пристегнуть её ремнём безопасности, хотя, конечно, она и сама могла бы это сделать. Сейчас мне больше всего на свете хочется заботиться о ней. Беречь её.

– Всё хорошо, – говорит она, и её щёки слегка розовеют от нашей близости.

– Готова ехать домой?

Она качает головой.

– Насколько я помню, мне обещали свидание за завтраком.

Я моргаю, глядя на неё. Вот это женщина, честное слово.

– Ты… всё ещё хочешь идти завтракать после всего этого?

Она слегка кивает, и в её выражении появляется почти застенчивая мягкость.

– Я очень ждала свидания с тобой.

– Тогда свидание за завтраком ты обязательно получишь, – отвечаю я. Потому что готов дать ей всё, чего она захочет. С радостью.

Моя любимая маленькая закусочная находится всего в пяти минутах езды от клиники. Я много раз заезжал сюда на завтрак после того, как бывал в домике в лесу, и еда здесь отличная (пусть и калорийная до неприличия и довольно жирная), а кофе крепкий и обжигающе горячий. К тому же здесь есть приятное тенистое место для парковки, так что Рик может спокойно сидеть в «Эдне», наслаждаясь утренним ветерком из приоткрытых окон фургона, пока ест свой собственный завтрак.

Но когда я заношу Холли в яркий, ретро-интерьер закусочной, мои ботинки почти прилипают к липкому от сиропа полу, и я невольно замедляю шаг. Еда здесь может быть вкусной, но само место настоящая дыра. Не совсем то, что обычно выбирают для романтического первого свидания.

– Я, эм… – я смотрю на Холли, озадаченный. – Вафли тут отличные, но место, мягко говоря, не изысканное. Мы можем поехать куда-нибудь ещё⁠…

– Только попробуй! – заявляет она с широкой улыбкой. – Посади меня в ближайшую кабинку и закажи мне все вафли, какие у них есть. Это идеально!

Она идеальна.

Всё, о чём я даже не знал, что хочу. Всё, о чём я даже не знал, что мне нужно.

Я как можно осторожнее усаживаю Холли в уютную кабинку в дальнем углу, и вскоре к нам подходит официантка с кофейником, из которого поднимается пар.

– Ну надо же! Похоже, вы двое прошли через настоящую битву и остались живы, чтобы рассказать об этом! – бодро щебечет полноватая пожилая женщина с морщинками от улыбок и бейджиком с именем Шерил. – Значит, сначала кофе и поскорее!

– Да, пожалуйста! – Холли протягивает ей кружку.

Она делает глоток явно обжигающего напитка, затем вздыхает от удовольствия и одновременно морщится от боли.

– А-а-а… Ай! Горячо! Но… Ммм… Всё равно стало лучше.

Она такая чертовски милая.

Я подвигаю к ней сливки и сахар и благодарю Шерил, пока та наливает кофе и мне.

Пока Холли добавляет сливки в свой кофе, мы заказываем столько еды на завтрак, что её хватило бы на небольшую семью. Лошадей.

Что сказать, моя девочка голодна и ей нужен хороший завтрак.

– Сейчас всё передам на кухню. А вы пока сидите спокойно и наслаждайтесь кофе, – говорит Шерил и, подмигнув нам ещё раз, бодро уходит.

Тем временем Холли крепко обхватывает пальцами свою кружку, и в её взгляде появляется тревога. Мне стоит огромных усилий не разжать её пальцы и не переплести их со своими.

– Послушай, Джакс, мне правда очень жаль.

– За что, скажи на милость, тебе извиняться, Холливуд?

Она тяжело сглатывает, глядя в свой кофе.

– За то, что была невнимательной, за то, что получила травму. Такой досадный конец для такой потрясающей поездки.

Она быстро смотрит на меня.

– Правда?

Я больше не могу сдержаться и тянусь к её рукам, осторожно освобождая их от кружки и беря в свои. Наклоняюсь и целую тыльную сторону её правой ладони.

– Это было даже больше, чем потрясающе. И ты была потрясающей, Хол, всё это время. Одна из самых сильных и смелых людей, которых я когда-либо встречал. Тебе совершенно не за что извиняться. Ни за что.

