Текст книги "Тревожа мертвых (ЛП)"
Автор книги: Келли Армстронг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Грей забирает остальные газеты и листки, велев Томми записать их на свой счет.
– У вас есть для меня какие-нибудь наводки? – спрашивает Томми. – Я знаю, ваш друг служит в полиции.
– Служит, и… – я наклоняюсь, чтобы прошептать: —…именно мы разматывали труп бедного сэра Аластера.
Томми таращится на меня. Затем его глаза сужаются, он чует подвох.
– Мисс Митчелл говорит правду, – подтверждает Грей.
– А что касается наводки, – добавляю я, – можешь рассказывать людям, будто мне показалось, что тело шевельнулось.
– Правда? – спрашивает Томми с округлившимися глазами.
– Нет, но история хорошая, – подмигиваю я. – Мне на секунду показалось, что я увидела дрожь, будто сэр Аластер пытался сесть… но, должно быть, это была игра света.
Грей вздыхает. Глубоко. Да, это непрофессионально с моей стороны, но по сравнению с версией о заживо мумифицированном сэре Аластере, это вполне безобидная крупица информации, которую Томми может передать дальше, и она поможет его продажам. Что касается признания в том, что именно мы разматывали мумию, если это еще не стало достоянием общественности, то скоро станет. Особенно учитывая, что Грей и сам начинает мелькать в газетах. Что напоминает мне о том, зачем мы здесь на самом деле остановились.
– Томми, – говорю я, – из достоверных источников мне известно, что кто-то описывает подвиги доктора Грея на службе в полиции.
Томми морщится.
– Описывает?
– Так я слышала. Из двух надежных источников. Похоже, это совсем недавнее начинание. Кто-то строчит листки или брошюры, детально описывая его прошлые дела.
– Тогда мне нужно их найти, мисс. Я ничего подобного не видел, но я ведь только продаю новости. Если они рассказывают истории о том, что кто-то делал в прошлом, это совсем другое дело.
– Ты знаешь, где их можно найти?
– Я найду их для вас, мисс, и пришлю в дом.
Хотя это очень любезно, он также защищает свою позицию нашего основного поставщика новостей. Я не спорю. Мы благодарим его и движемся дальше, в сторону Старого города и Халтон-хауса.
Мы прибыли в Халтон-хаус, и, к моему удивлению, Элспет уже на своем месте за стойкой. Похоже, она занята бумажной работой. Полагаю, в этом есть смысл. Они открываются только поздно вечером, но если она управляющая или даже владелица, у неё будут дела днем, а нахождение за стойкой помогает поддерживать легенду о меблированных комнатах.
Стойка администратора действительно выглядит так, будто она в гостинице. Причем в приличной гостинице для этого района. Да, табличка «МЕСТ НЕТ» запылилась, а страницы в книге регистрации пожелтели, но это место точно не выглядит как бойцовский клуб. В этот час вы бы никогда не догадались, что это он, если только вы не Грей, который – во время своего первого визита – уловил слабый запах крови и опилок из подвала.
Женщине за стойкой лет сорок, в её темных волосах видны седые пряди. Она дородная, в очках, одета в простое коричневое клетчатое платье и чепец.
– Пришла принять мое предложение, девчонка? – спрашивает Элспет, не поднимая взгляда от счетной книги. – Готова продержаться пару раундов на ринге?
– Спустя пять месяцев после того, как вы спросили?
– Тебе потребовалось время, чтобы принять верное решение. – Её взгляд поднимается, когда она откладывает перо. – Доброе утро, доктор Грей. Выглядите хорошо.
Я скрещиваю руки на груди.
– Уж точно лучше, чем в прошлый раз, когда вы его видели, после того как ваши громилы пытались его убить.
Она вздыхает.
– Ничего подобного они не делали, девчонка.
– Они вырубили его и спустили с лестницы.
– Я с ними поговорила. Им следовало либо вырубить его, либо спустить с лестницы. Опасно именно сочетание. Проблема с бойцами в том, что они не слишком хороши в предвидении последствий. Я бы сказала, что они тупые скоты, но мне бы не хотелось оскорблять присутствующих. – Она смотрит на Грея. – Я слышала, вы и сами знаете, как нанести пару ударов, доктор.
