Текст книги "Тревожа мертвых (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Когда я смотрю в зеркало, ситуация оказывается не такой плачевной, как я опасалась. Платье можно спасти. Есть одно место, где кружево зацепилось и порвалось, но в остальном чистка влажной губкой сделает свое дело. В этом преимущество темного кружева – оно выглядит на редкость хорошо даже после того, как его протащили через тоннель.

Главный беспорядок – это я сама: лицо в грязи, прическа пошла наперекосяк. Я понимаю, почему никто не хотел, чтобы я шла через Новый город пешком. Меня бы, скорее всего, арестовали за предложение услуг. Ну, не то чтобы кто-то подумал, что я действительно предлагаю услуги в таком виде, но они бы решили, что я возвращаюсь в Старый город после ночи дикого кутежа, возможно, включавшего борьбу в грязи.

Я распутываю волосы, когда кто-то стучит в дверь.

– Это я, – говорит Элис. – Пришла узнать, не нужна ли помощь с этим платьем.

Я сверяюсь с карманными часами на комоде. Это недавняя импульсивная покупка. Никто другой не понимает, зачем горничной или даже ассистентке судмедэксперта нужны такие часы. Я не могу перебороть свою современную одержимость временем. Неважно, что внизу есть часы, и я слышу ежечасный бой даже здесь. Мне нужно точно знать, который час, в любой момент.

Сейчас почти полшестого. Обычно Элис только начинала бы свою смену. Но сегодня, из-за приема, Айла и Грей должны были завтракать поздно. Даже теперь, когда Айла попросила подать завтрак пораньше, миссис Уоллес велела бы Лорне взять на себя обязанности Элис и позволила бы той поспать. В обычном доме такого бы не случилось, но здесь всё работает иначе: Элис занимает промежуточное положение между горничной и подопечной.

Я открываю дверь. Элис едва не вваливается внутрь. В свои двенадцать она после скачка роста вытянулась чуть выше пяти футов. Сколько бы она ни ела, она остается худой как щепка, без малейших признаков полового созревания. Мы не носим униформу, но её рабочее платье – это простое синее платье, белый фартук и чепец.

Она меряет меня взглядом с головы до пят.

– Ну и вид у тебя. Я принесу теплой воды и помогу тебе отмыться.

– Ага. – Я прислоняюсь к дверному косяку. – Ты встала, хотя могла бы еще поспать. Предлагаешь помочь с платьем. Теперь собираешься тащить сюда наверх теплую воду? Тебе что-то нужно. Пожалуйста, только не говори, что возникли проблемы с новой горничной.

– С ней? – Элис фыркает. – Она и двух слов-то не вымолвила. Кажется очень скучной.

– Скучная – это именно то, что нам нужно от горничной. Точно так же, как нам нужны горничные в гостиной, которые отличаются кротким нравом, помогают своим коллегам и предлагают набрать им ванну безо всякой на то причины. Впрочем, мы не всегда получаем то, что хотим, верно?

– Если тебе не нужна моя помощь…

– Я хочу знать, на каких условиях она предлагается.

– Никаких условий. Я просто надеялась на беседу. В отличие от новой горничной, ты очень любишь поговорить. Я помогу с платьем, а ты расскажешь мне всё о сегодняшнем вечере.

– Ах, вот и правда выплыла наружу. Ты хочешь послушать про чудесный бал, про все эти красивые платья, вкусную еду и восхитительную музыку.

Она закатывает карие глаза.

– Я хочу послушать про убийство. Очевидно же.

Я уже открываю рот, чтобы ответить, как вдруг Элис напрягается и оборачивается в сторону коридора.

– Что тебе нужно? – резко спрашивает она.

Тихий голос Лорны едва долетает до меня.

– Я пришла узнать, не нужна ли мисс Митчелл помощь.

– Не нужна.

– Могу я принести ей чашку чая? Я слышала, у неё была ужасная ночь.

– Если ей понадобится чай, я сама его принесу. Тебе следует прислуживать доктору Грею и детективу МакКриди.

