Текст книги "Тревожа мертвых (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Лорна, которая до этого беспрекословно выполняла любое поручение, на этот раз заупрямилась. Сказала, что у неё побаливает голова, и она надеялась прилечь. К моему удивлению, Айла не разрешила, а лишь выдала ей аптечный порошок.

Айла не из тех начальников, кто даст раненому сотруднику пластырь и велит пахать дальше. Но имею ли я право спрашивать, что происходит? Я вроде как больше не горничная, но каков мой статус в этом доме?

Эти мысли потянули за собой думы о будущем, и я замолчала, подавленная неопределенностью. Мы вышли из дома и пошли пешком; я так погрузилась в себя, что даже не заметила, светит ли солнце или небо затянуто тучами, идет снег или нет. Заметив почтальона на Принсес-стрит, я вздрогнула.

– О, мне нужно будет поговорить с вами позже, – сказала я.

Я объяснила ситуацию с родителями: план с письмом под половицей и объявлениями в газетах.

– Твои родители на редкость сообразительны, – заметила Айла. – Да, газетные колонки должны сработать, так они будут знать, что с тобой всё хорошо.

Она мельком взглянула на меня, когда мы обходили пару туристов.

– Я не буду донимать тебя вопросами о случившемся, пока ты сама не созреешь для разговора. Но позволь сказать: я рада, что ты успела вернуться в свое время до смерти бабушки. Рада, что она прожила гораздо дольше, чем ожидалось.

– На самом деле – нет. Я очнулась там через пару дней после ухода. Примерно в то же время, когда очнулась здесь в первый раз. Не проси меня это объяснять. Но да, я повидала Нэн и всё ей рассказала. Включая то, что происходит здесь. Именно она помогла мне понять, что это был не сон. И именно она подтолкнула меня к возвращению.

– Ты… чувствовала себя обязанной?

– Что? – Я резко обернулась. – А, обязанной вернуться, потому что она этого хотела? Нет. Это был… – Я глубоко вздохнула. – Странно называть это выбором, когда всё произошло так быстро, но это был выбор. И я рада, что всё случилось быстро. Такие решения не принимаются путем долгих раздумий. Чутье сказало мне, что я должна использовать шанс, если он представится снова, и я так и сделала.

Голос Айлы понизился:

– Ты жалеешь об этом? Можешь честно сказать, если да. Тебе станет легче, если будет с кем это обсудить. Дункану я ни слова не скажу.

– Я не жалею. – Мы перешли дорогу. – В идеальном мире у меня была бы дверь, в которую можно ходить туда-сюда. Но по крайней мере я успела попрощаться с Нэн и увидеть родителей, и они знают, где я. К тому же Катриона там не объявилась, и это огромное облегчение. Но если вдруг – они готовы.

– Не думаю, что она там появится. Не имею понятия, куда делась Катриона, и мне немного грустно от мысли о её возможной смерти, но я не убита горем. Думаю, никто из нас не убит, и именно от этого мне грустнее всего. Никто не должен умирать неоплаканным.

– Катриона сама делала свой выбор. Уверена, выживание стояло у неё на первом месте, но… – Я пожала плечами. – Люди выживают и в более суровых условиях, не втыкая нож в спину каждому, кто проявил к ним каплю доброты. Катриона была устроена иначе.

– Это уж точно.

Заметив на часах, что мы пришли раньше срока, Айла замедлила шаг у витрин. А затем добавила:

– Мне нужно поговорить с Дунканом о твоем жалованье. Знаю, он поднял его, когда ты начала ему помогать, но теперь, когда ты его ассистентка на полную ставку, оно должно быть выше.

Она указала на мануфактурную лавку, в витрине которой были выставлены образцы тканей.

– Ты больше не планируешь исчезнуть в любой момент, а значит, пора принять прибавку к жалованью и начать занимать подобающее тебе место в этом мире. – Она посмотрела на меня. – Если этому миру суждено стать твоим домом, Мэллори, ты должна сделать его домом по-настоящему.

