Текст книги "Нежеланный брак, или уроки любви для герцога (СИ)"

Автор книги: Кати Владмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Глава 4. Контракт

– Матушка, успокойтесь, – я подалась вперед, с тревогой глядя на ее побледневшее лицо. – Расскажите, что произошло?

Леди Уилмор сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с собой.

– Поверенный герцога… этот ужасный человек! – она промокнула глаза платочком. – Такой холодный, такой… деловитый. Говорил о твоем будущем браке, словно о торговой сделке!

Я молча ждала продолжения, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия.

– Джеймс… – леди Уилмор поджала губы, и в ее голосе прозвучала горечь. – Твой брат даже не дослушал условия до конца. Сразу заявил, что согласен на все. Представляешь? На все! Даже не попытался… – она осеклась и снова принялась теребить платок.

– Какие условия? – тихо спросила я, хотя уже догадывалась, что ничего хорошего услышать не придется.

– Герцог… – леди Уилмор запнулась, словно подбирая слова. – Герцог настаивает на особом пункте в брачном контракте. Если в течение трех лет ты не подаришь ему наследника, брак будет расторгнут.

– И что тогда? – мой голос прозвучал хрипло.

– Монастырь святой Евфимии, – прошептала леди Уилмор. – Тот самый, в горах… О нем ходят ужасные слухи. Говорят, там почти весь год лежит снег, а в кельях нет очагов и даже одеял. По словам сестер – это закаляет дух. Службы начинаются еще до рассвета, а пост длится круглый год. А настоятельница… – ее глаза расширились от ужаса, – она когда-то служила в королевской тюрьме, пока не обратилась к вере. С тех пор её рвение в искоренении греха не знает границ. Практически никто из благородных дам, попавших в это место, не продержался и пары лет.

Она разрыдалась, уткнувшись в платок. А я сидела, оцепенев, и пыталась осознать услышанное. Три года… Либо я рожаю наследника человеку, который меня ненавидит, либо меня ждет медленная смерть в холодном горном монастыре.

– А Джеймс? – наконец выдавила я. – Что сказал Джеймс?

Леди Уилмор горько усмехнулась сквозь слезы.

– «Прекрасные условия», – процедила она, явно цитируя. – «Надеюсь, моя дорогая сестрица оценит такую… щедрость». И подписал. Даже не торгуясь о приданом!

Она снова всхлипнула.

– Ты же знаешь своего брата, милая, – леди Уилмор промокнула глаза. – Джеймс всегда был… слишком принципиальным. А ты… – она запнулась, подбирая слова. – Ты никогда не прислушивалась к его советам.

Я молчала, чувствуя, как в памяти всплывают обрывки чужих воспоминаний: гневные отповеди брата, его тяжелый взгляд.

– Когда свадьба? – спросила я механически.

– Через месяц, – леди Уилмор тяжело вздохнула. – Поверенный сказал, его светлость не видит причин затягивать с церемонией.

Я замерла, осмысливая все сказанное. Розали разыграла свой план, как по нотам, вот только цена оказалась слишком высока.

– Матушка, – проговорила я, поднимаясь из кресла, – мне нужно поговорить с братом.

Леди Уилмор оторвалась от своего платка и уставилась на меня так, словно я предложила станцевать на столе.

– С Джеймсом? – она нервно стиснула пальцы. – Милая, зачем? Ты же знаешь своего брата. Он не станет слушать…

– И всё же я должна попытаться.

– Розали, – в её голосе появились умоляющие нотки, – прошу тебя, не усложняй всё ещё больше. Джеймс в своём худшем расположении духа. Когда он такой…

Я не стала дослушивать и направилась к выходу из библиотеки, пытаясь достать из памяти хоть какую-то информацию о расположении кабинета брата Розали. В голове шумело от волнения, мысли путались. В памяти всплывали какие-то смутные образы: анфилады комнат, длинные коридоры, но всё расплывалось, стоило попытаться сосредоточиться.

