Текст книги "Тревожа мертвых (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

МакКриди проверял деловые связи сэра Аластера, которые в основном касались его раскопок. Сэр Аластер читал лекции в университете достаточно часто, чтобы за ним закрепили кабинет, но это было скорее данью его репутации, нежели отражением реального объема работы. Кроме того, университету было выгодно поддерживать связь с человеком, который поставлял важные артефакты.

У МакКриди сложилось впечатление, что сэр Аластер относился к лекциям так же, как некоторые современные исследователи: для него преподавание было неизбежным злом, а не призванием. Мой отец искренне любит свою работу, но он стал профессором английской словесности, потому что хотел делиться своей страстью, а не потому, что ему нужна была аффиляция для поддержки исследований и доступа к лаборатории.

Сэр Аластер казался мне ученым того же склада, что и Грей, а не мой отец. Его египтология, возможно, и тяготела к искусству, скорее история, чем медицина, но его истинной страстью было поле: раскопки и открытия.

И мешали этому не только лекции. Мешало чертово презренное злато. Грею в этом плане повезло. Богатство семьи означало, что он может работать всего несколько дней в неделю, поддерживая похоронный бизнес отца без малейшего желания его расширять. К тому же его собственным исследованиям требовалось не так уж много ресурсов. Не скажу, что трупы – это дешево, но с тех пор, как я здесь оказалась, я не видела, чтобы он их покупал. Их привозит полиция в поисках ответов. Пока у Грея есть время и оборудование, он в порядке.

Сэр Аластер был другим. Ему нужны были деньги – много денег – для финансирования экспедиций. Вот тут-то и появлялся лорд Мьюир. Но наличие спонсора означало, что сэру Аластеру приходилось заниматься вещами вроде той унизительной демонстрации с разворачиванием мумии.

Могло ли это привести к конфликту между ними?

Всё это теперь лежало на следственном блюде МакКриди. Завтра он продолжит копаться в финансовых делах, пока мы ждем возможности выйти на след Королевы Мэб и её «рынка гоблинов».

***

Вечер мы провели дома. Как только с ужином было покончено, нас накрыла усталость после вчерашней бессонной ночи. Мы с Айлой ушли в библиотеку почитать, а когда МакКриди ушел, к нам присоединился Грей.

В этой новой жизни было много вещей, которые меня бесили, и как минимум столько же тех, что я успела полюбить. Одна из них – тишина, которая окутывает такой вот вечер.

Мы можем находиться в самом центре расследования, но ни у кого нет срочных дел, и поэтому мы просто позволяем себе отдохнуть. В моем мире даже в самый спокойный вечер мозг нашептывал бы мне, что нельзя слишком сильно погружаться в книгу, сериал или видеоигру. Краткая передышка – это всё, что я могла себе позволить, прежде чем мне снова требовалось стать «продуктивной». Ответить на имейл. Написать сообщение. Что я упускаю? Что еще я должна сделать? Не забыла ли я о каком-то обязательстве? Наверняка забыла, раз мне кажется, что у меня свободен целый вечер.

Здесь же мы откладываем расследование в сторону и даем мозгу и телу заслуженный отдых. Я читала первое издание «Лунного камня», опубликованное в прошлом году. У Айлы были столь же свежие «Маленькие женщины», которых я закончила на прошлой неделе. У Грея… ну, у Грея был свежий номер «Ланцета». Технически он работал, но это его представление о досуге, так что я не стала его трогать.

Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов, и я читала, пока глаза не начали слипаться. Когда я собралась уходить, остальные согласились, что пора заканчивать; мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по спальням.

***

Грей, Айла и я завтракаем вместе. К этому можно привыкнуть. О, они и раньше приглашали меня присоединиться к ним, но сидеть за столом с хозяевами, пока Элис прислуживает, было бы неловко. Я обедала с ними, когда могла надеть «шляпу ассистента», но даже тогда я настаивала на том, что буду подавать блюда. Теперь же я могу встать в нормальное время, и миссис Уоллес не будет полоскать мне мозги за пятиминутное опоздание или за то, что утренний кофе Грея недостаточно обжигающий. Я могу одеться нормально и без спешки, а затем почитать газету или перекинуться парой слов с Греем или Айлой перед завтраком.