– Знает, – вставляю я. – Когда его не застают врасплох скоты, которых вы на него натравили.
Грей поднимает руку. Его взгляд говорит, что он ценит мою защиту, но мне стоит поумерить пыл. В конце концов, мы здесь ради помощи Элспет. Я это знаю. Просто я до сих пор не могу перестать злиться из-за того, что произошло. Его действительно могли убить.
– Не думаю, доктор Грей, что вы пришли сюда, дабы самому выйти на ринг, – говорит она.
– Вряд ли. Я не прибегаю к пугилизму без крайней необходимости. Нахожу это занятие отвратительным.
Ого. И он ведь умудряется произносить это с совершенно серьезным лицом. Акцент решает всё – этот высокомерный аристократический тон в сочетании с привычкой смотреть на собеседника свысока.
– Мы ищем Джек, – заявляю я. – Давненько её не видели, полагаю, потому что у нас не было для неё интересных дел. Теперь ситуация изменилась, так что, уверена, она будет рада с нами пообщаться. От лица своего друга-писателя, разумеется.
– Вы про то убийство баронета? Которого запеленали в бинты мумии? И чего только люди не придумают. – Хотя её мимика изображает шок, в тоне звучит чистое изумление, приправленное восхищением.
– Нам нужно поговорить с Джек, – повторяю я.
– Я могу передать сообщение. Но это не бесплатно. – Она улыбается. – Ничто не бесплатно.
Грей разворачивается на каблуках и направляется к выходу. О, он вовсе не против давать взятки. На самом деле он делает это весьма оперативно. Но есть разница между добровольно предложенной взяткой – «небольшим вознаграждением за потраченное время» – и вымогательством.
– Передай Джек, что мы пытались с ней поговорить, – бросаю я Элспет, следуя за Греем. – И если это тоже стоит денег, то не утруждайся. Мы и без неё выясним всё, что нужно, зато не придется снабжать её сведениями для листков.
– Для её листков?
Я оборачиваюсь и награждаю Элспет красноречивым взглядом. Она старая подруга Джек, и если та и есть «Главный репортер Эдинбурга по криминальным делам», то Элспет об этом прекрасно знает.
Мы выходим из Халтон-хауса. Я не жду, что Элспет погонится за нами по улице. Это было бы ниже её достоинства. Но я всё же думала, что она крикнет нам в спину смиренное «погодите», прежде чем мы переступим порог.
– Мы не перегнули палку? – спрашивает Грей, пока мы идем по оживленной улице.
Я качаю головой.
– Элспет чуть тебя не убила, потому что решила, будто мы похитили Джек. Она заботлива, как наседка. Очень свирепая наседка. А еще она будет защищать деловые интересы Джек, ведь именно они приносят той доход. Она просто проверяла наши границы.
– Проверяла, дам ли я взятку?
– Элспет из тех, кто подбирает каждый фунт и каждый пенс, где только может, потому что даже если они не нужны ей сейчас, они были нужны ей когда-то. А когда ты хоть раз в них по-настоящему нуждался, ты уже никогда не уверен, что это не повторится.
– Мозоли на её пальцах. Они наводят на мысль о долгих годах работы на мельнице. Это не самая легкая доля. – Он бросает на меня взгляд. – Отличная дедукция.
– Я не видела мозолей. Моя дедукция основана на том, как загораются её глаза при мысли о паре лишних монет в копилке. К тому же то, что она позволила нам уйти – надеясь взять нас на пушку, – означает, что она не откажется от заработка так просто, хотя её одежда говорит о том, что она не в отчаянной нужде и не вцепляется в те полкроны, что ты мог бы предложить.
– Значит, наши общие наблюдения подтверждают, что мы не перегнули палку. Она просто надеялась на взятку чуть сильнее обычного. Ты полагаешь, она свяжется с Джек, как только убедится, что денег не будет. Я согласен. Я мог бы ускорить процесс этой самой взяткой, но интуиция подсказывает: это создало бы опасный прецедент.