Прищурившись, Элис провожает Лорну взглядом. Я воздерживаюсь от комментариев. Катриона изводила Элис, и потребовались месяцы – и совместное приключение, – чтобы убедить её в том, что я больше не та Катриона. Наконец она мне доверяет, и если она метит территорию перед новой девчонкой, я не стану спорить. У меня всё равно сейчас нет времени знакомиться с Лорной. Это подождет.

Элис я говорю:

– Я была бы признательна за таз с горячей водой. Мне нужно позавтракать с доктором Греем и детективом МакКриди.

– Нужно или хочется?

– Иногда это одно и то же.

Я сняла платье, которое Элис унесла в подвал для чистки. Пока я отмывалась, я рассказывала ей о том, что мы нашли. Она заставила меня дважды пересказать вскрытие мумии, ворча, что я пропускаю важные части. Под «пропуском» она, судя по всему, имела в виду «недостаточно смачные подробности». Еще она хочет увидеть палец.

– Я никогда не видела мумию, – говорит она. – В музее была одна, но её показывали только ученым.

– Миссис Баллантайн или доктор Грей сводили бы тебя.

Она пожимает плечами и не отвечает. Это та грань, которую она еще не готова переступить. Они – её наниматели, и когда они слишком добры, это заставляет её нервничать. Таков уж заведенный порядок вещей.

– Ты говоришь, дети выросли в Египте? – спрашивает она.

Я улыбаюсь на это.

– Дети? Они всего на год или два младше тебя.

– Если их отец баронет, они намного младше меня. Как беспомощные котята, которые умрут с голоду, если кто-то не принесет им обед.

Гордость придает её голосу резкость. Она в чем-то права. Какими бы умными и зрелыми ни казались Фиби и Майкл, трудно поверить, что они ровесники Элис, которая уже сама зарабатывает на жизнь.

Я достаю свое обычное платье.

– Ты не можешь это надеть, – говорит она, забирая его у меня. – Ты больше не горничная.

Я медлю. В этом она тоже права. Хотя это платье не является формой как таковой, Айла покупает нам рабочую одежду, чтобы нам не приходилось тратиться самим, и эта одежда подходит для работы – что означает, что она предназначена для мытья полов, а не для опроса свидетелей.

– Мне понадобится более подходящая одежда, – замечаю я, доставая одно из двух своих нерабочих платьев.

– Ты сможешь купить её, когда тебе поднимут жалование, – говорит Элис, забирая платье и стряхивая с него ворсинку. – Раз уж ты теперь ассистентка доктора Грея.

– Гм.

Она бросает взгляд в мою сторону.

– Он ведь платит тебе больше, не так ли? Если он сам не упомянул об этом, ты должна спросить. Он может забыть, что теперь, как ассистентка, ты имеешь право на более высокую ставку.

Грей уже поднял мне жалование, якобы в знак признания той дополнительной работы, которую я выполняю как ассистентка, но на самом деле, я думаю, потому, что эта ситуация одинаково неловка для всех нас. Я не горничная и не ассистентка. Я детектив полиции. Но они не виноваты в том, что я не могу выполнять эту работу, поэтому я хочу получать деньги за свой реальный труд, а не принимать подачки как родственница, попавшая в трудное положение.

Я надеваю платье и открываю дверь, обнаружив Лорну прямо на пороге; она застыла от ужаса, будучи пойманной.

То, что она здесь, наводит на мысль: она собиралась поговорить со мной. Хотя в этом вряд ли есть преступление, я понимаю, почему она может нервничать после того, как Элис на неё прикрикнула.

Теперь Элис снова прикрикивает:

– Что ты здесь делаешь?

– Я… я пришла сказать, что завтрак готов и джентльмены… Они, э-э, похоже, ждут, что мисс Митчелл к ним присоединится.

Выражение её лица говорит о том, что она сбита с толку; возможно, она думает, что ослышалась. Я могу быть ассистенткой Грея, но я всё еще прислуга, а значит, мне не положено разделять трапезу с семьей. Да уж, здесь всё иначе, в чем она скоро убедится.

– Мэллори, а не мисс Митчелл, – мягко поправляю я. – И они ждут, что я буду вести записи.

При этих словах она расслабляется. В этом мире еще не существует женщин-секретарей, но это хотя бы звучит логичнее, чем мое присутствие за столом на равных правах.

– Вам что-нибудь нужно, мисс? – спрашивает она. – Бумага, перо?