В коридоре я остановилась и постаралась рассуждать логически. Весь второй этаж занимали спальни: хозяйские и гостевые. Вряд ли здесь стали бы устраивать кабинет. Должно быть, он на первом этаже – так удобнее принимать посетителей по делам поместья. Я пошла по коридору, пока не нашла лестницу и стала спускаться.

Оказавшись на первом этаже я явственно различила вдалеке голос брата. Резкий тон Джеймса откликнулся внутри глухой неприязнью.

– …в последний раз предупреждаю! Если подобное повторится…

Я пошла на звук, стараясь ступать как можно тише. В конце длинной галереи обнаружилась массивная дубовая дверь, приоткрытая на пару дюймов. Я замедлила шаг, не решаясь подойти ближе.

Из кабинета торопливо выскочил молодой лакей – бледный, с дрожащими руками. Он был так расстроен, что даже не заметил меня, почти бегом устремившись прочь по коридору.

Я остановилась в нерешительности, здравый смысл подсказывал, что сейчас далеко не лучший момент для разговора, но другого может и не быть.

Собравшись с духом, я постучала.

Джеймс сидел за массивным столом, заваленным бумагами, и даже не поднял головы, когда я вошла. В камине потрескивал огонь, отбрасывая неровные тени на его светлые волосы – такие же золотистые, как у меня… то есть, у Розали.

– Если ты пришла жаловаться на условия контракта, – проговорил он, не отрываясь от документов, – можешь не утруждаться. Решение принято.

– Я не жаловаться, – тихо сказала я. – Я хотела поговорить.

Он поднял голову, и его холодные голубые глаза впились в мое лицо.

– Поговорить? – в его голосе прозвучала насмешка. – О чем же? О том, как жестоко я с тобой обошелся? Или о том, что теперь весь свет будет судачить о твоем поспешном браке?

– О том, что ты был прав, – слова дались мне нелегко, но я должна была попытаться.

– Прав? – он резко поднялся из-за стола. – И в чем же я был прав, дорогая сестрица? В том, что ты ведешь себя как избалованная девчонка? В том, что твое тщеславие однажды погубит тебя? – Он издал короткий смешок. – Что ж, похоже, этот день наконец настал.

– Джеймс, я знаю, что вела себя неразумно…

– Неразумно? – он резко оборвал меня. – Ты опозорила нашу семью! Вся столица только и говорит о том, как старшая из дочерей Уилмор заманила герцога в ловушку. И теперь ты хочешь поговорить?

– Я понимаю…

– Ты ничего не понимаешь! – в его голосе прозвучала настоящая ярость. – Тебе ведь плевать на всех, кроме себя, не так ли? Плевать на то, что теперь никто не захочет свататься к Маргарет. А ведь ей уже восемнадцать, самое время подыскивать достойную партию. Но кто возьмет в жены сестру такой особы? – Он издал короткий злой смешок. – «Младшая мисс Уилмор? О нет, благодарю покорно. Мы наслышаны о её старшей сестре».

Он принялся расхаживать по кабинету.

– А Элизабет? Бедняжке через год выходить в свет. Но теперь, после твоих выходок, её дебют обещает стать настоящим кошмаром. Впрочем, – он остановился и пригвоздил меня ледяным взглядом, – тебя ведь это не волнует, не так ли? Ты всегда думала только о себе. О своих нарядах, о своих амбициях.

Я сделала шаг назад – его гнев был почти осязаемым.

– Я думала, может быть…

– Может быть что? – он подошел ближе, возвышаясь надо мной. – Думала, я смягчусь? Позволю тебе вернуться домой, если твой план провалится? – Он покачал головой. – Нет, дорогая сестра. Ты сама выбрала свой путь. Теперь у тебя есть только два варианта: либо ты рожаешь герцогу столько наследников, сколько он пожелает, либо отправляешься в монастырь. И поверь мне, – его голос стал совсем ледяным, – если ты окажешься в монастыре святой Евфимии, я лично прослежу, чтобы ты никогда оттуда не вышла.