Этим утром мы едим сразу, как только проснулись. Мы проспали до восьми, а день обещает быть насыщенным.

– Я послал Саймона за газетами, – говорит Грей. – Если юный Томми так и не нашел тех заметок о нас, предлагаю заняться поисками самим.

– Согласна, – кивает Айла. – Но тебе придется взять с собой Мэллори. У меня запланирован ланч, который я не могу отменить без веской причины.

– Мэллори? – Грей вопросительно смотрит на меня.

– Хороший план. Я бы еще хотела…

В дверь нерешительно постучали.

– Да, Лорна? – отозвалась Айла.

В дверях показалась голова Лорны.

– Прошу прощения, что прерываю, но это пришло для вас, доктор Грей. – Она протянула конверт; её рука слегка дрожала, будто она подозревала, что дело могло подождать до конца завтрака. – От лорда Мьюира. Мальчишка сказал, что это крайне срочно. Лорд Мьюир ждет вас в доме Кристи.

Грей подавил вздох, придав лицу подобающее нейтральное выражение.

– Спасибо, Лорна.

Она помедлила, затем склонила голову, словно смутившись от двухсекундной паузы, прежде чем поняла, что это был знак уходить. Грей подождал, пока она выйдет, и только тогда шумно выдохнул.

– Я понимаю, что работа с такими людьми, как лорд Мьюир – часть обязанностей Хью, – произнес Грей. – Но это еще одна причина, по которой я предпочитаю не привлекать к себе лишнего внимания.

– Потому что если такие люди, как Мьюир, не знают о вашем участии в деле, они не могут присылать записки с требованием явиться и ждать их, как обычный лакей?

Он поморщился.

– В моих устах это звучит довольно высокомерно, не так ли?

– Да бросьте. Меня тоже бесило такое, когда я была копом. Технически я была государственным служащим, но это не давало никому права помыкать мной. Чего хочет Мьюир? Кроме того, чтобы мы всё бросили и примчались в дом Кристи по первому его капризу.

– Чего я делать не стану, – пробормотал Грей. – Возможно, я и впрямь слишком высокого мнения о себе, но я не намерен создавать подобные прецеденты.

Он швырнул конверт на стол и взялся за кофе. Мы с Айлой обменялись понимающими взглядами. Грею удалось сделать ровно один глоток, прежде чем он снова потянулся к письму.

– Я прочту это и отправлю ответ, – сказал он.

– М-м-м, – протянула я. – Если это действительно вызов в дом Кристи, мы могли бы использовать его как повод заскочить туда и поговорить с Селимом Авадом о мумии. Но не стоит «бросать всё», как вы и сказали.

Грей продолжал читать, и мое любопытство заставило меня спросить:

– Там что-то случилось? Или Мьюир просто требует личного отчета о ходе дела?

На лбу Грея залегла глубокая складка.

– Они обнаружили пропажу нескольких артефактов из коллекции.

Айла со звоном поставила чашку на блюдце.

– Неужели?

– Мы проверяли это в первую очередь, – заметила я. – Это же самый очевидный мотив для убийства: сэр Аластер застукал вора на месте преступления. Но прислуга утверждала, что всё на месте.

– Утверждала. А теперь говорят, что нет. И лорд Мьюир полагает, что знает, кто их взял. Он ждет нас в доме прямо сейчас.

– Что ж, полагаю, мы всё-таки «всё бросаем» и едем.

***

Перед тем как отправиться в дом Кристи, Грей отправил Саймона в карете разыскать МакКриди и привезти его туда, если тот еще не в пути. Хотя записка была адресована Грею, это могло означать лишь то, что Мьюир решил удвоить шансы на ответ, написав обоим.

Дом встретил нас тишиной. Внешние колонны были обернуты черным крепом, а венок с черными лентами на двери предупреждал посетителей, что это дом в трауре.

Внутри дверные проемы тоже задрапировали крепом. Часы были остановлены примерно в час смерти сэра Аластера, а зеркала – завешены.