– Ага. Если она так легко вытянет из тебя полкроны, ей нет смысла давать что-то бесплатно. – Я оглядываюсь по сторонам. – Я бы хотела поговорить с Селимом Авадом. Понимаю, Айла хочет, чтобы мы подождали, и, вероятно, так будет правильно, но в моем мире мы не тормозим расследование из уважения к горюющим, каков бы ни был их статус. Мы понимаем, что это навязчиво, но нам нужно раскрыть убийство, и чем дольше мы ждем, тем сильнее остывает след.
– Соглашусь, тем более что нам нужно поговорить с зятем жертвы, а не с его женой или детьми. Мы сделаем это, стараясь как можно меньше беспокоить семью в их горе. Я бы предложил нанять кэб до дома Кристи – это будет выглядеть приличнее, чем заявляться туда в пыльных ботинках.
– Нанять кэб до дома сэра Аластера? – раздается голос за нашими спинами. – Не против, если я присоединюсь? С удовольствием бы поглядела, как там всё внутри устроено.
Мы оборачиваемся и видим того, кто кажется молодым человеком среднего роста и очень худощавого телосложения, одетого в типичное платье юноши из рабочего класса: поношенные брюки, мешковатый пиджак и рубашку с пятнами пота. Это Джек. Насколько я могу судить, она выдает себя за парня вовсе не потому, что так себя идентифицирует. Это просто удобная маскировка. Она по-прежнему называет себя «она»… по крайней мере, в кругу тех, кто знает, что она вовсе не мальчишка-подросток.
Я поворачиваюсь к ней.
– Раз уж ты здесь, к сэру Аластеру мы не едем. Хочешь поговорить в пабе? Или у тебя в Халтон-хаусе?
Её брови взлетают вверх.
– С чего ты взяла, что я там живу?
– Ну, хотя бы потому, что тебе потребовалось… – я сверяюсь со своими карманными часами. – …шесть с половиной минут, чтобы нас догнать. Этого времени как раз хватило Элспет, чтобы решить, что взятки не будет, и подняться наверх за тобой. К тому же твои раскрасневшиеся щеки говорят о том, что ты бежала, как бы ты ни пыталась сейчас выровнять дыхание. – Я кошусь на Грея. – Как я справилась?
– Превосходно. К тому же её кепка сбилась набок. Тебе стоит поправить её, Джек, пока волосы не выбились и не выдали тебя.
Она морщится, но всё же заправляет кудри под кепку разносчика газет.
– То, что я пришла из Халтон-хауса, еще не значит, что я там живу.
– Ты явно натянула брюки поверх нескольких слоев нижнего белья, – замечает Грей. – К тому же на тебе женские ботинки.
Джек смотрит вниз и в сердцах чертыхается.
Я смеюсь.
– Красиво. А я это пропустила. Ты торопилась и схватила первое, что попалось под руку. Тот факт, что ты схватила не те ботинки, означает, что ты была в месте, где хранишь всю свою одежду. Иными словами – там, где ты живешь.
Она поправляет манжеты брюк, чтобы получше скрыть женские ботинки, которые никто и не заметил бы без пристального взгляда.
– «Конец света», – бросает она. – Встретимся там через десять минут.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Мы направляемся в паб, который находится выше по Хай-стрит, вдоль Королевской мили. Название паба «Конец света» происходит от того факта, что его стены когда-то были частью Флодденской стены, а значит, паб отмечал границу Эдинбурга. Конец мира, по крайней мере для тех, кто жил внутри него в прошлые века.
Пока мы с Греем пробираемся через узкий зал, я оглядываюсь по сторонам. Мы устраиваемся за самым дальним столиком, и я говорю:
– Ого. Это место почти не изменилось.
Его брови выгибаются дугой.
– Не думаю, что оно вообще когда-либо меняется. Когда ты была здесь в последний раз?
– М-м. Года два назад, кажется. Я приезжала в Эдинбург навестить бабушку, и одна её подруга настояла, чтобы я встретилась с её внуком в этом пабе. Я думала, это просто встреча. Оказалось – свидание вслепую. Парень всё время язвил о том, какое это туристическое место… притом что сам его и выбрал. Барная стойка была единственным интересным моментом того вечера.
Брови Грея взлетают еще выше.
– Ты имела в виду, что это питейное заведение не сильно изменилось между нынешним моментом и твоим временем. Там, где оно всё еще существует.