Я улыбаюсь.

– У меня всё есть, спасибо.

– Вы предпочитаете чай или кофе? Я всё приготовлю.

– Она спускается прямо сейчас, – заявляет Элис. – И завтрак буду подавать я.

И снова Лорна выглядит сбитой с толку. Существуют очень четкие правила о том, кто из персонала чем занимается. В относительно небольшом штате они порой пересекаются, но всё же горничная в гостиной не подает еду, если только поблизости нет дежурной прислуги.

Я знаю, почему Элис хочет подавать завтрак. Дело не столько в защите территории, сколько в желании подслушать разговоры о деле.

– Сегодня утром это сделает Элис, – говорю я. – Боюсь, дело предстоит мрачное, и мы не хотим напугать тебя так скоро.

– Да, – быстро подхватывает Элис, выпрямляясь. – Я к таким вещам привычная. А ты – нет.

С этими словами Элис вылетает из комнаты, конвоируя меня вниз, к завтраку.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Мы завтракаем в библиотеке, что не совсем прилично. Еду полагается поглощать в столовых. Даже если вам захотелось почитать во время еды, вы не станете есть здесь… и не потащите книгу в столовую.

Пока Айла спит, у мужчин есть оправдание: ну, они же мужчины. Дело даже не в том, что они выше правил, а в том, что от них нельзя ожидать этого знания. Это работа «Ангела дома».

Однажды я подразнила Айлу этим прозвищем, и её ответ был шокирующе – и восхитительно – нецензурным. «Ангел дома» – одна из тех викторианских концепций, что завернуты в бантики и блестки, чтобы скрыть гнилую сердцевину внутри. Предполагается, что это возвеличивает женщин, возводя их на пьедестал, где их будут лелеять как нечто доброе и чистое в этом грязном мире. На деле же это золоченая клетка, которая запирает их и физически, и психологически, заставляя быть этими самыми добрыми и чистыми маяками света.

От «Ангела дома» ожидают кротости и мягкости, её жизнь подчинена одной цели: поддерживать в доме уют и порядок для своего мужчины. Взгляните на стереотипную домохозяйку пятидесятых, и вы увидите, как эта концепция просочилась сквозь время. Её мужчина весь день тяжело работал, и он заслуживает вернуться в спокойный, прибранный дом к наряженной и красивой жене со стаканом виски в руке.

Проблема всех этих «тихо и прибрано», «кротко и мягко», «уютно и чинно»? Это скучно до чертиков. Поэтому викторианские мужчины среднего класса не спешат домой после работы. Они идут в свои пабы и спортивные клубы и развлекаются там, прежде чем им придется вернуться в лоно семьи, сесть на хлипкий стул и читать газету, пока жена вышивает, а детей не видно и не слышно.

Айла здесь не «Ангел дома». Никто и не хочет, чтобы она им была. Но она всё же хозяйка, и в её присутствии всё идет немного иначе. Без неё мы можем завтракать в библиотеке, а миссис Уоллес лишь закатит глаза с оттенком ласкового раздражения.

Ну, ласковое оно только для парней. Мне же достается просто раздражение – с изрядной долей подозрения. Расположить к себе Элис было всё равно что скатиться с детской горки. Миссис Уоллес – мой Эверест.

Я пью уже вторую чашку кофе – это лучшая защита от зевоты и предложений Грея вздремнуть. Да, в викторианской Шотландии кофе существует, к моему немалому удивлению. Не скажу, что это хороший кофе, но он есть. Я жажду поэкспериментировать с методами заваривания и со вспениванием молока, чтобы соорудить себе нечто похожее на нормальный капучино. Но для этого мне нужен доступ на кухню. А чтобы получить этот доступ, мне нужно убедить миссис Уоллес, что я не злобная Катриона, которая последние полгода втиралась в доверие к хозяевам только ради того, чтобы их отравить.

Пока что я пью то, что дают, и наслаждаюсь недооцененным удовольствием от свежего теплого хлеба, с которого капает масло. Скоро добавлю джем. Еще я воспользуюсь наличием ветчины и яиц. Но сейчас – только кофе и углеводы.

Мы поглощены обсуждением дела, когда в закрытую дверь раздается стук.

