Текст книги "Список отказов (ЛП)"
Автор книги: Кэти Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Список отказов
Кэти Бейли
Глава 1
Вы когда-нибудь слышали выражение «Вовремя уйти, пока ты в плюсе»?
Это очень, очень полезный совет. Например, когда вы в Вегасе на девичнике у сестры, выиграли пятьдесят баксов в игровом автомате и тут тот самый последний джин-тоник, который вы с самого начала подозревали в недобрых намерениях, слегка туманит вам голову. И вы уже не в силах удержаться, снова и снова засовываете деньги в автомат, убеждая себя, что вот сейчас маленькие фрукты обязательно выстроятся в линию и вы станете очередным миллионером Лас-Вегас-Стрип.
На одно ослепительное мгновение вы непобедимы. Всемогущи. Вам всё по плечу.
Но вот ваши пятьдесят долларов тают, вы уходите в минус и начинаете кормить зверя новыми купюрами, решив любой ценой вернуть себе лидерство…
А на следующее утро вы просыпаетесь в стиле «Мальчишник в Вегасе»: вчерашняя тушь растеклась вокруг глаз, как у панды, долька лайма запуталась в волосах, платье заляпано жиром от сэндвича с жареной курицей, который вы умяли в три часа ночи, а на почте письмо из банка о подозрительной активности на счёте.
Победитель? Явно не про тебя.
– Я что-то не улавливаю, дорогая. Какое отношение твоя пьяная поездка в Вегас имеет к тому, что мы заказываем десерт? – мой спутник Кит (ну конечно, его зовут Кит) хмурится, промокая салфеткой губы, на которых ещё остались следы равиоли с лобстером.
Прямое! – хочется закричать мне.
Но вместо этого (потому что, как я уже поняла из опыта свиданий, сумасшедших никто не любит) я спокойно кладу ладони на льняную скатерть и заставляю себя посмотреть Киту прямо в глаза.
– Нам стоило остановиться, пока всё шло неплохо. Вместо этого мы затянули это свидание ещё на два часа, всё это время мечтая оказаться где угодно, только не здесь. Разве не так?
Кит смотрит на меня пустым взглядом.
– Так вот, – рассуждаю я дальше, – сейчас нам нужно сократить потери: оплатить счёт пополам и разойтись – каждый своей дорогой. Десерт лишь отсрочит неизбежное. Мы оба знаем, что ты не позвонишь ни через день, ни через три, ни через семь, или сколько там сейчас принято ждать, и что мы больше никогда не увидимся.
Мой собеседник продолжает смотреть на меня так, будто у меня две головы и один рот. Даже в своём оцепенении он, вообще-то, довольно симпатичный, с густыми светлыми волосами и чётко очерченной линией челюсти. Ну, если говорить объективно. Например, если смотреть на него с очень-очень большого расстояния, где совсем не будет ощущаться его характер.
Если честно, я не могу его за это винить, за такое замешательство.
Обычно я заканчиваю свидания совсем не так.
Когда свидание проходит неудачно, я обычно поступаю так же, как и любой нормальный человек: делаю вид, что прекрасно провела время, говорю, что буду рада его звонку (хотя мы оба прекрасно знаем, что он не позвонит), и вечер заканчивается после десерта вполне мирным (пусть и слегка неискренним) расставанием. Таким образом удаётся избежать любого ненужного конфликта.
Но этот Кит окончательно и бесповоротно вымотал мой последний романтический нерв.
В стремлении быть полной противоположностью неискренности – искренней? – я скорее воткну себе вилку в глаз, чем продолжу этот вечер.
А это, между прочим, говорит о многом, потому что в баре-бистро «Full Moon» подают просто божественный шоколадно-арахисовый чизкейк.
Я знаю, о чём говорю, потому что была здесь последние десять (да, именно десять) суббот подряд на свиданиях. Ни одно из них не было особенно удачным. Но и ни одно не оказалось настолько провальным, чтобы мне не хотелось завершить вечер универсальным утешением после плохих свиданий – чизкейком.
