Текст книги "Нежеланный брак, или уроки любви для герцога (СИ)"

Автор книги: Кати Владмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Глава 49. Сомнения и поддержка

Я медленно возвращалась к жизни. Лихорадка отступила, оставив после себя слабость и странную пустоту внутри. Две недели я провела в гостеприимном доме Лидии Бервик, окружённая заботой и вниманием. Мне выделили светлую комнату на втором этаже, с окнами, выходящими в сад. Здесь было тихо и спокойно – именно то, что нужно израненной душе.

Доктор, которого пригласила Лидия, сказал, что мне повезло – ещё немного, и воспаление лёгких могло стать фатальным. Но молодость и крепкое здоровье сделали своё дело. Теперь мне предписывался покой, укрепляющие отвары и постепенное восстановление сил.

Я много спала. Сон был единственным убежищем от мыслей о Родерике, о его предательстве, о разрушенных надеждах. Во сне я не чувствовала боли, не мучилась воспоминаниями, не думала о будущем, которое теперь казалось таким неопределённым.

В то утро я проснулась от громких голосов, доносившихся снизу. Сначала мне показалось, что это часть сна – смутного, тревожного, в котором я бежала по бесконечному лабиринту. Но постепенно сознание прояснилось, и я поняла, что слышу голоса наяву.

Один из них заставил моё сердце болезненно сжаться. Родерик. Я узнала бы его голос из тысячи – глубокий, с характерными интонациями, сейчас звучащий напряжённо и требовательно.

– Я должен увидеть её, – донеслось до меня. – Я имею право знать, что с моей женой!

– Я уже говорила вам, герцог, – холодно отвечала Лидия, – мне неизвестно местонахождение леди Бельмонт. И я прошу вас покинуть мой дом.

Я приподнялась на подушках, прислушиваясь. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, заглушало их голоса. Он здесь. Он пришёл за мной. Страх и гнев смешались в душе, заставляя руки дрожать.

– Я знаю, что она здесь, – настаивал Родерик. – В округе у нее больше нет друзей. Куда ещё ей было идти?

– Это мне неизвестно, – в голосе Лидии звучал металл. – Вам лучше знать, герцог, где и почему вашей жене пришлось искать убежище вне стен поместья Бельмонт.

Наступила пауза. Я представила, как Родерик сжимает кулаки – он всегда делал так, когда злился, но пытался сдержаться.

– Это сложно объяснить, – наконец произнёс он, и голос его теперь звучал тише. – Но я никогда не хотел причинить Розали боль. Я люблю свою жену.

Горечь поднялась к горлу. Как легко ему давались эти слова! Как искусно он играл роль любящего мужа, когда это было нужно для достижения его целей.

– Словами о любви часто прикрывают самые ужасные поступки, – ответила Лидия с холодным достоинством. – Настоящая любовь не причиняет боль.

– Вы не имеете права вмешиваться в наши отношения! – в голосе Родерика прорвался гнев, который он, видимо, с трудом сдерживал. – Розали – моя жена!

– Розали – прежде всего человек, – ответила Лидия. – Человек с собственными чувствами и правом выбора.

Внизу повисла тишина, и я затаила дыхание, ожидая взрыва. Родерик не привык, чтобы ему перечили, особенно женщины. Но когда он заговорил снова, его голос звучал глухо, почти смиренно.

– Передайте ей, что я буду ждать её дома, – слова долетали до меня приглушённо, и мне пришлось напрячь слух. – Что бы она ни думала обо мне, что бы ни видела – это недоразумение. И я надеюсь, что она даст мне шанс всё объяснить.

– Если я увижу леди Бельмонт, то обязательно передам, – ответила Лидия тем же холодным тоном. – А теперь я прошу вас уйти.

Последовала ещё одна пауза, затем я услышала тяжёлые шаги и стук входной двери. Он ушёл. Я откинулась на подушки, чувствуя странную смесь облегчения и новой боли. Часть меня – глупая, наивная часть – хотела поверить его словам, хотела услышать это «объяснение». Но другая знала, что никакие объяснения не смогут стереть увиденное.

Через несколько минут дверь в мою комнату тихо открылась, и вошла Лидия. Она выглядела взволнованной, но старалась улыбаться.

– Ты не спишь, – сказала она, подходя к кровати. – Как ты себя чувствуешь сегодня?