Я ближе всех, поэтому открываю. В проеме Лорна изображает полуреверанс.

– Мне сказали не открывать закрытые двери, когда доктор Грей расследует дело.

Я киваю и улыбаюсь.

– Всё верно. Спасибо.

– К хозяину пришел гость. Некий лорд Мьюир. Мне проводить его в гостиную?

– Пожалуйста. Я принесу поднос с кофе.

– Благодарю вас, мисс, – говорит она и поспешно уходит.

Мы еще только идем по коридору с чашками в руках, когда лорд Мьюир несется нам навстречу на всех парах, а Лорна семенит за ним по пятам, пища: «Гостиная вон там, сэр», и указывая дорогу.

Лицо Мьюира раскраснелось от усилий, его трость на максимальной скорости выстукивает дробь по полу.

– Вы! – бросает он, беря на прицел МакКриди. – Вы ведь офицер уголовной полиции, ведущий дело об убийстве Аластера?

– Я, сэр. – МакКриди перекладывает чашку в левую руку и протягивает правую. – Мои искренние соболезнования в связи с утратой…

Мужчина игнорирует протянутую руку МакКриди.

– Рад видеть, детектив, что убийство баронета не испортило вам аппетита. Можно было подумать, что вы будете немного заняты – поимкой безумного убийцы, – но, видимо, это не в приоритете.

Голос МакКриди звучит мягко.

– Я всю ночь провел на месте преступления, лорд Мьюир. Я здесь, чтобы обсудить дело с доктором Греем и дождаться отчета полицейского хирурга. Пока я это делаю, я ем, чтобы быть полностью готовым к продолжению расследования.

– Есть сможете сколько угодно, когда убийца будет за решеткой, и я поражен, что вы до сих пор её не арестовали.

– Её? – переспрашиваю я.

– Эту… – Он делает неопределенный жест рукой. – Девчонку.

Ни МакКриди, ни Грей не отвечают. Они лихорадочно соображают. Я тоже, и до меня доходит первой.

– Молодая женщина, протестовавшая вчера у дома? – спрашиваю я.

– Конечно. – Мьюир резко поворачивается к МакКриди. – Скажите мне, что она под стражей.

– Я знаю, что она была расстроена демонстрацией вскрытия, – говорит МакКриди. – Она останавливала людей на входе.

– Расстроена демонстрацией? – Мьюир фыркает. – Плевать ей на демонстрацию. Это был лишь повод, чтобы унизить Аластера. Или так я думал сначала. Но теперь я понимаю: это была уловка, чтобы отвлечь внимание на случай, если её заметят на месте убийства. К тому же, находясь снаружи, она могла слышать переполох, вызванный её гнусным деянием.

– Кажется, я чего-то не улавливаю, – произносит МакКриди. – Вы решили, что мисс Кинг хотела унизить сэра Аластера, потому что…?

– Из-за того, что он сделал. С ней и остальными. И что продолжал делать.

– Что он сделал…?

– С этими женщинами. Он был одержим идеей их остановить.

– Мисс Кинг – одна из «Семерки», – бормочу я. Затем поворачиваюсь к Мьюиру: – Вы это имеете в виду? Семь женщин, которые учатся на врачей.

– Учатся медицине. Врачами они не станут.

– Хорошо, – говорю я. – Семь женщин, которым разрешили изучать медицину. Вы утверждаете, что сэр Аластер пытался им помешать?

– Он лоббировал в университетском совете отказ по заявлению мисс Джекс-Блейк, – раздается голос за спиной лорда Мьюира. Появляется Айла; на ней домашнее платье – видимо, её предупредили, что у нас гость. – Вчера, когда мы встретили мисс Кинг, я припомнила какую-то связь между «Семеркой» и сэра Аластером. Потребовалось время, чтобы вспомнить детали. Он был одним из тех, по чьей вине совет отказал мисс Джекс-Блейк. Теперь, когда она собрала остальных шестерых и добилась зачисления, он продолжает лоббировать их исключение или введение новых ограничений.

Она встречается взглядом с лордом Мьюиром.

– Потому что, видимо, недостаточно закрыть им доступ на лекции и заставить мисс Джекс-Блейк обучать их самостоятельно. Женщины не могут учиться вместе с мужчинами. Как же те будут концентрироваться, когда в аудитории столько… – Она машет рукой. – Женских частей тела.

