Текст книги "Тревожа мертвых (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Потому что для ученого утомительно – и оскорбительно – выступать в роли цирковой собачки. В этом я сочувствую сэру Аластеру. Но еще больше я сочувствую леди Кристи, которая была «здравомыслящей» и понимала: то, что её мужу не следовало бы заискивать перед спонсором, вовсе не означает, что он может себе позволить этого не делать.

– Я думаю, он также искал нового покровителя из-за этого, – говорит горничная. – Я слышала, как он пробормотал леди Кристи, что, возможно, ему не придется терпеть капризы лорда Мьюира слишком долго. Она спросила почему, а он лишь ответил, что с него хватит этого абсурда.

Я задаю горничной еще вопросы, главным образом потому, что она на них отвечает. Если находишь словоохотливого свидетеля, нужно выжать из него всё возможное, потому что другие могут быть не такими разговорчивыми.

Помогает то, что в доме, похоже, нет проблем, о которых горничная могла бы умолчать. Сэр Аластер был слишком поглощен работой, чтобы доставлять хлопоты персоналу. Леди Кристи была требовательной, но при этом внимательной и достаточно доброй, чтобы это компенсировать. Дети были детьми. С Фиби было непросто, но она была доброй девочкой и делала то, что ей велели… в конце концов. Майкл проказничал ничуть не меньше, но он также держал Фиби в узде.

Сэр Аластер хорошо обращался с женой и детьми. Леди Кристи была предана детям, а они – ей. Для недавно созданной сводной семьи здесь было удивительно мало трений, вероятно, потому, что все они знали друг друга годами.

После этого я разговариваю с несколькими другими слугами, но единственная сплетня, которую мне удается добыть, – это то, что двоих уволили, когда Кристи вернулись из Египта в прошлом году, а бывшая гувернантка с сыном возвысились до членов семьи. Одна горничная и помощник дворецкого не отнеслись к новоприбывшим с должным уважением, и их выставили за дверь – подозреваю, столько же за их поведение, сколько в назидание остальным.

Сэр Аластер ожидал, что к его новой жене и сыну будут относиться так же хорошо, как к первой жене и дочери, и любой, у кого с этим возникали проблемы, получал расчет за месяц и отправлялся на выход. С людьми обходились твердо, но справедливо, и хотя я записываю имена тех двоих слуг, меня заверяют, что они уже нашли новые места и ушли без лишнего шума.

Мы с МакКриди находимся в той малой гостиной, где Айла сидела с леди Кристи; это единственная комната, где мы можем поговорить наедине. Мы сопоставляем информацию. Ничто из его опросов не противоречит моим выводам. Никто не видел сэра Аластера с тех пор, как леди Кристи и дети ушли на прогулку, и никто больше не заходил в комнату с артефактами до тех пор, пока прием уже не был в самом разгаре.

– Значит, у убийцы было время «сделать мумию», – говорю я. – Задушить сэра Аластера. Затащить его тело в комнату с артефактами.

– Если он уже не был там.

– Верно подмечено. Так было бы даже проще. Застать его там или заманить внутрь, пока он на месте.

– Что было бы несложно. – МакКриди замолкает, когда за закрытой дверью раздаются шаги. Затем он продолжает: – Сэр Аластер мог зайти туда, чтобы проверить что-то перед сегодняшним вечером, или его могли увести туда под этим предлогом. И если убийство не было преднамеренным, то убийца решил использовать то, что было под рукой, чтобы спрятать тело.

– Слуги сказали, что сэр Аластер запер дверь после того, как они вынесли артефакты, но она была не заперта, когда лакеи пришли за мумией. Значит, сэр Аластер запирает её, а там его либо застает врасплох убийца, либо убийца приводит его туда. Ты ведь еще не видела комнату с артефактами, верно?

– Я ждала вас, прежде чем мы начнем обыск дома. Но начать нам стоит именно оттуда.

Мы поднимаемся с кресел и выходим в коридор.

– Нам понадобится проводник по дому, – говорит МакКриди на ходу. – Кто-нибудь из персонала показался тебе особенно подходящим для такой задачи? Кто-то с отличным знанием дома и маловероятной склонностью к истерикам?

