Текст книги "Тревожа мертвых (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Мы снимаем внешние слои легче, чем я ожидала. И вот перед нами уже узнаваемые очертания тела, ноги которого обмотаны по отдельности.

– Обратите внимание, что ноги перетянуты в коленях, – говорю я. – А стопы разделены набивочным материалом. Кроме того, если изучить бинты, можно увидеть, что часть из них сделана из старой одежды. Вот здесь есть пройма для рукава. – Я приподнимаю кусок ткани и демонстрирую. – Полагаю, это указывает на то, что под бинтами находится относительно бедный человек.

– Так и есть, – подтверждает Майкл. – Как сказала Фиби, египтяне использовали любую доступную ткань, в том числе и старую одежду.

Кто-то в толпе шумно и нетерпеливо вздыхает. Когда кто-то другой делает поторапливающий жест, МакКриди встает перед ними и улыбается.

– Мы почти закончили, – говорю я. – Не знаю, скольким из вас доводилось видеть мумифицированное тело, но я должна подготовить вас к тому, что зрелище, скорее всего, будет тревожным.

И после этих слов в комнате воцаряется тишина. Несколько женщин подносят руки в перчатках к лицам, словно готовясь закрыть глаза, но их взгляды остаются прикованными к моим пальцам, когда я медленно разворачиваю ногу мумии.

– Я действительно не могу не подчеркнуть, – говорю я. – Если вы из впечатлительных или слабонервных, возможно, вам стоит отвести взгляд.

Никто не отводит взгляда. Фиби ухмыляется мне, понимая, что я нагоняю драму ради аудитории.

– Осталось совсем немного, – продолжаю я. – Я вижу кожу, потемневшую в процессе мумификации. Если желаете отвернуться, сейчас самый…

– Мисс Митчелл, – произносит Грей.

Я бросаю на него взгляд, готовая извиниться за театральность. Раз уж нам приходится вскрывать эту несчастную душу, я хочу, чтобы это имело смысл, и хочу удержать их внимание. Но если у Грея есть претензии к тому, как я провожу процедуру, я уступлю ему.

Однако взгляд, который он бросает на меня, вовсе не предостерегающий. На самом деле он вообще на меня не смотрит. Он пристально разглядывает труп.

Грей разворачивал бинты не так быстро, как я, так что его часть – голова – всё еще закрыта. Но он стоит неподвижно, глядя вниз, и между его бровей пролегла глубокая складка.

– Гм? – произношу я, подходя к нему.

Он смотрит на меня, а затем снова вниз. Я не вижу, что он…

О, это странно. На моем краю тела кожа под последними слоями казалась темной. Это ожидаемо, каков бы ни был при жизни цвет кожи мумифицированного человека. Но хотя Грею осталось снять еще несколько слоев, через прореху в плохо обмотанном участке видна часть щеки. И эта кожа ненамного темнее моей.

– Что-то с лицом? – шепчу я, придвигаясь ближе. – Какая-то посмертная маска под бинтами?

Он жестом просит меня коснуться всё еще обмотанного участка щеки. Я хмурюсь, но делаю, как он просит.

– Надави, – шепчет он.

– Что, черт возьми, происходит? – спрашивает кто-то. – Вы уже почти закончили. Продолжайте уже.

Я игнорирую последовавший за этим ропот согласия. Надавливаю пальцами на обмотанную щеку, и плоть поддается там, где поддаваться не должна.

– Что-то пошло не так с процессом высушивания? – шепчу я.

Грей колеблется. Затем произносит:

– Да, должно быть, в этом всё дело.

Он прочищает горло и поворачивается к аудитории.

– Похоже, возникла проблема с верхней частью тела. Вероятно, она не была должным образом высушена. Мы пока оставим это и обратим внимание на ноги.

По толпе пробегает ворчливый ропот.

– Мы вернемся к голове, – говорю я. – Как только установим характер повреждений.

Дети переглядываются. Майкл делает шаг к нам и понижает голос.

– Каких еще повреждений? – шепчет он.

– Лицо выглядит не так, как мы ожидали, – отвечаю я. – Это может указывать на неудачную мумификацию.

Он хмурится еще сильнее.