– Лучше, – ответила я, пытаясь улыбнуться в ответ. – Я слышала… голоса.

Лидия вздохнула и присела на край кровати.

– Да, твой муж был здесь, – сказала она прямо. – Он очень настойчиво требовал встречи с тобой.

– Спасибо, что не сказала ему, – прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

– Я бы никогда не выдала тебя против твоей воли, – Лидия взяла мою руку в свою. – Но, Розали… он был действительно обеспокоен. И, должна сказать, неважно выглядел.

Я отвернулась, не желая, чтобы она видела смятение на моём лице.

– Может быть, тебе стоит встретиться с ним? – мягко предложила она. – Выслушать, что он хочет сказать?

– Нет, – твёрдо ответила я, поворачиваясь к ней. – Я не хочу его видеть. Никогда.

Лидия внимательно посмотрела на меня, и в её взгляде читалась тревога.

– Розали, я не хочу давить на тебя, но… что произошло между вами? Ты ничего не рассказала о причинах своего побега.

Я глубоко вздохнула. Лидия заслуживала знать правду – хотя бы потому, что предоставила мне убежище, не задавая вопросов. Но говорить об этом было тяжело. Слишком свежи были раны, слишком болезненны воспоминания.

– Мой брак… не был таким, каким казался со стороны, – начала я тихо. – С самого начала это был союз по принуждению. Родерик женился на мне только потому, что был скомпрометирован.

Я рассказала ей всё – о том, как после свадьбы Родерик запер меня в дальнем нежилом крыле, не позволяя общаться ни с семьёй, ни даже со слугами, разрешая гулять в саду лишь пару часов в день. О жестоком условии в брачном контракте, по которому я должна была отправиться в горный монастырь, когда истекут три года нашего брака. О его странной перемене в отношении ко мне и нескольких месяцах «счастливой жизни».

– А потом я узнала правду, – голос мой дрогнул. – На балу в столице я встретила женщину, Викторию Дарлингтон. Она рассказала мне, что всё, что я принимала за счастливый брак, было лишь планом его мести. Что на самом деле он готовил почву для того, чтобы уже в ближайшие месяцы избавиться от меня.

Лидия слушала с нарастающим изумлением и неверием.

– Сначала я думала, что ее слова – лишь попытка уязвить меня, – продолжила я. – Но потом… я начала замечать признаки. Его постоянные отлучки без объяснений, внезапная скрытность. Он перестал рассказывать мне о своих делах, запирался в кабинете, когда приходила корреспонденция. А однажды… – я сделала глубокий вдох, – я нашла записку. Она была от Виктории, написана в таких выражениях, которые не оставляли сомнений в характере их отношений.

Лидия покачала головой, её лицо выражало потрясение.

– Я не могу поверить, что кто-то может так ужасно поступать, – сказала она тихо. – Но, Розали… ты уверена, что стоит верить словам миссис Дарлингтон? Ей явно на руку разрыв между вами.

Я посмотрела на Лидию с удивлением.

– Ты знаешь ее?

– К сожалению, да, – Лидия поморщилась. – Она имеет репутацию весьма неприятной, высокомерной особы. В обществе её терпят только из-за связей её семьи, но мало кто действительно желает её компании. Она известна своими интригами и способностью манипулировать людьми ради собственной выгоды.

– Возможно, я не придавала бы такого значения словам Виктории, – твёрдо ответила я, – если бы не увидела своими глазами, как Родерик целует её в нашем саду. Именно поэтому я и сбежала в ту ночь. Я просто не могла оставаться там ни минуты дольше, видеть его, притворяться, что ничего не произошло.

Лидия молчала некоторое время, обдумывая услышанное. Затем она пересела ближе и обняла меня.

– Это всё так ужасно, – сказала она с искренним сочувствием. – Мне так жаль, Розали.

Я прильнула к ней, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Я наконец позволила себе по-настоящему оплакать всё, что потеряла – не только мужа, но и мечты, надежды, веру в будущее.

– Что мне теперь делать? – прошептала я, когда первая волна рыданий утихла.

Лидия отстранилась и посмотрела мне в глаза.

– Сейчас тебе нужно поправиться, – сказала она твёрдо. – А потом… Я наведу справки и сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе. У меня есть связи, есть друзья, которые могут дать совет. Мы найдём выход, Розали. Обещаю.