Я вспомнила слова бабушки о том, что завешивание зеркал – старое суеверие, согласно которому зеркало является порталом в иной мир. Если оставить его открытым, душа покойного может там застрять. Неужели леди Кристи действительно об этом беспокоится? Нет, подозреваю, это сделала прислуга, да и то просто следуя обычаю, смысл которого давно утрачен.

Эта мысль напомнила мне о бабушке. Я приехала в Эдинбург, чтобы посидеть у её смертного одра, а вместо этого оказалась заброшена сюда еще до того, как она ушла. Умерла ли она, думая, что я исчезла? Что я мертва? А мои родители? Что они думают о том, что случилось с их единственной…

Я оборвала эту мысль. Я научилась «раскладывать» свои горе и тревогу по полочкам. Когда-нибудь я вернусь домой и всё объясню. Это стало моей мантрой с тех пор, как я здесь оказалась, и если она со временем поблекла, то лишь потому, что я и так знаю свою цель и мне не нужно бесконечно твердить её себе под нос, напоминая о том, что у меня нет ни единого шанса её достичь. Дело не в том, что мне здесь стало уютно. И не в том, что я больше не уверена, хочу ли домой. Я просто отодвинула всё это в сторону. Вот и всё.

Дворецкий молча вел нас через дом, который казался пустым, но я прослужила в горничных достаточно долго, чтобы расслышать шелест юбок и стук мягких домашних туфель – это горничные спешили скрыться с нашего пути. Дворецкий открыл дверь в комнату с артефактами, склонил голову и – опять же без единого слова – собрался было уйти, но я откашлялась.

Грей понял намек.

– Прошу прощения, – пробормотал он, – но я должен спросить в интересах следствия: можем ли мы после поговорить с мистером Авадом? Обещаю, мы будем кратки.

– Мистера Авада здесь нет, сэр.

– Когда вы ожидаете его возвращения?

Взгляд дворецкого метнулся вглубь комнаты, и я поняла, что лорд Мьюир уже там и прекрасно нас слышит.

– Мне это неизвестно, сэр, но как только он вернется, я передам, что вы желали с ним переговорить.

– Благодарю вас, – отозвался Грей.

Дворецкий закрыл за нами дверь, и Мьюир направился в нашу сторону.

– Вы пришли, – констатировал он.

– Да, лорд Мьюир, – ответил Грей. – Я также взял на себя смелость известить детектива МакКриди. Уверен, вы сделали то же самое, но сегодня его не будет в участке, и у моего человека больше шансов его разыскать.

– Мне не особо важно, придет он или нет. Я писал вам. Он всего лишь полицейский чин. Леди Кристи нужен детектив.

– Хью МакКриди и есть детектив, – твердо произнес Грей. – Это его звание. Он расследует преступления, в том числе убийства.

– Да-да, но он обычный полицейский детектив.

– Который предал правосудию не одного убийцу.

– С вашей помощью. Моя дочь читает всё о ваших приключениях, доктор Грей, и совершенно очевидно, кто здесь «мозг» всей операции.

– Вовсе нет. Хью МакКриди – это…

– Достойный полицейский, что само по себе замечательное достижение для выходца из низов.

Грей открыл было рот, но осекся. Я буквально видела, как в его голове крутятся шестеренки: он хотел возразить, что МакКриди вовсе не из «низов»… а потом понял, что это прозвучит так, будто он сам признает, что «обычных» полицейских можно мешать с грязью.

Мьюир продолжал:

– Моя дочь обожает детективную литературу. По её словам, полицейский в книгах никогда не раскрывает тайну. Он лишь путается под ногами, пока кто-то вроде вас не направляет его на верный путь.

Я поморщилась. Оказывается, эта проблема существовала еще до того, как Конан Дойл взялся за перо. Я люблю истории о Шерлоке Холмсе, но, признаться, никогда не одобряла то, как в них выставляют полицию – этот штамп до сих пор живее всех живых. Копы в книгах – это всегда кучка болванов, которым нужен гениальный частник, чтобы вывести их из тумана собственной профнепригодности. В рамках фикшена я еще могу это понять, если твой герой дилетант, полицию приходится принижать, иначе в герое нет смысла. Но в реальности это дает паршивый побочный эффект: настоящие профи на фоне таких сказок выглядят любителями.

