Текст книги "Тревожа мертвых (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Нам не потребовалось много времени, чтобы найти образцы почерка и Эммета, и Флоренс. Флоренс вела дела безупречно, даже для эпохи, предшествовавшей современным системам архивации. У неё был секретер с ячейками для текущих бумаг и ящиками, полными старых документов. Очевидно, что финансами семьи и перепиской занималась именно она, вплоть до того, что исправно строчила письма родителям Эммета. И хотя подписи под ними стояли обе, другие письма, подписанные только Флоренс, не оставляли сомнений в том, кто автор. Нашлись и образцы почерка Эммета – любовные письма к ней, которые она сохранила.

Я старалась не вчитываться. Но, конечно, пара строк всё же попалась на глаза, и этого хватило, чтобы мне стало еще паршивее. Трагедия молодого человека, чьи способности не дотягивали до планки, которую он сам себе поставил; парня, решившегося на жульничество, а затем убившего профессора в состоянии слепой паники. Трагедия мира, в котором врачом должен был стать он, хотя его жена явно подходила для этой профессии куда лучше.

Имея на руках эти образцы, мы могли с уверенностью заключить: зашифрованные заметки писал Эммет. Почерк Флоренс был совсем другим – взвешенным и точным, под стать ей самой. У Эммета же он был более вычурным и размашистым – полное совпадение с шифром. Теперь нужно подтвердить, похож ли он на почерк в записке, отправленной Белой Даме. В любом случае, это была не Флоренс: её руку никогда нельзя было бы однозначно классифицировать как «женскую».

Я уже заканчивала осмотр, когда Грей подошел и протянул мне измятый листок. – Я нашел это в одежде Эммета.

Я взяла бумагу и пробежала глазами.

– Черт. Ожидаемо, но всё же.

– Да, к сожалению.

Письмо было из медицинской школы. Эммета предупреждали: если его оценки не улучшатся, он будет отчислен. Единственным сюрпризом стало имя внизу.

– Оно от сэра Аластера, – сказала я.

– Да, похоже, он был наставником Эммета. Поэтому тон письма неофициальный, даже ободряющий.

Я бы ни за что не назвала этот тон «неофициальным», но я начинаю понимать, что в этом мире стандарты иные. Здесь даже переписка между друзьями звучит куда формальнее, чем то, что я черканула бы своим современным знакомым.

При повторном прочтении я поняла, что Грей прав. Письмо от самого колледжа было бы холодным и безличным. А это – предупреждение от наставника о том, что нужно подтянуться, иначе грозит исключение. «Ободрение» заключалось в сухой строчке о том, что сэр Аластер знает, Эммет может учиться лучше, и ждет от него этого. Не слишком-то душевно, но для викторианских реалий это вполне можно счесть поддержкой. Внизу даже были указаны часы приема сэра Аластера – полагаю, намек на то, что он готов помочь.

Это лишь усугубляло ситуацию. Эммету грозило отчисление, и сэр Аластер пытался ему помочь. Это не был холодный профессор, жестоко отказавшийся слушать мольбы Эммета после того, как тот попался на жульничестве. Это был союзник, но человек строгих правил, который не мог закрыть глаза на обман.

– Есть еще кое-что, – произнес Грей.

Он подвел меня к дальней стене и замер в ожидании. Судя по всему, мой «научный руководитель» решил устроить мне проверку. Я могла бы поворчать, но ворчала бы еще больше, если бы он всегда указывал на очевидное, не давая мне шанса развивать навыки.

Я коснулась отметин на штукатурке. Большинство были старыми, будто вмятины оставили еще прежние жильцы. Но затем я заметила несколько свежих сколов, один из которых был настолько новым, что с него еще осыпалась пыль.

Я видела такие стены раньше, когда выезжала на определенный тип вызовов. Вмятины в гипсокартоне. Сколы краски. Всё чуть выше уровня моей головы. Здесь, на оштукатуренных стенах, это были щербины. Но паттерн тот же самый.

Я отступила назад, чтобы рассмотреть получше, и под моим сапогом что-то хрустнуло.

– Мне следовало это поднять, – заметил Грей, – но я помню, что вам не нравится, когда я трогаю улики.

Я бросила на него тяжелый взгляд.