Я кивнула, чувствуя странное облегчение. Впервые за долгое время я не была одна. У меня появился союзник, друг, готовый поддержать в трудную минуту.

– Спасибо, – прошептала я. – За всё.

Лидия улыбнулась и поправила одеяло.

– А теперь тебе нужно отдохнуть, – сказала она. – Я принесу чай и что-нибудь лёгкое на завтрак. И не думай о Родерике. Он больше не побеспокоит тебя.

Глава 50. Отъезд из Бервик-Холла

Прошло почти три недели с момента моего прибытия в Бервик-Холл. Силы постепенно возвращались ко мне, и хотя душевные раны всё ещё болели, я начала привыкать к новой жизни. Каждый день я просыпалась с мыслью, что больше не принадлежу Родерику Бельмонту, и эта мысль приносила странное облегчение.

Мы с Лидией сидели в малой гостиной за послеобеденным чаем. Весеннее солнце заливало комнату теплым светом, и в другой ситуации я могла бы назвать этот момент идиллическим. Дворецкий вошел с серебряным подносом, на котором лежало несколько писем.

– Почта, миледи, – сказал он, протягивая поднос Лидии.

– Благодарю, Гаррисон, – она взяла письма и начала просматривать их.

Я наблюдала, как менялось ее лицо по мере чтения. Сначала лёгкое любопытство, затем сосредоточенность, и наконец, она нахмурилась, сжав губы в тонкую линию.

– Что-то не так? – спросила я, отставляя чашку.

Лидия подняла взгляд, словно только сейчас вспомнив о моём присутствии.

– Это сообщение от моего знакомого из столицы, – сказала она, помедлив. – Я просила его навести справки о твоём… положении.

Моё сердце пропустило удар.

– И что он пишет?

– Он узнавал насчёт брачного контракта между тобой и Родериком, – Лидия говорила осторожно, словно каждое слово могло причинить мне боль. – И действительно, герцог Бельмонт делал запрос на изменение условий контракта.

Я почувствовала, как что-то сжалось внутри. Боль была, но уже не такая острая, как раньше. В конце концов, это лишь подтверждало то, что я уже знала – Родерик хотел избавиться от меня. Виктория не солгала, по крайней мере, в этом.

– Мой знакомый не смог узнать подробностей, – продолжила Лидия, – что именно должно было быть изменено. Но сам факт…

– Всё в порядке, – прервала я её. – Я и не ожидала ничего другого.

Лидия внимательно посмотрела на меня, словно оценивая моё состояние, затем перешла ко второму письму. По мере чтения ее брови сдвинулись еще сильнее.

– Что там? – спросила я, чувствуя, как тревога нарастает.

– Это от моего поверенного, – ответила она, складывая письмо. – Он предупреждает, что герцог Бельмонт, не добившись результата при личном визите, теперь намерен прийти в Бервик-Холл с полицией. По его сведениям, Родерик усиленно ищет тебя и не остановится ни перед чем.

Я похолодела. Одно дело – скрываться от мужа, и совсем другое – подвергать опасности человека, который помог мне в трудную минуту.

– Мне нужно уйти, – сказала я, поднимаясь. – Я не могу подвергать тебя такому риску. Если Родерик придёт с представителями власти…

– Сядь, – мягко, но твёрдо сказала Лидия. – Никуда ты не пойдёшь. По крайней мере, не в лес и не на улицу.

– Но из-за меня у тебя будут проблемы!

– Розали, – Лидия взяла меня за руку, – куда ты пойдёшь? У тебя нет ни денег, ни связей. Твоя семья отвернулась от тебя.

Я опустилась обратно в кресло, чувствуя себя загнанной в угол. Она была права – мне некуда было идти.

– Но я не могу оставаться здесь, – прошептала я. – Не могу подвергать тебя опасности.

– И не будешь, – Лидия улыбнулась, и в её глазах появился хитрый блеск. – У меня есть решение.

Она отпила чай, словно наслаждаясь моментом.

– В столице у меня есть небольшая квартира, – сказала она наконец. – О ней никто не знает, даже мой муж. Я купила её на деньги, заработанные писательством, и оформила на постороннее лицо.

Я смотрела на неё с изумлением. Лидия Бервик, о которой в обществе ходило столько разговоров, имела тайную квартиру в столице?