Лорд Мьюир давится воздухом.

– Это отвлекает.

– Странно, – продолжает она. – Я отнюдь не лишена способности замечать красивых мужчин, но никогда не ловила себя на том, что они отвлекают меня от занятий настолько, что я не могу сосредоточиться. А если бы и отвлекали – это была бы моя проблема, которую мне следовало бы преодолеть. Я была лучшего мнения о молодых людях, чей интеллект позволил им поступить на медицинский факультет.

Я жду, что Мьюир начнет возмущаться, но он отступает, кивнув.

– Справедливое замечание, мэм. Прошу прощения. Я расстроен из-за убийства друга.

– Вполне понятно, – говорит Айла. – Полагаю, вы намекаете на то, что мисс Кинг убила сэра Аластера, дабы устранить ярого противника её учебы. Это звучит довольно радикально, но раз уж она была на территории дома и имела претензии к покойному… – Она осекается, переводя взгляд на МакКриди, словно осознав, что заходит на его территорию.

– Мы проверим мисс Кинг, – говорит МакКриди.

– Немедленно! – требует Мьюир.

Я ощетиниваюсь и жду, что МакКриди даст отпор. Когда он этого не делает, я осознаю свою ошибку. Можно сказать, что виноват этот мир и то, как здесь пресмыкаются перед знатью, но если бы я вела дело у себя дома, от меня бы ждали того же почтения к любому влиятельному лицу. У них громкие голоса и тугие кошельки, и мы можем сколько угодно твердить, что закон един для всех, но это не так.

– Я сам поговорю с мисс Кинг, – говорит МакКриди. – Доктор Грей останется, чтобы получить отчет доктора Аддингтона, когда вскрытие будет завершено.

– Вы поговорите с ней? – переспрашивает Мьюир. – Или арестуете её?

– Поговорю и затем передам свои выводы тем, кто правомочен принимать решение об аресте. – Своим начальникам и прокурору-фискалу. МакКриди этого не произносит. Он не собирается давать Мьюиру список мишеней для травли.

– Приемлемо, – бросает Мьюир. – Я буду ждать полного отчета сегодня днем.

Челюсть МакКриди при этом дергается, словно он пережевывает слова, которые хотел бы высказать в лицо лорду, но он лишь бормочет:

– Я передам вашу просьбу соответствующим сторонам. Доброго дня, лорд Мьюир.

Здесь грань между моей новой жизнью и старой окончательно размывается. Формально я наемный работник Грея: сначала была горничной, теперь ассистентка. Но если МакКриди нужна моя помощь в деле, это имеет приоритет, и я это ценю. О, бывают моменты, когда долг обязывает меня помогать МакКриди, хотя у Грея происходит что-то более интересное, но даже если я больше не госслужащий, я всё равно чувствую обязательства той, старой жизни.

Сегодня МакКриди хочет, чтобы я сопровождала его на встречу с мисс Кинг. Есть много ситуаций, когда внешность симпатичного полицейского помогает, если опрашиваемый – женщина. Но интуиция подсказывает нам обоим, что мисс Кинг не поддастся на легкое обаяние МакКриди.

Также есть много ситуаций, когда пребывание в теле молодой женщины помогает мне в общении с собеседницами. Я располагаю их к себе, выглядя как можно меньше похожей на представителя закона. Опять же, сомневаюсь, что мисс Кинг на это купится.

На что она может отреагировать, так это на ассистентку странного и прямолинейного доктора. Айла была бы еще лучше подготовлена, чтобы произвести впечатление на мисс Кинг, но опыт проведения допросов именно у меня. Поэтому Грей обещает, что не станет осматривать сэра Аластера после официального вскрытия до моего возвращения, и я отправляюсь с МакКриди.

Айла действительно нам помогает, делясь более полными сведениями о «Семерке». Она рассказывает, что у них есть своего рода штаб-квартира, и говорит, где её найти. Она и сама там бывала, предлагая поддержку и домашнюю выпечку. Вопреки намекам мисс Кинг, Айла поддерживала их всеми доступными способами, и я знаю, как её расстраивает необходимость ставить интересы собственной карьеры выше дела женского образования, но, думаю, она нашла верный баланс.