– Такое случается, но…

– Кожа кажется очень бледной. Я ожидала более темного оттенка из-за процесса бальзамирования.

Он качает качает качает головой.

– Нет, натрон высушивает ткани без того значительного потемнения, которое вы бы увидели при естественной мумификации. Кроме того, в древнем Египте были и светлокожие люди – те, кто прибывал из Рима и Греции.

– Возможно, в этом всё дело. Но кожа также кажется мягче, чем я предполагала.

– О? – Он запинается. – О, это… – Он качает головой. – Возможно, это и правда неудачная мумификация, как вы и сказали. Простите, что перебил. Продолжайте.

Я хочу спросить, о чем он думает, но он уже отошел и теперь ведет заговорщический шепот с Фиби. Леди Кристи придвигается ближе, чтобы присоединиться к обсуждению.

Грей уже стоит у ноги мумифицированного трупа, где я почти закончила разворачивать бинты.

– Здесь мы почти закончили, – говорит Грей, – и видим то, что и должны.

– Да, – вступаю я, повышая голос для аудитории. – Плоть под бинтами твердая, а процесс высушивания затемнил кожу.

Вот только, как сказал Майкл, кожа не должна была потемнеть. Должно быть, мумификация и впрямь была паршивой.

– Мы выходим на финишную прямую. – Грей повышает голос. – Сейчас мы обнажим ногу мумии. Мисс Митчелл окажет нам честь.

Он с легким поклоном протягивает мне конец бинта, словно дарит розу. Несмотря на торжественность момента, я не могу не улыбнуться. Очевидно, театральность здесь и впрямь не возбраняется.

Я беру край бинта большим и указательным пальцами в перчатках. Затем очень осторожно пропускаю его под ногой мумии и вывожу с другой стороны, потянув вверх и над голенью, чтобы явить…

Я замираю.

Я вижу не темную, сморщенную плоть. Это похоже на ткань – так, словно мумию забинтовали прямо поверх одежды на ногах.

– Что это такое? – спрашивает кто-то. – Брючина?

Я издаю легкий смешок.

– Похоже на то, не правда ли? Кажется, мы еще не добрались до самой мумии. Что-то было обмотано вокруг её ноги. Возможно, усопший при жизни получил травму, и какое-то вспомогательное устройство было оставлено для помощи в загробном мире.

Майкл поворачивается и хмурится, глядя на меня. Точно. «Вспомогательное устройство» – термин не из этой эпохи.

– Ножная повязка, – поправляюсь я. – Чтобы помогать при передвиж… при ходьбе.

Грей уже рядом; он взял бинт из моих рук и разматывает ногу, пока я говорю. Он обнажает целый лоскут темной материи.

Темная и совершенно целая ткань. На ней нет никаких следов времени. Из-за обертки? Разве хлопок мог сохраниться так долго? Я знаю, в Египте был хлопок. Вот только это не хлопок. Это шерсть. Темная шерсть…

– Выведите детей, – бросает Грей в зал, в то время как до меня доходит реальность того, что я вижу.

Темные шерстяные брюки. Викторианские брюки.

– Детей вон! – рявкает он. – Очистить комнату! Хью! Мне нужна твоя помощь. – Он поворачивается ко мне и понижает голос: – Кто-то…

– …находится внутри этих бинтов, – заканчиваю я. – Это не мумия.

Грей уже у головы трупа, он разматывает бинты так быстро, как только может, и я гадаю – почему, пока не понимаю то, что он, очевидно, уже осознал: мы можем иметь дело не с трупом.

Я спешу к голове мумии, но МакКриди уже там, он помогает, не нуждаясь в объяснениях. Я дико оглядываюсь и вижу комнату, полную людей, наблюдающих за нами с тем же плотоядным любопытством, которое они проявляли во время финала вскрытия.

Я подавляю желание прорычать им, чтобы они убирались. И что сказать? Что кого-то завернули в бинты мумии? Возможно, живого человека? Что это место преступления? Никто из них после такого не уйдет.

Я резко поворачиваюсь туда, где были дети, но Айла уже выводит их в сопровождении двух слуг. Хорошо.