– Большинство зданий здесь сохранились, но это именно паб с тем же названием, хотя, припоминаю, за это время он успел побывать и чем-то другим.
Я оборачиваюсь.
– В мое время вон там, за нами, находится кухня. А еще… – я киваю на соседний столик, где двое рабочих пьют пиво. – Стаканы стали гораздо чище.
Грей вздыхает. Состояние посуды в этом мире – моя вечная претензия, по крайней мере, в пабах Старого города, где, я подозреваю, стаканы не видели мыла неделями.
Приходит Джек, кивает бармену и проскальзывает к нашему столику.
– Давно не виделись, – говорит она, усаживаясь. – Не стану упоминать, что вы проигнорировали мою просьбу об интервью после того случая в доках Лита.
– Там не о чем было брать интервью, – отвечаю я. – Так, пустяковое приключение.
– Вы подожгли лодку. Каким-то зажигательным устройством.
– Это была старая лодка, кишащая торговцами людьми. Если они туда просочились, нужно сжигать всё дотла, иначе от них не избавиться.
– Торговцами лю…? – она осекается и качает головой, словно поняв термин из контекста. – Вы проигнорировали мою просьбу, потому что всё еще злились на то, что я бросила вас в неподходящий момент. Но теперь, полагаю, я прощена, раз вам что-то понадобилось.
– Нам ничего не «понадобилось». Мы бы хотели аудиенции у Королевы Маб. Мы знаем, где её найти, но завалиться туда без предупреждения кажется не слишком вежливым, поэтому мы просим тебя снова выступить посредником.
– А взамен мой друг получит эксклюзивную информацию по делу Кристи?
– Это зависит от обстоятельств. Мы продолжим притворяться, будто ты – не «Главный репортер Эдинбурга по криминальным делам»?
Её брови взмывают вверх.
– Думаете, это я их пишу? Да я имя свое едва могу накорябать.
– Без разницы. Мне, честно говоря, плевать. Просто я не хочу, чтобы ты вела переговоры о передаче сообщений между нами, когда я чертовски уверена, что именно ты их и получаешь. Красиво устроено – заставлять людей платить тебе взнос за доступ к самой себе.
– Понятия не имею, о чем вы.
– Опять же, проехали. Мне всё равно. Но раз уж заговорили о твоем пишущем друге, давай обсудим эти отчеты о приключениях доктора Грея.
Её взгляд стреляет в сторону Грея, который молча потягивает свою пинту.
– Отчеты?
– До нашего сведения дошло, что кто-то пишет о приключениях доктора Грея. Не как газетные статьи, а как рассказы. Описывает его прошлые дела и продает их.
– Что?
– Если это ты или твой пишущий друг, скажи сейчас, потому что если ты открестишься, а я позже узнаю, что это была ты…
– Я честно не имею понятия, о чем ты, Мэллори. Я освещаю… – она кашляет. – Я помогаю своему другу-писателю освещать преступления, в которых вы участвовали, но мы не делаем доктора Грея центром историй. Если кто-то этим занимается, то я… Ну, если бы я об этом слышала, я бы предположила, что вы заключили соглашение с тем писакой, и обиделась бы, что вы не попросили об этом моего друга.
– Так ты правда даже не слышала об этих беллетризованных версиях?
– Нет.
– Айла обожает листки в жанре тру-крайм (True crime (дословно – «настоящее преступление») – жанр, основанный на реальных преступлениях. В его основе – подлинные истории убийств, похищений, афер, исчезновений и других криминальных событий). Но она и понятия не имела, что такие существуют. Наш местный газетчик – тоже. И ты – тоже. Как такое вообще возможно? Кто их пишет и на кого они ориентированы?
– Их продают на рынке?
Я машу рукой.
– Под «рынком» я имею в виду людей, которые их купят. Потребителей.
– У тебя такая странная манера выражаться.
Грей ставит стакан.
– Да, это так, но смысл её слов ясен. Моя сестра – основной потребитель таких историй, и всё же она никогда о них не слышала. Даже если они совсем новые, я полагал, что кто-то упомянет об этом при мне. – Он медлит. – Что, собственно, и произошло, полагаю, но я удивлен, что этого не случилось раньше. Так кому продают эти истории? Через какие каналы?