– В данном случае это не так, – отрезал Грей. – Я не читал этих историй, но, судя по тому, что я слышал, мне приписывают слишком много заслуг. Авторы искажают факты в угоду публике, которой нужен один центральный герой вместо слаженной группы.

– Да-да, мой мальчик, – Мьюир покровительственно похлопал Грея по плечу. – Ваше желание разделить успех с коллегами похвально, но не будьте слишком упрямы в этом вопросе. – Он встретился с Греем взглядом. – Мир и без того охотно лишит вас заслуг из-за вашего происхождения. Не позволяйте этого. Вы достойны большего.

Хм. Вот уж не ожидала. Мьюир четко обозначил свою позицию по поводу высшего образования для женщин, и я полагала, что его зашоренность распространяется на всё остальное. Но люди – существа сложные. Можно поддерживать равенство для одной группы, отказывая в нем другим.

Ради Грея я была рада, что Мьюир не списал его со счетов так же быстро, как «Эдинбургскую семерку». Жаль только, что его симпатия шла в комплекте с унижением МакКриди и рабочего класса.

– Я ценю вашу веру в мою компетентность, – осторожно произнес Грей. – Тем не менее, я вызвал детектива МакКриди. А пока, чтобы не тратить ваше время, я начну осмотр вместе со своей ассистенткой.

Мьюир улыбнулся.

– Прелестная мисс Митчелл. Прошу прощения, что не узнал вас раньше. Дочь устроила мне настоящую головомойку на этот счет. Она чрезвычайно привязана к вашему персонажу в рассказах и говорит, что вы само очарование.

Да, нам определенно нужно найти эти рассказы. Меня называли по-разному, но «очаровательной» – никогда.

Я ответила на улыбку коротким реверансом и пробормотала:

– Я очень стараюсь, сэр.

– Вы сказали, что артефакты пропали, – Грей огляделся. – Боюсь, это скверные новости. Это полностью меняет картину дела. Прислуга была уверена, что всё на месте.

– Была. В этом-то и проблема.

Я достала блокнот и карандаш.

– Артефакты были здесь после убийства? – уточнил Грей.

– Да. Я провел небольшое собственное расследование. – Голубые глаза Мьюира азартно блеснули. – Я знал, что вам придется снова допрашивать слуг насчет пропавших вещей – вдруг их просто просмотрели при инвентаризации. Так вот – нет. Двое лакеев, проводивших проверку, сверялись со списком. Аластер был в этом вопросе крайне педантичен. У него был перечень всех артефактов в этой комнате, и он лично отмечал, какие из них выставлять вчера вечером. Лакеи обязаны были помечать каждый предмет, который вынимали из витрин или возвращали обратно. Аластер не терпел халатности.

Мьюир пересек комнату и протянул нам лист бумаги. Все артефакты были каталогизированы; рядом с каждым стояли отметки о перемещении, как в настоящем музее. Любой, кто брал предмет, должен был расписаться. Там стояла даже подпись самого сэра Аластера.

– Последняя колонка заполнена вчера вечером, – пояснил Мьюир. – Лакеи задокументировали возврат каждого артефакта и проверили остальные. Всё было на месте. Я показал этот список лакеям, они клянутся, что пропавшие вещи были в комнате, когда они закрыли дверь на ночь.

– Закрыли, но не заперли? – уточнил Грей. – Ключ ведь по-прежнему не найден.

– Верно. Полагаю, из-за того, что дверь постоянно открывали и закрывали, вор воспользовался суматохой и горем, охватившим дом, чтобы украсть артефакты. Надеялся, что кражу повесят на убийцу.

Мьюир выглядел почти по-детски довольным собой – будто уже представлял, как его опишут в следующей главе приключений Грея. Почтенный лорд Мьюир, тайный сыщик. Мне не очень хотелось симпатизировать этому типу, но я невольно задумалась: сколько в моей неприязни объективного, а сколько – предвзятости из-за его титула и самомнения? Можно, конечно, сказать, что высокомерие – часть его натуры, но это еще и продукт времени с его классовым расслоением.

