Текст книги "Тревожа мертвых (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Я забрала замок с внешней двери, но вторая-то была пуста. Потому что замок был у Мьюира.

Дверь не поддается. Мьюир защелкнул замок… оставив нас запертыми здесь с двумя его громилами и Эмметом Кингом.

Я оборачиваюсь к Грею. Он уже взял своего противника в удушающий захват. Черт. Жаль, я не видела, как он это провернул.

– Веревка, – выдавливает Грей сквозь зубы, указывая подбородком и с трудом удерживая амбала.

Я прослеживаю за его взглядом: там лежат остатки веревок, которыми связывали Флоренс. Я уже тянусь к ним, когда мой первый обидчик ковыляет в мою сторону. Хорошая попытка, парень, но ходит он теперь неважно, а резкий удар по коленной чашечке окончательно возвращает его на пол.

Я связываю руки противнику Грея, пока Дункан присматривает за моим, тот осознал, что проклятая дверь заперта, и решил, что это сейчас проблема посерьезнее нас. Он колотит мясистыми кулаками по металлу и орет, призывая Мьюира.

Как только руки второго амбала связаны, Грей спрашивает:

– Эммет?

– Должно быть, сбежал вместе с лордом Мьюиром.

Грей хмыкает и шагает к человеку, который всё еще долбится в дверь, настолько увлеченному своими криками, что Грею остается только перехватить его руку. Ну, перехватить и швырнуть на пол, а потом я помогаю ему скрутить детину на живот и связать руки.

Когда с этим покончено, я выдыхаю:

– Окей, значит, следующий шаг – это…

– Выпустить меня отсюда, – раздается голос из другого конца комнаты.

Я смотрю в сторону Флоренс, но её там нет, и голос был не её. Я осторожно обхожу груду ящиков и нахожу Эммета: он накинул удавку на шею жены и уперся ногой ей в спину.

– Вы найдете способ выбраться отсюда, – говорит он, в упор глядя на Грея. – И вы дадите мне уйти первым. Иначе я её убью.

Разве он только что не спорил с Мьюиром, пытаясь спасти Флоренс жизнь? Неужели он на самом деле её убьет?

Но не всё так просто. Он сам привел Мьюира к ней. Он может утверждать, будто думал, что Мьюир собирается только поговорить, но сколько в той его речи было ради неё, чтобы она не сошла в могилу, проклиная его имя? А сколько ради собственного эго, чтобы убедить себя, что он не такой уж злодей, и если Мьюир её убьет, то он хотя бы «протестовал»?

Не думаю, что Эммет хочет смерти Флоренс. Возможно, он даже любит её, по-своему. Нельзя жениться на человеке только ради того, чтобы он помогал тебе в мединституте и нашел работу. Он не хочет её смерти, но если ей придется умереть, чтобы защитить его…? Ну, у мужчины свои приоритеты, верно?

Эммет продолжает вещать, обращаясь к Грею. Вариации на одну и ту же тему: «Я убью её, если вы меня не выпустите. Честное слово. Я не шучу».

На меня он не обращает никакого внимания. Вообще.

Я тихо отступаю назад. Эммет не смотрит в мою сторону. Грей что-то говорит. Я не разбираю слов, просто надеюсь, что Дункан понял мой замысел и продолжает отвлекать Эммета. Я двигаюсь, пока снова не оказываюсь за горой ящиков.

Пробираясь через комнату, я прохожу мимо одного из связанных наемников. Кляпа у него нет. Он мог бы предупредить Эммета. Но он лишь злобно смотрит на меня и сжимает челюсти. Он не станет вмешиваться. Ему это ни к чему.

Когда голос Эммета срывается на крик, я заглядываю в щель между двумя коробами. Грей сделал шаг вперед, и это до смерти напугало Эммета. Я еще раз выверяю траекторию. Жаль, я не могу перехватить взгляд Грея, но он слишком занят своей частью спектакля – удерживает внимание Эммета на себе.

Я приподнимаюсь, считаю до двух и толкаю ящики.

Штабель с грохотом обрушивается. Эммет вскрикивает, я вижу, как он отлетает назад, выпуская веревку. Грей бросается вперед и отшвыривает его от Флоренс. Я продираюсь сквозь оставшиеся коробки, пока Грей скручивает Эммета. Это происходит быстро, и к тому времени, как я освобождаю руки Флоренс, я могу передать веревки Грею, чтобы он связал её мужа.