– Не смотри на меня так, – рассмеялась она, заметив моё выражение лица. – Мой муж давно перебрался в столицу, оставив меня в поместье. Ему не нравилась моя писательская и… скажем так, общественная деятельность. А женщине иногда нужно место, где она может быть сама собой, без оглядки на чужое мнение.

Она на мгновение задумалась, а затем добавила с лёгкой улыбкой:

– К тому же, некоторые встречи лучше проводить вдали от любопытных глаз. Особенно если твой собеседник занимает определённое положение при дворе.

– И ты предлагаешь мне…

– Переехать туда, пока мы решаем вопрос с твоим разводом, – кивнула Лидия. – Там тебя никто не найдёт. Ты будешь в безопасности.

– Но как же ты? – спросила я. – Если Родерик придёт сюда…

– Я скажу ему то же, что и раньше, что понятия не имею, где ты, – она пожала плечами. – К тому же, у него нет никаких доказательств, что я помогала тебе скрыться.

План был рискованным, но лучшего у нас не было. В течение следующих нескольких дней мы готовились к моему отъезду. Лидия дала мне денег, организовала частный экипаж и снабдила всем необходимым для жизни в столице.

– Частный экипаж безопаснее, – объяснила она. – Никаких документов, никаких записей в журналах. Кучер – человек надёжный, он доставит тебя прямо к дому.

– Я останусь здесь ещё на некоторое время, – сказала она, когда мы прощались ранним утром у чёрного хода. – Нужно поддержать видимость, что всё идёт своим чередом. Но скоро я тоже приеду в столицу, и мы продолжим работать над твоим делом.

Я обняла её, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Я не знаю, как отблагодарить тебя за всё, что ты сделала, – прошептала я.

– Просто будь сильной, – ответила она, отстраняясь и глядя мне в глаза. – И помни, что теперь ты сама хозяйка своей судьбы.

Я кивнула, сжимая в руках небольшую дорожную сумку с вещами.

– Ключи у тебя? – спросила Лидия.

– Да, – я похлопала по карману платья.

– Хорошо. Экипаж ждёт за поворотом дороги. Клиф проводит тебя. Удачи, Розали.

Я вышла во двор, где меня уже ждал молодой конюх Клиф. Он провёл меня окольными тропами к месту, где был спрятан экипаж – элегантная, но неприметная коляска с задёрнутыми шторами. Кучер, пожилой мужчина с седыми усами, только кивнул, помогая мне забраться внутрь.

Когда экипаж тронулся, я оглянулась в последний раз. Бервик-Холл исчезал вдали, а вместе с ним и часть моей жизни. Впереди была неизвестность, но также и свобода.

Глава 51. Новый путь

Дорога в столицу заняла почти два дня. Я сидела в экипаже, наблюдая, как за окном сменяются пейзажи – сначала холмистые поля и леса, затем деревни и маленькие городки, и наконец, предместья столицы. Мысли мои были такими же переменчивыми, как виды за окном – страх сменялся надеждой, отчаяние – решимостью, а воспоминания о прошлом – смутными образами будущего.

На ночь я остановилась в небольшой придорожной гостинице, выбрав самую скромную комнату. Обедать предпочитала в маленьких тавернах на окраинах городков, стараясь держаться подальше от центральных улиц и фешенебельных заведений, где мы с Родериком останавливались во время наших путешествий. Я боялась быть узнанной – слухи о бегстве герцогини Бельмонт могли достичь и самых отдаленных уголков.

Кучер, молчаливый седоусый мужчина, почти не разговаривал со мной, лишь иногда спрашивал, не нужно ли мне чего. Это молчание было благословением – мне не хотелось ни объяснять, кто я такая, ни придумывать историю о том, почему еду в столицу одна, без сопровождения.

Когда мы въехали в город, я отодвинула штору и стала смотреть на улицы. Мы миновали знакомые мне аристократические кварталы с их роскошными особняками и ухоженными парками. Затем экипаж повернул на восток, и пейзаж начал меняться – дома становились скромнее, улицы уже, а прохожие выглядели менее изысканно.

Наконец, мы въехали в район, который я никогда раньше не видела. Здесь не было ни роскошных особняков, ни нищих трущоб – обычные аккуратные дома в три-четыре этажа, чистые улицы, небольшие лавки и кафе на первых этажах. Люди, спешащие по своим делам, выглядели прилично, но без показной роскоши.

