Текст книги "Нежеланный брак, или уроки любви для герцога (СИ)"

Автор книги: Кати Владмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29. Тишина после вальса

Утро после бала выдалось пасмурным. Небо затянули серые облака, и комната наполнилась тем особым рассеянным светом, который бывает перед дождем. Я проснулась позже обычного, чувствуя легкую усталость после вчерашнего вечера.

Спустившись к завтраку, я обнаружила Родерика уже сидящим за столом. Он был погружен в чтение газеты, и лишь слегка кивнул, когда я вошла. Что-то в его манере держаться заставило меня насторожиться. Он не был холоден, как в первые дни нашего знакомства, но определенно казался более сдержанным, чем вчера вечером.

– Доброе утро, – сказала я, занимая свое место.

– Доброе, – ответил он, не отрываясь от газеты. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

– Да, благодарю, – я налила себе чай, украдкой наблюдая за ним.

Он выглядел безупречно, как всегда – идеально выглаженная рубашка, волосы аккуратно зачесаны назад. Но под глазами залегли едва заметные тени, словно он не спал большую часть ночи.

Мы завтракали в тишине. Я размышляла о вчерашнем вечере, о нашем танце, о том странном моменте у двери моей комнаты. Было ли это просто мимолетным порывом или чем-то большим? Судя по его нынешнему поведению, Родерик, похоже, сожалел о своей вчерашней несдержанности.

– Постарайтесь сегодня набраться сил, – наконец произнес он, складывая газету. – Завтра утром мы отправимся обратно в поместье.

– Хорошо, – согласилась я. – Софи, должно быть, скучает.

При упоминании сестры его лицо немного смягчилось.

– Да, она не любит, когда меня долго нет рядом.

Я задумалась, чем можно занять себя в течение дня.

– В доме есть библиотека? – спросила я. – Я могла бы почитать.

Родерик посмотрел на меня с легким удивлением.

– Да, конечно. Довольно обширная, хотя я давно там не был. – Он отложил салфетку. – Если хотите, я могу проводить вас туда после завтрака.

– Буду признательна, – улыбнулась я.

Закончив с едой, мы поднялись на второй этаж и направились в западное крыло дома. Родерик шел чуть впереди, и я невольно залюбовалась его прямой спиной и уверенной походкой.

– В этом крыле давно никто не бывал, – сказал он, когда мы свернули в длинный коридор. – После смерти матери я редко посещаю эту часть дома.

Коридор был широким и светлым, с высокими окнами по одной стороне и портретами на другой. Я рассматривала лица предков Родерика, пытаясь найти в них его черты, когда мой взгляд остановился на большом портрете в центре стены.

На нем был изображен мужчина, поразительно похожий на Родерика, только старше – те же серые глаза, тот же четко очерченный подбородок. Рядом с ним стояла красивая женщина лет тридцати с мягкой улыбкой и добрыми глазами. Перед ними – двое мальчиков в возрасте девяти-одиннадцати лет, оба темноволосые, но один с серыми глазами отца, а другой – с карими глазами матери.

Я невольно замедлила шаг, рассматривая портрет. Родерик, заметив мой интерес, остановился.

– Это мои родители, – сказал он тихо. – И мы с братом.

Я не собиралась расспрашивать его – это казалось слишком личным, но к моему удивлению, он заговорил сам.

– Отец очень любил этот портрет, – произнес Родерик. Его голос звучал ровно, но я заметила, как напряглись его плечи. – Он говорил, что художнику удалось запечатлеть нас такими, какими мы были на самом деле, а не парадными и чопорными. – Он помолчал, а затем продолжил: – Отец и Филипп погибли во время охоты, когда мне было двадцать. Лошадь отца испугалась выстрела и понесла. Филипп бросился на помощь, но… – он замолчал на мгновение. – Они оба упали с обрыва.

Я молча смотрела на портрет, на счастливые лица семьи, еще не знавшей о трагедии, которая произойдет много лет спустя.

