Текст книги "Нежеланный брак, или уроки любви для герцога (СИ)"

Автор книги: Кати Владмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 11. Банкет

Я знала, что этот день настанет. Рано или поздно мне придется появиться в обществе в качестве герцогини Бельмонт – не может же герцог вечно прятать меня в восточном крыле особняка. Но когда накануне вечером он сухо сообщил, что завтра у нас банкет, я почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения.

На мои вопросы он ответил лишь, что будет ждать меня в холле ровно в шесть. Ни слова о том, куда мы едем, кто будет присутствовать, насколько формален прием. Очевидно, по его мнению, мне необязательно знать подробности.

Грейс, когда я спросила у нее, тоже мало что могла рассказать.

– Слышала только, что едут к Рочестерам, миледи. Они давние друзья родителей его светлости, и господин Рочестер – один из основных торговых партнеров герцога.

Утром принесли несколько коробок. В первой оказалось платье – элегантное, без лишней вычурности, глубокого темно-синего цвета, как ночное небо. Во второй – изящные туфли на невысоком каблуке с такой удобной колодкой, словно их делали по мерке. В последней коробке лежал гарнитур: серьги и колье из белого золота с сапфирами, оттенок которых идеально подходил к цвету моих глаз.

Я не могла сдержать иронической усмешки – его светлость даже в мелочах не мог позволить себе быть менее чем безупречным. Но, положа руку на сердце, выбор был действительно великолепен – ни убавить, ни прибавить.

Весь день прошел в приготовлениях. После завтрака Грейс приготовила ванну с какими-то особыми солями и маслами – их аромат показался мне немного приторным, но кожа после них стала удивительно нежной. Потом явилась пожилая женщина, которая, как оказалось, занималась руками всех благородных дам в округе. Она долго хмурилась, разглядывая мои ногти, но после часа работы они стали выглядеть так, словно я никогда в жизни не прикасалась к садовым инструментам.

Всё это время я не могла отделаться от мысли, что в прежней жизни такой день показался бы мне бесконечно скучным – часами сидеть без дела, позволяя кому-то хлопотать над твоей внешностью. Но сейчас каждая процедура казалась важной частью подготовки к бою. В конце концов, я должна выглядеть безупречно – ради собственного спокойствия и чтобы не дать герцогу повода для новых упреков.

***

Вечером Грейс помогла мне одеться и уложить волосы в простую, но элегантную прическу. Никаких замысловатых локонов или сложных плетений – всё строго и со вкусом, как и подобает супруге герцога. Я невольно задумалась – сам ли он выбирал все эти вещи или поручил кому-то? Впрочем, зная его стремление держать всё под контролем, скорее первое.

Без четверти шесть я в последний раз взглянула в зеркало. Отражение показывало настоящую герцогиню – величественную и недоступную. Только в глазах пряталась тревога. Как принято себя вести в таком обществе? О чем говорить с женами важных господ? Что делать, если случайно выдам свое незнание каких-то светских тонкостей?

Часы в холле пробили шесть, когда я начала спускаться по лестнице. Герцог уже ждал внизу, как всегда безупречный в своем темном вечернем костюме. Он поднял голову на звук моих шагов, и я заметила, как на мгновение его взгляд потерял обычную холодность. В серых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с невольным восхищением. Впрочем, это длилось не дольше секунды – он тут же вернул себе привычное бесстрастное выражение, коротко кивнул и подал руку, помогая спуститься с последних ступеней.

Его рука оказалась на удивление твердой, когда он помогал мне забраться в карету. На миг наши взгляды встретились, и я снова заметила в его глазах тот странный отблеск, но он тут же отвернулся и сел напротив.

Карета тронулась. Некоторое время мы ехали в молчании, потом герцог все же счел нужным ввести меня в курс дела.

– Сегодня у нас встреча с моими торговыми партнерами и их женами. Кроме нас будет всего три пары.

Я почувствовала невольное облегчение – небольшой прием казался не таким пугающим, как полноценный светский раут.