– Да, насчет этого… – Я откашлялась. – Тут такой неловкий момент. Я решила остаться здесь, не посоветовавшись с людьми, которые меня приютили. Я тут подумала, что мне стоит подыскать себе квартиру. У Катрионы были кое-какие сбережения, да и я почти не тратила свое жалованье за последние два квартала. Этого должно хватить на первое время.

Тишина. Затем, тщательно подбирая слова, Айла произнесла:

– Это то, чего ты хочешь? Собственный угол?

– Вы не подписывались на вечного гостя, – сказала я. – Если хотите вычесть из моей зарплаты плату за стол и кров, я с радостью останусь, но я знаю, что в доме стало теснее теперь, когда у нас есть Лорна.

– Я пойму, если тебе действительно нужна отдельная квартира, но мы были бы очень рады, если бы ты осталась. – Она мельком взглянула на меня. – Мне приятно твое общество, если я еще недостаточно ясно это дала понять, а дом вполне велик для всех нас. Впрочем, нам стоит обсудить твой переезд в одну из гостевых комнат.

– Мне и там хорошо, где я сейчас. И я с радостью останусь. Просто не хочу никому мешать. Я не напрашивалась к вам в пожизненные нахлебники.

– Ты не нахлебница. Можешь считать себя жильцом, если тебе так угодно, но мы видим в тебе друга, который решил жить с нами, к нашему величайшему удовольствию.

– Э-э, если под «мы» вы подразумеваете и вашего брата, вам лучше сначала уточнить у него.

– Нет нужды. Я уверена, мой брат чувствует то же самое. А теперь, когда это дело будет закончено, мы обсудим твое новое жалованье, а затем отправимся к портнихе за гардеробом, подобающим твоей новой и постоянной должности.

***

Как и на Грейфрайерс, я бывала на обоих Калтонских кладбищах в свое время. Есть «Старое» кладбище Калтон и «Новое», которое в эту эпоху и впрямь относительно новое.

Это приходские кладбища тех времен, когда иного способа упокоиться просто не существовало. По крайней мере, для христианина, надеющегося пройти сквозь жемчужные врата. Частные кладбища появились сравнительно недавно… и стали источником внезапного богатства для таких семей, как Грей, которые вовремя вложились в это «предприятие будущего».

На протяжении сотен лет каждого христианина в Эдинбурге хоронили на одном из нескольких церковных дворов. При этом на каждом из них всего по паре сотен надгробий. Разгадка этой математической невозможности проста: большинство могил не помечены. Подобная роскошь – только для богатых.

На этом кладбище самый заметный ориентир – Памятник политическим мученикам, девяностофутовый обелиск в память о четырех парламентских реформаторах, которых сослали в Австралию. Ходит слух, что он настолько высок, что с его вершины можно увидеть саму Австралию – задача не из легких, учитывая тысячи миль расстояния и ту досадную проблему, что земля всё-таки круглая.

Когда-нибудь здесь появится и статуя Авраама Линкольна, и если я когда-то и слышала, почему её решили поставить именно тут, то давно забыла. Линкольна убили четыре года назад, но памятника ему пока не видать.

Королева Мэб велела нам встретить связного на холме. Мы направились туда, минуя десяток людей: кто-то пришел почтить память близких, но большинство просто сокращали путь. На вершине женщина в черном стояла на коленях перед могилой, прижимая кончики пальцев в перчатках к земле.

Мы уже собирались обойти «вдову» по широкой дуге, когда она произнесла:

– Миссис Баллантайн?

Женщина поднялась. Она была одета в траурный черный с головы до пят, включая вуаль, полностью скрывающую лицо. Именно эта вуаль подсказала мне: перед нами наша «мисс Хэвишем». Белая Дама, как называла её Королева Мэб.

Подойдя ближе, я скользнула взглядом по могиле, у которой она только что молилась.

– Там никого из моих знакомых, – сказала она. – Удобный способ устроить частную встречу. Никто не горит желанием вторгаться в моё горе.

Она указала на скамью неподалеку, и мы присели. Я молчала, пока она вела переговоры с Айлой, отвечая на её вопросы и торгуясь об объеме работы, которую получит взамен. Закончив, Белая Дама повернулась ко мне.

– Полагаю, вы всё еще ищете того, кто скупает останки мумий? – спросила она.