– Весьма здравое заключение, – подтвердил Грей.

Мьюир просиял.

– Что вы можете сказать о самих пропавших предметах? – спросил Грей, и тут Мьюир замялся, став похожим на школьника, который гордо вызвался отвечать, но на полпути понял, что забыл половину урока.

– Впрочем, неважно, – быстро добавил Грей, не дожидаясь ответа. – Я не знал, насколько глубоко вы сами разбираетесь в египетских древностях.

– Если честно – нисколько, – расслабился Мьюир, становясь человечнее с каждой секундой: сначала в своем энтузиазме, теперь в честности. – Для меня поддержка работы Аластера была филантропическим вкладом в науку. Я нахожу всё это, – он обвел комнату рукой, – прекрасным и интригующим, но историческая значимость для меня – понятие абстрактное. Как и в случае с искусством. – Он едва заметно усмехнулся. – Мы с женой покупаем картины, которые нам нравятся, и полагаемся на других в том, что касается их скрытого смысла.

– У меня тот же взгляд на искусство, – признался Грей. – Я знаю лишь то, что мне по душе.

– Именно. – Мьюир оглядел комнату. – Поэтому я и спонсировал Аластера. Он делал стоящие вещи. Сначала хирург, затем египтолог? На его фоне мы все кажемся бездельниками, просиживающими жизнь в загородных поместьях и устраивающими бесконечные приемы.

Мьюир говорил это с улыбкой, тон был легким, почти шутливым, но в его глазах сквозила тоска. Я вспомнила, что в эту эпоху титул часто означал невозможность заниматься чем-то по-настоящему серьезным. Титул и сопутствующие обязанности и были твоей «работой».

Мьюир откашлялся.

– Могу сказать лишь, что вор не тронул то, что я счел бы самым красивым – украшения и маски на месте. Полагаю, они самые ценные, но рыночная стоимость и историческая значимость могут сильно разниться.

– Безусловно, – согласился Грей.

Мьюир оживился:

– И если мы поймем, что именно забрал вор, это подскажет нам – зачем. Чтобы продать частному коллекционеру или сбыть в музей. Всё это поможет вам выйти на след. – Он замялся, его пыл поутих. – Впрочем, в этом нет нужды. Ибо я прекрасно знаю, кто украл артефакты.

Ну, конечно. Он же упоминал об этом в записке.

– Это молодой мистер Авад, – отчеканил он. – Брат леди Кристи.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Мы отошли вглубь комнаты с артефактами, чтобы леди Кристи нас не услышала. Пока мы меняли диспозицию, Грей позволил Мьюиру пройти вперед и шепнул мне:

– Проведите этот допрос, пожалуйста.

Я поняла, что он имел в виду. Только я начала видеть в Мьюире проблески человечности, как мои надежды на его благоразумие рухнули. Обвинять Селима Авада – всё равно что тыкать пальцем в горничную, когда пропадает столовое серебро. Не то чтобы горничные никогда не воровали серебро – я сама сейчас в теле той, что на этом попалась, – но такие обвинения всегда отдают автоматизмом. Конечно, вором должна быть хитроватая девица из низов, которую допустили к ценностям доверчивые хозяева. Конечно, вором должен быть молодой иностранец, допущенный к реликвиям доверчивым зятем.

Впрочем, что бы мы ни думали, к этому обвинению нужно отнестись так же серьезно, как к его выпадам против Флоренс Кинг. И мне это сделать проще: за свою карьеру я провела сотни допросов людей, которые божились, что кошелек вытащил именно тот бездомный из подворотни, а дом разгромили именно те подростки с угла. Чаще всего они ошибались, но моя работа заключалась в том, чтобы слушать их без тени осуждения.

– Лорд Мьюир, – сказала я, приседая в реверансе. – Простите мою дерзость, но доктор Грей попросил меня задать пару вопросов. Я учусь его детективному ремеслу, чтобы стать более полезной помощницей.

Улыбка Мьюира была полна снисхождения.

– Разумеется, дитя. Что ты хочешь знать?