– Я могу помочь вам, – произносит чей-то голос прежде, чем я успеваю ответить. Голос тихий, нерешительный; мы оборачиваемся и видим Майкла, застывшего в дверном проеме.

– Я знаю дом лучше большинства слуг, – говорит Майкл. – И я… я еще не сорвался. Фиби очень расстроена, что вполне понятно, и я решил, что будет лучше оставить её с моей матерью. Мне очень нравился сэр Аластер, но он не мой отец. – Он смотрит нам в глаза, по очереди, взглядом, в котором сквозит почти вызов, словно он ожидает что-то там увидеть.

– Хорошо, – осторожно произношу я.

– Он мне не отец, – повторяет он, подходя ближе. – Вы можете услышать, что это так, но это ложь. Люди так думают, потому что моя мать и леди Кристи были школьными подругами, а я выгляжу так, будто во мне течет английская кровь, и мы все жили вместе… Они делают выводы.

Его челюсть сжимается, и я понимаю: он не просто открещивается от сэра Аластера как от папы, он отрицает их биологическое родство.

– Мой отец был на британской дипломатической службе, – говорит Майкл. – Он был англичанином. Он умер, когда мне было три года, и тогда моя мать пошла работать к леди Кристи.

– Понятно, – говорю я. – Если мы услышим что-то обратное, мы проигнорируем это как сплетни.

Это не совсем правда. Если об этом упомянут в каком-то заслуживающем доверия ключе, который повлияет на следствие, нам придется это проверить. Но я также понимаю, как похотливые умы могли состряпать подобную историю. Две подруги, у которых дети примерно одного возраста? Смуглокожая гувернантка с сыном, который кажется наполовину белым? Очевидно же, что у детей один отец, и вот они все живут вместе – какая восхитительно гадкая тема для пересудов, не так ли?

– Я могу показать вам дом, если хотите, – предлагает Майкл. – Или могу сказать, кто из слуг знает его лучше всех, хотя даже они не знают всех тайников и лазеек.

Я улыбаюсь.

– Взрослые никогда не знают всех тайников и лазеек. Если ты чувствуешь в себе силы, мы будем признательны за помощь. Можем мы начать с комнаты с артефактами?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Первым делом я проверяю, запирается ли дверь в комнату с артефактами изнутри. Замок явно относится к тем временам, когда эта комната, вероятно, была гостевой спальней – очень унылым помещением без окон в дальнем конце коридора, из тех, что отводят гостям, чье долгое пребывание нежелательно. Тот факт, что она запирается еще и снаружи, может показаться тревожным, но в эту эпоху подобные комнаты не редкость: гости часто гостят неделями и могут захотеть запереть дверь, уходя по делам.

Внутренний замок важен потому, что он дал убийце время на мумификацию жертвы. Единственный ключ был у сэра Аластера, и если он находился внутри в процессе превращения в мумию, никто не мог случайно зайти и помешать его убийце. Затем убийце нужно было оставить дверь незапертой, чтобы слуги могли забрать мумию и чтобы все мы пережили тот ужасающий момент, наблюдая за вскрытием тела сэра Аластера.

Ранее мы предполагали, что убийца мог не знать о вечеринке и обмотал сэра Аластера бинтами, чтобы спрятать тело. Я больше в это не верю. Оглядываясь назад, понимаешь, что работа была сделана слишком топорно, чтобы скрывать труп долгое время. Вот почему у нас не возникло проблем с тем, чтобы размотать его. Шанс на то, что убийца просто решил спрятать его в бинтах мумии именно тогда, когда слуги вовсю суетились, готовясь к вечеринке со вскрытием? Практически равен нулю.

Убийца не хотел прятать тело. Ему нужен был драматизм. Мертвый сэр Аластер, найденный в бинтах мумии, которую он сам же и привез из Египта. Он планировал вскрыть останки бедного незнакомца, а в итоге на столе оказался его собственный труп.

Нам придется вернуться в комнату с артефактами для более тщательного обыска. Пока же МакКриди выставил у двери офицера с приказом не впускать никого – даже членов семьи. Это место преступления, и хотя полиция еще не до конца осознает последствия этого факта, они понимают, что МакКриди работает по-своему, и достаточно уважают его, чтобы не мешать.