– Да.

– Тогда мой ответ вас не обрадует, но будьте уверены, у меня есть кое-что полезное.

– Ладно…

– Если в Эдинбурге и есть человек, приторговывающий мумией, я его не знаю. А если я его не знаю, сомневаюсь, что он существует. Мой ответ: никто не покупает подобные вещи, так как никто, насколько мне известно, их не продает.

Мои пальцы вцепились в каменное сиденье скамьи.

– Вы сказали, что у вас есть информация. Наш уговор…

Она подняла руку в черной перчатке.

– Я сказала, что у меня есть информация. Ко мне обратились с желанием купить мумиё. Я ответила, что не продаю его, и они хотели знать, кто продает. Они были весьма настойчивы. Им оно было позарез нужно, и они жаждали выйти на продавца.

– Я не ищу покупателя.

Она качнула головой, вуаль зашуршала по платью.

– Они не собирались покупать мумиё. Теперь я это понимаю. Им нужен был продавец, потому что у них самих было что продать.

– Когда это было?

– На следующий день после смерти сэра Аластера.

– Значит, вы встречались с человеком, который, возможно, пытался сбыть мумифицированные останки?

– Я не встречаюсь с клиентами за пределами рынка. Этот человек связался со мной письмом.

Я подалась вперед:

– Вы можете с ним связаться?

– У меня есть способ передачи сообщений. И это не «он». Почерк был женским. Впрочем, полагаю, отправительница связана с врачом. Возможно, жена доктора или больничная медсестра.

– С чего вы взяли?

– Ко мне часто обращаются врачи за редкими или вышедшими из моды ингредиентами. Письмо было от кого-то явно образованного; использовалась медицинская терминология, наводящая на мысль, что женщина действует от имени доктора. Она даже упомянула имя человека, которого я раньше нанимала для добычи… определенных ингредиентов.

– Определенных ингредиентов?

Её вздох всколыхнул вуаль.

– У меня был контакт в медицинском колледже, который поставлял мне части препарированных трупов. Он там больше не работает, но тот, кто писал письмо, использовал его имя как рекомендацию.

– Врач приторговывал частями трупов?

– Студент, который с тех пор уже выпустился. Хотя, полагаю, теперь это делает его врачом. Я не назову его имени, потому что он сейчас за морем и никак с этим не связан, кроме того, что его использовали для подтверждения «надежности» автора письма. Но если сложить всё вместе, вы поймете, почему я сочла это письмо серьезным запросом.

– Женщина, связанная с доктором, предлагающая мумиё.

– Да.

– Письмо у вас? – спросила я.

– Нет. Я сожгла его, как всегда делаю с любыми бумагами, которые могут навлечь на меня неприятности. Однако я могу сказать, как выйти на связь. Вы должны оставить письмо здесь, на этом кладбище, и она заберет его, когда сможет. Я покажу вам место.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Мы с Айлой ловим кэб до полицейского участка МакКриди. Как бы ни хотелось оставить письмо, пока мы были на кладбище, нам нужно обсудить это с Хью и попросить его выставить наблюдение за тем местом.

Мы добираемся до участка как раз в тот момент, когда Грей выходит на улицу, собираясь домой. Он заводит нас обратно и вводит в курс дела, пока мы идем по коридорам.

– Человек лорда Мьюира признался, – говорит Грей, проводя нас в пустую комнату. – Это было непросто, но как только он услышал, что граф пытался убить молодую женщину, его желание выгораживать хозяина поубавилось. Хью сделал вид, будто мы считаем этого малого соучастником покушения на вашу жизнь, за что он может загреметь на виселицу. Присяжным достаточно одного взгляда на такого грубияна, чтобы решить: вы ошиблись, и именно он вас душил.

– Хороший ход.

– Сейчас Хью докладывает начальству. Но, разумеется, это не решает загадку смерти сэра Аластера. Надеюсь, то, что вы узнали, нам в этом поможет.

Мы с Айлой пересказываем Грею новости. Пока мы объясняем, его лоб прорезает складка.

– И что всё это значит? – спрашивает он.