– А кто вам о них рассказал?
Мы с Греем переглядываемся. Затем я осторожно произношу:
– Видишь ли, ты могла слышать, что вчера вечером мы были на приеме у Кристи.
– По-вашему, почему я бежала, чтобы догнать вас? Я слышала, что доктор Грей вскрыл здесь мумию, а вы ему помогали.
– Кое-кто из присутствующих читал эти рассказы. Дама, которую я бы не сочла основной целевой аудиторией для подобных вещей, хотя я и не знаю её близко. Она читала их вместе с детьми.
– Вот! – Джек хлопает по столу. – Теперь всё сходится.
– Сходится?
– Вы сказали, что они написаны как рассказы, и что эта знатная дама читает их детям. Значит, это и есть рынок, как вы его называете.
– Дети? Рассказы об убийствах?
– Нет, рассказы о расследованиях. – Губы Джек растягиваются в улыбке. – Это как «Кровавый реестр».
– «Кровавый реестр»?
Она отхлебывает пиво.
– Вы слишком молоды, чтобы помнить их.
– А тебе сколько лет? – спрашиваю я.
– Примерно как тебе, а значит, я тоже была слишком мала для них, но у моей мамы они сохранились с тех пор, как она сама была девчонкой, и я читала её экземпляры.
Я кошусь на Грея, тот лишь пожимает плечами.
– «Кровавый реестр»? – повторяет Джек. – «Ньюгейтский справочник»?
– О, – говорю я. – Я знаю, что это такое. Правда, никогда не слышала, чтобы его называли «Кровавым реестром».
– Это был подзаголовок. «Кровавый реестр злодеев».
– Но ты сказала, что они старые, а «Справочник» до сих пор издается.
– Та версия не в счет.
От Айлы я знаю, что «Ньюгейтский справочник» начинался как обычный бюллетень, издаваемый Ньюгейтской тюрьмой, со списками казней. Название подхватили другие, начав штамповать дешевые книжки о жизни знаменитых преступников – именно их и читала мать Джек.
«Ньюгейтский справочник» прошел через несколько перерождений, в итоге превратившись в «грошовые ужасы», которые, по словам Айлы, перестали выходить несколько лет назад. Однако «Справочники» также породили литературное течение «ньюгейтских романов». Эту часть я знаю от своего отца, профессора английского.
«Оливер Твист» Диккенса в свое время считался ньюгейтским романом – любители криминального чтива считали это комплиментом, а авторы вроде Теккерея – оскорблением. Пользуясь случаем, позвольте заметить, что я поглощала Диккенса запоем, но так и не смогла дочитать ни одного Теккерея, и если это делает мои вкусы откровенно плебейскими, пускай. Мой отец не растил литературного сноба.
– И как же это связано с историями о докторе Грее? – спрашиваю я.
– Напрямую. «Ньюгейтский справочник» был для людей способом читать об ужасных преступлениях и при этом внушать себе, что это их долг как добрых христиан.
Я помню этот момент. «Ньюгейтский справочник» считался подходящим чтивом для детей, потому что истории в нем подавались как назидательные притчи. Разумеется, читали их вовсе не ради морали, особенно когда речь шла о детоубийцах, как о тех, кто убивал детей, так и о малолетних преступниках.
– Ясно, – киваю я. – Теперь дошло. Если истории о докторе Грее преподносятся как детективная беллетристика, пригодная для женщин и детей, то это отличный способ читать об убийствах, делая вид, будто это не имеет отношения к нездоровому и непристойному интересу к насилию.
– Именно.
– Не думаю, что интерес к насилию так уж предосудителен, если только ты не ищешь в книге практическое руководство по совершению преступлений. Но даже в этом случае, раз уж детектив всегда заканчивается поимкой убийцы, для тех, у кого есть подобные наклонности, это скорее история в назидание.
Джек вытягивает ногу под столом, задев своим ботинком мой.
– Совсем как в «Ньюгейтских справочниках».
– Значит, основной рынок для этого – женщины? Возможно, под предлогом чтения приключенческих рассказов своим детям?
– Судя по тому, что я слышала, да.