– Мать была беременна Софи в то время, – продолжил Родерик. – Горе подкосило ее здоровье. После родов ей стало еще хуже. Она держалась ради нас, но когда Софи исполнилось шесть лет… – он не закончил фразу.

Я видела боль на его лице – не ту открытую боль, которая выражается в слезах или дрожи голоса, а глубокую, застарелую, которую он научился скрывать за маской спокойствия. Не задумываясь, я протянула руку и коснулась его ладони.

– Мне очень жаль, – тихо сказала я.

Родерик словно очнулся от транса. Он посмотрел на мою руку, затем перевел взгляд на мое лицо. На мгновение мне показалось, что он отстранится, но вместо этого он благодарно накрыл мои пальцы своими.

– Спасибо, – произнес он так тихо, что я едва расслышала.

Мы стояли так несколько секунд, глядя друг на друга. Затем Родерик мягко сжал мою руку и отпустил.

– Пойдемте, библиотека дальше по коридору, – сказал он, и мы продолжили путь.

Библиотека оказалась просторной комнатой с высокими потолками и стеллажами до самого верха. Большие окна пропускали достаточно света, чтобы можно было читать, не зажигая ламп. В центре стоял массивный стол, а у камина расположились два удобных кресла.

– Здесь собрана коллекция нескольких поколений, – сказал Родерик, обводя рукой помещение. – Конечно, она не сравнится с той, что хранится в поместье, но для городского дома библиотека достаточно интересная. Чувствуйте себя как дома.

Я с восхищением оглядывала ряды книг.

– Вы слишком скромны, – возразила я. – Эта библиотека восхитительна. Я могла бы провести здесь месяцы.

Родерик слегка улыбнулся, явно довольный моей реакцией.

– Моя мать тоже любила читать, – заметил он. – Она часто проводила время за книгами, особенно после… – он не закончил фразу, но я поняла.

– Она была красивой женщиной, – сказала я, вспоминая портрет.

– Да, – кивнул он. – И очень доброй. Все ее любили. – Он помолчал, затем добавил: – Софи очень на нее похожа. Не внешне, но характером.

– Я заметила ее доброту, – улыбнулась я. – Она удивительная девочка.

Родерик посмотрел на меня с благодарностью.

– Спасибо за то, что вы делаете для нее, – сказал он. – Я вижу, как она расцветает рядом с вами.

Его слова тронули меня до глубины души.

– Мне не нужно благодарности за это, – ответила я. – Я искренне привязалась к Софи.

Мы снова замолчали, но это было уютное молчание, не требующее слов.

– Я оставлю вас наедине с книгами, – наконец сказал Родерик. – У меня есть несколько дел, которые нужно завершить перед отъездом. Обед будет подан в час.

– Благодарю, – кивнула я.

Я подошла к ближайшему стеллажу и провела пальцами по корешкам книг. Многие из них выглядели старыми и ценными. Я выбрала томик стихов и устроилась в кресле у камина.

Но сосредоточиться на чтении было трудно. Мысли постоянно возвращались к Родерику, к его рассказу о семье, к тому, как он держал мою руку. Я пыталась понять, что происходит между нами. Еще недавно он едва замечал меня, а теперь…

Я вспомнила его взгляд вчера вечером, то, как он танцевал со мной, как поцеловал мою руку. Это не было поведением человека, равнодушного к своей жене. Но что это было? Зарождающееся чувство? Или просто физическое влечение?

И что чувствовала я сама? Когда я оказалась в теле Розали и узнала, что должна буду выйти замуж за герцога, то была в ужасе. Но теперь, узнав Родерика лучше, увидев его заботу о сестре, его боль от потери семьи, его редкие, но искренние улыбки… Я не могла отрицать, что он стал мне небезразличен.

Я закрыла книгу, понимая, что не прочла ни строчки. Возможно, нам обоим нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. И, может быть, возвращение в поместье, в привычную обстановку, поможет нам понять, что происходит между нами.

С этой мыслью я снова открыла книгу, решив все же попытаться отвлечься от размышлений о Родерике хотя бы на время.