– Я еще в процессе осмысления, – отвечаю я. – Мы предполагаем, что тот, кто убил сэра Аластера, забрал останки и попытался сбыть их как мумиё. Но это лишь теория. Мог ли кто-то другой найти и забрать мумифицированные части, осознав их ценность? Может ли быть простым совпадением то, что кто-то обратился к Белой Даме в поисках покупателя мумиё на следующий день после смерти профессора? По словам Эммета Кинга, к сэру Аластеру тоже кто-то обращался, но почерк и стиль там были совершенно иными. Пока я могу лишь предложить оставить письмо на кладбище и выставить полицию, чтобы взять того, кто за ним придет.

– Ну что ж, – произносит Грей с обеспокоенным видом, – полагаю, это действительно всё, что мы можем сделать. Пойду поговорю с Хью. Хотите подождать?

Я качаю головой:

– Нам с Айлой лучше вернуться домой и всё обдумать.

– Я скоро к вам присоединюсь. Передайте, пожалуйста, миссис Уоллес, что я могу не успеть к ужину.

***

Грей не успел к ужину. Зато он успел к десерту, и я позволю ему притворяться, что это вышло случайно. Возможно, это и впрямь было так, учитывая, каким рассеянным он выглядел. Он устроился рядом с нами, МакКриди всё еще пропадал в участке, и принялся за свой лимонный пирог, не проронив ни слова.

– Проголодался, я смотрю, – заметила Айла. – Хочешь еще кусочек?

Грей моргнул, глядя на нас.

– Хм?

Он не был голоден. Просто настолько погрузился в мысли, что ел на автопилоте. Или, может, заправлялся сахаром перед грядущим разговором, потому что спустя пару укусов он произнес:

– Боюсь, у меня появился новый подозреваемый, и мне это совсем не нравится. Совсем.

– Флоренс Кинг, – тихо сказала я.

Его глаза встретились с моими.

– Да.

– Мы с Айлой пришли к тому же крайне неуютному выводу. Флоренс знала, для чего используют мумиё, и у неё достаточно медицинских знаний, чтобы составить то письмо.

– Похоже, миссис Кинг виновна в попытке продать останки, – добавила Айла. – И мы надеемся, что это единственное, в чем она виновна. Мы не видим весомого мотива для убийства. Я знаю, лорд Мьюир обвинил её в том, что она хотела остановить кампанию сэра Аластера против студенток, но, как сказала сама миссис Кинг, он был лишь одним из многих оппонентов. Ей потребовался бы куда более личный мотив.

Грей медленно и методично вытер рот салфеткой.

– И у вас он есть, – констатировала я. – Черт, что я упустила?

– Улику, к которой у меня был доступ, а у вас – нет. Она не дает мне покоя с тех пор, как я расшифровал тот текст.

– Конспекты? Которые её муж… Погодите. Почерк указывал на то, что писала женщина. Я совсем об этом забыла.

– Потому что муж взял вину на себя и за записку, и за ключ. К тому же вы не видели расшифрованных записей, а если бы и видели, их значимость могла ускользнуть от того, кто не был студентом-медиком. Как я уже говорил, это был список вопросов, которые обычно используют для самоподготовки.

– Верно. Я сама так делала. Писала вопросы на одной стороне карточек, а ответы на другой, чтобы проверять себя. Если мистер Кинг хотел на чем-то попрактиковаться в шифровании, он мог взять первое, что попалось под руку – например, список учебных вопросов. А насчет того, зачем прятать это под матрас… – Я осеклась. – Черт. Там были только вопросы? Без ответов?

– Только вопросы.

– Такого рода, какие бывают на экзамене?

– Именно, – подтвердил Грей.

– Список экзаменационных вопросов по медицине, зашифрованный и спрятанный под матрасом вместе с ключом от кабинета сэра Аластера. Сэра Аластера, профессора медицинского колледжа. Погодите. Нет. Миссис Кинг еще не посещает медицинские лекции. Она только в прошлом месяце сдавала вступительные экзамены вместе с остальными.

Я повернулась к Айле, которая выглядела озадаченной.

– Этот список вопросов мог быть украден из кабинета сэра Аластера. Меньше всего нам хотелось бы узнать, что кто-то из «Семерки» жульничал.