– И еще, – он помедлил, словно подбирая слова. – Хозяйка дома, Хелена Рочестер – давняя подруга моей матери. Она… очень проницательна. Постарайтесь быть предельно сдержанной в ее обществе.

В его голосе прозвучало что-то похожее на беспокойство. Впервые я слышала, чтобы он говорил о ком-то с таким уважением.

Я кивнула, и остаток пути мы провели в молчании.

Поместье Рочестеров оказалось меньше, чем дом герцога, но в нем чувствовалось какое-то особое очарование. Подъездная аллея была обсажена старыми липами, их кроны смыкались над головой, создавая живой свод. У парадного входа нас встречала пара средних лет – хозяева дома.

Господин Рочестер оказался невысоким полным мужчиной с добродушной улыбкой и веселыми искорками в глазах – полная противоположность моему высокому и холодному супругу. А вот его жена… Хелена Рочестер, несмотря на седину в темных волосах, держалась с особым природным достоинством. Её темные глаза смотрели внимательно и цепко, словно видели человека насквозь.

– Родерик, мой мальчик! – она раскрыла объятия герцогу, и, к моему изумлению, он позволил себя обнять.

Затем её взгляд остановился на мне, и теплота во взоре сменилась едва заметной настороженностью.

– Леди Розали, – она слегка кивнула. – Рада снова вас видеть. Надеюсь, замужество… благотворно на вас повлияло.

В её голосе прозвучала такая смесь светской любезности и плохо скрываемого неодобрения, что я невольно напряглась. Очевидно, репутация настоящей Розали была хорошо известна давней подруге герцогини Бельмонт.

– Благодарю за приглашение, леди Рочестер, – я присела в реверансе, благодаря судьбу за то, что пышные юбки скрывают некоторую неуверенность моих движений.

Левая бровь женщины чуть заметно приподнялась – возможно, она ожидала менее сдержанного приветствия.

В просторной гостиной уже собрались остальные гости. Господин Рочестер по очереди представил всех присутствующих: чета Харрингтон – высокий седовласый мужчина с военной выправкой и его миниатюрная жена с добрыми карими глазами, и семейство Стэнфорд – молодой человек с рыжеватыми бакенбардами и его супруга, светловолосая красавица, чей округлившийся живот выдавал скорое прибавление в семействе.

После обмена приветствиями и положенных по этикету фраз мужчины удалились в кабинет хозяина дома. Герцог, уходя, бросил на меня предостерегающий взгляд, который я предпочла проигнорировать.

– Присаживайтесь к нам, дорогая, – леди Харрингтон указала на изящный диванчик рядом с собой. – Мы как раз обсуждали последние новости из столицы.

Молодая служанка неслышно скользила между нами, разливая ароматный чай в тончайшие фарфоровые чашки. Сквозь прозрачную золотистую жидкость просвечивал изящный цветочный узор.

– О да, – оживилась молодая леди Стэнфорд, поправляя кружевной воротничок. – Говорят, в этом сезоне в моду входят более приталенные силуэты и короткие рукава.

Я осторожно опустилась на краешек дивана, чувствуя на себе внимательный взгляд леди Рочестер. Она устроилась в кресле напротив, и в том, как она держала чашку с чаем, сквозила какая-то особая грация, присущая людям, абсолютно уверенным в себе.

– Что скажете о столичной моде, леди Бельмонт? – спросила она. – Насколько я помню, вы всегда очень живо интересовались последними тенденциями.

В её голосе прозвучала легкая ирония, и я поняла – это проверка. Очевидно, настоящая Розали была известной модницей.

– В последнее время мне, признаться, стало не до модных тенденций, – я позволила себе легкую улыбку. – Поместье герцога такое обширное, столько всего требует внимания. Особенно сад – он, конечно, немного запущен, видно, что давно им никто серьезно не занимался. Там столько работы: живую изгородь нужно подстричь, клумбы привести в порядок… – я чуть помедлила, делая глоток чая. – Мне бы очень хотелось вернуть ему прежнее великолепие.