Ничего удивительного. В современном мире женщины – главные потребители тру-крайма. И это не столько нездоровое любопытство, сколько инстинкт самосохранения. Они не ищут способы совершить убийство. Они ищут способы не стать его жертвой.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Как я уже говорила, мы знаем, где найти Королеву Маб. Она живет в Новом городе, занимая комнаты в доме, который, по всей видимости, принадлежит пожилой паре, служащей прикрытием для её дел.
Проблема сейчас в том, что на улице всё еще светло, а значит, визит в «заведение» Королевы Маб рискован. По крайней мере, так я думаю, пока не осознаю, что постоянный поток ночных посетителей выглядел бы еще подозрительнее. Королева Маб нашла решение этой проблемы, и в нем задействована та самая пожилая чета.
Джек велит мне привести Айлу к дому через час и подойти к парадной двери с сумкой, желательно с одеждой внутри. Если кто-то спросит – хотя она заверяет, что этого не случится, – мы пришли к миссис Морган, прослышав, что эта опытная швея творит чудеса, когда нужно починить испорченные платья. Весьма удобно, что у меня как раз есть такое платье.
Саймон везет нас в карете, в лучших традициях Нового города. Нам нечего скрывать.
Когда мы с Айлой поднимаемся по ступеням таунхауса, мимо по тротуару проходят две леди, и я вытаскиваю подол платья, причитая: «Не уверена, что кто-то сможет это исправить».
– Мы дадим миссис Морган шанс, – говорит Айла, похлопывая меня по руке. – О ней отзываются самым лестным образом.
У двери нас встречает чернокожий мужчина со спиной такой же накрахмаленной, как и его воротничок. Значит, дворецкий.
Мне неприятно признавать, что я была удивлена количеству небелых лиц в этом городе. А не следовало бы. Мы живем в эпоху Британской империи, когда люди перемещаются так активно, как никогда прежде. Но чаще всего цветных людей видишь либо в торговле, либо в услужении, как этого человека.
– Миссис Баллантайн к миссис Морган, – произносит Айла. – Полагаю, она меня ждет. Я надеюсь, она сможет починить платье моей юной спутницы.
Мужчина кланяется и без единого слова отступает, пропуская нас внутрь. Он сопровождает нас в гостиную, делает полупоклон и уходит. Внутри под яркой лампой сидит пожилая белая женщина и действительно шьет. В молодости она была бы ростом с Айлу, но теперь её спина ссутулилась. Рядом лежит трость, на носу – очки.
Увидев нас, она улыбается и кивает.
– Прошу простить, что не встаю.
Айла поспешно заверяет её, что всё в порядке, приветствует женщину и представляет нас. Миссис Морган окидывает взглядом кусок моего платья, всё еще торчащий из сумки.
Миссис Морган широко улыбается.
– Вы и впрямь принесли мне работу.
– Если бы вы смогли помочь, было бы чудесно, – говорит Айла. – Но это вовсе не обязательно.
– О, я с радостью попробую. Я ведь швея. – Она подмигивает. – Куда проще поддерживать фасад, когда люди могут честно подтвердить моё мастерство.
Миссис Морган вытаскивает платье.
– Боже мой, что вы делали в этом прекрасном наряде? Валялись в грязи?
– Незапланированная прогулка по подземному тоннелю после приема.
Я пытаюсь отшутиться, но её губы вздрагивают в усмешке.
– Ах да, помню, каково это – быть молодой. Незапланированная прогулка в подземный тоннель ради милой возни в грязи. Сено, впрочем, помягче будет. Вам стоит найти подходящую конюшню.
Мои щеки обдает жаром, а Айла прижимает руку ко рту, смеясь.
– Всё было совсем не так, – выдавливаю я.
Старая женщина вздыхает.
– Молодость и впрямь тратится на молодых. Возможно, в следующий раз. И забудьте про тоннели и конюшни. На приеме всегда найдется пара пустующих гостевых комнат. Просто не забывайте запирать дверь. О, и не забывайте навещать Её Высочество до того, а не после. Так гораздо удобнее. Что касается платья, тут потребуется ремонт кружева, а это работа кропотливая.
Она называет цену, и прежде чем я успеваю вставить слово, Айла говорит:
– Да, пожалуйста. Благодарю вас.