– Значит, это правда, – это первые слова Флоренс, когда я вынимаю кляп. – Он убил сэра Аластера.

Вот что для неё важнее всего во всей этой истории. Не то, что Мьюир желал ей смерти, и не то, что Эммет грозился её задушить. Возможно, ничто из этого не стало сюрпризом. В конце концов, под её носом всё еще виднелась засохшая кровь от удара, который Эммет нанес ей этим вечером.

Слезы в её глазах вызваны осознанием: Эммет убил человека не в порыве ярости, а чтобы спастись от отчисления и заработать денег. У меня такое чувство, что брак с Эмметом Кингом и так был для Флоренс медленным угасанием надежды. Постепенным осознанием того, почему он на ней женился. Развод был невозможен, так что ей оставалось только смириться и тянуть лямку. Может, он изменится. Может, он получит диплом, устроится к её отцу, стресс утихнет, и он станет лучше, станет тем человеком, за которого она, как ей казалось, выходила замуж.

Теперь, после этого разоблачения, её надежда испарилась, и она опустила голову, беззвучно плача.

Когда трое мужчин были обезврежены, а Флоренс тихо попросила оставить её в покое, у нас осталась еще одна задача. Выбраться из этой кладовой. Не думаю, что Флоренс до конца осознала, что мы заперты в глухом подземном помещении без окон, и я не собираюсь говорить ей об этом, пока не припрет.

Мы обошли комнату, простукивая каждый дюйм стен, но кладовая оказалась такой крепкой, какой и выглядела.

– Единственный выход – эта дверь, – сказала я. – С навесным замком по ту сторону.

Грей расправил плечи:

– Значит, нам нужно выломать этот замок. Я буду бить в дверь, пока она не поддастся.

– Или мы можем попросить об этом одного из них. – Я кивнула в сторону двух амбалов, наблюдавших за нами.

– Я согласен, – пророкотал один.

– Да, – подхватил Грей, – и как только вы её откроете, вы дадите стрекача. Нет, я сделаю это сам и…

– …и спасешь положение? – раздался голос, когда дверь распахнулась и вошел МакКриди. – На этот раз, Дункан, положение спас я. И спас вас, используя выдающиеся детективные навыки, чтобы выследить вас.

– Потому что мы сказали Йэну, что идем за миссис Кинг, – вставила я.

– Чтобы найти вас, всё равно потребовалась дедукция.

Я улыбнулась:

– Еще какая. Но вам стоит заняться лордом Мьюиром. Это он запер нас здесь и…

– Йэн взял его прямо у выхода.

– Выдающаяся детективная работа, – подытожила я.

Он снял шляпу и отвесил поклон.

– Благодарю. А теперь рассказывайте, что тут у нас.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Эммет Кинг предстанет перед судом за убийство сэра Аластера, и это больше не кажется мне той трагедией, которой виделось вначале. Да, жизнь Флоренс как жены убийцы не будет легкой, но когда альтернативой была смерть от его же рук – что ж, это так себе выбор.

Она разумная молодая женщина, у неё хватит воли пройти через это, к тому же у неё есть те, кто её поддержит. Флоренс планирует продолжить обучение, даже репутация мужа не выживет её из колледжа, и я краем уха слышала, как Грей тихо предложил ей любую помощь, какую только сможет оказать. Ранее Джекс-Блейк хотела убедить Дункана поддержать их движение. Я знаю, почему он не может: его собственное положение слишком шаткое, и он не верит, что его дурная слава им поможет. Но помочь лично Флоренс – это в его силах. Сама она подумывает о переезде в Америку после окончания учебы. Там она сможет заниматься медициной, вырвавшись из тени преступлений мужа.

Лорд Мьюир за решеткой по обвинению в сговоре с целью убийства сэра Аластера. Я попросила МакКриди передать прокуратору-фискалу, чтобы тот не выдвигал обвинений в покушении Мьюира на мою жизнь. МакКриди это не понравилось, но он понял: это лишь еще сильнее затащит Грея в центр внимания прессы. Лучше пусть Мьюир знает, что я опознала в нем нападавшего, и я всегда могу передумать насчет обвинений, если он не договорится о полюбовном расторжении деловых отношений с леди Кристи.