До сегодняшнего дня.
Кит на мгновение моргает, глядя на меня водянистыми голубыми глазами, затем кривит губы.
– Всё равно не понимаю, дорогая. Ты хочешь сказать, что не даёшь, или как?
Не знаю, почему я удивляюсь. Правда, не знаю.
– Я хочу сказать, что мы абсолютно друг другу не подходим, – мой голос по-прежнему достаточно спокойный и рассудительный, чтобы скрывать внутреннюю бурю.
Кит опоздал на пятнадцать минут и с ходу начал хамить официанту, услышав, что в пасте действительно есть глютен. После этого он всё равно заказал эту самую пасту с глютеном, а затем целый час говорил исключительно о себе. И если бы только это, но большую часть времени он делал это в третьем лице.
Темы для разговора варьировались от якобы скромного хвастовства о его Очень Важной Работе (что-то связанное с командованием людьми), до феминизма (которым Кит, судя по всему, не слишком восхищается), и до кризиса минимальной зарплаты (в основном это сводилось к его рассуждениям о том, что если бы люди «проявляли больше инициативы», то и они однажды смогли бы щеголять в дорогих костюмах и командовать окружающими, как настоящие самодовольные начальники).
И да, весь этот монолог он выбрал озвучить именно в тот момент, когда официант откупоривал наше вино и разливал напитки, время от времени одаривая его ироничной ухмылкой.
Слов «неловко» и «унизительно» недостаточно, чтобы описать мои чувства, когда бедный официант наконец отошёл.
После этого особенно отвратительного эпизода я окончательно убедилась: я совершенно точно не выношу этого мужчину.
Что мне следовало сделать в ту же секунду – так это встать и уйти.
Уйти вовремя, пока я была в выигрыше.
Но нет. Я продолжала сидеть здесь ещё целый час, как нарядно выжатый лимон, отключившись от монологов Кита и внутренне задаваясь вопросом, почему я так проклята в вопросах свиданий.
Судя по всему, своим упорным присутствием я лишь дала ему повод решить, что призрачный шанс, будто я сегодня поеду к нему домой, всё-таки существует.
Кит, похоже, совершенно не тронут моим заявлением, он тянется за очередным кусочком хлеба.
– Слушай, Хелли, у меня завтра ранний рейс. Так мы с тобой после этого ужина переспим или нет?
И в этот момент что-то глубоко внутри меня с треском ломается. Может, это недели подряд неловких, неудачных свиданий, перемежающихся ещё более неловкими паузами. А может, то, что сегодняшний вечер снова проведён с человеком, которому я совершенно неинтересна, и который мне столь же безразличен. Или же то, что, несмотря на все мои старания за последние пару месяцев, я, кажется, ни на шаг не приблизилась к тому, чего хочу, а скорее даже двигаюсь в обратную сторону.
Как бы то ни было, с меня хватит попыток быть спокойной и рассудительной с этим невыносимым мужчиной.
– Во-первых, Холли. А во-вторых, отвечая на твой невероятно неуместный и откровенно оскорбительный вопрос, скажу… нет! – Я сладко улыбаюсь. А затем, на случай если до него всё ещё не дошло, добавляю: – Абсолютно ни при каких обстоятельствах. Даже если бы ты был последним живым, дышащим и разумным существом на Земле.
Кит перестаёт облизывать пальцы, испачканные маслом, и впивается в меня своими голубыми глазами. Наконец-то хоть что-то из сказанного мной, по всей видимости, пробилось сквозь его толстолобый череп. Его челюсть тут же напрягается от раздражения.
– Пустая трата времени, – бурчит он.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не всплеснуть руками.
– Наконец-то мы с тобой в чём-то согласились, – я подзываю официанта жестом. – Счёт, пожалуйста. А ты иди, Кит. Я расплачусь.