– А как же муж миссис Кинг? Он ведь учится на год старше неё?

– Да, – ответил Грей. – И он учится из рук вон плохо. Я боюсь не того, что миссис Кинг украла вопросы для собственных экзаменов.

– Она украла их, чтобы помочь мужу.

– Это объясняет, зачем ей понадобился шифр.

– Чтобы помогать ему так, чтобы он сам об этом не догадался, – предположила я. – Направляя его подготовку к нужным вопросам.

– Это было бы куда более благородным объяснением, чем жульничество ради себя, – заметила Айла.

– Если только это не привело к убийству, – добавила я. – Сэр Аластер понимает, что Флоренс украла экзаменационные билеты для мужа. Он грозится вышвырнуть Эммета из университета. Как говорила Флоренс, это катастрофа – одному из них кровь из носу нужна лицензия врача. Она идет в дом сэра Аластера, чтобы поговорить с ним. Проскальзывает внутрь во время предпраздничной суеты и находит его в кладовой с артефактами. Умоляет о пощаде для мужа. Сэр Аластер отказывает. В панике – или в ярости – она убивает его. Прячет в обмотки мумии, чтобы тело не нашли, пока она не скроется. Она сама подтвердила, что знает о ценности мумиё. Поэтому она забирает останки – их квартира явно говорит о том, что они типичные бедные студенты. Вот только она переживает о том, что случится, когда сэра Аластера развернут, и придумывает повод оказаться поблизости во время приема.

Айла кивнула: – Затем она связывается с Белой Дамой, чтобы продать мумиё, зная о её связи с бывшим студентом-медиком. А когда выясняется, что ключ и шифр были украдены, её муж бросается на амбразуру и берет вину на себя, придумывая нелепые оправдания.

Грей взял еще один кусок пирога.

– Но это означает, что её муж либо знал, либо догадывался о том, что она совершила.

– Понял ли он, что она украла вопросы? – спросила я. – Знал ли он про мумиё? Он утверждал, что нашел то письмо в мусоре – то самое, от человека, искавшего мумиё. Какое поразительное совпадение. Было ли это топорной попыткой снова отвести подозрение – на этот раз на какого-то необразованного третьего лица, у которого якобы могут быть останки? – Я покачала головой. – Черт возьми. Я пытаюсь втиснуть квадратные колышки в круглые дырки. Сначала это казалось решением, но Флоренс вписывается в роль убийцы ненамного лучше Селима Авада.

– Возможно, потому что мы смотрим не с того угла, – предположила Айла. – Не на того преступника, основываясь лишь на почерке.

Я уставилась на неё. А затем разразилась чередой ругательств.

– Ну конечно. Шифр казался написанным женской рукой, как и письмо Белой Даме. Для записки из квартиры Кингов очевидным автором была миссис Кинг. Для письма Белой Даме она тоже подходила. Но мы строим всё это на убеждении, что писала женщина, потому что почерк выглядит «женственным».

– Хотя это вполне может быть мужчина с типично женским почерком, – подхватил Грей. – Тот, кто подходит под остальные критерии и уже взял на себя вину за шифр.

– Эммет Кинг.

Как подозреваемый, Эммет Кинг действительно подходит лучше. Мне всё еще не нравится подозревать приятного молодого человека, который поддерживал новаторские усилия своей жены и других женщин. Но в остальном – всё сходится.

Эммет берет ключ – в чем он уже признался. Использует его, чтобы украсть вопросы к экзаменам. Его ловят, и он идет объясниться с сэром Аластером, который в итоге оказывается мертв. Сценарий тот же, что мы примеряли на его жену: он идет просить о снисхождении, сэр Аластер отказывает, завязывается потасовка, в ходе которой Эммет убивает профессора.

Осознав, что натворил, Эммет разматывает мумию и заматывает сэра Аластера, чтобы его не нашли до вечера. Затем, увидев размотанные останки, он вспоминает, что мумиё считается лекарством, он лишь притворился, что прослушал эту часть лекции по истории медицины.