– Но почему? – выдохнула я. – Почему ты так ненавидишь меня?

– Ненавижу? – его глаза полыхнули гневом. – Я пытался образумить тебя годами! Сколько раз я гасил твои долги модистке? Сколько раз улаживал скандалы после твоих выходок на балах? Весь высший свет судачит о том, как старшая из дочерей Уилмор флиртует с женатыми мужчинами и устраивает сцены ревности! Каждый твой новый наряд стоит как годовой доход с малого поместья. А эта история со скачками, когда ты проиграла все свои драгоценности? – Он стиснул кулаки. – Я предупреждал тебя, что такое поведение добром не кончится. Но ты… ты отвергла стольких достойных женихов, считая их недостаточно родовитыми. Тебе всё было мало – и денег, и титулов. Что ж, – он отвернулся, – теперь ты получишь свою герцогскую корону. Надеюсь, она того стоила.

– А если… если герцог откажется от брака? – спросила я, цепляясь за последнюю надежду.

Джеймс вновь взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на злорадство.

– После вчерашнего скандала? Это было бы ещё хуже. Нет, милая. Ты либо станешь герцогиней Бельмонт, либо я лично доставлю тебя в монастырь. Третьего не дано.

Визуалы. Контракт

Дорогие читатели,

с главными героями мы визуально познакомимся в следующей главе, а сейчас разрешите представить вам родственников Розали.

Мать семейства – Сесилия Уилмор (48 лет)

Глава семьи, старший брат Розали – Джеймс Уилмор (28 лет)

Глава 5. Свадьба

Я открыла глаза под звон колоколов. Сегодня – тот самый день. Месяц пролетел как один миг, и вот я лежу в постели Розали и пытаюсь смириться с мыслью, что через несколько часов стану герцогиней Бельмонт.

За этот месяц я успела понять, что возвращения в мой мир не будет. Это больше не казалось страшным сном, из которого можно проснуться. Теперь это была моя реальность: чужое тело, чужая семья и брак с человеком, в чьих глазах я видела только лёд.

Ночь прошла почти без сна. Я ворочалась, пытаясь найти выход из ловушки, в которую загнала себя настоящая Розали. Но выхода не было. Возвращение в родительский дом исключено – Джеймс дал это понять предельно ясно. Да и какой это дом? За время, проведенное в нем, я убедилась, что здесь Розали не особенно жалуют. Слуги, хоть и почтительны внешне, но в их взглядах сквозит плохо скрываемое осуждение. Младшие сестры и братья держатся отстраненно – похоже, выходки Розали порядком всем надоели. Только матушка пытается поддержать как может, но и она бессильна против решения старшего сына.

Я перевернулась на бок, разглядывая, как за окном медленно светлеет небо. Что ждет меня в доме герцога? Как я проживу эти три года под одной крышей с человеком, который видит во мне только досадную помеху своим планам? И что будет, если я не смогу родить ему наследника?

Мысль о предстоящей ночи заставила меня похолодеть. До сих пор я старательно отгоняла её, но сейчас, лежа в предрассветной тишине, уже не могла игнорировать очевидное: сегодня мне впервые предстоит оказаться с мужчиной в одной спальне.

Щеки вспыхнули от смущения. Будучи, как и Розали, двадцати четырех летней, я всё ещё оставалась невинной – не потому, что не было возможности или поклонников, а потому что ждала чего-то особенного. Мечтала о любви, о нежности, о взаимном доверии. Хотела, чтобы первый мужчина в моей жизни смотрел на меня с теплотой, чтобы заботился о моих чувствах…

Я до боли закусила губу. А теперь мне предстояло лечь в постель с человеком, который меня ненавидит. Который видит во мне только средство получить наследника. Который даже не пытается скрыть своего презрения.