Я предлагаю ей пойти с нами, но она считает, что от этого будет мало толку. Свое время ей лучше потратить на анализ грязи и других образцов, собранных на месте преступления. МакКриди соглашается, и мы откланиваемся.

База «Семерки» – это квартира на Баклю-плейс, где обосновалась их лидер, София Джекс-Блейк, вместе с еще одной девушкой из группы. По словам Айлы, женщины используют это место как своего рода учебный класс. Именно туда мы с МакКриди и направляемся; кэб высаживает нас неподалеку.

– Неплохая была вечеринка, пока не случилось убийство, – замечаю я на ходу.

МакКриди смеется.

– Подобные вещи имеют тенденцию портить праздник.

– Айла наслаждалась вечером? Я знаю, она была расстроена после нашей стычки с мисс Кинг.

– Она быстро пришла в себя. – Он нежно улыбается. – Айла не может устоять перед хорошим приемом.

Я смотрю на него с удивлением. Я уже собираюсь сказать, что не видела, чтобы она их посещала. Затем до меня доходит, почему.

– Она не ходит на них, потому что всё еще, строго говоря, в трауре?

МакКриди проходит несколько шагов, словно обдумывая ответ.

– Возможно, в первый год или около того. Теперь, боюсь, она… чувствует себя менее уютно, чем раньше. Айла обожала вечеринки. Мы ходили вместе. Ну, с другими людьми, конечно. Дункан никогда не был любителем приемов, поэтому она любезно составляла мне компанию. А потом появился Лоуренс… – Он резко качает головой. – Многое изменилось после появления Лоуренса, включая саму Айлу.

Еще пара шагов, прежде чем он быстро добавляет:

– Я не в обиду ей это говорю. В большинстве своем она осталась прежней. Просто… стала осторожнее. Менее открытой. Впрочем, она возвращается к жизни. Становится собой прежней, возвращает былую уверенность. Ты во многом этому способствуешь. Она видит твою уверенность, и это подпитывает её собственную.

– Может и так, но иногда я переживаю, что подаю… не самый лучший пример. Как тот друг, у которого куча денег, и он сорит ими направо и налево, а ты пытаешься за ним угнаться, пока не понимаешь, что ты совсем не в том же положении. Я могу позволить себе быть странной. Это не мой мир. Я не знаю, как долго здесь пробуду. Но когда я начинаю об этом беспокоиться, мне кажется, что я веду себя снисходительно.

– Тебе нужно позволить Айле самой делать выбор, – мягко говорит он. – Она не ребенок.

Щеки мои обдает жаром.

– Я знаю.

– Мне нужно делать то же самое. Радует ли меня мысль о том, что она бросается в опасность вместе с тобой? Нет. Но если я буду смеяться над Дунканом за то же самое и при этом трястись над Айлой, это будет неправильно.

– Да уж, тебе и впрямь стоит больше беспокоиться о Дункане.

Он тихо смеется, пока мы переходим дорогу.

– Истинная правда.

– Но я понимаю, о чем ты, – добавляю я. – У тебя неплохо получается не опекать её чрезмерно.

– Значит, я великий актер, потому что именно это мне и хочется делать. Хочется уже давно… – Он делает глубокий вдох. – Хватит об этом. Мы на месте.

Я вижу, что мы стоим через дорогу от дома на Баклю-плейс – узкая дверь зажата между двумя другими.

– А теперь самая неловкая часть, – произносит МакКриди. – Полиция никогда не пользуется популярностью у тех, кто придерживается радикальных политических взглядов. Нас видят врагами, и иногда – вполне справедливо.

– Ага. Я помню, что случилось в прошлый раз. – Тогда я предложила поговорить с парой юнцов с крайне правыми взглядами на иммиграцию, и дело приняло скверный оборот, когда они заметили констебля МакКриди снаружи. – В этом случае ты не можешь отправить меня одну, потому что это официальное полицейское расследование, а я не официальная полиция. Впрочем, если ты думаешь, что нам стоит разыграть какую-то роль, чтобы нам открыли дверь – уже поздно. Они нас заметили.