– Тогда могли бы предупредить, прежде чем я на них наступлю.

Я подоткнула юбки и присела на корточки. Нашла осколок грубого фаянса, который только что раздавила каблуком.

Грей вздохнул.

– Вы ведь понимаете, что делаете это абсолютно неправильно?

Я подняла на него глаза.

– Полагается наклоняться так, чтобы ваши ягодицы взмывали в воздух.

Я фыркнула.

– Сами попробуйте проделать такое в корсете. А теперь, будьте добры, подайте лампу.

Он подал, и я пригнулась еще ниже, чтобы осмотреть пол. Разглядела еще несколько осколков и капли чего-то темного.

– Помогите мне подняться, пожалуйста, – я протянула руку.

– Сегодня вам требуется необычайно много помощи.

– Всё из-за этого чертова корсета и юбок, ясно?

Его лицо посерьезнело, когда он протянул руку.

– Если вы предпочитаете одеваться как Джек, мы можем это устроить. Я знаю, в свое время вы привыкли к брюкам.

Я с трудом выпрямилась.

– Заманчиво, но это значит, что мне придется притворяться мужчиной, а я не уверена, что хочу носить брюки настолько сильно. С моим телом понадобится очень тугой бандаж, чтобы сойти за парня. Хотя носить брюки время от времени было бы неплохо. Может, в особняке, когда никого нет? Если это допустимо.

– Это абсолютно допустимо. Мы найдем вам брюки и сообщим остальным о вашем выборе. Лишних вопросов не будет.

Что опять же возвращает нас к вопросу о «особенной» горничной, которую не вгонит в краску вид женщины в брюках… и которая не побежит трепаться об этом на каждом углу.

Я вспомнила, что заметила пролитую жидкость, собственно, ради этого я и поднималась. Какой бы чистой ни казалась эта квартира, ползать по полу я не собиралась.

Я снова присела там, где увидела пятно. Убедившись в своих подозрениях, я протянула руку и коснулась его. Кончик пальца окрасился красным.

Капля крови на полу, еще влажная, рядом с несколькими другими, которые уже впитались в дерево.

Затем я заглянула в мусорное ведро. Сверху лежали черепки разбитой чашки и окровавленная тряпка.

– Черт, – вырвалось у меня. – Я очень не хотела этого видеть.

– Хм.

– Следы на стене в кухонной зоне. Примерно на уровне головы. Кто-то регулярно швыряет предметы в другого человека, и последним была чашка, совсем недавно. Крупные куски убрали, но подмести еще не успели. Кровь на полу и тряпка в мусоре.

– Кровь я сам не заметил, – признался Грей. – Только разбитую чашку и стену. Эти отметины указывают на систему.

– На систему домашнего насилия. Один партнер против другого.

– Предположительно, мистер Кинг против своей жены.

Я кивнула.

– Статистически – да. Она чуть выше меня ростом, и следы соответствуют этому, но мне нужно больше зацепок. Я хочу поговорить с соседом за той стеной.

Когда мы с МакКриди впервые пришли к Кингам, Эммет сказал, что за стеной живут Райаны, и жена там больна. К счастью, это не тот сосед, который нам нужен. По другую сторону кухонной стены жил пожилой вдовец. Он долго не открывал, но когда я сказала, что беспокоюсь о миссис Кинг, охотно пригласил нас внутрь. Разговорить его не составило труда. Он явно симпатизировал Флоренс… и совсем не жаловал Эммета.

– Актером ему надо быть, этому-то, – говорит старик. – А не врачом. Актером. Всех в этом доме одурачил, кроме меня. Все думают, какой он славный молодой человек, такой обаятельный и вежливый, а его жену считают заносчивой барышней. Она девица хмурая, серьезная, порой резкая на язык. Но именно она постоянно бегает для меня по поручениям, приносит миску похлебки и слушает мои жалобы на ноги. Из неё вышел бы хороший врач. А ему я бы и занозу вытащить не доверил. Он бы, скорее всего, сразу всю ногу оттяпал. Он может казаться дружелюбным, но у него нет времени ни на кого, кроме самого себя и своих «ребят».

– Ребят?

Старик машет рукой.