– Во-первых, и мне крайне неловко это спрашивать, – я постаралась, чтобы голос звучал искренне, – где вы были вчера в промежутке между девятью утра и двумя часами дня?

Он уставился на меня, не мигая. Кажется, я услышала, как Грей поперхнулся, но останавливать меня он не стал.

– Мы обязаны спрашивать всех, – добавила я. – Еще раз прошу простить мою наглость.

Я снова изобразила легкий реверанс, и его благостная улыбка вернулась.

– А ты и впрямь настоящий детектив, не так ли, дитя? Разумеется, вы должны расспросить каждого, кто вел дела с Аластером. Вчерашнее утро я провел у своего солиситора по делу, не связанному с моими египетскими предприятиями. Затем мы отправились на ланч с двумя господами. Это затянулось почти до трех, после чего я вернулся домой, чтобы подготовиться к приему. Я предоставлю вам имена тех, кто может подтвердить мои слова.

– Благодарю вас, сэр. Теперь, полагаю, очевидный вопрос: что навело вас на мысль о причастности мистера Авада к кражам?

Мьюир погладил бороду.

– Видите ли… – Он выдохнул. – Надеюсь, я могу рассчитывать на вашу конфиденциальность? Я очень привязан к дорогой Мириам и мне бы не хотелось расстраивать её в любое другое время, а уж в нынешних обстоятельствах и подавно. Именно поэтому я надеюсь уладить всё как можно тише.

Я промолчала. Как по мне, «уладить всё тихо», значит, поговорить с самим Селимом, а не вызывать полицию срочной депешей. Но, возможно, именно поэтому он вызвал нас, а не официальных лиц. Или же под «тихим решением» он подразумевал отправку Селима за решетку с минимумом шума. Арест брата свежеиспеченной вдовы за кражу артефактов её покойного мужа – это так… непристойно. Может, просто покончим с этим? Быстро?

– Аластер уже какое-то время подозревал, что Селим берет артефакты, – произнес Мьюир, понизив голос так, что мне пришлось напрячь слух.

– Он советовался с вами по этому поводу?

– Не совсем… Я был в его кабинете в университете и наткнулся на письмо, которое он писал Селиму. Там говорилось, что ему нужно срочно поговорить с ним о пропавших предметах. Аластер относился к нему с пониманием. Селим молод и, возможно, вы не в курсе, но он провел несколько лет в Лондоне.

– Учился там, верно.

Мьюир кивнул.

– Я и сам помню этот период жизни, когда у меня порой скапливались… досадные долги. – Его взгляд переместился на Грея. – Вы поймете, о чем я, ведь вы ближе к этому возрасту.

Я с трудом могла представить, чтобы Грей наделал долгов где-то, кроме кондитерской. Да, он бывает в бойцовских клубах и захаживает в пабы, но я подозреваю, что даже в юности он оплачивал свои счета до конца вечера. Однако намекнуть на то, что у него никогда не было долгов, значило бы оборвать установившуюся связь. Мьюиру явно нравился Грей, и это помогало ему откровенничать.

Наконец Грей произнес:

– Да, разумеется. У молодого человека есть множество способов задолжать другим, когда он всего лишь стремится к легким юношеским излишествам.

– Вот именно! – Мьюир просиял. – Нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться молодостью. Однако всегда найдутся люди, готовые нажиться на неопытности юнца. Полагаю, именно это и случилось с Селимом.

– И в письме говорилось, что ему нужно обсудить с ним пропажу артефактов?

– Срочно.

– Там упоминалась кража?

Брови Мьюира взлетели вверх.

– Аластер вряд ли стал бы писать такое прямым текстом. Но смысл был ясен.

– У вас есть информация о том, что именно пропадало в прошлом?

Мьюир покачал головой.

– Я хотел обсудить это с Аластером, но он был раздражен моими планами насчет «вечеринки с мумией», и я решил, что лучше не поднимать эту тему. Понимаете, артефакты принадлежат нам обоим. Я забираю долю в счет своего спонсорства. Уверен, что украденное принадлежало самому Аластеру, он был очень щепетилен и честен в своих расчетах. Но если бы я упомянул о краже, когда он был не в духе, он мог подумать, будто я обвиняю его в попытке меня обсчитать.