– Приехали, миледи, – сказал кучер, останавливая экипаж у трехэтажнорго дома из красного кирпича. – Это здесь.

Я вышла, оглядываясь по сторонам. Улица была тихой, несколько прохожих скользнули по мне равнодушными взглядами и пошли дальше. Никто не узнал во мне герцогиню Бельмонт, да и с чего бы? В простом сером платье, без украшений и сопровождения, я выглядела как обычная горожанка среднего достатка.

Кучер достал мою сумку и проводил меня к двери. Он постучал условным стуком – три коротких удара подряд и потом еще один, чуть погодя. Через минуту дверь открыла пожилая женщина с добрым, но настороженным лицом.

– Это от леди Бервик, – сказал он, и женщина тут же расплылась в улыбке.

– Входите, входите, – она посторонилась, пропуская меня. – Я миссис Грин, экономка. Леди Бервик предупредила о вашем приезде.

– Пойдёмте, я покажу вам квартиру, – сказала она, поднимаясь по лестнице. – Третий этаж, окна выходят во внутренний двор, так что никто с улицы вас не увидит.

Мы поднялись по скрипучей, но чистой лестнице. Миссис Грин отперла дверь и пропустила меня вперёд.

Квартира оказалась небольшой, но уютной. Гостиная с камином и двумя креслами, маленькая столовая, спальня и кабинет – всё было обставлено просто, но со вкусом. Никакой роскоши, к которой я привыкла в поместье Бельмонтов, но и не убогость. Повсюду были книги – на полках, на столах, даже на подоконниках.

– Леди Бервик велела подготовить всё к вашему приезду и просила передать это, – сказала миссис Грин, протягивая мне запечатанный конверт. – В кладовой есть продукты, в спальне чистое бельё. Я живу на первом этаже, так что если вам что-то понадобится, просто спуститесь и постучите.

– Спасибо, – сказала я, чувствуя странную смесь облегчения и растерянности. – Это очень любезно с вашей стороны.

– Не стоит благодарности, – улыбнулась она. – Леди Бервик хорошо платит за молчание. Никто не узнает, что вы здесь.

Она ушла, оставив меня одну в незнакомой квартире. Я медленно обошла все комнаты, привыкая к мысли, что это теперь мой дом – хотя бы временно. Затем села в кресло и распечатала письмо от Лидии.

«Дорогая Р.,

Надеюсь, ты благополучно добралась до столицы. Эта квартира в твоём полном распоряжении. Миссис Грин – женщина надёжная, она не задаёт лишних вопросов и не болтает лишнего.

Я приеду, как только смогу, а пока постарайся освоиться. В ящике стола ты найдёшь деньги – этого должно хватить на первое время. Не бойся выходить на улицу, но будь осмотрительна. В этом районе тебя вряд ли кто-то узнает, но всё же лучше не привлекать внимания.

В соседнем доме есть книжная лавка, хозяин – мой хороший знакомый. Если тебе станет скучно, можешь зайти туда. Скажи, что ты моя кузина, он не будет задавать вопросов.

Будь сильной. Скоро всё наладится.

Л.»

Я сложила письмо и подошла к окну. Оно выходило во двор – небольшой, но ухоженный, с несколькими деревьями и скамейками.

Странное чувство охватило меня – смесь одиночества и свободы. Впервые за долгое время я была предоставлена сама себе, без чужого контроля, без необходимости играть роль. Это пугало и одновременно давало надежду.

Я разобрала свои немногочисленные вещи, приготовила чай и села у окна, наблюдая, как солнце клонится к закату. Завтра начнётся новый день – первый день моей новой жизни.

Первая неделя в столице прошла в тихом однообразии. Я постепенно привыкала к самостоятельности, к необходимости самой заботиться о себе. Готовила простые блюда, убирала квартиру, стирала бельё – всё то, что в поместье Бельмонтов делали для меня слуги. Для моего настоящего «я» – Ольги из другого мира – в этом не было ничего нового. В прошлой жизни я тоже жила одна в своей квартире, сама заботилась о себе и своем быте. Но отсутствие привычной техники – стиральной машины, пылесоса, микроволновки – конечно, усложняло процесс. Приходилось тратить гораздо больше времени и сил на то, что раньше делалось нажатием кнопки. И всё же эта простая работа приносила удовлетворение, возвращая меня к моей истинной сущности, напоминая, кто я на самом деле.