– Дружки из колледжа. Если он не шляется с ними по кабакам, оставляя её одну, так притаскивает их домой выпивать, и бедной девчонке приходится уходить.

А я-то думала, что изможденный вид Эммета – следствие ночных бдений над учебниками. Похоже, нет.

– Он выживает её из квартиры своими выходками, когда пьян? – спрашиваю я.

– Нет-нет. Когда парень под мухой, он милейшее создание. Но девчонке нет покоя от всего этого шума. Она уходит заниматься к друзьям или выскальзывает на одну из своих прогулок, а когда возвращается, он уже трезв – и вот тогда он становится сущим тираном.

– Вы слышали, как они ссорились?

– О, он осторожен. Никогда не кричит. Почти не повышает голоса. Он слишком хитер, чтобы давать другим подслушивать. Вместо этого он швыряет вещи. Тарелки и всё прочее, будто они могут позволить себе покупать новые. Вот только сегодня он что-то разбил о мою стену. Бедная девчонка ушла с разбитым носом. Пыталась смыть кровь, но я видел. Говорю вам, будь я на двадцать лет моложе, я бы отлупил этого мальчишку. Будь я моложе на тридцать – увел бы девчонку прямо у него из-под носа. Она заслуживает лучшего.

– Вы поняли, из-за чего они спорили?

Он качает головой.

– Слух у меня уже не тот, а парень ведет себя осторожно. Слышал только его голос, злой, а потом что-то разбилось. Она вышла не позже чем через десять минут, я спросил, всё ли в порядке, она ответила «да» и сказала, что пойдет прогуляться. Я стоял у двери, караулил, чтобы он за ней не пошел. Но он никогда так не делает. Отпускает её в любое время.

– Значит, миссис Кинг ушла, а муж за ней не последовал. Но его ведь нет дома. Обоих нет.

– О, он ушел. Просто не за ней. Он вышел минут через двадцать, в своем лучшем пальто и шляпе. Отправился пропустить по пинте со своими ребятами, как будто ничего и не случилось.

– В лучшем пальто?

– Вроде вашего, сэр. – Старик кивает на Грея, который всё это время хранил молчание. – Длинное черное пальто и черная кепка. Он надевает его только тогда, когда идет кутить с друзьями. Видать, думает, что выглядит щеголем, но оно ему совсем не идет.

Итак, Кинги поссорились. Эммет швырнул в Флоренс чашку, и та попала в стену. Кроме того, он её ударил. Она быстро смывает кровь и оставляет его наедине с его паршивым настроением. Он дает ей фору, а потом выходит сам, в темноту, облаченный в длинное черное пальто и черную шляпу – невидимый в ночи.

Я могу надеяться, что Эммет действительно пошел пропустить пинту эля, но я в это не верю. Совсем не верю.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Мы заглянули в пансион на Баклю-плейс, чтобы убедиться, что Флоренс не ушла заниматься туда вместе с остальными. Девушка, открывшая дверь, сказала, что не видела Флоренс весь день. Нам стоило поискать её внизу, у берегов Уотер-оф-Лит. Это её любимое место для прогулок… и именно туда мы планировали отправиться дальше.

Из наших прошлых бесед, когда Флоренс восстанавливала поминутно свои передвижения в день убийства, я знала её маршрут. Она направляется к Дин-Бридж, а затем идет вдоль Уотер-оф-Лит до Стокбриджа, после чего выходит в город и идет домой.

Всего несколько дней назад (в моем времени) я гуляла по берегам Уотер-оф-Лит вместе с мамой; вход со стороны Стокбриджа находился совсем рядом с нашей арендованной квартирой на Ройал-Серкус. Это приятная прогулка вдоль реки – место, где, если рядом никого нет, можно слушать журчание воды, любоваться старой архитектурой и представлять, что живешь… ну, примерно в это самое время.

Однако это днем. Я не уверена, что рискнула бы гулять вдоль реки в такой час даже в своем мире, и уж точно не в одиночку. В эту же эпоху – и подавно. Пусть Уотер-оф-Лит и петляет через фешенебельный Новый город, это не значит, что здесь безопасно зимним вечером, когда стрелки часов близятся к полуночи.