Леди Рочестер внимательно наблюдала за мной поверх чашки. В ее взгляде промелькнуло что-то похожее на удивление.

– Признаться, не ожидала, что вас заинтересует садоводство. – леди Рочестер поставила чашку на столик с едва уловимым звоном, – Действительно, сад долгое время оставался в некотором запустении. После смерти Катарины… – она осеклась, но затем продолжила уже тверже. – У Родерика были другие заботы.

– А я слышала, там чудесная коллекция роз, – подала голос леди Стэнфорд. – Говорят, покойная герцогиня выписывала редкие сорта со всего континента.

– Да, у неё был особый дар, – на лице леди Рочестер появилась легкая улыбка. – Помню, как она часами могла рассказывать о каждом кусте. Особенно любила кремовые розы с розоватым краем – «Лунный свет», кажется, так назывался этот сорт.

– О, они до сих пор растут у входа в розарий, – я не удержалась от восхищенного возгласа. —Такие изящные бутоны, и аромат совершенно особенный. А рядом с ними бордовые «Черные принцы» – настолько темные, что в сумерках кажутся почти черными. И чайные в восточной части – их лепестки будто светятся изнутри, а аромат напоминает свежезаваренный чай с пряностями…

Леди Рочестер вдруг посмотрела на меня с неожиданным интересом.

– А вы, я смотрю, успели хорошо изучить сад.

В её голосе прозвучало что-то похожее на одобрение, и я поняла – возможно, первое испытание пройдено успешно.

Разговор неожиданно принял более непринужденный характер, когда леди Стэнфорд со смехом рассказала, как в первую неделю замужества перепутала все ключи от кладовых и едва не довела до истерики экономку. Леди Харрингтон тут же припомнила, как когда-то распорядилась подать к столу лучшее вино, не зная, что муж приберег его для особого случая. Даже леди Рочестер поделилась историей своих первых недоразумений с прислугой.

Час пролетел незаметно за этими забавными признаниями. Когда мужчины вернулись из кабинета хозяина дома и направились в столовую. Герцог, проходя к своему месту, окинул меня напряженным взглядом, но, увидев, как непринужденно я беседую с остальными дамами, заметно расслабился.

За столом разговор поначалу вертелся вокруг обычных светских тем, пока господин Харрингтон не заговорил о сложностях с новым торговым маршрутом через северные моря.

– Слишком опасный путь, – покачал головой господин Рочестер. – Особенно в период осенних штормов.

– А что если пустить корабли вдоль побережья? – слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела подумать, насколько они уместны. – Путь займет больше времени, но зато суда смогут укрываться в бухтах во время непогоды.

Все вдруг замолчали, и я почувствовала, как щеки заливает румянец. Только сейчас я осознала, что, увлекшись разговором, забыла о приличиях – молодой женщине не пристало встревать в деловую беседу мужчин.

– Интересная мысль, – медленно проговорил господин Харрингтон. – Но для этого нужно хорошо знать лоцию тех мест.

Меня несколько приободрила его положительная реакция.

– В северных бухтах много отмелей, – проговорила я, вспоминая карты, которые изучала в книгах по географии. – Но если идти вдоль восточного берега, там есть три глубоководных порта, где корабли могут переждать шторм.

– А я что говорил? – господин Рочестер одобрительно кивнул. – Обойти опасный участок вдоль берега – не самая плохая идея.

– Но это значительно увеличит время в пути, – заметил господин Стэнфорд. – А время – деньги.

– Зато сохранит товары, – возразила я. – К тому же, если правильно рассчитать время отправления, можно использовать сезонные ветра. В начале осени они как раз дуют с юго-востока.

Повисла короткая пауза. Краем глаза я заметила, как герцог отложил вилку и внимательно смотрит на меня. Я не знала, как он отнесется к моему вмешательству, но раз не прервал, значит, не имеет ничего против.