Он также знает о старшекурснике, у которого была выгодная сделка по продаже частей тел какой-то торговке. Это звучит логичнее, чем если бы Флоренс знала бывшего связного Белой Дамы. Большинство студентов-мужчин вряд ли стали бы пропускать по пинте со своими новыми сокурсницами, а уж тем более сплетничать о подработке по продаже человеческих останков.

Знает ли Флоренс, что сделал её муж? Не потому ли она крутилась у дома во время приема? Возможно, но чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю: это опасная уловка, которая изначально и ввела её в круг подозреваемых.

Нет, я думаю, Флоренс уже тогда планировала свой протест, а разговоры о вечеринке с «разворачиванием» мумии натолкнули её мужа на мысль: сэр Аластер будет дома, в особняке воцарится хаос, и это отличный шанс прокрасться внутрь и поговорить с профессором.

Эммет либо знал о туннеле, либо обнаружил его. Он вошел этим путем и вышел им же, столкнувшись с Селимом и вырубив его. Его телосложение в точности соответствует описанию человека, которого Селим видел в туннеле.

Когда мы нагрянули к Эммету на следующий день, у него, должно быть, сердце в пятки ушло. К его облегчению, мы пришли за Флоренс, в чьей невиновности он был уверен. А когда мы вернулись расспросить про ключ и шифр – он на ходу состряпал историю.

Зачем заявлять, будто нашел письмо о мумиё в мусоре? Отвлекающий маневр, хоть и топорный. В конце концов, он знает, что мумифицированные останки пропали, а ведь об этом не объявляли во всеуслышание. Он хотел, чтобы мы искали какого-то необразованного проходимца, который мог прикончить сэра Аластера ради этой мумии. А зачем она тому бедняге понадобилась?

«Мумиё? Впервые слышу. Вы сами были рядом, когда я это сказал».

Не думаю, что у МакКриди возникнут проблемы с тем, чтобы убедить полицию задержать Эммета. В конце концов, он не из знати. Или я, по крайней мере, на это надеюсь.

Я оставляю это Грею. Сейчас я хочу сравнить почерк Эммета с тем шифром и посмотреть, совпадает ли он с воспоминаниями Белой Дамы, но всё это уже после ареста Эммета.

Я снова пытаюсь занять себя чем-то, чувствуя, что застряла на месте. Я довольна этим решением загадки, но всё равно чувствую себя отодвинутой на второй план… хотя сама себя туда и поставила.

Мне нужно обрести почву под ногами и упрочить свое положение – и в личном, и в профессиональном плане. Я не могу наступать на пятки МакКриди и не могу сама стать копом. Придется смириться с тем, что я выбрала жизнь, где принадлежность к женскому полу воздвигает больше барьеров, чем в моей прежней реальности.

Стало бы мне легче, увидь я арест Эммета? Нет. Напротив, мне могло стать только хуже от зрелища того, как молодого человека уводят от его жены-первопроходца.

Мне жаль Эммета и Флоренс, но это правосудие. Возможно, в конечном итоге я хотела присутствовать там лишь потому, что не смотреть на его арест кажется трусостью. Но не мое это дело – созерцать аресты, в этом есть что-то стервятническое. Я буду здесь, если кому-то понадоблюсь, а пока попытаюсь сменить настроение, читая свежий выпуск «Таинственных приключений Серого Доктора». Это может заставить меня посмеяться, а может, рвать и метать, но отвлечение есть отвлечение.

Я устроилась с брошюрой, которую Джек занесла ранее. Это была первая часть нашей «тайны мумии», начинающаяся со сцены, которую я уже читала: я разворачиваю лицо мумии и едва не падаю в обморок в объятия Грея. Это снова заставило меня улыбнуться.

Далее сцена вечеринки превращается в чистейший вымышленный хаос, за чем довольно забавно наблюдать. Точнее, забавно до того момента, когда источником хаоса становится неспособность МакКриди контролировать ситуацию, хотя в реальности он справился как настоящий профи. Тут я даже возмутилась за него, что тоже послужило полезным отвлечением.

Переходим к следующей сцене: Селима находят без сознания в туннеле подвала…

Стоп. Об этом не было ни в одном газетном отчете.