Она улыбается мне немного неуверенно.

– Ну, ты там явно отлично знал, что делаешь. Из тебя выйдет замечательный проводник по дикой природе.

Её глаза слегка искрятся, когда она кивает в сторону моего рюкзака на виниловом сиденье рядом со мной.

– Кстати, тебе стоит подключить телефон и проверить, не пришли ли какие-нибудь бронирования, пока мы были в походе.

– А тебе стоит подключить свой и сообщить близким, что ты в порядке и цела, – я бросаю взгляд на её ногу. – Почти.

Она морщит нос, словно обдумывает это предложение (и, похоже, не слишком им довольна). Потом качает головой.

– Нет, сделаю это позже, когда буду дома.

Она тоже не хочет, чтобы наше время вместе заканчивалось, думаю я, почти неохотно подключая телефон и открывая административную часть своего сайта.

– Сомневаюсь, что что-то уже появилось, – говорю я, пока страница медленно загружается. – Но после тех материалов, которые ты сняла там, не сомневаюсь, что бронирования посыплются рекой, как только это видео появится в сети и…

Я обрываю фразу на полуслове.

Я смотрю на экран.

– Холли… Кажется, здесь есть бронирование.

– Что я тебе говорила? – напевает она. – Ты официально открыт для бизнеса. Когда?

– Надеюсь, не слишком скоро, – говорю я легко. – Мне ещё нужно поставить ширму для уличного душа, прежде чем у меня появятся гости, – я усмехаюсь ей. – Ну знаешь, чтобы сократить количество встреч с снежным человеком.

Она бросает в меня маленький стаканчик со сливками.

– Это на… – я снова смотрю в телефон и отмечаю дату. Сглатываю. – На следующую неделю.

Через семь дней. Я не готов.

И дело даже не только в этом. Холли ранена. Неужели я действительно оставлю её и поеду заканчивать все приготовления в домике?

Как, чёрт возьми, я собираюсь со всем этим справиться?

– А вот и ваш заказ.

Шерил вдруг появляется у нашего столика с целой охапкой тарелок в руках.

– Две порции панкейков с беконом для начала, а ваши яйца и вафли скоро будут готовы.

– Спасибо, – рассеянно отвечаю я, всё ещё размышляя о своей проблеме.

– Вы были там, на тропах Аппалачей? – спрашивает Шерил, расставляя тарелки.

Походники и туристы здесь бывают часто, и наше нынешнее растрёпанное и усталое состояние для неё наверняка не новость. Но она смотрит на нас с любопытством.

– Были, – с энтузиазмом отвечает Холли.

И тут же начинает рассказывать – обо мне, о моём домике и о первом бронировании, которое уже появилось. Честное слово, будто она репетировала эту короткую рекламную речь годами.

И меня снова поражает, насколько естественно у неё получается всё это маркетинговое дело, если не считать одной очень актуальной и очень очевидной проблемы.

– Не уверен, что ты, сидящая здесь с травмированной ногой, лучшая реклама моего бизнеса, – говорю я с кривой улыбкой.

– Глупости, милок! – Шерил хлопает меня по плечу, подливая кофе в кружку. – У этой молодой леди лицо сияет так, будто она только что провела лучшие дни своей жизни.

Она подмигивает мне, и я чувствую, как краснота поднимается по моей шее, когда я смотрю на Холли.

Она действительно выглядит счастливой или возможно, просто начинают действовать обезболивающие.

Но каким-то образом я знаю, что дело не в этом.

Я знаю, что дело в нас.

В этой поездке, которая изменила всё. Когда дружба постепенно превратилась в поцелуи, а потом и во что-то гораздо большее.

И в этот момент я вдруг с поразительной ясностью понимаю, как именно собираюсь со всем этим справиться.

Потому что, когда речь идёт о Холли, я больше не хочу быть просто временным отвлечением.

Я не могу вынести даже намёка на мысль о другом мужчине рядом с ней.

О другом мужчине, который держит её в объятиях, целует её, прикасается к ней.

От одной этой мысли я готов потерять рассудок.

Я хочу быть для неё настоящим.

Всё остальное уже на втором месте.