– Откуда такие познания в морской навигации? – поинтересовался господин Харрингтон.

– В библиотеке его светлости прекрасная подборка книг о торговых путях, – я старалась говорить как можно более непринужденно. – Особенно заинтересовал трактат о северных маршрутах. Там подробно описаны все опасные места и указаны наиболее благоприятные сезоны для плавания.

– Надо же, – пробормотал господин Рочестер, – а я-то думал, молодых леди интересуют только романы да стихи.

– От романов тоже есть своя польза, – заметила я. – Они помогают отдохнуть голове после серьезных книг. Хотя, конечно, когда хочется узнать что-то новое, нужна более основательная литература.

– Слышали историю с леди Бервик? – оживилась леди Стэнфорд. – Оказалось, что популярные морские романы, которые все считали написанными капитаном Моррисом, на самом деле принадлежат ее перу.

– Какой скандал! – покачала головой леди Харрингтон. – Говорят, её супруг был в ярости.

– А по-моему, очень увлекательно, – заметил господин Рочестер. – Особенно описания морских сражений. Кто бы мог подумать, что их написала женщина?

– Хорошо начитанному человеку не обязательно быть свидетелем событий, чтобы описать их убедительно, – заметила я. – Достаточно живого воображения и знаний.

– О да, – мечтательно улыбнулась леди Рочестер. – В молодости я тоже мечтала написать какую-нибудь захватывающую историю. Что-нибудь о путешествиях в дальние страны…

***

Когда настало время прощаться, леди Рочестер задержала мою руку в своих ладонях.

– Знаете, дорогая, должна признаться – раньше вы производили совсем другое впечатление.

– Замужество помогает иначе взглянуть на жизнь, – ответила я, надеясь, что мой голос звучит достаточно искренне. – Появляются новые интересы, новые обязанности…

– Да, именно так, – она тепло улыбнулась и перевела взгляд на герцога. – Родерик, не пропадайте надолго. И привозите супругу – мне бы хотелось показать ей наш розарий.

Я заметила, как в глазах герцога мелькнуло удивление – видимо, такое радушие матушкиной подруги по отношению к нежеланной супруге оказалось для него неожиданностью.

В карете я прикрыла глаза, чувствуя, как навалилась усталость после долгого вечера. Каждая мышца в лице болела от необходимости всё время держать вежливую улыбку. Но даже сквозь опущенные веки я ощущала на себе пристальный взгляд герцога.

– Что-то не так? – спросила я, не открывая глаз.

– Пытаюсь понять, что за игру вы ведете, – в его голосе прозвучала странная смесь раздражения и любопытства.

– И как, получается? – я всё же взглянула на него. В тусклом свете фонаря за окном его лицо казалось непроницаемым.

– Пока нет, – он откинулся на спинку сиденья. – Сначала эта внезапная любовь к саду. Теперь познания в морской навигации. Вы как будто стали совершенно другим человеком.

– Может быть, вы просто плохо меня знали? – я снова закрыла глаза, чтобы не видеть его изучающего взгляда.

– Возможно, – в его голосе появились насмешливые нотки. – Или вы оказались гораздо более искусной актрисой, чем я предполагал.

– Разве не вы сами просили меня играть роль счастливой жены перед вашими друзьями? – я взглянула на него сквозь прикрытые ресницы. – Я всего лишь следую указаниям, ваша светлость.

Он отвернулся к окну, но даже в полумраке кареты я заметила, как вздулись желваки на его щеках.

Глава 12. О стихах и грамоте

После того памятного вечера у Рочестеров что-то неуловимо изменилось в наших вечерних встречах. Герцог по-прежнему приходил с документами и устраивался в своем кресле у камина, но теперь в воздухе не висело то тяжелое молчание, от которого звенело в ушах.

В этот вечер я, как обычно, читала, устроившись на диванчике у окна, когда вдруг услышала его голос.

– Что за книга вас так увлекла?