Леди Уилмор накануне пыталась что-то объяснить, но ее туманные намеки и иносказания только усилили тревогу. «Ты должна быть покорной», «муж имеет свои права», «просто закрой глаза и думай о чём-нибудь приятном»… От этих фраз к горлу подступала тошнота.

В памяти всплыл холодный взгляд герцога, его жёсткая хватка на моем локте. Каким он будет наедине? Нежность и забота: последнее, чего стоит ждать от человека, который считает тебя корыстной интриганкой. Для него это будет просто исполнением супружеского долга, очередной неприятной обязанностью на пути к получению наследника.

Я натянула одеяло до подбородка, хотя в комнате было тепло. За окном совсем рассвело. Скоро начнутся приготовления к церемонии, а я всё ещё не знала, как переживу этот день. И особенно – эту ночь.

Дверь тихонько скрипнула, на пороге показалась Элис в сопровождении нескольких служанок. Поймав мой взгляд, горничная присела.

– Мисс Розали! Вы уже проснулись?

Я попыталась улыбнуться.

– Не спится.

– Ох, это от волнения, – затараторила она, бросаясь к окнам и распахивая шторы. – Еще бы, такой день!

Служанки засуетились по комнате, словно рабочие пчелки. Они сновали туда-сюда с ведрами горячей воды, от которой в воздухе клубился пар. Элис командовала процессом, то и дело взмахивая руками: «Осторожнее с платьем!», «Где флакон с лавандовой водой?», «Нужно больше света!».

Свадебное платье величественно возвышалось на деревянном манекене у окна. Две горничные хлопотали вокруг него с небольшим медным чайником, выпуская струи пара на подол. Тонкий шёлк и кружева трепетали от каждого их движения, словно это была не ткань, а живое существо. Жемчужная вышивка на лифе мерцала в утреннем свете, а длинный шлейф змеился по полу, как застывший водопад.

Я сидела в постели, подтянув колени к груди, и безучастно наблюдала за всей суматохой. Всё происходящее казалось каким-то театральным представлением, в котором мне отвели роль неподвижной статистки. Вокруг кипела жизнь: звенели склянки, шелестели юбки, звучали приглушенные голоса служанок, спорящих о том, какие ленты подойдут лучше. А я словно находилась под толщей воды, где все эти звуки становились далекими и нереальными. В голове билась только одна мысль: каждая минута этой суеты приближает меня к неизбежному.

Наконец Элис позвала меня мыться.

– Позвольте помочь, мисс, – она принялась расстегивать пуговички на моей ночной сорочке.

На этот раз я не стала спорить – была слишком подавлена, чтобы настаивать на самостоятельности. Горничная помогла мне забраться в ванну, и на какое-то время я просто прикрыла глаза, позволяя теплу хоть немного снять напряжение.

– Какой чудесный день для свадьбы, – щебетала Элис, намыливая мои волосы. – Ни облачка на небе!

Я едва слушала её болтовню. Вода остывала прискорбно быстро, и вскоре пришлось вылезать из ванны. Служанки укутали меня в простыни, усадили перед туалетным столиком.

Элис колдовала над моими волосами, укладывая их в сложную прическу. Пряди закручивались в локоны, собирались в замысловатый узел на затылке. Я смотрела в зеркало, но совершенно не видела собственного отражения.

– А теперь платье! – Элис просияла, подкатывая ближе манекен с роскошным нарядом.

Я покорно встала, позволяя служанкам обрядить меня в нижние юбки, затянуть корсет, расправить складки.

В дверь постучали.

– Прошу прощения, – на пороге появился чопорный пожилой слуга в ливрее с гербом Бельмонтов. В руках он держал шкатулку черного дерева. – Его светлость прислал это для будущей герцогини.