Грей и МакКриди почти закончили. Теперь я вижу четкие очертания лица. Мужское лицо с легким загаром и светло-коричневой бородой. МакКриди разматывает кусок ткани вокруг шеи, и когда он убирает бинты, на них видны пятна крови. Четкие странгуляционные борозды опоясывают основание шеи под бородой. Удавка затянулась так глубоко, что выступила кровь.

Толпа ахает.

– Он мертв? – спрашивает кто-то.

Они продолжают разматывать. Далее следует рот, и Грей наклоняется, чтобы проверить дыхание, пока МакКриди заканчивает с верхней частью лица. Нос. Затем глаза. Карие глаза, которые безжизненно уставились в потолок.

– Сэр Аластер! – выкрикивает кто-то.

И леди Кристи начинает кричать.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Следующие десять минут я помогаю МакКриди очистить комнату. Мне плевать, что здесь я не коп. Мне плевать на возмущенные вздохи. На сцену выходит детектив Мэллори: она выпроваживает всех из своего, черт возьми, места преступления и подталкивает тех, кто движется недостаточно быстро. Несколько мужчин помогают, как и Эннис. Айла вернулась и увела леди Кристи.

Часы бьют одиннадцать, когда МакКриди благодарит тех, кто задержался помочь, а затем вежливо, но твердо выставляет их за дверь. Он зовет одного из слуг и отправляет его оповестить полицию и доктора Аддингтона.

Затем двери закрываются, и в комнате остаемся только мы: Грей, МакКриди, Эннис, я и мертвый сэр Аластер.

– Леди Лесли, – говорю я. – Я не собираюсь приказывать вам уйти, но была бы признательна, если бы вы пошли и поговорили с Айлой. Ей понадобится помощь. Может быть, присмотрите за детьми вместе с леди Кристи?

Я жду, что Эннис начнет спорить, особенно насчет того, чтобы её назначили ответственной за детей, но она лишь кивает и говорит, что посмотрит, чем может помочь.

Я подхожу туда, где Грей разматывает тело мужчины лет под сорок, с рыжеватой бородой и заурядной внешностью, с телосложением и мозолистыми руками человека, привыкшего к физическому труду.

– Это определенно сэр Аластер? – спрашиваю я.

– Он самый.

– Тогда… я не понимаю. Вы заменили его, потому что он был нездоров. Никто не мог убить и забинтовать его так быстро. – Я осекаюсь. – Погодите. Мумия уже была на столе, когда мы вошли в зал. До того, как нам сказали, что сэр Аластер не придет.

– Да, – отвечает Грей, что ни капли не помогает, но, в сущности, это честный ответ. Он врач, временный коронер и эксперт на месте преступления. Он не детектив. Детектив здесь я… и парень, стоящий у нас за спиной.

Я поворачиваюсь к МакКриди.

– Нам нужно выяснить, кто сказал, что сэр Аластер нездоров, – говорит МакКриди. – И сделать это быстро, пока они не покинули здание.

– Я помогу. – Я поворачиваюсь к Грею. – Ты не против?

– То, чем я занимаюсь, сейчас едва ли срочно. А вот это – да.

Я нахожу Айлу в гостиной вместе с леди Кристи. Они сидят вдвоем на кушетке, и когда я вхожу, леди Кристи как раз говорит:

– Я должна пойти к детям. Я знаю, что должна, но сначала мне нужно прийти в себя.

– Возьмите еще пару минут, – отвечает Айла. – Вы не понадобитесь им сию же секунду, но да, вы будете им нужны, и вам не стоит беспокоиться о том, что вы кажетесь убитой горем. Они именно этого и будут ждать.

Леди Кристи кивает. Глаза её покраснели, лицо в потеках от слез.

Я стучу по косяку, входя в комнату. Затем изображаю полуреверанс, потому что чувствую, что сейчас так будет правильно.

– Мои глубочайшие соболезнования, – произношу я, проходя вглубь комнаты. – Мне очень жаль, что вы понесли такую утрату, и жаль, что мне приходится беспокоить вас в такое время. Обещаю, я постараюсь уложиться как можно быстрее, но детективу МакКриди нужно, чтобы я спросила вас кое о чем, пока гости не разошлись.

Мысленно прошу прощения у МакКриди за то, что сваливаю всё на него, но он бы понял, что мне здесь нужен его авторитет.