Майкл проводит для нас быструю экскурсию по дому. Это нужно прежде всего для того, чтобы мы поняли планировку. Мы не знаем, принадлежит ли наш убийца к числу домочадцев, но если нет, нам нужно увидеть все возможные выходы.

Также мы кое-что ищем. Весьма важный – в буквальном смысле – недостающий фрагмент.

Останки, которые изначально находились в этих бинтах.

Мы провели быстрый осмотр в комнате с артефактами – наиболее вероятном месте, где их могли припрятать. Но из-за обилия древностей, выставленных к приему, мест, где можно было бы спрятать иссохший труп, оказалось не так уж много.

Это ведет к проблеме. К весьма серьезной проблеме. Убить, а затем мумифицировать сэра Аластера в запертой комнате было несложно. Но как вынести настоящую мумию? Когда дом полон слуг, суетящихся перед приемом?

– Не представляю, как это было осуществлено, – говорит МакКриди на ходу. – Но уж точно не через парадную дверь.

– Тогда почему бы не спрятать её где-нибудь в комнате с артефактами? Уносить её – огромный риск. Зачем? Существует ли черный рынок мумифицированных трупов?

– Черный…?

– Нелегальная сеть сбыта с конкретными покупателями.

– Я уверен, что на мумии есть спрос среди богачей. Но здесь речь идет о теле внутри, а мумией его делают именно бинты.

Майкл прочищает горло.

– Если позволите?

– Конечно, – отвечаю я, стараясь не улыбаться его вежливости. Это и плод викторианского воспитания, и, подозреваю, его натура.

– Тело могли продать для медицинских целей. – Он морщится и поспешно продолжает: – Я имею в виду шарлатанство. Высохшие тела не имеют реального медицинского применения. В начале века была мода на подобные снадобья, и хотя пик её прошел, нам всё же стоит быть настороже. Труп вроде этого может стоить сотни фунтов.

– Верно. Я слышала об этом. Люди… – Впрочем, сейчас это не важно. – Мы обсудим это позже, и нам может понадобиться твоя помощь, Майкл.

Он смотрит на меня, словно подозревая, что я просто потакаю ему. Увидев, что я серьезна, он важно произносит:

– Разумеется.

– Пока что предположим, что кто-то забрал мумифицированный труп, и вряд ли он просто хотел от него избавиться. Рискнули бы они вынести его из дома во время подготовки к вечеру? Или припрятали и планировали вернуться позже?

– Нам нужно увидеть все твои тайники, Майкл, – говорит МакКриди.

– Да, но есть кое-что, что вам нужно увидеть в первую очередь.

Мы находимся в самом нижнем подвале. В большинстве подобных таунхаусов подвал – это жилые помещения для прислуги, а не склад. В доме Грея на цокольном этаже расположены кухня, столовая для персонала и комнаты экономки. Здесь всё устроено похоже: первый подвальный этаж отведен под кухню, кладовые и жилье слуг. Но у некоторых домов в Новом городе есть еще один уровень – самый нижний подвал. В этом доме он используется под склад. И в дальнем углу этого подвала…?

– Тоннель? – удивляюсь я.

Майкл одаряет меня улыбкой, которая, я подозреваю, при любых других обстоятельствах осветила бы всё его лицо. Сейчас же это лишь слабая тень, но он старается.

– Да, это тоннель, – подтверждает он. – Мы с Фиби не знаем, для чего он. О нем мало кто осведомлен, и в это число не входят ни мама, ни… – Он отводит взгляд. – …сэр Аластер. Мы не могли расспросить об истории этого места, не признавшись, что нашли его, а если бы мы признались, его бы запечатали.

Я понимаю, почему тоннель остался незамеченным всеми, кроме любопытных детей. Чтобы добраться до него, нужно спуститься по шаткой лестнице, а затем пересечь весь нижний подвал. В самом конце находится комната, забитая гниющими ящиками – похоже, в какой-то момент прислуга решила, что ничего из того, что попало сюда, не стоит труда по извлечению обратно. Вход в тоннель – массивная дверь за этими ящиками.

Майкл открывает дверь.