Я вовсе не вкладываю в это никакого скрытого смысла, мне просто хочется, чтобы этот человек раз и навсегда убрался из-за моего стола. Но Кит, должно быть, воспринимает это как попытку унизить его мужское достоинство, потому что мгновенно багровеет. Он суетливо хватается за кошелёк и рассыпает по столу несколько двадцатидолларовых купюр, после чего бросает на меня недовольный взгляд.
– Я и так собирался уйти.
– Прощай, Кит, – отвечаю я, с трудом удерживаясь от того, чтобы закатить глаза: видимо, два бокала вина сделали меня куда смелее обычного. Или же мысль о том, что моё время снова тратят впустую. – Я бы сказала «счастливо оставаться», но врать не буду.
– Неудивительно, что ты одна, – огрызается Кит и к счастью наконец то уходит, по пути буквально врезаясь в официанта и грубо требуя, чтобы тот убрался с дороги.
Я на мгновение закрываю глаза и делаю глубокий, успокаивающий вдох. Когда я открываю их снова, официант уже стоит рядом со столом, его взгляд нервно мечется между мной и стремительно удаляющейся фигурой Кита.
Я вежливо улыбаюсь и киваю на кожаную папку со счётом у него в руках.
– Я оплачу.
Внутри я нахожу две мятные шоколадки и внушительный чек.
Не то чтобы я зарабатывала большие деньги на своей работе в отеле «Pinnacle», и сегодняшний ужин определённо ударит по и без того скромному «бюджету на свидания», который я для себя установила. Я засовываю обе шоколадки в рот, надеясь, что сахар хоть немного притупит неприятный осадок.
– Я заплачу сейчас. Картой, если у вас с собой терминал
– Конечно, – официант всё ещё выглядит так, будто раздумывает, не сбежать ли ему отсюда, спасая жизнь.
Я прикладываю карту к терминалу и оплачиваю ужин полностью, после чего собираю небрежно разбросанные Китом двадцатки и засовываю их в кожаную папку в качестве чаевых.
Глаза официанта округляются.
– Ого. Это, эм…
– Заслуженно, – договариваю я за него. – Спасибо, вы были отличным официантом.
Его выражение лица меняется с нервно-дёрганого на откровенно восторженное.
– Огромное спасибо.
Когда он вприпрыжку уходит, я наливаю себе вино из всё ещё стоящей на столе безумно дорогой бутылки, стараясь выглядеть собранной. Мне приятно, что я кому-то подняла настроение, но я не до конца уверена, продиктованы ли такие щедрые чаевые настоящей щедростью или же элементарной злостью после отвратительной тирады Кита о том, что работники на минимальной зарплате просто ленивы.
Скорее всего, и тем и другим. Потому что мысль о том, что деньги Кита теперь в руках молодого официанта, заметно поднимает мне настроение.
Я достаю телефон из сумки, захожу в Spark – приложение для знакомств, где мы с Китом совпали, и блокирую его профиль.
Увы, единственная «искра» сегодняшнего вечера случилась, когда я потянулась через цветочную композицию, чтобы стащить кусок хлеба из корзинки, которую Кит припрятал («углеводная загрузка», как он это называл), и едва не подпалила себе рукав.
Потягивая дорогое вино, я пишу сообщение своей лучшей подруге и соседке по квартире Обри.
Ещё один пал жертвой.
*гифка с домом, охваченным пламенем*
Это тот качок с дурацким именем оказался лысым и пузатым?
Гораздо хуже.
Хуже, чем когда я проглотила слабительное?
Я фыркаю от смеха, вспоминая теперь уже уморительную историю о том, как Обри в панике позвонила мне после того, как купила в аптеке средство от запора, проглотила две «таблетки», а потом поняла, что они вообще-то не предназначены для приёма внутрь.
Я тогда ушла с работы пораньше и отвезла её в приёмное отделение, где дежурный врач посмеялся над нами и отправил домой, предупредив, что ночь будет тяжёлой. Бедная Обс провела следующие двенадцать часов на полу в ванной, где её выворачивало наизнанку. В тот момент кошмар, но навсегда – бесценный материал для речи подружки невесты, которую я однажды произнесу на её свадьбе.