– Да, – быстро подхватывает Айла. – Полиция в таких ситуациях должна действовать стремительно, как я знаю со слов детектива МакКриди, и им приходится задавать неудобные вопросы в самые неподходящие моменты. Если бы они могли подождать, они бы подождали.

Я бросаю на Айлу благодарный взгляд, пока леди Кристи вытирает глаза и произносит: – Я понимаю.

Вот и мой шанс, и я должна действовать осторожно, потому что человек, который с наибольшей вероятностью мог запустить ложь о «нездоровье» сэра Аластера… это его жена.

– Вы знаете, кто последним разговаривал с сэром Аластером? – спрашиваю я. – Я так поняла, он плохо себя чувствовал.

Её щеки заливает румянец, и она опускает взгляд.

– Нет, это была ложь.

– Ложь, что он был нездоров?

Она кивает.

– Я не хочу перекладывать вину на других, но слова о том, что он нездоров, были не моей идеей. Это была отговорка, которую придумали, когда мы не смогли найти моего мужа.

– Я помню, вы искали его ранее.

– Искали, и не могли найти, поэтому лорд… кое-кто другой предложил сказать, что он нездоров.

– Лорд Мьюир? – уточняет Айла. – Я понимаю, что вы не хотите никого винить, но полиции потребуется четкая последовательность событий и имена всех участников.

Леди Кристи сглатывает.

– Да, это был лорд Мьюир. Мы искали мужа весь вечер, и стало ясно, что его нигде нет, поэтому лорд Мьюир сказал, что нам стоит объявить его нездоровым, так как признание в том, что мы не можем его найти, прозвучало бы странно.

– Пожалуй… и всё же, вам с лордом Мьюиром не показалось странным, что вы не можете найти сэра Аластера?

Она снова краснеет.

– Эта вечеринка была идеей лорда Мьюира, и поскольку он финансировал экспедицию, мой муж не считал, что может отказаться, но Аластер был не выше того… То есть… Он мог быть… – Она делает глубокий вдох. – Мой муж… был… блестящим человеком, и он не любил, когда его отвлекали от занятий, а это мероприятие было помехой.

Я вспоминаю, как Фиби говорила нечто подобное, что она может делать что угодно, пока не путается у отца под ногами. Полагаю, под ногами у его исследований, занятий и интересов.

– Я понимаю, это выставляет моего мужа не в лучшем свете – признание в том, что мы не были удивлены его исчезновению сегодня вечером, но Аластер был, как я уже сказала, гениален, а с гениальностью приходит эксцентричность.

Ага, это не эксцентричность. Я живу с двумя блестящими людьми, и ни Грей, ни Айла не бросили бы своих друзей и близких разгребать последствия и выгораживать их только из-за того, что они не в духе, раз обязательства мешают их работе. Но иногда гениальность и эгоизм идут рука об руку. Сэр Аластер не хотел проводить демонстрацию, а поскольку он человек исключительный – баронет, хирург и египтолог – он считал, что и не обязан, даже если его неявка унизит жену и спонсора.

Вот только он ведь не сбежал, верно? Просто его характер был таков, что никто не задался вопросом, когда показалось, что он поступил именно так.

– Когда вы видели его в последний раз? – спрашиваю я.

Она нервно перебирает пальцами, глядя в пол.

– Я… То есть… Мы с мужем вели очень обособленную жизнь, мисс Митчелл. Когда он со своей первой женой жил в Каире, я была… – Она прочищает горло. – Я была гувернанткой. Пенелопа – первая леди Кристи – и я вместе учились в Лондоне. Мы были подругами. Так она и познакомилась с сэром Аластером: она приехала навестить меня в Каир. – Слабая улыбка ненадолго смягчает её горе. – Пенелопа была чудесной женщиной, очень похожей на Фиби. Она была моей самой близкой подругой и… – Она моргает, глядя на меня с легким ужасом. – И это не имеет никакого отношения к делу. Я заговорилась, простите меня.

– Вовсе нет. Это помогает мне всё понять.