– Вход узкий, но сам тоннель шире.

Я смотрю на свое платье. Нет ни единого шанса пробраться туда в кринолиновой клетке. Придется её снять. Еще мне не помешала бы накидка, чтобы защитить ткань, но я не могу вот так просто попросить её у безутешной вдовы. Буду просто осторожна.

Я проскальзываю в соседнюю комнату и аккуратно снимаю кринолин. Следующая проблема – мои туфельки. Тут я вспоминаю, что видела ботинки этажом выше. Нахожу несколько пар, вероятно, принадлежащих горничным, и мысленно прошу прощения, заимствуя подходящую по размеру пару. Также я прихватываю фартук, чтобы надеть поверх платья.

Затем возвращаюсь вниз к МакКриди и Майклу.

МакКриди принес фонарь и идет первым. Мне приходится протискиваться в узкую дверь, но за ней тоннель уходит под уклон, пока не становится возможным идти в полный рост.

– Куда он ведет? – спрашиваю я.

– К саду в конце улицы, – отвечает Майкл. – Там есть боковые проходы, но они запечатаны или обвалились. Куда-то ведет только этот основной тоннель. – Он оглядывается, фонарь отбрасывает тень на его лицо. – Он заканчивается люком, который ведет в сарай в частном парке, сарай в руинах, им никто не пользуется.

– Секретный выход? – уточняю я. – Люк заперт?

Майкл качает головой на ходу.

– Нет, и я говорил Фиби, что именно поэтому нам стоит о нем упомянуть, но она возразила, что дверь в подвале всегда заперта, так что никто не может пробраться в дом этим путем.

– Я заметила, что когда мы вошли, она была не заперта.

– Это из-за вечеринки. Слуги весь день сновали туда-сюда в кладовые.

Мы продолжаем путь. Я иду за МакКриди, у которого фонарь, а значит, вижу в основном только его спину. Пол земляной, из камней, покрытых илом, так что неудивительно, что один из моих ботинок соскальзывает. Рука в перчатке ударяется о стену, МакКриди резко оборачивается, но я поднимаю вторую руку, давая понять, что со мной всё в порядке.

Я делаю ему знак идти дальше, но он, как истинный джентльмен, ждет, пока я приду в себя. Он вытягивает руку с фонарем, чтобы я видела, куда наступаю. Сделав пару шагов, он начинает отворачиваться, уверенный, что я твердо стою на ногах. И в этот миг свет падает на что-то у моей ноги. На нечто, похожее на обугленный кусок дерева, из которого торчит бледная палка.

– Погоди, – говорю я. – Можно мне свет?

МакКриди поворачивается; я собираюсь наклониться, напрочь забыв, что в корсете вечернего платья со шнуровкой это невозможно. Я резко вдыхаю, бормочу проклятье под нос и подхватываю подол, чтобы присесть на корточках. Собирая шелк, я вспоминаю, что тащусь по грязному тоннелю в платье, которое стоит больше годового жалования. Черт возьми.

Из-за всей этой возни я упускаю шанс самой поднять предмет с земли. МакКриди уже заметил его и – не будучи затянутым в корсет – легко наклонился, чтобы подобрать его.

– Что за дьявольщина? – бормочет он.

Он подносит предмет к фонарю. Длиной примерно в дюйм, почерневший и высохший, с торчащей из конца костью.

– Палец, – говорю я. – От мумии.

Майкл нырнул под руку МакКриди и пристально всматривается.

– Да, это он. Палец отломился. По крайней мере, кончик.

– Значит, мы на верном пути, – замечаю я.

– Я положу это в карман, – говорит МакКриди. – Знаю, как ты злишься, когда мы относимся к уликам столь бесцеремонно, но, не ожидая сегодня убийства, я не подготовился.

– Да-да, – ворчу я. – Просто будь с ним осторожнее.

Пока мы шли, мы миновали пару тех боковых проходов, о которых упоминал Майкл – тех, что больше никуда не ведут. Стоило нам продолжить путь, как мы почти сразу достигли следующего, и…

Майкл вскрикивает и бросается в боковой проход. Я подавляю желание отпихнуть МакКриди, хотя, возможно, мой толчок получается не самым нежным.