Когда мы пересекали Дин-Бридж, я заметила секс-работницу, пытавшуюся согреться в дверном проеме. Да, опять же, это Новый город, но даже здесь есть подобные места, где процветает подпольный мир. Можно сколько угодно строить красивые особняки и разбивать частные сады за холмом, отделяющим ваш мир от трущоб, но нищета не будет вечно сидеть по ту сторону этой насыпи.

На этой женщине было шерстяное платье с дополнительными нижними юбками для тепла. Её наряд не был вызывающим в обычном смысле слова, но распущенные волосы и косметика выдавали род занятий, как и тот факт, что она забилась в тень, в полном одиночестве в такой час.

– Сколько стоят её услуги на час? – вполголоса спросила я, когда мы притормозили на углу.

Грей вздрогнул.

– Откуда мне знать?

– Я не спрашиваю о твоем личном опыте, Грей. Просто назови примерную цифру.

Он что-то возмущенно пробормотал, но, в конце концов, признал: слышал, будто для женщины на улице это обойдется в несколько шиллингов для прилично одетого джентльмена.

Я протянула руку. Он поперхнулся еще раз, но вложил монеты мне в ладонь. Я направилась к ней, нарочито громко стуча каблуками, чтобы предупредить о нашем приближении. Женщина подняла взгляд; её глаза скользнули с меня на Грея. Поняв, что мы идем именно к ней и при этом не пылаем праведным гневом, она сделала шаг вперед, улыбаясь.

– Добрый вечер, – сказала она. – Ищете способ согреться этой зимней ночью?

– Скорее, ищем пропавшую участницу вечеринки. – Я показала монеты. – Одна молодая леди любит здесь гулять, и у нас есть причины беспокоиться о её благополучии сегодня. Могу я купить несколько минут вашего времени?

– Вы ищете мисс Фло?

Я замедлила шаг.

– Э-э, да.

Женщина рассмеялась, и, подойдя ближе, я поняла, что она старше, чем мне показалось вначале. Лет тридцать пять, с приятным лицом и завидными гладкими черными волосами.

– Здесь только одна молодая леди гуляет в такой час, и у вас есть все права за неё беспокоиться. – Она закатила темные глаза. – Эта девчонка – живое доказательство того, что ум и здравый смысл не всегда ходят парой. Что бы я ни говорила, я не могу выкурить её отсюда. Никто из нас не может.

– Не самое безопасное место для одинокой девушки, – заметила я.

– Вот ей это и скажите. Или, может, ваш друг джентльмен скажет, она может и послушать. Некоторые дамы лучше воспринимают слова мужчин. Она милая, очень милая девочка, и я завидую её храбрости, но… – Она вздохнула и покачала головой. – То, что она должна иметь возможность гулять здесь в безопасности, вовсе не означает, что она может.

Я указала на неё пальцем:

– Именно так. В точку. В общем, ответ на ваш вопрос – да. Я видела её около часа назад. Она пыталась всучить мне пару шиллингов, как и всегда, в надежде, что я устрою себе выходной. Я не беру её деньги. Ей они нужнее, чем мне.

– Она что-нибудь говорила сегодня?

Женщина покачала головой.

– Почти ни слова. Она и так не особо болтлива, но обычно спрашивает, как дела, напоминает беречься от «дурной болезни», спрашивает про моих малюток. Но сегодня – лишь пара слов. Её мысли были где-то далеко.

– И она пошла туда, вдоль реки? – Я указала направление.

– Как обычно. Если пойдете за ней, надеюсь, чтобы отговорить от этого безумия, можете спрашивать любого встречного. Мы все её знаем и присматриваем за ней. – Она вздохнула. – Наверное, в этом и проблема. Пока мы за ней следим, у неё здесь не бывает неприятностей. Вы ведь не против того, чтобы её капельку припугнуть?

– Нас больше беспокоит, что она сама найдет неприятности, но да, ей полезно будет осознать, что она была в безопасности только потому, что другие за ней приглядывали. Подозреваю, она не хотела бы быть обузой.

– Это не обуза. Мы только хотим, чтобы она прекратила эти безумные вылазки. Или брала с собой мужа. Не представляю, как он это допускает.