Это помогает мне понять очень многое. Первая леди Кристи умирает, и кого сэр Аластер выбирает себе во вторые жены? Лучшую подругу жены и гувернантку своей дочери. Избавил себя от забот по поиску того, кто будет присматривать за Фиби. Просто повысил гувернантку в должности.

О, я знаю, что это не обязательно так, но такая вероятность дает мне определенное представление об этом браке.

Леди Кристи продолжает:

– Когда муж был поглощен работой, для меня было обычным делом не видеть его целыми днями. Он обедал на месте раскопок или у себя в кабинете и часто возвращался уже после того, как мы с детьми ложились спать. Теперь, когда мы вернулись в Эдинбург, он был занят каталогизацией своих находок и встречами с официальными лицами из музеев. Всё это – объяснение, даже оправдание тому, в чем я сейчас признаюсь: я не видела его с сегодняшнего раннего утра. Мы вместе позавтракали, а затем я повела детей на прогулку, пока он работал. Когда я вернулась, Аластера уже не было. После этого я была занята подготовкой к приему. Я не сочла странным, что Аластер не пришел домой к обеду или к чаю – так было заведено, к немалому раздражению нашего повара. Что касается ужина, то он прошел в суматохе, так как нам всем нужно было собираться к вечеру.

– Вы не видели, как он собирался?

Долгая пауза. Затем тихий голос:

– У нас разные спальни и гардеробные, мисс Мэллори.

Точно. Это эпоха, когда у богатых свои комнаты. Средний класс часто пытается подражать этому, отделяя себя от бедняков, которым приходится – о ужас – делить кровать с супругом.

– Конечно, – говорю я с легкой улыбкой. – В таком доме легко можно не видеться целыми днями.

– Истинная правда. У моего мужа были свои покои, и когда он уходил, то предпочитал добираться до места пешком, он часто жаловался на то, какой малоподвижной стала жизнь здесь по сравнению с раскопками. Слуги бесконечно сетовали на то, что никогда не знали, дома он или нет. Я пыталась объяснить ему, что всем было бы легче, если бы он предупреждал об уходе, но людям трудно это понять, если они сами не были в услужении. Я полагаю, вы были горничной, верно?

– Да, и вы совершенно правы. Персоналу важно знать, дома ли хозяева. Значит, вы не видели сэра Аластера весь день, а затем, когда поняли, что он не просто опаздывает к началу вечера, отправились на поиски.

– Мы с лордом Мьюиром искали его. Мы расспросили слуг, но никто не видел Аластера с самого утра. Тем не менее, мы предположили, что он вернулся и проскользнул в дом незамеченным. Только после того, как я увидела вас и доктора Грея, я поняла, что есть простой способ определить, явился ли он на праздник: оделся ли он? Он настаивал на том, чтобы носить даже праздничные костюмы, не требующие посторонней помощи, так как не любил, когда камердинер его одевает. Поэтому я проверила, на месте ли одежда, приготовленная его слугой. Она была там. А значит, дома его не было. Именно тогда лорд Мьюир предложил сказать, что Аластер нездоров.

Она теребит платок.

– Мне была ненавистна эта ложь, но лорд Мьюир – и справедливо – указал на то, что правда выставила бы моего мужа в унизительном свете. Мы не могли признать, что Аластер ведет себя…

Остальное она вслух не произносит. А я могу. Ведет себя как капризный ребенок.

Она быстро продолжает, словно читая мои мысли:

– Я думала, что это легко может оказаться ошибкой. За завтраком мы даже не обсуждали прием. Я знала, что эта затея портит ему настроение. Он мог уйти и напрочь о ней забыть. – Она умолкает, лицо её искажается от горя. – Или это было лишь то, на что я надеялась, а теперь оказывается… – Она смотрит на меня. – Возможно ли, что он вовсе не уходил? Что мы провели весь день, полагая, будто он на работе, а он был прямо здесь, будучи… будучи…

Она заходится в рыданиях, и, наверное, мне следовало бы чувствовать себя паршиво из-за холодного анализа этого плача, но такова моя работа. Я ищу признаки настоящих слез. Ищу признаки подлинного горя. Ищу любой намек на то, что она ломает комедию. Мне симпатична Мириам Кристина, и мне определенно нравятся её дети. Но я встречала слишком много убийц, которые при первой, и даже при второй и третьей встрече, казались мне очень милыми людьми.