Майкл уже там, в этом проходе, он склонился над распростертой фигурой мужчины, и при виде этой фигуры мое сердце делает крошечный скачок. В тенях я могу разобрать лишь смуглую кожу гладко выбритой щеки и темные волнистые волосы, спадающие на волевой нос. Требуется всего мгновение, чтобы понять – это не Грей, и в следующее мгновение Майкл уже кричит: «Дядя Селим!» и трясет мужчину за плечо.

Я спешу мимо МакКриди. Мужчина – Селим, брат леди Кристи – лежит на боку, глаза его закрыты. По шее стекает струйка крови. Я прикладываю пальцы к его горлу и чувствую пульс.

– Дункан, – бросаю я МакКриди. – Зови Дункана.

Мы перенесли Селима наверх, в кухню. Грей не разрешил нести бесчувственное тело молодого человека дальше, пока не проведет должный осмотр. Во время осмотра Селим приходит в себя, и Грей объявляет, что его можно перевести в гостевую спальню. Мы сейчас там; Селим медленно приходит в чувство, пока Грей обрабатывает рану на затылке. Эта рана, очевидно, и стала причиной потери сознания.

Пока Грей занимается Селимом, я переобуваюсь обратно в туфельки и снимаю одолженный фартук. Я не утруждаю себя возвращением кринолина и лишних юбок. Уверена, выгляжу я сейчас паршиво, но в данных обстоятельствах это никого не волнует.

Майкл поработал гонцом, сообщив матери, что Селим здесь, он ранен, но с ним всё будет в порядке. Естественно, она хочет видеть брата, но нам нужно сначала поговорить с ним. МакКриди улаживает это, заявив, что Селим всё еще в прострации и нуждается в покое, и что сейчас для него лучше всего отдых, бульон и, возможно, немного бренди. Эти хлопоты занимают леди Кристи, пока мы допрашиваем её брата.

Теперь, когда Селим пришел в себя и сидит в хорошо освещенной спальне, я ни за что не спутала бы его с Греем. Лишь гладко выбритая смуглая кожа, волнистые темные волосы и профиль чем-то напоминают Грея. Этот молодой человек суше и на пару дюймов ниже ростом, у него более светлые глаза и лицо, которое кажется более склонным к смеху, чем к мрачным раздумьям… по крайней мере, когда он не восстанавливается после удара по голове. Даже сейчас его губы кривятся в ироничной усмешке, когда он начинает объяснять.

– Я хотел удивить детей, – говорит он с акцентом, похожим на акцент сестры: английская речь высшего общества с мелодичным подтоном, который, как я полагаю, и есть египетский акцент в этот период. – Я знаю об их секретном тоннеле, поэтому пришел этим путем. Пока я шел, я кого-то услышал. Решил, что это дети. Зная о подготовке к приему, я был уверен, что Фиби попытается улизнуть ради какой-нибудь забавы. Я спрятался в боковом проходе, чтобы напугать их. Но мимо прошла фигура, которая не была ни Майклом, ни Фиби. Это был кто-то со свертком, похожим на дрова. Я затаился, намереваясь выскользнуть следом и посмотреть, что они задумали. Только, похоже, этот человек меня услышал. Я крался по тоннелю, думая, что он впереди, когда он выскочил из бокового прохода и огрел меня по затылку. Затем я очнулся уже здесь.

– Этот тип, – произносит МакКриди. – Как он выглядел?

Усмешка становится еще более кривой.

– Я даже не могу сказать, был ли это «тип». Я видел только плащ и этот сверток. Сверток привлек мое внимание, потому что палка, которую я видел торчащей из него, выглядела уже обгоревшей, что показалось мне странным. Я мог бы описать палку лучше, чем человека. Знаю только, что он был меньше меня. Ниже ростом и более хрупкого телосложения. Определенно крупнее детей, впрочем. И плащ или пальто был темным. Боюсь, это всё, что я могу сказать.

– Те палки, что вы видели, – спрашиваю я. – Могли они быть частями мумии? То есть трупа внутри?

Селим бросает на меня взгляд, словно видит впервые. Его брови хмурятся, будто я не похожа на человека, который мог бы задать такой вопрос.