Потому что всё хорошо, что хорошо кончается: тот самый дежурный врач в итоге пригласил её на свидание. Сейчас они помолвлены.
Ей повезло, у меня есть практика в обязанностях подружки невесты. Два года назад я была ею на свадьбе старшей сестры, Минди, а прошлой весной у моей кузины Даниэллы. Свадьба Обри это уже хет-трик.
Можно сказать, теперь я практически Суперподружка Невесты.
Или, как выразился мой двоюродный дед Персиваль на приёме у Дани: «Скоро станешь старой девой, если срочно не захомутаешь мужика».
Очень мило. И, надо признать, не совсем уж неправда. До того, как я пустилась в этот марафон, который в итоге обернулся чередой ужасных свиданий, у меня, по сути, вообще не было опыта знакомств.
Скажем так… этот мужчина был человеческим эквивалентом слабительного.
Какая потеря для симпатичного лица.
То есть второго свидания не будет?
Я скорее ещё раз позволю лошади пнуть себя в рёбра.
Жаль, что это не просто фигура речи.
Я кладу телефон на стол и опускаю голову на руки, стараясь не размазать макияж глаз. То, что сегодняшнее свидание это очередной вечер, спущенный в унитаз, ещё не значит, что моя тушь должна пострадать.
Уйти вовремя, пока ты в выигрыше…
Наверное, это именно то, что мне стоило сделать ещё много лет назад.
Глава 2
Это происходит. Это и правда происходит.
– Ты уверен, Моррис? – говорю я в трубку, расхаживая по тротуару возле бистро-бара «Full Moon». Вечер выдался прохладным, но мурашки, бегущие по моим голым рукам, появляются не из-за весеннего ветерка, а из-за того, что только что сообщил Моррис.
– Уверен, как никогда, – весело смеётся мой наставник. – С этого самого момента ты официально сертифицированный проводник по дикой природе.
Я замираю, на секунду перестав шагать, сжимаю и разжимаю кулак. Сердце несётся галопом в груди.
– Можешь начинать водить группы по дикой природе, когда захочешь, – продолжает он. – Поздравляю, Джакс.
По натуре я не из тех, кто постоянно улыбается, но улыбка, растянувшая сейчас мои губы, способна, кажется, разделить лицо пополам. Моррис руководит интенсивным курсом, который я проходил в Ассоциации проводников по дикой природе Америки. Ему под семьдесят, но он в отличной форме и не подаёт ни малейших признаков того, что собирается сбавлять обороты, обучая будущих инструкторов.
Проводник всех проводников, если угодно.
И скажу вам честно, обучение было совсем не лёгким.
Последние несколько месяцев превратились в изматывающую смесь занятий в классе, учебных выездов всё возрастающей сложности, подготовки по оказанию первой помощи и экзаменов. И всё это я совмещал с моими полноценными сменами в баре.
Я с облегчением слышу, что сдал этот интенсивный курс. В жизни ещё ничего не сдавал «на отлично», но я пахал как проклятый, чтобы оказаться здесь, и похоже, мои усилия окупились.
– Спасибо, Моррис – тихо говорю я. – Похоже, теперь могу подавать заявление об уходе.
Я едва удерживаю дрожь в голосе. Потому что как бы я ни радовался тому, что наконец-то преодолел этот последний барьер, это ещё и значит, что всё, к чему я так долго шёл, становится реальностью.
Чёрт возьми…
– Ты всё ещё собираешься открыть собственную компанию и водить группы из той хижины, что купил? – спрашивает Моррис, будто читая мои мысли.
Я сглатываю. Стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо.
– Да, сэр. Лицензию на бизнес получил на прошлой неделе, а в хижине сейчас ремонт, к лету смогу принимать гостей.
– Звучит отлично, – тепло говорит мой наставник.
Моррис занимается этим делом сорок лет. Сорок. И хотя он, должно быть, уже миллион раз вёл такие разговоры с самыми разными учениками, в его голосе слышится гордость. Гордость за меня.