Её горе кажется искренним, но даже это не доказательство того, что она не могла убить мужа. Далеко не каждый убийца – хладнокровный социопат. Ссора. Толчок и случайная смерть, а затем следы удавки и бинты мумии, чтобы выдать это за убийство, совершенное неизвестными.

Впрочем, необходимость оставаться беспристрастной помогает мне дождаться окончания истерики и продолжить расспросы.

– Вы знаете, когда мумию положили на стол? – спрашиваю я.

– Когда её…? О! – Её рука взлетает ко рту. – О!

Я даю ей мгновение, чтобы осознать весь этот ужас, пока Айла сочувственно похлопывает её по руке – сочувствие, которое я проявить не могу. Да, леди Кристи только что поняла, что тело её мертвого мужа было выставлено на всеобщее обозрение бог знает сколько времени, но знать, сколько именно, жизненно важно для следствия.

– Есть кто-то еще, у кого я могу получить эту информацию? – спрашиваю я наконец. – Кто-то, кто отвечал за мумию?

– Этим должен был заниматься Селим, – отвечает она. – Мой младший брат, он еще не приехал. По плану мумию должны были установить сегодня днем. Селим собирался всё подготовить и проследить, чтобы её охраняли до начала демонстрации. Во время приема он намеревался быть там вместе с Майклом и Фиби, чтобы отвечать на вопросы, но…

Она всплескивает руками.

– Вчера он прислал телеграмму, что его корабль задерживается, но всё равно он должен был быть здесь к полудню, и мы весь день его прождали. Когда прием начался, а от него по-прежнему не было вестей, я велела двоим слугам отнести мумию в зал для демонстраций. Затем мы держали дверь закрытой, чтобы никто…

Её взгляд резко встречается с моим.

– Селим. – Она шумно вдыхает. – Аластер пропал, а теперь он мертв, а Селим не приехал и… О!

Леди Кристи поворачивается к Айле.

– Я должна немедленно поговорить с детьми, но еще мне нужно, чтобы кто-нибудь разыскал моего брата. Я знаю, на каком корабле он прибыл, и мы собирались все вместе встретить его в порту, но из-за задержки мы не знали точно, когда он придет.

– Ваш брат хорошо знает Эдинбург? – спрашиваю я. – Мы столкнулись с человеком, который принял доктора Грея за него, и он, похоже, ожидал, что Селим понимает только по-арабски.

Она раздраженно машет руками.

– Вечно одно и то же. Все принимают нас за каких-то экзотических и чужестранных существ. Мой брат учился в Лондоне, так же как и я. Наш отец – правительственный чиновник, он понимал важность изучения английского языка и обычаев для детей, которые в один прекрасный день могут оказаться подданными Британской империи. – Она умолкает и морщится. – Я не хотела звучать так резко.

– Вам не за что извиняться. Я видела, как часто люди не ожидают от доктора Грея знания английского. Это выводит из себя.

Айла издает тихий согласный звук.

– Как человек, наблюдавший за этим всю его жизнь, я не могу не согласиться. Это раздражает чрезвычайно.

Леди Кристи немного расслабляется.

– Спасибо за понимание. Что касается Селима, он мой младший брат, а младшие братья могут быть по-своему… неуправляемыми.

Айла бормочет:

– Стоит младшим братьям решить, что они уже мужчины, они ошибочно полагают, что больше не нуждаются в наставлениях старшей сестры.

– Да. Селим безрассуден и крайне своенравен, и если я могла доверить ему присмотр за мумией, то не могла поручиться, что он приедет прямиком сюда, а не заглянет по пути в какой-нибудь паб. Вот почему я не беспокоилась, когда он задержался.

– Но вам не приходило в голову беспокоиться о том, что он мог заблудиться в чужом городе? – уточняю я.

Леди Кристи улыбается.

– Селим достаточно хорошо знает Эдинбург и чувствует себя как дома, где бы ни оказался, вот почему… – Улыбка исчезает, когда она поднимается на ноги. – Кто-то должен выяснить, что с ним случилось. Я сказала, что не удивлена тем, что муж, похоже, избегал собственного праздника, но я была удивлена, что Селима до сих пор нет. Это на него не похоже. Я бы больше беспокоилась о Селиме, если бы всё мое внимание не было приковано к Аластеру.