– Мисс Митчелл – ассистентка моего соратника, – мягко произносит МакКриди. – Пожалуйста, отвечайте на её вопросы так, словно они мои собственные.

– Да, конечно. – Селим склоняет голову. – Я не хотел вас обидеть, мисс. Вы спросили, могли ли эти палки быть… – Он осекается, его глаза расширяются. – Частью мумифицированного трупа. Да. Это имело бы смысл. Я не знал, что сэр Аластер привез части тел в дополнение к мумиям. Это… – Он прочищает горло. – Надеюсь, он этого не делал. Может быть, это были части мумифицированной кошки или собаки?

Я бросаю взгляд на МакКриди и отступаю, позволяя ему взять на себя следующую часть. Он сообщает Селиму, что его зять мертв, а его тело было обернуто в бинты мумии.

– Мириам, – произносит Селим, порываясь встать. – Я должен увидеть Мириам. И детей. Они, должно быть…

МакКриди не дает молодому человеку подняться.

– Поскольку сэр Аластер был убит, а вас обнаружили в секретном тоннеле, боюсь, мне нужно сначала поговорить с вами. Ваша сестра и дети в порядке, вы скоро к ним попадете.

Губы Селима сжимаются, но он сдерживает гнев. Когда он отвечает: «Да, конечно», его слова звучат резко. Ему не нравится, что его удерживают вдали от горюющей сестры, но он не станет с нами спорить.

Я спрашиваю:

– Тот, кто убил сэра Аластера, также забрал мумифицированные останки. Мы заподозрили, что они ушли по этому тоннелю, и так нашли вас. Могло ли то, что вы видели, быть расчлененным трупом?

– Целым трупом? Нет, – резко отвечает Селим. – Это были куски. Они… они разломали его, как щепу для растопки. – В его голосе закипает ярость. – Они взяли человеческое тело и разломали его на части, чтобы было легче нести.

– Их заботило только то, как поскорее убраться оттуда, – замечаю я.

– Не только это, – говорит Селим. – Единственная причина красть мумифицированные останки – это продажа их для снадобий. Для этого тело не нужно целиком.

– Майкл упоминал об этом, – бормочу я. – Любая информация, которую вы сможете предоставить, поможет детективу МакКриди, но мы обсудим это позже.

– А пока, – говорит МакКриди, – нам нужно как можно больше подробностей о вашей встрече в тоннеле. В какое время вы прибыли. Как вошли. Что услышали. Также нам нужно знать все ваши перемещения с момента схода с корабля до прибытия сюда.

– Корабль прибыл вчера в два часа дня. Я сразу взял кэб до этого дома. Я могу дать вам детали: где меня подобрали и как выглядел возница. Я попросил его высадить меня на углу. Не уверен, на каком именно, никак не могу запомнить названия здешних улиц, но могу показать на карте. Затем я пошел прямиком к входу в тоннель.

– Вы знаете, в какое время прибыли?

– Знаю, что в четыре я был в кэбе. Я проголодался и знал, что ужин будет ранним из-за приема. Я посмотрел на часы, надеясь, что не пропустил его.

– А ваши вещи? Полагаю, вы привезли багаж.

– Я оставил его в том маленьком сарае, где начинается тоннель. Надеюсь, сумки всё еще там.

МакКриди задает еще несколько вопросов. Затем смотрит на меня.

– В свете того, что случилось с сэром Аластером, – говорю я, – нам нужно будет поговорить с кем-то, кто знает, сколько времени может занять разворачивание мумифицированных останков и… повторное заматывание тела.

Я избегаю упоминать, чье именно тело было замотано, но вспышка боли на его лице говорит о том, что моя уловка не помогла.

Я продолжаю:

– Не знаю, с кем бы нам поговорить об этом.

– Со мной, – отвечает он. – Я работал на раскопках моего зятя еще до того, как он стал моим зятем. Археология – моя область изучения. Я нашел ту самую мумию и знаю, что она была в плохом состоянии, бинты почти не держались на смоле. Её можно было скорее размотать, чем разрезать.

Селим задумывается на мгновение, его губы шевелятся, будто он ведет подсчеты.