Странное чувство – слышать, как взрослый мужчина говорит с тобой с гордостью в голосе. Мой собственный отец обычно разговаривает со мной тоном, в котором сквозит разве что презрение.
Презрение, которое наверняка усилится в десять раз, когда он узнает о моём новом карьерном пути.
От этой мысли моя улыбка становится ещё шире.
– Уже есть бронирования на лето?
– Нет. До этого руки пока не дошли, – признаюсь я.
– Стоит заняться этим поскорее, – предостерегает Моррис. – Сделай сайт, настрой систему бронирования. Займись рекламой. Заведи страницы в соцсетях.
– Угу, – неопределённо отвечаю я. Если честно, вся эта история с сайтами, системами бронирования и прочим звучит как настоящий кошмар. Про соцсети я вообще молчу. Именно поэтому до сих пор я задвигал все эти «бизнес дела» в самый низ списка задач.
– Эй, Джакс! – вдруг раздаётся за моим правым плечом высокий певучий голос.
Я оборачиваюсь и вижу трёх девушек, машущих мне руками, пока они смеясь направляются к входу в бар. Я хорошо их знаю – это постоянные гостьи субботних вечеров в «Full Moon».
Телефон всё ещё прижат к уху, Моррис тем временем рассказывает, какие планы у моих однокурсников с их новыми сертификатами. Я киваю девушкам и придерживаю для них дверь. Первая хорошенькая, с длинными чёрными волосами и оливковой кожей бросает на меня игривый взгляд, проходя внутрь.
–Увидимся в баре, – беззвучно произносит она.
Я снова киваю, и дверь захлопывается за ними. Внутри полумрак, тёплое мягкое освещение, шум и оживление. Людям явно нравится это место, каждые выходные они стекаются сюда толпами…
Я работаю в «Full Moon» уже много лет. Люди знают меня здесь как неотъемлемую часть этого места. Почти как предмет интерьера.
Когда я оставлю всё это позади, перемены будут невероятными. Но я готов.
По крайней мере, мне так кажется.
Шагать в неизвестность для меня не впервой как любителю дикой природы. Но там, в глуши, наедине с собой, я знаю, что не подведу. Я уверен в себе. В своих навыках выживания.
А вот вести бизнес? Иметь дело с людьми не просто подмигнув им и улыбнувшись, наливая напиток?
Для меня это совершенно новое.
Я всегда мечтал жить изолированно, в хижине посреди леса. И пусть это лишь подливает масла в огонь папиного «мой сын – сплошное разочарование», а мачеха переживает, что я не найду женщину, с которой можно «поскорее остепениться» (жизнь в одиночестве среди дикой природы не слишком способствует серьёзным отношениям), мне, в общем-то, всё равно, что они думают.
Потому что именно там, на природе, я чувствую себя по-настоящему счастливым. На своём месте. В покое.
Я годами откладывал деньги, и несколько месяцев назад купил эту хижину с намерением сделать её своим новым домом и источником дохода, водя людей в походы.
Приводить в глушь тех, кто хочет изменить свою жизнь, испытать себя на прочность и прожить эти суровые, восхитительно красивые, порой трудные дни в дикой природе Джорджии.
Погружённый в мысли о своём будущем среди природы, я смотрю через окно «Full Moon» и рассеянно окидываю взглядом своё почти уже бывшее место работы в этих бетонных джунглях.
Мой взгляд останавливается на знакомой брюнетке среди посетителей ресторана.
Её трудно не узнать. Она бывает здесь каждую субботу. Всегда с новым мужчиной и всегда с выражением тревоги на лице, будто сама не понимает, как здесь оказалась.
Я не раз задавался вопросом, что у неё за история. Почему она каждый раз заказывает бутылку чилийского красного вина и терпит свидания, на которых явно не хочет быть, постукивая ногой под столом (за тем же самым столом, каждый раз), словно мысленно отсчитывает минуты до возможности уйти.
Мне это чувство знакомо. Обычно потому, что я тоже считаю минуты до конца смены в баре.