Его взгляд поднимается к окну, где отодвинули занавеску: бледный овал лица обращен в нашу сторону. МакКриди вполголоса чертыхается.

– Если бы я считала, что нам нужно их обмануть, – говорю я, – я бы здесь не стояла. Это молодые женщины, привыкшие, что с ними обращаются как с детьми. Я бы предложила нам так не поступать.

Он склоняет голову.

– Конечно. Я об этом не подумал.

Мы переходим дорогу. МакКриди стучит в дверь. Когда никто не отвечает, он зовет:

– Детектив МакКриди, эдинбургская полиция. Прошу прощения, леди, что беспокою вас, но боюсь, мне нужно задать несколько вопросов мисс Кинг.

Он заносит руку, чтобы постучать снова, когда дверь резко распахивается. Перед нами стоит единственная участница «Семерки», чье имя я знаю и кого могу узнать в лицо. Лидер, София Джекс-Блейк. Её темные волосы убраны в строгую прическу, а маленький рот, кажется, застыл в вечной презрительной гримасе, но глаза светятся добротой, хоть и настороженной.

– Миссис Кинг здесь нет, – заявляет она, придерживая дверь и преграждая вход.

– Мои извинения, мэм. Значит, миссис Кинг. Мне нужно поговорить с ней самым срочным образом, и мне сказали, что она может проживать здесь.

– Это не так. Хотя она часто бывает здесь по вечерам, она редко остается на ночь. Мы не видели её вчера вечером, но я полагаю, вы знаете причину и именно поэтому вы здесь.

– Э-э, да, боюсь, она находилась у дома, где…

– Произошло убийство. Да, она говорила со мной о событиях вчерашнего вечера.

– Уже? – удивляюсь я.

Джекс-Блейк бросает на меня холодный взгляд.

– То, что она делает в свободное время, должно быть её личным делом, но она понимает, что это может коснуться всех нас, если привлечет внимание к одной. Убийства имеют свойство привлекать внимание. Вы мисс Митчелл, я полагаю?

Должно быть, у меня очень удивленный вид, потому что она добавляет:

– Мне надлежит знать, с кем я имею дело. Миссис Кинг упомянула, что столкнулась с детективом – мистером МакКриди – и что его сопровождали доктор Грей, две его сестры и его юная ассистентка. Вы и есть та ассистентка – я узнаю вас по описаниям приключений доктора Грея, автор которых пускается в весьма поэтичные рассуждения о ваших золотых локонах и лазурных глазах.

Я поворачиваюсь к МакКриди.

– Напомните мне разыскать этого писателя, как только мы раскроем дело.

Не померещилось ли мне, что губы Джекс-Блейк дрогнули?

– Пожалуйста, сделайте это, – говорит она. – Описание рисует весьма досадный ваш портрет, если вы действительно ассистентка доктора Грея, а не просто милое личико, призванное скрашивать его будни.

– Можно быть и тем, и другим одновременно, – бормочет МакКриди, и я награждаю его свирепым взглядом.

– Что касается миссис Кинг, – продолжает Джекс-Блейк, – она призналась, что протестовала против вскрытия мумии, которое имело место до убийства. – Она медлит. – Нет, полагаю, это было до обнаружения убийства, но сэр Аластер, должно быть, был уже мертв, раз его убийца запеленал его как мумию. Это потребовало бы времени. Впрочем, довольно символично. – Её взгляд поднимается к МакКриди. – Противоречит ли закону говорить подобное о представителе так называемой знати?

– Пока нет.

– Миссис Кинг созналась, что была у дома и была узнана миссис Баллантайн, и она поняла, что это может создать нам проблемы. Она собиралась рассказать мне об этом при следующей встрече. Вместо этого она услышала об убийстве и пришла прямо ко мне.

– В какое время это было? – спрашивает МакКриди.

Джекс-Блейк вздыхает.

– Это будет полноценный допрос, не так ли? Тогда вам лучше войти. Чем дольше полиция стоит у нашей двери, тем больше людей будут уверены, что нас всех – наконец-то – собираются арестовать.

Мы входим и оказываемся в прихожей с деревянным полом, таким же потертым, как и выцветшие желтые обои.