От неожиданности я чуть не выронила том. За месяц совместной жизни это был первый раз, когда герцог проявил интерес к моему времяпрепровождению.

Решив, что его необычно благодушное настроение – хороший знак, я собралась с духом. Вопрос об обучении Грейс давно не давал мне покоя, и, возможно, сейчас был подходящий момент его задать.

– «Путешествие за южные моря», – ответила я, показывая потертый том в кожаном переплете. – Записки миссионера о дальних землях.

– И что же интересного в этих записках? – в его голосе прозвучало неподдельное любопытство.

– История о том, как меняются жизни людей, получивших доступ к знаниям, – я невольно подалась вперед, увлеченная темой. – Автор описывает, как основал школу в маленькой прибрежной деревушке. Сначала местные жители отнеслись к этой затее с недоверием, но постепенно, когда дети научились читать и считать, всё изменилось. Они стали помогать родителям вести учет улова, считать прибыль, читать договоры с торговцами…

– И что же, это действительно помогло им? – в его тоне появились скептические нотки.

– Очень. Уже через год они перестали быть легкой добычей для нечестных скупщиков. А некоторые даже открыли собственное дело, – я перевернула страницу. – Здесь есть удивительная история одного мальчика, который благодаря этой школе смог поступить в городскую гимназию, а потом стал врачом и вернулся помогать своим землякам.

Я заметила, как что-то изменилось в его взгляде – словно он впервые увидел во мне собеседника, а не просто навязанную ему супругу.

– Вы, кажется, всерьез увлечены этой темой, – заметил герцог, откладывая в сторону свои бумаги.

– Знания открывают столько возможностей, – я старалась говорить спокойно, хотя сердце забилось чаще. Возможно, это мой единственный шанс. – Вот, например… простая служанка, научившись читать, может не только лучше выполнять свои обязанности – разбирать записки с поручениями, составлять списки для кухни… Она становится более полезной для дома.

Он чуть прищурился.

– К чему вы клоните?

– Я… – я сделала глубокий вдох. – Я хотела просить вашего разрешения обучить Грейс грамоте.

– Грейс? – его брови приподнялись. – Вашу горничную?

– Она умная девушка, – поспешила добавить я. – И очень старательная. Просто ей не выпало возможности учиться.

Герцог поднялся с кресла и прошелся по комнате. Я невольно следила за его движениями, пытаясь угадать настроение.

– И кто, позвольте спросить, будет ее учить? – в его голосе звучала насмешка. – Вы?

Он остановился напротив, сложив руки на груди, и смерил меня изучающим взглядом.

– А почему нет? – я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно. – Это займет всего час-два в день, когда она свободна от основных обязанностей. И никак не помешает работе.

Его брови сошлись на переносице.

– Не думал, что вам захочет тратить свое время на обучение прислуги, – он наклонился вперед, оказавшись непривычно близко ко мне, и внимательно вгляделся в мое лицо. – Разве это не… ниже вашего достоинства? Или, может быть, вам настолько скучно в моем доме, что вы готовы развлекать себя даже такими странными занятиями?

– Я не считаю, что делиться знаниями может быть ниже чьего-то достоинства, – спокойно ответила я, хотя сердце забилось чаще под его пристальным взглядом. – К тому же, разве не странно пренебрегать возможностью изменить что-то в лучшую сторону только из-за гордости?

Уголок его рта дернулся, словно он хотел улыбнуться, но сдержался.

– Надо же, какие возвышенные мысли, – протянул он.

В его голосе звучала издевка, но я заметила, как его пальцы рассеянно постукивают по руке – жест, выдающий невольный интерес.

– Не вижу ничего возвышенного в желании улучшить собственный быт, – я расправила складки на юбке, собираясь с мыслями. – Грейс, например, прекрасно разбирается в тканях и крое – её мать работает швеей в городе. Представьте, насколько ценнее станет её помощь, если она сможет сама читать каталоги тканей, записывать мерки, делать расчеты… Работник, имеющий профессиональные навыки, заведомо ценнее обычного чернорабочего. К тому же, это позволит девушке в будущем обрести профессию, которая сможет ее прокормить, или занять более выгодное положение в вашем доме. – Я помедлила секунду и добавила: – Не всю жизнь же ей работать горничной.