Я очень надеялась, что мужа рядом с ней сегодня нет. Вслух я этого не сказала. Просто отдала женщине монеты, несмотря на протесты, что это лишнее, и мы начали спускаться по лестнице к тропе внизу.

Это была часть города, которую не видел даже Грей. Конечно, он гулял здесь раньше, но только при дневном свете и только в тех местах, где жители Нового города обычно прогуливаются вдоль берега. Сегодня же была не просто ночь. Была зима, со свежевыпавшим снегом и холодным ветром, хлещущим на открытых улицах наверху. Здесь, внизу, было тише и спокойнее. Слишком тихо для одинокой женщины, но я подозревала, что Флоренс видит здесь только покой и тишину. Здесь кажется безопасно, особенно когда чистый слой белого снега скрывает даже самые грязные углы.

Почувствовав запах жареных каштанов, мы поднялись по ступеням и обнаружили сгорбленную старушку, которая уже закрывала свою тележку на ночь. Мы находились рядом с садом, украшенным к зиме, и раньше люди наверняка выходили сюда насладиться снежной прогулкой. Мы не особо рассчитывали, что она видела Флоренс, но когда спросили, она ответила: да, она знает эту молодую леди, та купила каштаны и заплатила вдвойне, как и всегда. Мы забрали последний пакет её товара, уже остывающего на углях, и поблагодарили её, прежде чем спуститься обратно.

Мы прошли совсем немного, когда Грей заметил старика, закутанного в одеяла, спасавшегося от холода. Он тоже видел Флоренс – она отдала ему каштаны, которые купила. Она не остановилась поболтать, как делала обычно, просто сказала несколько добрых слов и пошла дальше. Он указал нам направление, и мы отдали ему свои каштаны, прежде чем продолжить путь.

Не прошло и двадцати шагов, как исчезли даже звуки города наверху. Я не была уверена, где именно мы находимся, но теперь вокруг воцарилась абсолютная тишина, даже река беззвучно текла под коркой льда.

Дойдя до моста, я посмотрела под ноги. Раньше я замечала следы на свежем снегу, но их было слишком много, чтобы вычленить нужные. Теперь же я видела только одну цепочку следов, которую уже начинало припорашивать.

– Мы не сильно отстаем, – сказала я, когда мы миновали мост и пошли дальше. – И нет никаких признаков того, что за ней кто-то следил.

– Хорошо, – отозвался Грей. – Хотя, даже если муж не преследовал её, нам следует настоятельно рекомендовать ей не возвращаться домой.

– Мы заберем её в участок для дачи показаний, – предложила я. – Хью, может, и не нужно допрашивать её прямо сейчас, но это хороший повод.

– Согласен.

Мы шли по следам, пока они не оборвались, а навстречу им не потянулась другая цепочка следов. Затем обе цепочки свернули к небольшому мостику, ведущему на другой берег.

– Это не следы Эммета Кинга, – заметила я.

– Нет, не его.

Когда мы поняли, что будем искать Флоренс и Эммета, мы нашли по запасной паре обуви каждого из них. Туфли Флоренс были меньше моих, обувь Эммета – длиннее, чем у Грея.

– Я знаю, что здесь люди не всегда носят обувь своего размера, – сказала я. – Берут то, что могут себе позволить. Возможно ли, что ноги Эммета на самом деле меньше тех туфель, что мы нашли?

Грей качнул головой.

– Я проверял обе пары на предмет необычного износа и ничего не нашел. – Грей поставил свою ногу в сапоге рядом с отпечатком. Этот след был на размер или два меньше.

– Если только он не надел сапоги, которые ему малы, – хмыкнула я. – Черт возьми.

– Посмотри на отпечаток, – произнес он. – Это новые сапоги, но их владелец слегка прихрамывает. Я ожидал увидеть…

Он сделал несколько шагов и указал пальцем:

– Вот.

Он указывал на небольшую выемку в снегу. Она была такой крошечной, что, в отличие от следов ног, её почти засыпало.

– Трость, – констатировала я. – Мужчина в довольно новых сапогах, на размер или два меньше твоих, который пользуется тростью. – Я проследила взглядом за двумя цепочками следов, идущими бок о бок через мост. – Кто-то, с кем Флоренс пошла бы добровольно.

– Или, по крайней мере, кто-то, за кем она пошла бы, не опасаясь вреда.