– Мисс Митчелл? – произносит она. – Раз уж я решила сотрудничать, я буду делать это в полной мере. Вы можете проверить, не солгала ли я о том, что миссис Кинг здесь нет, пока я буду беседовать с детективом МакКриди. Я бы предпочла, чтобы это сделали вы, так как одна из наших сейчас спит в задней комнате и была бы весьма встревожена, проснувшись и увидев в помещении детектива МакКриди. – Её губы снова дергаются. – Или, возможно, не столько встревожена, сколько разочарована, узнав, что он пришел лишь ради миссис Кинг. Идемте, детектив. Я как раз поставила чайник на плиту.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Поиск проходит достаточно быстро. О, если бы я думала, что найду улики, связанные с преступлением, я бы сполна воспользовалась тем, что меня оставили одну. Но Джекс-Блейк не просто так позволила мне разгуливать здесь без присмотра. Даже если миссис Кинг виновна, здесь не было бы никаких доказательств её вины. Мне бы хотелось порыться в вещах, чтобы удовлетворить личный интерес к столь захватывающей части истории, разворачивающейся передо мной. Но это было бы нарушением частной жизни.

Как и сказала мисс Джекс-Блейк, в доме находится только одна девушка – та самая студентка, что заснула над учебниками. Я не спрашиваю её имени. Опять же, это было бы бесцеремонным любопытством. Я вижу, что она не миссис Кинг, и иду дальше, коротко извинившись за беспокойство.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Джекс-Блейк встает мне навстречу.

– Ну что, – спрашивает она, – мы прячем убийц под половицами?

– Нет, но еды вокруг разбросано достаточно, чтобы привлечь крыс из-под этих самых половиц.

– Знаю, – вздыхает она. – Нам правда нужна горничная. Не желаете предложить свои услуги?

– Простите, я переквалифицировалась с крошек на трупы.

Она склоняет голову.

– Означает ли это, мисс Митчелл, что вы подумываете о медицинской карьере?

– Нет. Наука интересует меня в основном для раскрытия преступлений. Из меня вышел бы ужасный врач. У меня нет этого деликатного «умения общаться с пациентами».

– Странно, я и о себе слышала то же самое. Что ж, если передумаете, нам всегда пригодятся молодые женщины, готовые присоединиться к нашему делу.

– Я буду рада помочь делу расширения возможностей для женщин любым доступным способом… пока это не подразумевает самостоятельного штудирования медицинских трактатов.

Она одаривает меня искренней улыбкой.

– Я ценю вашу прямоту и поддержку. Пожалуйста, передайте привет миссис Баллантайн. И скажите доктору Грею, что мы были бы весьма признательны, при условии, что он поддерживает право своей сестры на карьеру, если бы он поддержал и наше дело.

– Хотя я не люблю говорить за Дункана, – мягко произносит МакКриди, – могу сказать, что он на вашей стороне, но боится, что открытая поддержка принесет больше вреда, чем пользы. Он фигура неоднозначная в медицинском сообществе.

– Пусть поговорит со мной. Я его переубежу. А пока – доброго дня вам обоим.

Джекс-Блейк дала МакКриди адрес миссис Кинг – та живет, судя по всему, с мужем. Да, обращение «миссис» подразумевает замужество, но так бывает не всегда. Хотя я не думаю, что наша экономка – вдова, никто не назовет её «мисс». В данном случае мистер Кинг действительно существует и, более того, сам является студентом-медиком.

Мы прибываем по адресу. Это Старый город, но приличная его часть. Квартира, правда, находится на самом верхнем этаже, на который ведут пять пролетов весьма подозрительных лестниц. Иными словами, паре этот район не совсем по карману, но для молодых студентов тут безопаснее, чем в большинстве мест.

На этот раз в дверь стучу я, МакКриди стоит за спиной. Мы не собираемся прикидываться кем-то, кроме полиции, но женское лицо на пороге может помочь.

Дверь открывает молодой человек лет двадцати четырех, стройный и темноволосый. Подозреваю, он был бы весьма недурен собой, если бы выспался. Учебник в его руках и чернильные пятна на пальцах подсказывают, что он не спит ночами вовсе не из-за посиделок в пабе. Увидев нас, он выпрямляется и проводит рукой по волосам, размазывая чернила по лбу.