Впрочем, в доме Кристи об этом знали все. Кто-то проболтался.

Я перелистнула страницу и…

– Какого черта?! – воскликнула я, вскакивая на ноги.

Я читала одна в библиотеке, и, услышав шаги за дверью, замерла, надеясь, что не ляпнула ничего слишком «невикторианского», что могла услышать Лорна. Но вошла Айла.

– А-а, – протянула она, глядя на брошюру в моей руке. – Полагаю, вот и причина вспышки.

– Вы это читали? – спросила я.

– Читала, – спокойно ответила она. – И я уже этим занимаюсь.

– Сначала я думала, что кусок про Селима в туннеле – это утечка из дома Кристи, но потом дошла до сцены, где лорд Мьюир прервал наш завтрак на следующее утро. Детали переданы с точностью до мелочей. Те же подробности, что и в описании моего платья в ночь приема.

– Я знаю. И я занимаюсь этим вопросом.

– Кто-то в этом доме поставляет информацию… – Я осеклась, когда до меня дошел ответ. Единственно возможный. Мой взгляд метнулся к двери.

– Здесь мы можем говорить свободно, – безмятежно произнесла Айла, присаживаясь. – Нам больше не нужно беспокоиться о том, что Лорна подслушивает у замочных скважин.

Я выругалась, вспомнив, сколько раз заставала Лорну маячащей за дверью, будто она нервничала, боясь помешать. Как часто она предлагала помощь. Как часто находила повод задержаться.

Алиса жаловалась, что Лорна слишком любопытна, но я, как и миссис Уоллес, отмахивалась от этого, считая, что Алиса просто ревностно охраняет частную жизнь хозяев.

– Вы её уволили, – догадалась я.

– Еще нет. Мне нужны доказательства, и я работаю над тем, чтобы их получить. А пока я проинформировала миссис Уоллес, которая согласна с моими выводами. Она помогает мне загружать Лорну заданиями, которые не позволяют ей подслушивать или следовать за нами.

– Вот почему вы не отпустили её спать, когда у неё разболелась голова. Вы поняли, что она прочитала письмо, которое принесла, и надеялась увязаться за нами.

– Да, письмо было явно вскрыто, а если у меня и оставались сомнения, то её внезапная головная боль их развеяла.

Я помахала брошюрой:

– Вы думаете, это она написала?

– К сожалению, нет. Я говорю «к сожалению», потому что, если бы это сделала она, я бы сочла своим долгом похвалить её за находчивость и изобретательность. Трудно было бы уволить девушку, приложившую столько усилий, чтобы обеспечить себе независимую жизнь. Нет, я убеждена, что ей просто платят за шпионаж в пользу настоящего автора – им, скорее всего, является соперник Джека, Джозеф МакБрайд. Я сделала такой вывод, проанализировав выбор слов и стиль письма. Мы с Джеком сейчас работаем над подтверждением этой версии.

– Вы времени зря не теряли.

– Скорее, это ты и Дункан были заняты, а я поняла, что эти серийные приключения представляют угрозу для ваших расследований. Решила копнуть глубже, пока вы были поглощены другими делами. И только прочитав последний выпуск, я осознала, что у нас под крышей завелся шпион.

– Значит, еще одной горничной меньше.

– Боюсь, что так.

– Эннис нас предупреждала. Говорила, что Лорна слишком нормальная, чтобы прижиться… и тот факт, что она прижилась, должен был навести на подозрения. Видимо, мне придется еще помахать тряпкой какое-то время.

Айла покачала головой:

– Я поговорю с Эннис и одолжу одну из её девушек, пока не найду новую горничную.

Я не стала спорить, хотя понимала, что это не выход. В доме Греев с братом и сестрой учеными и бывшими преступниками в штате не может работать кто угодно. Вот почему они так долго терпели Катриону. Какой бы невыносимой она ни была, её никогда не пугали брызги крови, и она не торговала сплетнями о своих работодателях.

– Нам нужно… – начала я, когда по коридору загрохотали тяжелые шаги – походку Грея ни с чем не спутаешь.

Я выскочила в холл:

– Как всё прошло?