Взгляд герцога стал острее.

– Вот как? – он усмехнулся. – Что ж, похвальная забота о будущем прислуги. Боюсь только, что если все горничные вдруг станут модистками, некому будет убирать комнаты.

– О, не беспокойтесь об этом, ваша светлость, – я не смогла сдержать улыбку. – Пока в мире существует бедность, всегда найдутся люди, готовые работать горничными. Вопрос лишь в том, каких горничных вы предпочтете видеть в своем доме – тех, кто способен только махать тряпкой, или тех, кто может прочесть и понять ваши распоряжения с первого раза, составить опись вещей, заметить недостачу в счетах прачечной… – я сделала паузу. – К тому же, далеко не каждая горничная захочет или сможет стать модисткой. Но даже простая грамотность сделает любую работу эффективнее. Разве не в этом заключается искусство управления домом – извлекать максимальную пользу из имеющихся ресурсов?

Герцог поднял бровь, его пальцы перестали отбивать нервный ритм.

– Искусство управления домом? – в его голосе появились новые нотки. – И что же еще, по-вашему, входит в это… искусство?

Он склонил голову, глядя на меня с неожиданной внимательностью, словно впервые по-настоящему увидел. Я почувствовала, как учащается пульс – не от страха, а от волнения. Кажется, впервые с начала нашего брака герцог действительно хотел услышать мое мнение.

– Умение видеть потенциал, – ответила я после короткого раздумья. – В людях, в вещах, в… возможностях. Экономка жалуется, что счета из прачечной постоянно путаются. Горничные теряют записки с поручениями. Кухарка не может правильно рассчитать количество продуктов на неделю… Всё это мелочи, но они складываются в существенные потери времени и денег. А ведь достаточно научить нескольких ключевых слуг грамоте и счету, чтобы…

– Чтобы превратить мой дом в школу? – перебил он, но в его тоне уже не было прежней язвительности.

– Чтобы сделать его работу более… слаженной, – я пожала плечами. – Разве не этого хочет любой рачительный хозяин?

Герцог тряхнул головой, будто отгоняя наваждение, и его взгляд снова стал настороженным, хотя и не таким холодным, как прежде.

– А может, вы просто пытаетесь перетянуть слуг на свою сторону? – протянул он задумчиво. – Создать себе маленькую армию преданных сторонников?

В его словах все еще звучало недоверие, но уже не было той злости, что раньше. Это придало мне смелости.

– И что мне это даст? – я позволила себе еще одну легкую улыбку. – Думаете, меня порадует, если кто-то из грамотных слуг станет раньше вас узнавать новости из утренних газет или, не дай бог, начнет писать вам стихи? Представьте, ваша светлость, как однажды утром вы найдёте на своем столе акростих, посвящённый вашей величественной персоне, от горничной или прачки. «О, герцог, ваш взгляд – как предрассветный туман…» – я нарочно придала своему голосу пафосный тон, чтобы подчеркнуть абсурдность ситуации.

Герцог растерянно моргнул, а затем его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

– Стихи от горничной? – в его глазах мелькнул искренний интерес. – Вы действительно считаете, что это возможно?

– Кто знает, может, среди ваших слуг скрывается непризнанный талант, – я пожала плечами. – И тогда, ваша светлость, вы сможете похвастаться, что именно в вашем доме была открыта новая звезда поэзии.

Он рассмеялся – коротко, но искренне. Это был первый раз, когда я слышала его смех, и он звучал неожиданно приятно.

– Хорошо, – наконец сказал он, возвращаясь к своему креслу. – Вы убедили меня. Обучайте Грейс грамоте. Но только следите, чтобы её стихи не стали слишком сентиментальными. Моя репутация не выдержит еще одного скандала.