– Если кто-нибудь даст нам информацию о его корабле, – говорю я, – мы всё разузнаем, пока вы будете разговаривать с детьми.

– Да, спасибо. Я должна… – Она слегка покачивается, поднося руку ко рту. – Дети. Фиби. О, бедная моя Фиби. Сначала её мать, а теперь…

– У неё есть вы, – говорит Айла, вставая и беря леди Кристи под руку.

– Да, конечно. – Леди Кристи выпрямляется. – Что бы ни случилось, у Фиби всегда буду я. Пойду поговорю с ними.

– Вы хотите, чтобы я вас сопроводила? – спрашивает Айла.

Бледная улыбка.

– Пожалуйста. Мне не помешала бы опора, чтобы я не сорвалась при них.

Айла подставляет локоть, и я открываю перед ними дверь.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Гости разошлись. У МакКриди не было никакой возможности их задержать. Дополнительные офицеры подтянулись только сейчас, а мы еще не живем в мире, где детектив может заявить: «Произошло убийство. Никто не уйдет, пока я не разрешу», и ожидать, что хоть кто-то из местной элиты его послушает.

Вместо этого МакКриди сосредоточился на персонале. Дворецкий и экономка собрали всех в одной комнате для допроса. Им приказать остаться несложно. А если гости возмущены тем, что рядом нет никого, кто нашел бы их пальто, придержал дверь или вызвал карету? Что ж, они могут поговорить с полицией, пока ждут. Никто на предложение МакКриди не откликается.

Я передала показания леди Кристи МакКриди, и он отправил конюха проверить, прибыл ли корабль. Это на пятьдесят процентов вежливость по отношению к леди Кристи и на пятьдесят – признание того, что если сэр Аластер мертв, а его зять пропал, ответом на это вряд ли будет слово «совпадение».

Мне не терпится помочь Грею с телом сэра Аластера. Я заглянула к нему узнать, не нужна ли помощь. Он не сказал «нет», но заметил, что МакКриди я нужнее, и тот действительно ждет меня. И снова моя прежняя карьера вытесняет новую.

МакКриди нужно поскорее допросить персонал, а Грей никуда не торопится: Аддингтон уже велел ему доставить тело в похоронный кабинет, где он проведет вскрытие утром. Когда Аддингтон сделал так в первый раз, я была в ужасе. Во второй – просто злилась за покойного, чья смерть не стоила полицейскому хирургу даже одной бессонной ночи. Теперь же должна признать, что это играет на руку Грею, позволяя ему сделать всё, кроме внутреннего вскрытия, до того, как Аддингтон наложит свои лапы на жертву. На самом деле, если бы каждая жертва убийства умирала ночью, я бы сочла это благословением для эдинбургской полиции.

Я оставляю Грея за его работой и помогаю МакКриди составить хронологию.

Мы знаем, что тело не переносили до начала приема. Лакеи, которые вносили его, подтвердили, что было восемь тридцать, когда они это сделали. Мумия хранилась в «комнате с артефактами» – помещении без окон, которое служит складом для всего, что сэр Аластер привозит из своих экспедиций.

Те артефакты, что выставлены сегодня, обычно хранятся там?

Да, но прислуга говорит, что их вынесли сегодня утром, тогда же сэра Аластера видели в последний раз, так как он руководил процессом. После этого комнату закрыли, пока туда не вошли лакеи, чтобы забрать мумию.

Закрыта? Или заперта?

Тем утром она была заперта. Сэру Аластеру пришлось отпереть её для лакеев, так как единственный ключ был у него. Когда они закончили выносить артефакты, он снова её запер, и один из них был тому свидетелем. И всё же, когда они пришли за мумией, комната с артефактами была не заперта, что навело их на мысль, будто сэр Аластер дома. Они решили, что он открыл её для них, зная, что им понадобится доступ к мумии.

Значит, выставленные артефакты вынесли, пока сэр Аластер еще был дома. Затем дверь заперли, и единственный ключ вернулся к нему в карман.