– Скрыв украденное из общей описи.

– Да. Я решил подождать окончания приема, когда он наверняка будет в лучшем настроении. Из-за его смерти я совсем об этом забыл, пока мне не сообщили, что пропало еще несколько вещей.

– Кто вам сообщил?

– Вчера вечером я получил записку от Мириам. Кажется, дети пошли на что-то взглянуть, а предмета не оказалось на месте. С этого всё и началось: в итоге Мириам решила, что я должен быть в курсе.

– В записке леди Кристи говорилось, что пропало еще больше артефактов? Она полагала, что вы знаете о предыдущих случаях?

Он покачал головой.

– Я оговорился. Она написала, что несколько предметов исчезло. И всё. Я могу показать записку. Я не упоминал при ней о прошлых кражах, так что не знаю, в курсе ли она. Подозреваю, что нет, если Аластер считал виновным её брата. У Селима и раньше бывали… неприятности, и ей приходилось его вытаскивать.

– Неприятности с законом?

– О нет. Конечно, нет. Обычные юношеские беды. Это всё, что мне известно. Я и сам не считал Селима виновным в этой краже, да и в тех, прошлых, пожалуй, тоже. Насчет нынешних – я думал, вещи просто переложили. Или же их забрал убийца Аластера. Но затем я приехал сюда и узнал, что Селим исчез со вчерашнего вечера.

– А-а.

Мьюир бросил взгляд на дверь, голос стал еще тише.

– Аластер не захотел бы вмешательства полиции. Я лишь хочу, чтобы артефакты вернули, а с Селимом поговорили… со всей строгостью.

***

Мы попрощались с Мьюиром, и горничная проводила нас в комнату, где мы могли переговорить, небольшую музыкальную гостиную.

– Что ж, эта задача решается просто, – сказал Грей. – Найти Селима Авада. Потребовать возврата артефактов. Затем поговорить с ним. Строго.

– Со всей строгостью, – я опустилась на стул возле фортепиано. – По крайней мере, Мьюир не потребовал депортировать его обратно в Египет.

– Хм. И то верно. – Грей стоял у окна, выходящего в задний сад. – Что вы думаете обо всем этом?

Я вздохнула и откинулась на спинку стула.

– Не знаю. Проще всего выставить Мьюира ксенофобом, который автоматически обвиняет иностранного родственника, но тут, похоже, другой случай. Он даже не думал на Селима, пока тот не исчез.

– А письмо?

Я всплеснула руками.

– Не уверена, как его трактовать. Мы можем спросить об этом самого Селима, но если сэр Аластер его в чем-то уличал, парень может просто солгать.

– А тот факт, что мистер Авад пропал?

– Выглядит подозрительно, но это ничего не доказывает. Если бы сэр Аластер подозревал Селима, это было бы серьезной зацепкой… если бы мы расследовали кражу артефактов.

– Потому что пропажа предметов, по всей видимости, никак не связана с убийством. Вор просто воспользовался трауром в доме. Я бы сказал, что нам вообще не стоит в это лезть, если бы не… – Грей покосился на дверь.

– Если бы не риск того, что в случае нашего отказа леди Кристи вызовет полицию, не подозревая, что главный подозреваемый – её собственный брат?

– Именно.

– Если нам всё же придется заняться Селимом, то только из-за артефактов? Он ведь не мог совершить убийство, верно? Его корабль пришел слишком поздно.

– К сожалению, это его не оправдывает. Корабль пришвартовался скорее в час ночи, чем в два, а Хью не может найти извозчика, который якобы высадил его здесь после четырех. Если он прибыл в дом около двух, это дает ему очень сжатые сроки, но он умеет обращаться с мумиями, а значит, справился бы быстрее обычного человека. Кроме того, это означает, что мы не можем с уверенностью утверждать, что убийца ушел после четырех – ведь вся эта сцена со встречей в туннеле могла быть ложью.

– Черт.

Я поднялась и принялась мерить комнату шагами, размышляя.