– Потому что даже если он ей не нравится, он всего лишь старик с тростью. – Я посмотрела на Грея сквозь туман нашего дыхания. – Лорд Мьюир.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Одни только отпечатки не могут на сто процентов доказать, что это Мьюир, но, черт возьми, всё указывает на него. Либо он выследил Флоренс, либо знал, что она придет сюда. Он заходит с противоположной стороны. Он «случайно» натыкается на неё – ситуация досадная, но она вынуждена соблюдать приличия.

Разве не об этом она говорила при одной из наших первых встреч? Что не может избавиться от мысли: если бы противники «Семерки» узнали их поближе, они бы поняли, что это искренние и умные девушки, не представляющие никакой угрозы. Хорошая мысль, и я не сосчитаю, сколько раз она посещала меня саму. Надежда на то, что предвзятый человек изменит мнение, стоит ему познакомиться с тобой лично. Я не раз перетягивала на свою сторону старых копов, которые либо не выносили женщин в полиции, либо не желали работать с «этими миллениалами». Это не значило, что они меняли мнение о женщинах или миллениалах в целом. Просто я была другой. Аномалией.

«Эти бабы в форме ждут, что мы под них прогнемся, с ними теперь даже на посту не пошутишь. О, я не про тебя, Аткинсон. Ты другая».

«Эти миллениалы не знают, что такое тяжелый труд, спускают все бабки на авокадо-тосты. О, я не про тебя, Аткинсон. Ты другая».

Лорд Мьюир якобы натыкается на Флоренс. Может, говорит, что свернул не туда. Может, изображает легкую тревогу от того, что оказался здесь один в темноте. Просит её проводить его. Или она сама предлагает помощь, потому что она такая, какая есть.

Но каков его план? Зачем ловить Флоренс Кинг? Он всё еще думает, что она убила сэра Аластера? Это очередная попытка поиграть в детектива-любителя? Или что-то более зловещее?

Перейдя мост, следы сворачивают с тропы на голый участок земли, ведущий к… – В туннель? – шепчу я Грею.

Он не отвечает, а значит, тоже не уверен. Ясно лишь одно: следы ведут к решетке под зданием. Металлическая калитка. И прямо у её края характер следов меняется: больше нет двух ровных цепочек, вместо них – мешанина из борозд и вмятин, уходящих глубоко в грязь.

Здесь Флоренс поняла, что дело плохо, и попыталась убраться оттуда ко всем чертям. Арочный вход закрыт, но не заперт, хотя рядом висит навесной замок.

Я забираю замок себе. Грей начинает было вскидывать брови, но замирает, вспомнив, что я уже так делала. Оставлять незащелкнутый замок снаружи – это практически приглашение запереть меня внутри.

Мы проскальзываем в темноту. Полная тьма, и мне приходится подавлять желание чиркнуть спичкой. Где бы мы ни находились, здесь пахнет сырой землей, и когда мой сапог шаркает по полу, я чувствую под ним именно почву.

Грей осторожно прикрывает решетку за нами. Когда она закрывается, я замечаю впереди крошечный отблеск света. Успеваю сделать пару шагов, как раздается голос. Грей хватает меня за руку, удерживая на месте, словно я собираюсь броситься вперед. Я качаю головой и концентрируюсь на голосе, пытаясь разобрать слова сквозь странное эхо.

Это Мьюир. Несомненно, лорд Мьюир. Когда отвечает другой голос, я мысленно чертыхаюсь. Эммет Кинг.

Мы продвигаемся вперед, выверяя каждый шаг.

– Я хочу, чтобы вы это уладили, – говорит Эммет. – Вы обещали, что уладите любые проблемы.

– Именно это я и делаю, мальчик.

– Вы обещали поговорить с ней. Сказали, что если она о чем-то догадается, я должен немедленно сообщить вам, а вы с ней поговорите.

Тишина.

Голос Эммета срывается на крик:

– Вы должны были забрать её к себе домой для разговора. Это не ваш дом, и это не разговор!

– Напротив. У нас с тобой вполне получается беседа. Проясняем очевидное недопонимание.