Постепенно я начала исследовать окрестности – сначала осторожно, боясь быть узнанной, но постепенно всё смелее. Район оказался именно таким, как я и предполагала – спокойным, респектабельным, но без претензий на роскошь. Здесь жили в основном семьи среднего достатка – мелкие торговцы, учителя, клерки. Люди были вежливы, но не любопытны, что меня вполне устраивало.

На углу улицы я обнаружила небольшой рынок, где можно было купить свежие продукты. Продавцы быстро запомнили меня и приветливо здоровались, но никто не пытался завязать разговор или выяснить, кто я такая.

В соседнем доме действительно оказалась книжная лавка – маленькая, но уютная, с запахом бумаги и типографской краски. Хозяин пожилой мужчина с добрыми глазами за толстыми стёклами очков, встретил меня с улыбкой, когда я сказала, что я кузина Лидии.

– Любая родственница леди Бервик – желанный гость в моей скромной лавке, – сказал он, показывая мне полки с книгами. – Чувствуйте себя как дома.

С тех пор я часто заходила туда, просто чтобы полистать книги или поговорить с хозяином о литературе. Он оказался образованным человеком с широким кругозором и никогда не задавал личных вопросов, что я очень ценила.

Через две недели после моего приезда пришло письмо от Лидии.

«Дорогая Р.,

Надеюсь, ты уже освоилась в квартире и в районе. Я задерживаюсь в поместье – Родерик действительно приходил с полицией, как и предупреждал мой поверенный. Они обыскали дом, но, конечно, ничего не нашли. Я сказала, что не видела тебя и понятия не имею, где ты можешь быть. Не думаю, что он поверил, но доказать ничего не смог.

Я начала процесс развода от твоего имени. Мой адвокат, мистер Милнер, скоро свяжется с тобой. Он человек надёжный и опытный в таких делах. Но должна предупредить – это будет непросто.

Держись, дорогая. Я приеду, как только смогу.

Л.»

Я перечитала письмо несколько раз, чувствуя, как сердце сжимается при мысли о Родерике. Что он сейчас делает? О чём думает? Ищет ли меня до сих пор? И что будет, когда он получит документы о разводе?

Но я отогнала эти мысли. Родерик Бельмонт больше не имел власти над моей жизнью. Я начинала новый путь, и оглядываться назад не имело смысла.

Через несколько дней после письма Лидии ко мне пришёл мистер Милнер – сухопарый мужчина средних лет с внимательными глазами и аккуратной бородкой. Он говорил мало, но по существу, объясняя сложности бракоразводного процесса.

– Вы должны понимать, леди Бельмонт, что закон в таких делах обычно на стороне мужа, – сказал он, раскладывая на столе бумаги. – Но у нас есть несколько аргументов, которые могут сработать. Жестокое обращение, например.

– Но Родерик никогда не поднимал на меня руку, – возразила я.

– Жестокость не обязательно физическая, – пояснил адвокат. – Эмоциональное насилие, изоляция, запугивание – всё это тоже можно считать жестоким обращением.

Я задумалась. Да, в начале нашего брака Родерик действительно изолировал меня, запер в восточном крыле, ограничил контакты с внешним миром. Но потом всё изменилось… или это была лишь видимость изменений?

– Я подготовил все необходимые документы, – продолжил мистер Милнер. – Вам нужно только подписать их. Но должен предупредить – процесс может затянуться. И будет лучше, если вы останетесь здесь, в безопасном месте, пока всё не закончится.

Я кивнула и подписала бумаги. Странное чувство охватило меня – словно я перевернула страницу книги, и теперь начиналась новая глава моей жизни.

После ухода адвоката я долго сидела у окна, глядя на внутренний двор, где играли дети. Их беззаботный смех напомнил мне о Софи, и сердце сжалось от тоски. Я скучала по ней, по нашим разговорам, по её улыбке.

Эти мысли причиняли особенную боль. В тот вечер, когда я убежала из поместья, я сказала ей, что скоро вернусь. А потом исчезла из её жизни без единого слова прощания, без объяснений. Девочка, которая уже пережила потерю родителей, которая боялась, что люди уходят и не возвращаются – и я поступила с ней именно так.