Она решила расстаться с Мьюиром и искать египетского покровителя для продолжения работ. И хотя семья Кристи хочет и дальше жить в Шотландии, они настаивают, чтобы артефакты по возможности оставались в Египте.

Пропавшие древности были найдены, как и большая часть мумифицированного тела. И то, и другое будет репатриировано. Что касается останков – это печальная нота в финале. Сэр Аластер надеялся установить личность того, кто покоился под этими бинтами, и отправить человека домой для достойного погребения. Теперь погребение состоится, но сохранилась лишь часть тела, и любая надежда на опознание потеряна навсегда.

Почему Мьюир изначально натравил нас на Флоренс – он не объясняет. МакКриди считает, что Флоренс была настолько слабым кандидатом в подозреваемые, что мы должны были быстро её исключить, и если бы позже улики указали на Кингов, полиция бы их проигнорировала. Возможно, Хью прав, но я также гадаю, не сделал ли он это специально, чтобы напугать Эммета. В конце концов, бегство Эммета из страны было Мьюиру на руку: исчезла бы единственная ниточка, связывающая его с убийством сэра Аластера.

У нас остался один незакрытый вопрос, лишь косвенно связанный со всей этой историей.

– Это МакБрайд, – говорит Джек. – Это он пишет те «приключения», а ваша горничная на него шпионила.

Мы сидим в похоронном кабинете – Айла, Джек и я. Джек и Айла взяли на себя расследование этой конкретной тайны. Я здесь только потому, что заинтересована в результате: не только в прекращении публикации этих пасквилей, но и в том, чтобы узнать судьбу Лорны.

Грея нет дома. Для него это «домашние хлопоты», а значит – епархия Айлы. Это может прозвучать так, будто мужчина умывает руки, бросая «женскую» работу, но он передал сестре контроль над хозяйством и прислугой, и его участие в таких разговорах означало бы, что он всё еще главный. Если в комнате есть мужчина, люди всегда будут ждать последнего слова именно от него.

– Хорошо, – произносит Айла. – Мэллори, приведи, пожалуйста, Лорну. Джек, мы признательны тебе за помощь в этом деле, и мой брат проследит, чтобы ты получила достойную компенсацию.

– О, я в этом не сомневаюсь, но я не спешу уходить. – Джек потягивается, закидывая ноги на стол Грея. – Хочу посмотреть, чем всё закончится. И да, можете смело винить меня в том, что правда выплыла наружу.

– Винить? Или благодарить?

Джек улыбается:

– Как вам будет угодно.

Они продолжают болтать, а я спускаюсь вниз, где миссис Уоллес запрягла Лорну чистить кастрюли.

– Лорна? – говорю я. – Нам с миссис Баллантайн нужна твоя помощь в похоронном кабинете.

Она бросает кастрюлю в таз с водой и буквально семенит за мной. Раньше я бы подумала, что ей просто надоело драить посуду. Теперь я знаю: она просто боится упустить шанс услышать что-то полезное.

Мы входим в кабинет Грея. Джек по-прежнему сидит за столом. Увидев её, Лорна напрягается.

– Что он здесь делает? – В её голосе звучит не любопытство, а враждебность. Она может не догадываться, что Джек – женщина, но она явно знает, что Джек работает на главного конкурента МакБрайда.

– Джек – наш друг, – отвечаю я. – Ты видела его раньше, когда он приносил записки.

– Записки, которые ты читала, – вставляет Джек.

Мы с Айлой обмениваемся взглядами. Прощай, тактика мягких подступов.

Айла берет инициативу на себя:

– Мы знаем, что ты шпионишь для Джозефа МакБрайда, автора серийных романов о докторе Грее.

– МакБрайд сам в этом признался, – добавляет Джек. Со снисходительной улыбкой она добавляет: – Признался, когда я предложил поставлять ему информацию получше, так как я лично знаю доктора Грея и участвую в его расследованиях.

– Так что давай обойдемся без протестов и заверений, что ты не работаешь на мистера МакБрайда, – говорит Айла. – Он нанял тебя, зная, что мы отчаянно нуждаемся в горничной, и помог тебе попасться нам на глаза. Вопрос теперь не в том, правда ли это, а в том, что мы собираемся делать.