– По грубой оценке, я бы предположил, что на то, чтобы размотать и заново замотать, ушло бы несколько часов. Два-три часа, в зависимости от навыков того, кто выполняет работу.

– И это был мой следующий вопрос. Насколько глубокие навыки для этого требуются?

– Для останков в столь паршивых бинтах? Размотать было бы проще простого, скорость ограничивалась бы только необходимостью фиксировать, как именно было сделано обертывание. Если действовать осторожно и не просто сдирать бинты, а внимательно следить за процессом, то заново замотать тело смог бы кто угодно.

– Спасибо. – Я смотрю на Грея. – Есть что добавить, сэр?

– Только инструкции по уходу за этой травмой головы, – отзывается Грей.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

МакКриди занят проверкой алиби Селима. Это оставляет нас с Греем на осмотре места преступления, и теперь у нас их сразу два. Мы начинаем с того, что в тоннеле.

– Это крайне необычно, – говорит Грей, когда я веду его внутрь, предварительно вернувшись к своим прежним манипуляциям с гардеробом для передвижения по тоннелям.

– Дети не знают изначального предназначения, – замечаю я. – Насколько старыми могут быть здешние дома?

– Недостаточно старыми, чтобы иметь под собой сеть тайных ходов. Подобные вещи обычно служили для побега во времена войн или гонений. К богатым семьям Нового города это не относится.

– Богатые считают себя преследуемыми только в собственном воображении.

В ответ я слышу его тихий смешок.

– Истинно так, – говорит он. – Каждый раз, когда заходит речь о реформах, состоятельные люди и впрямь восстают, оплакивая свою гонимую долю. Но почему-то я не думаю, что они строили тоннели, чтобы спасаться от толп бедняков.

– Не-а, они уже сделали это, построив Новый город. Оставили чернь в безопасности по ту сторону Маунда. А что насчет других причин для побега? Когда там была последняя битва на шотландской земле? Каллоден?

Его лицо становится серьезным, он кивает.

– Да, и хотя у якобитов определенно были тоннели и прочее, Каллоден предшествовал Новому городу лет на двадцать.

– А самые нижние подвалы здесь – это норма?

– В некоторых домах – да. Это вопрос для нашего списка. Есть ли они в других домах в этом ряду? И если нет, то почему он есть у сэра Аластера?

– Им нужен был самый нижний ярус подвала, чтобы уйти достаточно глубоко для постройки тоннеля. Как долго сэр Аластер здесь жил?

– Это дом его детства. Не уверен, как долго он принадлежал семье до этого.

– Тоннели простояли здесь достаточно долго, раз некоторые успели обвалиться, – замечаю я.

– Обвалились ли они? Или это были ложные пуски? Попытки проложить путь через нестабильный грунт?

– Верно подмечено, – говорю я. – И вопросы хорошие, хотя они могут и не иметь никакого отношения к нашему делу. Но, похоже, юный мистер Авад всё же столкнулся с нашим убийцей.

– Если только он сам не убийца.

– Я рассматриваю и этот вариант, – отвечаю я, замирая, чтобы заглянуть в неглубокий боковой коридор. – Нам нужно будет проверить его алиби. Тот факт, что его вырубили, еще не значит, что он не убийца. Или не соучастник. На данный момент в списке подозреваемых почти все.

– Даже я?

– Ты уже признал, что у тебя был зуб на покойного.

– Это не было обидой, – возражает Грей. – Он был просто одним из многих, кто отказал мне в практике после того, как я выкопал тело без разрешения.

– Потому что ты выкопал тело? Или потому что ты кувыркался с его сестрой?

Позади меня Грей издает какой-то сдавленный звук.

Я оглядываюсь через плечо.

– Ты не кувыркался с ней?

– Я… я не знаком с этим словом.

– О, я уверена, ты догадаешься.

Я продолжаю идти, пока Грей откашлялся.

– Да, у меня были отношения с его сестрой, – говорит он. – Я был молод, она недавно овдовела, и всё было…

– По обоюдному согласию и к взаимной выгоде. Никаких осуждений. Суть в том, что сэр Аластер, похоже, осуждал вовсю. То, чем его овдовевшая сестра занималась днями – и ночами, – было не его делом, но он сделал это своим делом и несправедливо обвинил тебя. Хотя это вряд ли тянет на мотив для убийства, мне всё же нужно быть уверенной, что ты не улизнул от Айлы сегодня днем, чтобы прикончить его.