Элис приняла шкатулку и благоговейно открыла её. У меня перехватило дыхание: на черном бархате сверкали украшения такой красоты, что на миг закружилась голова. Тиара из белого золота напоминала затейливый морозный узор: бриллианты переплетались с темно-синими сапфирами. К ней прилагались серьги и колье в том же стиле – холодное, величественное великолепие.

– Фамильные драгоценности Бельмонтов! – ахнула Элис. – Их надевали все герцогини в день свадьбы! Какая честь!

Я смотрела на сверкающие камни и думала – насколько же горькой иронией было присылать эти украшения невесте, которую жених презирает. Словно ещё одно напоминание – ты получаешь титул и богатство, но не любовь.

– Позвольте, я помогу, – Элис бережно достала тиару. – О, мисс Розали, вы будете самой красивой невестой!

Холодный металл коснулся моих волос. В зеркале отражалась бледная девушка в белом платье, увенчанная сверкающей короной. Настоящая герцогиня. Вот только глаза выдавали правду – в них застыл плохо скрываемый страх.

– А теперь самое главное, – прошептала Элис почти благоговейно, доставая из коробки длинную вуаль из тончайшего кружева.

Она осторожно расправила воздушную ткань, почти невесомую в её руках, и принялась закреплять её серебряными шпильками у основания тиары. Полупрозрачная дымка заструилась по плечам, и на мгновение мне показалось, что это не вуаль, а туман, отделяющий меня от прежней жизни.

В комнату вошла леди Уилмор. Её глаза подозрительно блестели, но она держалась прямо и улыбалась.

– Карета уже ждет, милая.

Дорога до церкви прошла в молчании. Джеймс, который должен был вести меня к алтарю, сидел напротив, глядя в окно и не удостаивая меня даже взглядом. Леди Уилмор украдкой промокала глаза кружевным платочком.

Гул голосов из церкви был слышен даже на улице. Казалось, весь высший свет собрался посмотреть на это торжество… или на этот фарс.

– Пора, – коротко бросил Джеймс, подавая мне руку.

Тяжелые двери распахнулись. Орган грянул свадебный марш, и сотни лиц повернулись к нам. Я вцепилась в руку брата, молясь, чтобы не споткнуться.

А потом я увидела его. Герцог стоял у алтаря – высокий, невозможно красивый в темно-синем камзоле, расшитом серебром. Солнце из витражных окон падало на его тёмные волосы, отбрасывая загадочные тени на точеное лицо. Но его черты… они напоминали прекрасную мраморную маску, в которой не было ни капли тепла.

Церемония слилась в один бесконечный миг. Я слышала голос священника словно издалека, механически повторяла нужные слова. Холодные пальцы герцога коснулись моей руки, надевая кольцо, и я едва подавила дрожь.

– Объявляю вас мужем и женой.

Мы шли по проходу вместе – герцог и герцогиня Бельмонт. Гости улыбались, шептались, махали веерами. Я пыталась изобразить счастливую улыбку, но чувствовала, что она больше похожа на гримасу.

Внезапно герцог склонился к моему уху.

– Улыбайтесь шире, дорогая. Это ведь день вашего триумфа, не так ли? – в его голосе звенела сталь. – Наслаждайтесь им. Очень скоро вам придётся пожалеть о том, что вы решили поиграть со мной.

Я вздрогнула, чувствуя как подкашиваются ноги, но герцог лишь крепче перехватил мою руку, не давая споткнуться.

Украдкой я взглянула на его безупречно спокойное лицо, губы изогнутые в легкой светской улыбке. Ничто в нем не выдавало его чувств, только в серых глазах застыл холод, от которого перехватывало дыхание. В этот момент я поняла с пронзительной ясностью: этому человеку абсолютно всё равно, что станет со мной. Он уничтожит меня с той же небрежной легкостью, с какой сейчас раскланивается с гостями. И пойдет дальше, не испытывая ни тени сомнения или сожаления.