Лорна не произносит ни слова. И она вовсе не дрожит от страха перед последствиями.

Мало какие криминальные истории в викторианской Британии так популярны, как те, где слуги оказываются злодеями. Это люди, допущенные в святая святых семьи. Скорее наймут ленивую горничную, чем ту, кому нельзя доверять. Если Айла расскажет о предательстве Лорны, та больше никогда не найдет работу. И всё же девчонка стоит с каменным лицом.

Айла явно ждет продолжения; её рука ныряет в карман за мятной лепешкой – верный признак беспокойства. Она одергивает себя и выпрямляется.

– Полагаю, мы можем прийти к соглашению, Лорна. Возможно, ты даже не потеряешь место. Ты была хорошей горничной, и мы готовы рассмотреть возможность…

– Сто фунтов.

Айла осекается и уставляется на неё:

– Прошу прощения?

– Сотня соверенов, миледи. – Лорна с издевкой выговаривает последнее слово. – Вот цена моего молчания.

– Твоего молчания о чем?

– Обо всем. – Девчонка скрещивает руки на груди. – За сто фунтов я сохраню все секреты этого дома.

Айла выдерживает её взгляд:

– Нет.

Лорна моргает. А затем смеется.

– Если вы пытаетесь торговаться, я бы посоветовала вам попросить заняться этим вон ту, – она кивает на меня. – У вас кишка тонка.

У Айлы на щеке дергается мускул.

– Возможно, но я не торгуюсь. Я отказываюсь платить.

– Значит, вы хотите, чтобы я рассказала всему миру, что творится в этом доме?

Теперь наступает очередь Айлы смеяться.

– И что же здесь творится, дитя? Мы странные, но всё, чем ты можешь нам угрожать – это публичное смущение из-за наших причуд. Это сработало бы с семьей куда более респектабельной, чем наша. Все и так знают, что мы эксцентричны. Что еще ты им скажешь? Здесь не происходит ничего по-настоящему скандального, и уж точно ничего преступного.

В глазах Лорны вспыхивает недобрый огонек:

– А что, если я скажу обратное?

– Кто тебе поверит? – вклинивается Джек. Она встает и передает сложенный листок бумаги. Лорна открывает его и бледнеет. – Какие бы враки ты ни плела об этом доме, найдется десяток людей, которые подтвердят, что ты лжешь. Десяток людей куда более уважаемых, чем уличная замарашка, которая…

– Откуда у вас…? – начинает Лорна.

– Не твое собачье дело, – отрезает Джек.

Я делаю шаг в сторону, чтобы заглянуть в бумагу.

– Но-но, мисс Мэллори, – Джек забирает листок. – Вас это тоже не касается. Как и вас, миссис Баллантайн, при всем уважении. Это дело между мной и мисс Лорной. – Она поворачивается к девушке. – Ты слышала леди. Она не принимает твое предложение и не торгуется. Она принимает твой вызов разболтать секреты. Я – не принимаю, о чем прозрачно намекает эта записулька. Услуга за услугу, девка. Око за око.

– Ладно. Я остаюсь на службе…

– Ага, ни единого шанса. – Я осекаюсь и смотрю на Айлу. – Простите.

Айла поворачивается к Лорне:

– Мэллори права. Ни единого шанса. Собирай вещи и уходи сегодня же. Хоть ты и не проработала полный квартал, я выплачу тебе за весь срок. Это не взятка. Я поступала так же с другими горничными, которые нам не подошли. Ступай. Твои деньги у миссис Уоллес.

Выставить Лорну оказывается не так-то просто, но вскоре она исчезает, и я бессильно опускаюсь в кресло, пока Айла достает с полки бутылку виски.

– Еще одной горничной меньше, – вздыхаю я. – Начинаю думать, что те, прежние, были не так уж плохи.

– Мне жаль, – говорит Айла. – Одолжим служанку у Эннис, пока я не найду замену.

– Так значит, у вас есть вакансия? – подает голос Джек.

– Да, – кивнула Айла. – Если ты знаешь молодых женщин, которым нужен шанс начать жизнь с чистого листа, возможно, тех, кто попал в беду, я бы с радостью с ними встретилась.