– Я знаю, что ты шутишь, но внезапно поймал себя на лихорадочных попытках вспомнить, может ли Айла подтвердить мое местонахождение всё то время, что нас не было.

Я снова оглядываюсь.

– Я шучу. Что касается вдовствующей сестры сэра Аластера, мне очень жаль, если это стало частью причины, по которой тебе отказали в лицензии.

– Подозреваю, это сыграло свою роль. Я был молод и менее осмотрителен, чем следовало.

– В связи с этим мне стоит воспользоваться случаем и упомянуть о кое-чем еще более неловком, что я от тебя скрывала.

– Пожалуйста, скажи, что это нечто выставляет тебя в столь же некрасивом свете.

– Роман между взрослыми людьми, согласными на это, не повод для смущения, Грей. И мое признание как раз об этом.

– У тебя… был роман? Здесь?

– Серьезно? Когда бы я успела? Как я уже говорила, этого нет в моем списке желанных викторианских впечатлений. Роман – твой. Был твоим, я имею в виду. У Катрионы в комнате было письмо, которое она перехватила. Оно предназначалось тебе.

– Письмо… мне?

– От некой леди Инглис. Думаю, Катриона украла его из входящей почты, вскрыла и решила, что оно может пригодиться, если ей когда-нибудь понадобится надавить на тебя. Мне очень жаль.

– Она нашла доказательство романа между холостяком и вдовой? Я ожидал, что у Катрионы более высокие стандарты в выборе материала для шантажа.

– Оно было… Э-э, в общем, заранее прошу прощения. Я прочитала ровно столько, чтобы понять, о чем речь. Похоже, леди Инглис хотела заманить тебя обратно с помощью, э-э, подробных описаний того, чего ты, гм, лишился. После вашего разрыва.

Снова один из тех сдавленных звуков.

– Я правда прочитала не больше пары строчек, – быстро говорю я, не оглядываясь на него. – И мне жаль, что я увидела даже это. Мне было противно читать твою почту, пусть и ненароком, и противно хранить её, но я не могла придумать, как её вернуть, чтобы ты не понял, что она была у Катрионы. Жутко неловко. Так что я хватаюсь за этот смутно подходящий разговор, чтобы признаться и пообещать вернуть его.

Я снова поворачиваюсь к тоннелю, и мы идем в тишине, пока Грей не произносит:

– Да, это исключительно неловко. Для нас обоих. Мне жаль, что тебе пришлось это найти. Но ты можешь от него избавиться.

– Я действительно должна его отдать…

– Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала. Я буду счастливее, не зная, что там было… и какие именно части ты могла прочитать.

– Ничего скандального. Я просто поняла, к чему всё идет, и быстро закрыла его.

– Гм. Ну, тем не менее, если ты его сожжешь, я буду признателен. Это стало бы лишь напоминанием об ошибке… – Он вдыхает. – Давай оставим это, так как я уверен: ты так же жаждешь сменить тему, как и я.

– Ага.

– Сожги его. Пожалуйста.

– Сделано. И, надо же, посмотри-ка. Мы дошли до места, где нашли мистера Авада. Никогда не думал, что мы доберемся, а?

Он издает тихий смешок.

– Это была очень долгая прогулка.

– Черт! – Я поворачиваюсь к нему. – Мистер Авад сказал, что нырнул в другой проход, а затем убийца, предположительно, спрятался в этом, чтобы устроить засаду. Значит, тот, где прятался мистер Авад, – это тот путь, которым мы только что пришли.

– Мы миновали один в паре футов позади.

Мы возвращаемся к нему, и я наклоняюсь с фонарем, в последний момент вспоминая, что от этого мои юбки сзади задираются, и мне нужно поправиться. В иле и почве видны четкие следы ног. Центральная часть тоннеля слишком каменистая, чтобы там остались отпечатки, но здесь земля мягче, потому что в этот короткий проход, который обвалился примерно через два метра, никто не заходит.