– Кража артефактов может и не быть связана с делом напрямую, но разговор с лордом Мьюиром подсветил зацепку иного рода. Мы и так знали, что сэра Аластера тяготила зависимость от Мьюира.

– Да.

– Но он не мог разорвать эту связь, если хотел продолжать раскопки. Взамен он отдавал Мьюиру долю находок и был вынужден соглашаться на вещи вроде той вечеринки с мумией. Он был у Мьюира в кулаке. Я верно понимаю их отношения?

– Пожалуй. Многие на месте сэра Аластера постарались бы извлечь из этого выгоду. Заискивали бы перед спонсором. Но тот сэр Аластер, которого знал я, как вы верно заметили, скорее испытывал бы глухое раздражение.

Я замерла у клавесина и провела пальцами по клавишам.

– Вчера я думала о том, почему сэр Аластер избегал мисс Джекс-Блейк. Как говорили вы и Айла, он не из тех, кто стал бы вставлять палки в колеса женщинам, желающим учиться на врачей. Он был женат на волевой женщине, и сестра у него такая же. Этот вопрос не затрагивал его лично, и он казался слишком поглощенным работой, чтобы ввязываться в академические интриги. После слов миссис Кинг у меня сложилось впечатление, что его кто-то науськивал. Он занимал пост на медицинском факультете, и некий человек или группа лиц потребовали, чтобы он использовал свое влияние против студенток.

– Лорд Мьюир.

Я вскинула глаза.

– Это похоже на правду?

– К несчастью, да. Мы уже слышали мнение лорда Мьюира о миссис Кинг и её учебе. Он не верит в высшее образование для женщин. Но при этом он не имеет никакого веса в медицинских или университетских кругах.

– А сэр Аластер – имел.

– Именно. Думаю, как бы нам ни хотелось оставить леди Кристи наедине с её горем, нам необходимо досконально разобраться в отношениях между лордом Мьюиром и сэром Аластером.

Когда мы попросили о встрече с леди Кристи, на лице горничной отразилось явное неодобрение. Но тут вмешалось само провидение в лице красавца-детектива: он рассыпался в извинениях перед леди Кристи за то, что нам приходится беспокоить её в такой час, но дело крайне важное, и она может готовиться к встрече столько, сколько ей потребуется. А мы пока тихо подождем в музыкальной гостиной.

– Ты наш спаситель, – сказала я МакКриди. – Думаю, она собиралась даже не спрашивать хозяйку, а просто выставить нас вон.

– Ну, хоть на что-то я гожусь, – вздохнул МакКриди, с размаху падая в кресло. – Я уже подумываю об отставке, раз мои услуги больше не требуются. Сначала миссис Кинг, теперь лорд Мьюир – все зовут моего консультанта вместо настоящего детектива. Да что там, даже в этих байках о ваших героических приключениях мне едва ли пара строк перепадает.

– Кто тебе это сказал? – спросила я.

– Один из моих парней нашел выпуски, и я просмотрел их за завтраком. На пятьдесят страниц я упоминаюсь раза четыре.

– Они… они у тебя? – я оживилась. – И ты нам не сказал?

– Я знал, что вам это неинтересно, и сжег их после прочтения. – Он поймал мой яростный взгляд и добавил: – Ладно, они у Саймона, ждут вашего возвращения. А вот вам, мисс Мэллори, уделено в десять раз больше чернил. «Златовласая дева с женственными изгибами, глазами цвета сапфира, губами, как бутон розы, и голосом, подобным пению лесной птицы».

Я фыркнула.

– Ну, теперь я точно знаю, что ты шутишь. У Катрионы могут быть и волосы, и глаза, и изгибы, но мой голос уж точно не похож на пение птички.

– О, но в рассказах написано именно так. Раз за разом. Полагаю, автор в вас по уши влюблен. Или просто пытается привлечь мужскую аудиторию. Вам хотя бы льстят. Знаете, как он называет меня? Один-единственный эпитет, который он лепит каждый божий раз рядом с моим именем. «Неутомимый».

– «Неутомимый»?

– Именно, «неутомимый». Что это вообще должно значить?