– О, та, кого я имею в виду, не в беде, но она впишется сюда куда лучше. – Она махнула в сторону двери, за которой скрылась Лорна. – Я сама претендую на это место.

Мы с Айлой обе уставились на неё.

– Это… работа горничной, – выдавила я. – Это значит…

– Мои родители были в услужении. Я и сама когда-то была горничной в покоях. Я справлюсь и пойду на это – в обмен на особые условия.

– Какие еще… условия? – осторожно уточнила я.

– Кое-чего я всё-таки хочу.

– Ну еще бы.

Джек улыбнулась так, что я готова была поклясться: у неё между зубами торчат перья съеденной канарейки. Она взяла брошюру с описанием наших последних дел.

– Я хочу стать официальным летописцем ваших приключений.

– О, мне жаль, – вставила я. – Но для этого тебе нужно быть писателем.

Она закатила глаза:

– Да, ладно, видимо, придется признать твою правоту.

– Правду в чем? – я приложила ладонь к уху. – Плохо слышно.

– Я – лучший криминальный репортер Эдинбурга, как ты и догадалась. Теперь я хочу писать… – Она помахала брошюрой. – Что-то получше этой дешевки. Официальные приключения доктора Грея и мисс Мэллори.

– Ты хочешь работать здесь ради «эксклюзива из первых рук»?

– Ради чего? А, ты про взгляд изнутри? Именно.

Я переглянулась с Айлой.

– Хм, – протянула Айла. Джек так и подалась вперед, прежде чем нацепить маску безразличия, хотя её так и подмывало сорваться с места. – Полагаю, ты готова к переговорам?

– Вполне. – Джек откинулась на спинку, снова закинув ноги на стол. – Торгуйтесь, мэм.

– Ты будешь выполнять все обязанности горничной в полном объеме, не перекладывая нагрузку на Алису или миссис Уоллес. Обычно нам не требуется работа в течение всего дня, но смена может длиться от четырех до десяти часов.

– Я и сама впахивала по десять часов, когда мне было десять лет. Прошу лишь об одном: если я управлюсь за полдня, мне будет позволено уйти раньше, а не торчать здесь в ожидании новых поручений.

– Договорились. Жалованье – пять фунтов в квартал при условии проживания и питания в доме, вдвое больше – без них.

– Давайте сойдемся посередине. Мне нужно лишь место, где можно преклонить голову время от времени, да случайный обед. Я бы предпочла сохранить свое жилье.

– Что касается хроники приключений моего брата – на это потребуется его разрешение.

– Разумеется.

– И если он согласится, я возьму на себя роль редактора.

Джек напряглась:

– Мне не нужен…

– Каждому писателю нужен редактор. Как редактор я буду иметь право вето на всё, что сочту неприемлемым: будь то вторжение в нашу частную жизнь, искажение фактов или насмешка над участниками событий.

– Значит, мне нельзя писать о том, как мисс Мэллори задирает зад кверху?

– Если это поможет продажам газет – валяй, – разрешила я. – Но нельзя писать, будто я делаю это ради поиска несуществующих улик.

Она улыбнулась мне:

– Справедливо.

– Кстати, о продажах, – вставила Айла. – Как твой редактор, я потребую свою долю. Десять процентов мне и еще десять Мэллори – она должна что-то получать за использование её приключений. Дункану будет всё равно.

– Мне тоже, – сказала я. – Пусть Айла забирает обе доли.

Айла посмотрела на Джек:

– Десять процентов мне. Пять Мэллори. Пять на содержание дома.

Джек притворно задумалась, но я видела: она ожидала, что Айла потребует больше.

– По рукам, – кивнула Джек. – Считайте, у вас новая горничная и новый летописец.

– Если Дункан согласится. И сначала нам нужно вытеснить с рынка другого «летописца». По крайней мере, в этом жанре.

Улыбка Джек была хищной.

– Это предоставьте мне.

***

Прошла неделя с момента окончания нашего приключения. Напряженная неделя для Грея: он помогал МакКриди и прокуратору-фискалу собирать доказательства. Если от тех серийных книжонок и была какая-то польза, так это то, что они принесли Грею больше признания в высших кругах правоохранительных органов. Не знаю, как он к этому относится – это не тот вопрос, на который можно ждать честного ответа.