Пока они говорят, мы движемся вперед. Наконец доходим до чего-то похожего на дверь – странно новую для этого древнего подземелья. Она массивная, металлическая, с петлей для замка, но самого замка нет, а дверь слегка приоткрыта, и сквозь щель пробивается неровный свет.

– Какое еще недопонимание? – спрашивает Эммет. Я присматриваюсь к щели, прикидывая, смогу ли заглянуть внутрь незамеченной.

– Я сказал, что разберусь с этим, – произносит Мьюир. – А не то, что я буду с ней разговаривать. Я сказал, что разберусь с ней. Именно это я и делаю. Она поняла, что ты натворил…

– Она поняла, что я жульничал на экзамене. И только.

Несмотря на эхо, я понимаю, что голоса доносятся с дальней стороны помещения, и решаю, что заглянуть внутрь безопасно. Я приседаю и прижимаюсь глазом к щели. Внутри – складская комната, добротной постройки, заставленная ящиками и коробами.

Это не было случайным местом, куда Мьюир затащил Флоренс после встречи. Мьюир знал об этой каморке, возможно, даже владел ею. Он выжидал, пока она окажется рядом, прежде чем «столкнуться» с ней на прогулке.

Я чуть смещаюсь и вижу Флоренс. Она связана, во рту кляп, её бросили сидеть под фонарем, пока двое мужчин разговаривают поблизости, вне зоны моей видимости. Её взгляд прикован к ним, глаза расширены от ужаса.

– Что ж, это действительно недопонимание, – тянет Мьюир своим вкрадчивым голосом. – Я-то решил, ты сказал, что она знает всё.

– Нет, я выразился предельно ясно. Я сказал, что она догадалась, что я украл ответы, и я хотел вашей помощи, чтобы она не узнала ничего сверх этого.

– Именно это я и делаю. Слежу, чтобы она не узнала ничего сверх этого.

– Взяв её в заложники? – голос Эммета лезет вверх. – Она моя жена!

– На которой ты женился только ради помощи в учебе. Она – фанатичная студентка из группы таких же фанатичных студенток, каждая из которых с радостью помогла бы тебе, притворись ты сторонником их дела. Твоя жена могла бы натаскивать тебя и даже писать за тебя работы, пока ты занимался бы куда более приятными вещами – элем и хорошенькими девицами. А когда ты закончил бы обучение, её отец взял бы тебя в помощники. Он вряд ли смог бы отказать зятю, верно? Каким бы паршивым студентом тот ни был.

Мьюир замолкает.

– О, простите, миссис Кинг. Для вас это новость? Вы думали, Эммет женился на вас по любви? Нет, вы уже начали подозревать неладное, поэтому перестали писать за него работы и готовить его к экзаменам. Ваше предательство заставило его пойти на обман. Надеюсь, вы осознаете свою ответственность за это. Долг жены – помогать мужу, а вы этого не сделали. Посмотрите, к чему это его привело. Он сжульничал на экзаменах, попался, а затем он…

– Нет! – выкрикивает Эммет.

– …убил сэра Аластера. О, и этого вы тоже не знали, миссис Кинг? Боже мой. Вот что случается, когда стареешь, дорогая моя. Язык начинает болтаться без костей.

– Вы сами послали меня убить его! – яростно шипит Эммет. – Вы знали, что сэр Аластер поймал меня на обмане, и предложили выход, приправив его солидной суммой. Вы сказали мне, где найти туннель и где найти его. Велели притвориться, будто я пришел просить о пощаде, словно слуги меня впустили, а потом убить его и замотать как мумию.

– Я не велел тебе забирать куски мумии, парень, и вот здесь всё пошло наперекосяк. Я обещал тебе деньги, но ты пожадничал. Ты украл мумию, и теперь полиция дежурит у твоей квартиры. Выход только один – бежать из страны. Я помогу, в знак признательности за оказанную услугу. Но твоя жена? Она не может поехать с тобой. И не захочет. Она станет твоей погибелью, если мы оставим её в живых.

Я тяну Грея за рукав, чтобы прошептать ему на ухо:

– Вы всё это слышите?

– Да. Вы их видите?

– Только миссис Кинг.

– Этого достаточно, – произносит он. – Предлагаю проскользнуть внутрь. Я отвлеку мужчин, а вы спасете её.