Я предала её доверие. Стала ещё одним человеком, который ушёл из её жизни без предупреждения. Сколько раз она, должно быть, спрашивала Родерика, когда я вернусь? Сколько раз смотрела в окно, ожидая увидеть меня?

Теперь уже ничего нельзя было поделать. Слишком много времени прошло, слишком много воды утекло. Я могла только надеяться, что когда-нибудь у меня будет возможность объясниться перед ней, попросить прощения. И что её сердце, такое открытое и доброе, сможет меня простить.

Дни складывались в недели. Я привыкала к новой жизни, к самостоятельности, к тишине. Но постепенно эта тишина начала тяготить меня. Мне не хватало цели, смысла, дела, которому я могла бы посвятить себя.

Однажды я заметила девочку лет шести, которая не участвовала в общих играх. Она сидела в стороне на скамейке, склонившись над книгой. День за днём я видела её в одном и том же месте, с одной и той же книгой. Что-то в её одиноком силуэте снова напомнило мне Софи и я решилась спуститься во двор. Девочка сидела на своём обычном месте, и я подошла к ней.

– Интересная книга? – спросила я, присаживаясь рядом.

Она подняла на меня настороженный взгляд и неуверенно кивнула.

– Можно посмотреть? – я протянула руку, и после секундного колебания она передала мне книгу.

Это был старый, потрёпанный экземпляр сказок с красивыми иллюстрациями и затейливо оформленными заглавными буквами.

– Какая твоя любимая сказка здесь? – спросила я.

Девочка опустила глаза.

– Я… я не знаю, – прошептала она. – Я не умею читать. Я просто смотрю на картинки и буквы. Они красивые.

Её признание тронуло меня.

– Хочешь, я научу тебя читать? – предложила я.

Глаза девочки расширились от удивления и надежды.

– Правда? Вы можете?

– Конечно, – улыбнулась я. – Меня зовут… – я запнулась, не желая называть имя Розали и ответ пришел естественно, будто сам собой, – …Ольга. А тебя?

– Меган, – ответила она. – Меган Пратт. Я живу вон в том доме, – она указала на одно из окон.

Так начались наши занятия. Каждый день, если позволяла погода, мы встречались во дворе. Я учила Меган буквам, складывать их в слова, читать простые предложения. Она оказалась очень умненькой девочкой – схватывала всё на лету и искренне радовалась каждому успеху.

Постепенно к нам стали присоединяться другие дети. Сначала младший брат Меган, потом соседская девочка, затем ещё несколько ребят. Они приходили с робким любопытством, оставались, привлечённые моими рассказами и играми, которые я придумывала, чтобы сделать обучение интересным.

Родители сначала относились с подозрением к незнакомке, учившей их детей, но со временем, видя результаты, стали благодарить меня. Кто-то приносил свежую выпечку, кто-то предлагал помощь по хозяйству. Я отказывалась от платы, говоря, что делаю это для собственного удовольствия, и это была правда.

Однажды вечером, когда я заканчивала занятие с детьми во дворе, меня окликнули. Я обернулась и увидела Лидию, стоящую у входа во двор.

– Вот ты где, – улыбнулась она, подходя ближе. – А я стучала в дверь квартиры.

Дети с любопытством смотрели на элегантную даму, и я поспешила закончить урок.

– На сегодня всё, – сказала я. – Завтра продолжим.

Они неохотно разошлись, а мы с Лидией поднялись в квартиру.

– Я вижу, ты нашла себе занятие, – сказала она, когда мы устроились в гостиной.

– Это получилось случайно, – я рассказала ей о Меган и о том, как постепенно сформировался наш маленький класс.

– У тебя настоящий талант к преподаванию, – заметила Лидия. – Дети тянутся к тебе, это видно.

Я кивнула.

– А как дела с… разводом? – спросила я, не в силах произнести имя Родерика.

Лидия вздохнула.

– Непросто, но мы движемся вперёд. Мистер Милнер – настоящий боец. И у нас есть… определённая поддержка.

– Какая поддержка? – не поняла я.

– Узнаешь в своё время, – загадочно улыбнулась Лидия. – А пока – расскажи мне ещё о своих уроках.

И я рассказывала, чувствуя, как с каждым словом всё больше отдаляюсь от прошлой жизни и всё увереннее ступаю по новому пути. Путь этот был непрост, но он был мой собственный, и это давало силы идти дальше.