Что касается «хроник», Грей согласился позволить Джек писать их. Кто-то всё равно будет это делать, так что лучше иметь редакторский контроль.

Сегодня первый полноценный выходной Грея, и он пригласил меня на ланч. Мы идем домой; я смотрю на замок вдали, сверкающий под солнцем и снегом.

– Такой красивый город, – говорю я.

Грей улыбается:

– Когда снег скрывает всю грязь и копоть.

Даже без снега я вижу красоту во всем: от зданий до людей. Мир в движении, перемены приходят стремительно, общество эволюционирует. Кто-то, как Грей, несется вперед, навстречу этому новому миру; другие, как лорд Мьюир, пятятся назад и пытаются тянуть мир за собой. Совсем как в моем времени. Может, поэтому мне здесь комфортно. Есть так много вещей, которые я хотела бы изменить, но я уже вижу, как многое меняется. Совсем как в моей реальности.

Когда мы входим в дом, Грей стягивает перчатки и произносит с полнейшим равнодушием:

– Вы проверяли сегодня половицы?

Я напрягаюсь.

– Я перестану спрашивать, – добавляет он, – если этот намек вам в тягость.

Я написала родителям уже два письма и спрятала их под той доской. Оба всё еще там.

– Если они их еще не забрали, – говорит Грей, старательно изучая свои сапоги, – это не значит, что они не смогут. Они не живут в Эдинбурге. Они будут проверять это место лишь периодически, возможно, не чаще раза в год.

– Я знаю, – отвечаю я. И я действительно это понимаю… за исключением того, что время здесь работает по-другому. Им наверняка пришлось задержаться там надолго из-за моей комы, и снять дом на Роберт-стрит было бы разумным шагом.

– Даже если они их получат, письма, скорее всего, останутся в этом времени, – рассуждает Грей. – Возможно, они будут копиться там, пока они не прочитают их в будущем. – Он хмурится. – Я искренне не понимаю, как работают эти перемещения во времени.

Я всплескиваю руками:

– А кто понимает? Какая бы космическая сила ни забросила меня сюда, она забыла приложить инструкцию по эксплуатации.

Он посмеивается.

– Я продолжу писать письма, – говорю я, убирая зимние сапоги. – И продолжу давать объявления в газету.

– И верить, что они их получат.

Я киваю:

– Но я также буду продолжать заглядывать под эту чертову половицу, даже если это безнадежно.

– Тогда пойдемте сделаем это прямо сейчас.

Я качаю головой, но всё равно иду к лестнице. В доме тихо. У Джек и Алисы сегодня выходной на полдня, а у Айлы была назначена встреча, и она не смогла присоединиться к нам на ланче. Стук наших сапог на мягкой подошве эхом разносится по дому.

– Я слышала Алису, – замечаю я, пока мы поднимаемся. – Когда я была здесь в свое время. Я слышала её шаги.

Грей вздыхает позади:

– Она топает так громко, что сами стены до сих пор вторят её шагам спустя полтора столетия.

Я улыбаюсь ему в ответ:

– Я подумала в точности то же самое.

Мы доходим до моей комнаты. Я снова взяла в привычку запирать дверь. Не то чтобы я не доверяла Джек, но… скажем так, я верю, что Джек не украдет мою серебряную щетку, но я ни на грош не верю, что она не сунет свой нос в мои секреты.

Я направляюсь к той самой половице. Я немного сдвинула кровать, так что одна ножка теперь стоит прямо на доске. Да, я стала супер-осторожной. Когда-то я шутила сама с собой, что не запираю дверь, потому что мне нечего скрывать, я ведь не пишу летописи своих приключений путешественницы во времени. И вот именно этим я сейчас и занимаюсь, сочиняя эти письма.

– Я знаю, это трудно, – говорит Грей, пока мы отодвигаем кровать. – Вы сделали очень нелегкий выбор, и я бы понял, если бы временами вы о нем жалели.

Я качаю головой:

– Я не жалею.

Тихий выдох.

– Хорошо.

Он потянулся, чтобы приподнять доску, но я остановила его жестом. Грей присел на край кровати, пока я устраивалась на полу.