Это произошло вскоре после девяти утра. К двери больше не прикасались до половины девятого вечера; ни у кого из прислуги не было повода проверять её в промежутке.

На разворачивание мумии и повторное заматывание тела бинтами потребовалось бы много времени. Сколько именно? Тут может понадобиться научный эксперимент. Вероятно, часы, а значит, почти двенадцати часов между тем, как дверь заперли и снова открыли, было более чем достаточно, если знать, что тебя не потревожат. Всё, что нужно было сделать, – это запереть дверь изнутри, пока ты там, и оставить её незапертой, когда уходишь.

И кто мог замотать мумию? Требовались ли для этого особые навыки? Или кто угодно мог справиться достаточно сносно? Мы заметили, что мумия выглядела потрепанной, что могло быть результатом дилетантской работы. Нам нужно будет подробнее поговорить с кем-то, кто видел её, когда внутри еще находились мумифицированные останки.

Сэр Аластер был с лакеями после того, как его жена и дети ушли на прогулку. Затем он запер комнату с артефактами. Так кто видел его последним? Никто не уверен, и я этому не удивлена. Слуги были поглощены работой. Они не сверяются со своими несуществующими наручными часами.

Они знают, что сэр Аластер был здесь, когда его жена уходила. Они знают, что её всё еще не было, когда его видели в последний раз. Завтрак подали в семь. Леди Кристи и дети ушли около половины девятого и вернулись «поздним утром». Мне нужно спросить её, когда именно они вернулись с прогулки, хотя она тоже может не знать точного времени.

Никто из персонала не сообщает ничего необычного в поведении сэра Аластера.

– Он вообще-то казался в хорошем расположении духа, мисс, – говорит одна из горничных. – Что нас удивило, ведь мы все знали, что он не хотел устраивать этот прием.

– Из-за этого были споры?

– Споры? – Её глаза округляются, будто я сказала что-то вульгарное. – Леди Кристи не спорит. Она слишком кроткого нрава. Вот первая леди Кристи…

Когда она обрывает себя, я говорю:

– Любая информация, которую вы можете мне сообщить, поможет поймать убийцу его милости. Это не сплетни и не пересуды.

– Я не хотела обидеть первую леди Кристи. Я очень её любила. Мне повезло иметь двух прекрасных хозяек. Но первая леди Кристи была похожа на свою дочь. – Глаза горничной загораются. – Та еще зажигалка. Доводила сэра Аластера до исступления, но леди Кристи знает, как управляться с мисс Фиби, точь-в-точь как её мать. Я слышала, как леди Кристи говорила сэру Аластеру, что строптивых кобылок нужно лелеять, а не объезжать, и я подумала – как бы гордилась первая леди Кристи, услышав такое. Но я к тому, что у первой леди Кристи был характер, но она не была злой, если вы понимаете, о чем я.

– Строптивая кобылица, которую не объездили.

Горничная улыбается.

– Да, именно так. Сэр Аластер не всегда понимал, что с ней делать, как и с их дочерью.

– Он не спорил в ответ?

– Он не из таких людей. Когда она сердилась, он уходил.

– Уходил или убегал?

– Это выглядело как уход, но он убегал, мисс. Не то чтобы он боялся её языка, просто он любил тишину в доме. Я всегда думала, что со второй леди Кристи он будет больше времени проводить дома, ведь она обеспечивала ему покой. Но он не стал.

Потому что ему не нужен был тихий дом. Ему нужна была жизнь отшельника, где он мог бы сосредоточить всё внимание на своих увлечениях. Люди были помехой, даже если они были семьей.

– Так когда вы говорите, что знали, что он не хотел сегодняшней демонстрации…

– То, что сэр Аластер не любил спорить, не значит, что он держал язык за зубами, мисс. Не тогда, когда он был в дурном настроении. Он не желал устраивать сегодняшний прием, но лорд Мьюир настоял, и леди Кристи пришлось сглаживать острые углы, иначе он мог лишиться покровителя. Сэр Аластер, казалось, никак не мог понять, что лорд Мьюир необходим ему, если он хочет продолжать работу. Хозяин был блестящим человеком, мисс, но в некоторых вещах люди вроде него… – Она пожимает плечами. – Ну, они не слишком здравомыслящие.