Я киваю. Именно это я и собиралась предложить. Не сомневаюсь, что Грей справится с пожилым лордом Мьюиром и молокососом Эмметом Кингом. Если возникнут проблемы, я вмешаюсь, но я не против оставить драку ему. Вытащить Флоренс – вот приоритет.

Я снова припадаю к щели в двери и анализирую обстановку. Мужчины, похоже, стоят за штабелями ящиков. Свет внутри комнаты. Значит, они не должны заметить, как дверь откроется.

Проверяю петли. Если заскрипят, придется ждать, пока Эммет снова повысит голос. Когда он заговаривает снова, споря за жизнь своей жены, я приоткрываю дверь еще на дюйм. Ни звука. Мужчины ничего не замечают. Они слишком поглощены своей драмой: Эммет настаивает, что Флоренс сбежит вместе с ним, а Мьюир высмеивает его наивность.

Тяну дверь еще на дюйм, потом еще, пока проем не становится достаточно широким, чтобы мы с Греем могли просочиться внутрь.

– Идите вперед, – шепчет Грей. – Займите позицию, чтобы защитить её, а потом я ворвусь…

Он оборачивается, и только когда он делает движение, я слышу шум позади него. Грей резко разворачивается, выбрасывая кулак, в тот самый миг, когда огромная туша бросается на него. Удар Грея достигает цели, отшвыривая громилу назад, но тут другая тень хватает его. Я бросаюсь на вторую фигуру. Бью вслепую, разя в полумраке и молясь, чтобы не задеть Грея.

Кто-то хватает меня сзади. Я брыкаюсь и пытаюсь извернуться, но уже лечу по воздуху: меня швыряют на дверь, я вышибаю её настежь и вваливаюсь внутрь.

Я ударяюсь об пол, и мой мозг вопит, что это худший из возможных исходов. Я практиковалась в драках в юбках и корсете и усвоила одну вещь, особенно если противник мужчина: нужно, черт возьми, оставаться на ногах. Оказавшись на земле, подняться стоит огромных трудов. Я не могу просто вскочить одним рывком, как в своем старом теле и старой одежде.

Упав, я первым делом задираю юбки и переворачиваюсь. Теперь я упираюсь голыми коленями в пол и могу оттолкнуться. Точнее, могла бы, если бы нападавший не воспользовался моментом и не вцепился в спинку моего платья. Есть огромная разница между реальным противником и спаррингом с Саймоном, который даст мне ту самую секунду, чтобы встать на ноги.

Нападавший вздергивает меня вверх, явно собираясь швырнуть снова. Я лягаю назад со всей силы. Мой каблук врезается ему в живот, я слышу болезненный выдох. Бью снова, еще сильнее. Вот в такие моменты викторианская одежда лучше современной: сапог на жесткой подошве в животе куда эффективнее кроссовок. Еще один удар, на этот раз ниже, и с воплем мужчина выпускает меня.

Я начинаю падать и каким-то чудом умудряюсь приземлиться на ноги, пусть и неуклюже. Резко оборачиваюсь и вижу здоровенного детину, под стать тому, которого арестовал МакКриди. Лицо багровое, он согнулся пополам, вцепившись в переднюю часть брюк и изрыгая слова, которых я никогда раньше не слышала, и все они адресованы мне.

Я бросаюсь на него и бью в висок. Это выводит его из строя. Позади него, в самой кладовой, Грей и его столь же огромный противник кружат друг вокруг друга; оба тяжело дышат, у того течет кровь из носа, у Грея разбита губа.

Я уже бегу на помощь, когда сбоку мелькает смазанная тень. Третий человек, поменьше остальных. Черт! Я забыла про Эммета.

Я разворачиваюсь, но это не Эммет. Это Мьюир, и он у двери. Нет, он уже за дверью.

Я оставляю Грея заканчивать бой. Противник может превосходить его весом, но Грей держит ситуацию под контролем. Я мчусь к Мьюиру и достигаю двери в тот самый миг, когда он с грохотом захлопывает её.

Изнутри ручки нет. Я толкаю дверь. Снаружи раздается отчетливый щелчок. Я наваливаюсь на неё всем телом, а в мозгу вспыхивает образ той пустой дужки для замка.