Миссис Морган звонит в колокольчик, и появляется горничная. Она тоже чернокожая, ей не больше шестнадцати.
– Пожалуйста, сопроводите этих дам к королеве, – говорит она. – А когда закончите, отнесите Её Высочеству тарелку с обедом и проследите, чтобы она поела. Она слишком зарывается в свою работу.
– Да, мэм.
Горничная ведет нас вниз по лестнице. Я замечаю еще одного члена персонала – пожилую чернокожую женщину. Это не совпадение, подозреваю я.
Сама Королева Маб – чернокожая. Возможно, её выбор персонала отчасти продиктован желанием дать хорошую работу цветным слугам, но они также служат камуфляжем для самой Королевы Маб. Соседи наверняка заметили, что у Морганов чернокожий персонал, и поэтому не подумают ничего дурного, видя, как Королева Маб приходит и уходит.
Горничная ведет нас в цокольный этаж, в крошечную библиотеку.
– Мисс? – говорю я. – Я знаю секрет. Можно я покажу подруге?
Горничная застенчиво улыбается, кивает и уходит без единого слова.
– Секрет? – переспрашивает Айла.
– О, я позволю тебе самой догадаться. За книжным шкафом есть потайная дверь. Нужно вытащить правильную книгу.
Лицо Айлы озаряется, и она буквально набрасывается на полки. Она просматривает корешки и смеется.
– Королева Маб, – произносит она и тянет за экземпляр «Сна в летнюю ночь».
Книжный шкаф открывается, и я не могу не ухмыльнуться вместе с Айлой. Мы проскальзываем внутрь и проходим туда, где Королева Маб трудится в своей лаборатории.
У Королевы Маб телосложение, подобающее той, кто назвался именем феи, и платье, подобающее той, кто назвался именем королевы. В ней меньше пяти футов роста, она изящна, у неё темная кожа и карие глаза. Золотые гребни удерживают её темные кудри. Её наряд заставил бы всех обернуться на приеме с мумией, и всё же, судя по всему, она так одевается всегда, даже работая в лаборатории. Сегодня на ней шелковое платье золотисто-коричневого и оливкового цветов, с отделкой из черного кружева на воротнике и рукавах в три четверти, и черными пуговицами, которые, я уверена, сделаны из полудрагоценных камней.
Я бы сказала, что такое платье – это преимущество жильца, у которого под рукой первоклассная швея, но подозреваю, что хозяйка дома стала первоклассной швеей именно потому, что это выгодно Королеве Маб. Единственная уступка работе – фартук, качество которого выше, чем у любого из моих платьев. О, и очки. Как и Айла, она носит в лаборатории защитные очки.
Королева Маб поднимает очки.
– Миссис Баллантайн, – произносит она с акцентом, в котором лондонский и парижский выговор смешиваются с интонациями Вест-Индии. – Вы извините, что я не присаживаюсь с вами попить чаю. Я в разгаре деликатной процедуры, которую не могу оставить, но я готова говорить.
Пока Королева Маб опускает очки, Айла пользуется моментом, чтобы открыто осмотреть лабораторию. Её взгляд замирает на сушеном розовом цветке.
– Это балмония? – спрашивает Айла.
Королева Маб улыбается, отмеряя что-то в колбу.
– Она самая.
Айла завистливо вздыхает.
– Мой поставщик североамериканских трав берет сумасшедшие деньги, а товар приходит в ужасном состоянии. Я едва могу отличить одно растение от другого.
– Тогда вы должны позволить мне помочь вам найти нового поставщика.
Я оставляю их с их профессиональной болтовней, сдерживая желание порыться в комнате.
– И мисс Мэллори проявляет к нам исключительное терпение, – произносит, наконец, Королева Маб, – но я слышала, что она здесь по официальному делу, а именно – по поводу расследования убийства сэра Аластера прошлой ночью.
– Именно так, – отвечаю я. – Спасибо, что приняли нас.
Королева Маб поднимает колбу на уровень очков и всматривается в неё.