– Хм. – Он прошел мимо меня прямиком к бутылке виски на столе.

– Настолько хорошо, да? – хмыкнула я. – Тяжелый арест?

– Никакого ареста. Кингов не оказалось дома. – Он поднял стакан и вопросительно взглянул на нас с Айлой.

– Да, пожалуйста, – в один голос ответили мы.

Он разлил виски по трем стаканам и передал их нам.

– Полиция дежурит у квартиры, а также на кладбище, в надежде, что Эммет Кинг явится за ответом от Белой Дамы. А пока… – Он залез в карман и выудил пачку перевязанных бумаг. – Вы хотели взглянуть на шифр. Я принес его вместе с расшифровкой.

Я взяла листы.

– Ого. Вы перерисовали шифр вместо того, чтобы принести оригинал? Я впечатлена.

– Это потребовало времени, зато избавило меня от тех звуков глубокого страдания, которые вы издаете, когда мы работаем с настоящими уликами.

– Спасибо.

Глядя на страницу с шифром снова, я видела, что почерк по-прежнему кажется женским. Я мысленно отвесила себе пинка за то, что пошла на поводу у гендерных стереотипов. Да, почерк очень мелкий и изящный, с теми самыми завитками, которые ассоциируются с женщинами – но это всё равно что увидеть фигуру ростом под два метра и сразу решить, что это мужчина. Уж кто-кто, а я должна была поставить под сомнение подобные суждения, но не сделала этого.

Я пробежала глазами список расшифрованных экзаменационных вопросов и передала листок Айле. Я не виню Грея за то, что он принял их за учебные конспекты. Это самый очевидный ответ… пока не задумаешься, зачем их шифровать. Эммет украл вопросы к экзамену и хотел изучать их так, чтобы жена не догадалась, что это такое. Поэтому он зашифровал их, вдохновившись разговором о кодах, который у них когда-то был.

– Я бы хотела передать копию этого Белой Даме, – сказала я. – Придется действовать через Королеву Мэб, это может занять время. Также я хочу сравнить это с подтвержденным образцом почерка Эммета. Он признался в написании этого шифра, но как только дело дойдет до суда, он может забрать свои слова назад.

– Он может даже обвинить жену, – пробормотала Айла. – Заявить, что просто покрывал её.

– Надеюсь, нет, но исключать нельзя. Я бы тоже хотела помочь Хью и доказать, что это рука Эммета, еще до его ареста. Где лучше всего раздобыть проверенный образец? В университете?

– Всё должно быть проще, – ответил Грей. – Полиция охраняет квартиру Кингов, а значит, у нас будет к ней доступ. – Он сверился с часами. – Поздно уже, но, если хотите, можем поехать прямо сейчас.

– Пожалуйста.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Было уже около десяти вечера, когда мы добрались до квартиры Кингов. Её караулили двое констеблей. Они выбрали позицию так, чтобы перехватить Кингов еще на лестнице, до того как те успеют войти в дом.

Одним из офицеров оказался Иэн, тот самый молодой горец, и я подозреваю, что это не случайно. Когда патрульный проявляет дружелюбие к Грею, у него куда больше шансов получить от МакКриди ответственное задание. Это хорошая ступенька на пути к детективному званию, если парень действительно к этому стремится. Надеюсь, что да.

МакКриди привык, что под рукой у него констебль, а не полноценный напарник-детектив, как это было принято в моем мире. В мае он потерял своего протеже и пока не нашел замену. Если им станет Йэн, я буду рада за них обоих. Оставив Йэна с напарником на улице, мы обменялись парой фраз и вошли в здание. Точнее, «пару фраз» бросила я, пока практически удерживала Грея за фалды, чтобы он не взлетел по лестнице галопом. Йэну и его коллеге предстояла долгая ночь, так что им не помешало бы немного человеческого общения и обещание горячей еды после того, как мы закончим. Я бы даже добавила пинту эля к неизбежному мясному пирогу. У меня дома «выпивка на посту» – это табу, но здесь это означает «глушить виски бутылками». Пинта эля или даже горячий тодди за нарушение не считаются – они лишь помогут не замерзнуть и поддержат боевой дух.