Едва мы оказались в карете, герцог отстранился, словно само прикосновение ко мне было для него невыносимо. Он сел напротив, небрежным жестом расправил манжеты и уставился в окно с таким видом, будто был единственным пассажиром в экипаже.

Дорога в поместье Бельмонт тянулась в гробовой тишине. Карета мягко покачивалась на рессорах, и каждое её движение отдавалось во мне нервной дрожью. Я пыталась смотреть в окно, но пейзаж за стеклом расплывался перед глазами. Один раз мы попали в выбоину на дороге, и меня качнуло вперед. Герцог даже не шевельнулся, чтобы поддержать меня. Он продолжал смотреть куда-то поверх моей головы с таким безразличием, словно рядом с ним сидел не живой человек, а предмет меблировки.

Это показное равнодушие пугало больше, чем его недавние угрозы.

Праздничный пир был похож на бесконечный калейдоскоп. Огромный зал был залит светом сотен свечей, от которого рябило в глазах. Музыка, смех, звон бокалов, шелест платьев – всё смешивалось в какофонию звуков, от которой к горлу подступала тошнота.

Я сидела за главным столом, чувствуя, как немеют щеки от фальшивой улыбки. Слуги меняли блюда, гости поднимали тосты за счастье молодых, а я не могла заставить себя проглотить ни кусочка. От аромата жареного мяса и пряных соусов к горлу подступала тошнота. Даже глоток вина казался опасным – я боялась, что он станет последней каплей для моего напряженного желудка.

Герцог, сидевший рядом, безупречно играл роль счастливого молодожена. Он улыбался, поддерживал светскую беседу, но ни разу не взглянул в мою сторону. Только его рука, державшая бокал, иногда чуть заметно сжималась, выдавая напряжение.

Гости кружили вокруг нас, как пестрые бабочки. Дамы щебетали о том, какая чудесная церемония, какое прекрасное платье, какая идеальная пара. Но за их улыбками я видела жадное любопытство: как же так вышло, что своенравная мисс Уилмор вдруг стала герцогиней Бельмонт?

С каждым часом, с каждым новым тостом, с каждым витком светской беседы моё напряжение росло. Я чувствовала, как постепенно немеют пальцы, сжимающие салфетку. Как всё труднее становится держать спину прямо. Как всё сильнее дрожат руки, и приходится прятать их в складках платья.

Наконец меня проводили в спальню. Служанки помогли переодеться в тонкую ночную сорочку, расплели волосы и удалились, оставив меня наедине с почти осязаемым страхом. Я стояла посреди огромной комнаты, не зная, куда себя деть.

Время тянулось мучительно медленно. За окном давно стемнело, и только огонь в камине отбрасывал причудливые тени на стены. Герцог не появлялся. Может быть, он решил не приходить? Эта мысль принесла странное облегчение.

Меня начала бить дрожь – то ли от волнения, то ли от прохлады, которая пробиралась под тонкую ткань сорочки. Я обхватила себя руками. Прошлась до окна и обратно. Села в кресло. Снова встала. Каждый шорох за дверью заставлял вздрагивать.

Минуты словно застыли в густой патоке. Где-то в доме пробили часы – я насчитала одиннадцать ударов. Внизу всё ещё слышались голоса гостей, музыка, смех. А здесь, в этой роскошной спальне, я была как в ловушке, не в силах ни уйти, ни остаться.

Постепенно напряжение начало отпускать. Возможно, он действительно не придёт. Проведёт ночь в другой комнате. Даст мне время привыкнуть…

Дверь распахнулась без стука, заставив меня подскочить на месте. На пороге стоял герцог, успевший переодеться в простую белую рубашку и темные брюки. В неверных отблесках камина его фигура напоминала скульптуру – идеальную, но такую же холодную, как и его взгляд. Расстегнутый ворот открывал шею и часть груди, закатанные рукава обнажали сильные руки. Он был красив той опасной красотой, от которой перехватывает дыхание – но не от восхищения, а от страха.