– Спасибо, что обратились через Джек. Я ценю вашу осмотрительность. В будущем, если захотите поговорить со мной, просто попросите кого-то из ваших слуг записаться на прием у миссис Морган. – Она опускает колбу и смотрит на Айлу. – И я бы хотела как-нибудь выпить с вами чаю, дорогая, если выкроите время.
Айла так и сияет.
– Я буду в восторге.
– Я знаю, что мы подходим к науке с разных сторон – вы с химической, а я преимущественно с травяной, – но я бы с удовольствием поболтала о медицине.
– Как и я.
– Теперь, мисс Мэллори… Мне крайне любопытно узнать, чем, по-вашему, я могу помочь в деле человека, который, по всем отчетам, умер либо от удушения, либо от нехватки воздуха. – Она берет банку с полки. – Ведь если это была нехватка воздуха из-за того, что его запеленали в бинты мумии, то его пришлось бы предварительно усыпить. А это, впрочем, скорее область миссис Баллантайн, чем моя.
– На самом деле, речь не совсем об убийстве как таковом. Прежде чем я спрошу… я не утверждаю, что вы замешаны в вещах, о которых пойдет речь, но, возможно, вы сможете направить нас по следу. Мы ищем тех, кто торгует нелегальными снадобьями.
– О, а вот это интересно. Хотя я ценю ваше уточнение, что вы не считаете меня способной на подобную торговню, в этом нет нужды. – Её губы вздрагивают. – Я имела дело со многими субстанциями, которые считаются не совсем законными, если они казались лучшим способом вылечить недуг.
– Ну, это вовсе не способ что-либо вылечить. Это шарлатанское снадобье. – Я медлю, не уверенная, используют ли слово «шарлатанский» в это время и в этом месте. – Я имею в виду, оно фальшивое.
– Да, – отвечает Королева Маб. – Я знаю, что такое «шарлатанское снадобье». Я, если угодно, женщина весьма искушенная и много где бывавшая. Этого добра вокруг полно, и я знакома с большинством видов, особенно с веществами, получаемыми из рогов крупных зверей.
– Бивни слонов и носорогов, – вставляю я.
– И единорогов. Ничто не ценится так высоко, как рог единорога. Знали ли вы, что любая отравленная пища, помещенная в него, немедленно становится безопасной?
Я перевожу взгляд с Айлы на Королеву Маб.
– Она развлекается за твой счет, – говорит Айла. – Вы должны простить Мэллори. Будучи новичком в мире медицины, она не всегда уверена, за какие старые верования мы всё еще цепляемся.
– Это правда, люди действительно верили в очищающие свойства рога единорога, – подтверждает Королева Маб. – В конце концов, эти звери ассоциируются с девственницами. Чисты, как свежевыпавший снег. Рога продавали за астрономические суммы, в основном монархам. Рога единорогов, я имею в виду, хотя уверена, что девственниц тоже. Затем исследователи, путешествовавшие на север, обнаружили настоящую драконью сокровищницу. Рога единорогов, прямо там, на берегу.
Обе они смотрят на меня, и если я и чувствую себя ребенком, которому загадали загадку, то не лишаю их этого удовольствия. По крайней мере, когда у меня есть ответ.
– Бивни нарвала, – говорю я.
– Умная девочка, – одобряет Королева Маб.
– Но разве бивни нарвала не длиной с человека? Какого же размера были те единороги?
Королева Маб вздыхает.
– Ты привносишь логику в царство фантазии. И разве ты не видела средневековые гобелены с единорогами? Рога там очень длинные и тонкие.
– Потому что их рисовали с нарвалов. Роговую часть, по крайней мере. Понятно.
– Что касается слонов и носорогов, то да, их рога используются, наряду с частями других диких зверей. Кое-что из этого – традиционная медицина тех мест, но когда это используют здесь, привлекательность заключается в экзотических качествах животных. Всё из чужих земель может быть волшебным, включая людей. Женщину вроде миссис Баллантайн могут принять как химика, даже если кто-то подозрительно относится к её мотивам. Её всё равно будут подозревать в варке ядов, потому что именно этим занимаются женщины, как ведьмы из старых сказок. Что до меня, я, должно быть, варю зелья из самого сердца Африки, даже если я там не родилась и не выросла. Мое траволечение должно происходить не из знания растений, а из знания магии.