– Джакс? У тебя там всё в порядке?
Я быстро трясу головой и отворачиваюсь от окна, снова начиная мерить тротуар шагами.
– Ага. Прости, Моррис. Просто задумался о своём грядущем триумфальном присутствии в соцсетях.
Мой наставник добродушно цокает языком.
– Освоишься.
– Или, что более вероятно, найму кого-нибудь, кто освоится за меня, – бормочу я.
На какие деньги понятия не имею. Но что-нибудь придумаю. Может, попрошу младшую сестру, которая вроде как звезда ТикТока, подкинуть пару советов.
– Тебе нужно смотреть шире, Джакс. Подумать, как всё это подать, чтобы люди захотели поехать именно с тобой. Я бы даже посоветовал взять на пробные выезды друзей или родственников. Особенно новичков, которым нужно много помощи. Чем больше у тебя практики и чем естественнее и увереннее ты выглядишь как проводник, тем охотнее люди будут бронировать у тебя туры.
Я киваю. Много киваю. Почти болтаю головой без остановки.
Но, если честно, я перегружен. Похоже, замахнулся на большее, чем могу потянуть.
Я ведь не душа компании с активной жизнью в соцсетях. Если на то пошло, мне комфортно наедине с собой и своими мыслями.
Работа проводником это лучший способ зарабатывать тем, что я люблю, и там, где я люблю. Провал не вариант. Я вложил все свои сбережения в эту хижину, и она должна стать трамплином к жизни, к которой я шёл уже очень давно.
Я уже собираюсь ответить Моррису, пошутить что-нибудь в духе того, что нужно взять пару самых незаинтересованных друзей и родственников (сестру Мэдди), завезти их в глушь и оставить выживать, как в «Последнем герое», как вдруг дверь бара распахивается, и на улицу вылетает светловолосый мужчина с красным, как свёкла лицом.
Я узнаю в нём сегодняшнего спутника той самой тревожной брюнетки.
И сейчас он выглядит разъярённым, его кулаки сжаты.
Какого чёрта?
Я неплохо умею читать людей для бармена – это, скажу я вам, навык первой необходимости, и этот тип производит на меня впечатление человека с серьёзными приступами «стероидной ярости».
Я сразу же заглядываю в бар, но там никакого шума, никакой драмы. Значит, по крайней мере, в драку он ни с кем не полез.
Мой перерыв явно подходит к концу, так что мы с Моррисом прощаемся, я обещаю заняться этим чёртовым сайтом, системой бронирования и всей этой кутерьмой с соцсетями и, возвращаясь в бар, бросаю последний взгляд на злого типа на улице.
Он стоит на тротуаре, то сжимая, то разжимая кулаки, явно на взводе. Но смотрит он в сторону дороги, наверное, ждёт свой Uber или что-то вроде того. Похоже, возвращаться в «Full Moon» он не собирается. А значит, это не моя проблема.
Пробираясь обратно за стойку, я смотрю на брюнетку, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, и он не сорвал злость на ней.
Не знаю, что именно я ожидал увидеть, но удивляюсь, заметив, что она улыбается, печатая кому-то сообщение.
Ещё одно свидание на горизонте?
Да уж, людей я обычно читаю хорошо, но эта тревожная брюнетка со своей еженедельной вереницей разных мужчин каждый раз немного сбивает меня с толку. Так что, если смотреть с хорошей стороны, сегодняшняя смена хотя бы чуть менее однообразна, чем обычно.
Я проскальзываю за барную стойку и киваю Данте, своему напарнику.
– Спасибо, что подменил. Тут всё спокойно?
– Всё чётко, брат.
Значит, я, похоже, всё-таки неправильно понял ситуацию снаружи. Может, мужик просто покраснел, выйдя из тепла на холод, или ещё что.
Но опять же, не моя проблема.
Пожав плечами, я беру следующий заказ и возвращаюсь к работе.
И тут входная дверь распахивается, и «Мистер Стероидная Ярость» решительным шагом заходит обратно.