– Я рад, что вы вернулись, Мэллори, – произнес он. – Я говорил это уже не раз, но боюсь, моя реакция на ваше возвращение была…

Я взглянула на него: он потирал губы. Затем я отвернулась и потянула доску на себя.

– Я боялся, что это неправда, – продолжал он. – Что я… слишком сильно этого хотел и мне просто привиделось, будто вы очнулись. Я не смел надеяться, что вы действительно вернулись. Я просидел там два дня, ловя хоть какой-то знак и убеждая себя: если вы придете в себя, я скажу вам… – Он осекся. – Письма исчезли.

Я вскинула на него взгляд:

– Вы хотели сказать мне, что письма исчезли?

– Нет. – Он поднялся и указал вниз. – Ваши письма исчезли.

Он присел, заглядывая в пустоту, словно письма могли провалиться в какую-то невидимую щель. А потом улыбнулся мне.

– Их нет. Ваши родители забрали письма.

Я сглотнула. – Но почему они исчезли здесь? Разве они не должны были просто лежать стопкой…

Он поднес руку к моим губам, призывая к молчанию.

– Ваши родители получили письма, Мэллори. Не надо вопросов, сомнений и копания в себе. Они знают, что вы живы и с вами всё в порядке.

– И что мы раскрыли дело.

Он улыбнулся:

– Думаю, их больше волнует, что вы живы и здоровы, но да, они будут знать, что вы раскрыли дело.

– Мы раскрыли. Все вместе.

Когда мы поднялись, я посмотрела на него, и моя улыбка превратилась в сияющую ухмылку. Мне хотелось броситься ему на шею. Хотелось пуститься в дурацкий победный пляс. Не знаю, почему это казалось таким важным, но это так. Мои родители знают, что я в порядке. Я могу слать им депеши из девятнадцатого века.

Грей взял мою ладонь и сжал её.

– Я рад за вас.

– Спасибо. – Я подняла на него глаза. – Так что вы говорили до этого?

– Хм?

– До того как увидели, что письма исчезли. Вы сказали, что если я очнусь, вы мне что-то скажете.

– А-а. Да. – Он поправил воротничок. – Я хотел сказать… – Он расправил плечи. – Я хотел сказать, что если бы вы могли вернуться домой снова и пожелали бы этого – я бы понял. Я бы понял, если бы вы передумали.

– Я ценю эти слова. Но я действительно сделала выбор и не жалею о нем.

– И всё же, если вы когда-нибудь…

– Нет. – Я встретилась с ним взглядом. – Мне нужно строить жизнь здесь, Дункан. Да, я не могу предсказать будущее, но я должна принять это время как своё будущее.

Он поймал мой взгляд, и в его глазах промелькнуло нечто… я не успела уловить суть, как он отвел глаза, начав поспешно копаться в кармане.

– Кстати, о деле, – произнес он… хотя мы говорили совсем не об этом. – Я купил вам подарок. Вы этого хотели, и я согласен, что после нападения в туннелях это вам необходимо.

Он разжал ладонь, на которой лежал пистолет «дерринджер». По-моему, я издала звук, какой обычно издают при виде щенка. Он был очарователен и совсем не похож на те «дерринджеры», что я видела раньше. Серебристый, подозреваю, никелированный, с ажурной гравировкой. Рукоять изгибалась так, что идеально ложилась под палец.

Я прижала его к груди.

– Он чудесный. Спасибо.

– Вам придется поучиться из него стрелять, полагаю, он отличается от того, к чему вы привыкли.

– Обязательно. Спасибо. Правда.

– Пожалуйста. Я думал купить вам еще и брюки, но они не влезли в карман.

Я рассмеялась.

– Логично.

– К тому же, они вряд ли подошли бы вам без примерки. Тут нужна помощь портного. Джек подсказала одного, который может подойти. Предлагаю отправиться туда и договориться о пошиве. Если вы не против.

Я улыбнулась ему:

– Я только «за».

Он жестом пригласил меня к двери. Я сунула «дерринджер» в карман и, уходя, оглянулась на ту самую половину, письма исчезли, а вместе с ними и последняя ниточка, связывавшая меня с современным миром. Затем я посмотрела вперед и вышла за дверь, навстречу нашему следующему приключению.