Глава 30. Западное крыло

Дорога домой прошла в относительном молчании. Родерик был погружен в свои мысли, а я не решалась нарушать тишину, опасаясь разрушить то хрупкое понимание, которое начало формироваться между нами. Иногда наши взгляды встречались, и он слегка улыбался мне, но разговор не клеился.

Мы прибыли в поместье вечером следующего дня. Дворецкий и несколько слуг встретили нас у входа. Я устала с дороги и собиралась сразу подняться в свои комнаты, чтобы отдохнуть.

– Я, пожалуй, пойду к себе, – сказала я, направляясь к лестнице, ведущей в восточное крыло.

– Подождите, – Родерик мягко коснулся моего локтя, останавливая меня. – Вам не нужно идти туда.

Я удивленно посмотрела на него.

– Я распорядился перенести ваши вещи в западное крыло, – пояснил он, и мне показалось, что в его голосе звучала легкая неуверенность. – Так вам будет удобнее навещать Софи. И... комнаты там гораздо комфортнее.

Я не знала, что сказать. Западное крыло – это та часть дома, где располагались хозяйские комнаты. Где жил сам Родерик.

– Позвольте, я покажу вам, – сказал он, видя мое замешательство.

Мы поднялись по главной лестнице и прошли по широкому коридору, устланному мягким ковром. Стены были украшены картинами и гобеленами, а из высоких окон открывался потрясающий вид.

– Вот ваши комнаты, – Родерик остановился у резной дубовой двери. – Надеюсь, они придутся вам по вкусу.

Он открыл дверь, пропуская меня вперед. Я сделала несколько шагов и замерла, пораженная увиденным. Просторная гостиная была оформлена в нежных тонах. Большие окна, элегантная мебель, свежие цветы в вазах – все выглядело изысканно и уютно одновременно.

– Спальня там, – Родерик указал на дверь справа. – А это ваша личная гостиная. Есть еще гардеробная и ванная комната.

– Это... прекрасно, – искренне сказала я, все еще не веря своим глазам.

– Мои покои находятся дальше по коридору, – добавил он, и мне показалось, что его щеки слегка порозовели. – Если вам что-то понадобится... – он не закончил фразу.

Повисла пауза, во время которой мы просто смотрели друг на друга.

– Я думаю, вы захотите освежиться после дороги, – наконец сказал Родерик. – А потом мы могли бы вместе навестить Софи. Она очень ждала нашего возвращения.

– Да, конечно, – кивнула я. – Я буду готова через полтора часа.

– Прекрасно, – он слегка поклонился. – Тогда я зайду за вами.

Когда дверь за ним закрылась, я медленно обошла комнату, все еще не веря в происходящее. Еще недавно я жила в заброшенной части дома, практически отрезанная от всех. А теперь...

– Миледи! – радостный возглас прервал мои размышления.

В дверях гардеробной стояла сияющая Грейс.

– Как я рада, что вы вернулись! – воскликнула она, приседая в реверансе. – Я так скучала!

– Здравствуй, Грейс, – улыбнулась я. – Я тоже рада тебя видеть.

– Ох, миледи, вы не представляете, какая тут была суета! – затараторила Грейс, помогая мне снять дорожное платье. – Когда пришло распоряжение герцога подготовить для вас комнаты в западном крыле, все были в таком волнении! Его светлость вызвал из столицы мистера Фентона – знаменитого декоратора интерьеров. Он прибыл с целой командой работников, и за три дня они буквально преобразили эти комнаты!

Я с удивлением слушала её рассказ.

– Они заменили абсолютно всё, миледи, – продолжала Грейс с восхищением. – Новые обои, шторы, ковры, даже некоторые предметы мебели. А постельное белье! Оно такое нежное, словно облако. – Она понизила голос. – И знаете что? Его светлость лично выбирал цвета для вашей гостиной и спальни. Представляете?

Я с трудом могла в это поверить. Родерик настолько озаботился моим комфортом, что вызвал специалиста из столицы и сам участвовал в выборе оформления?

Я позволила Грейс помочь мне раздеться и погрузилась в теплую ароматную воду. Пока я наслаждалась ванной, мысли кружились вокруг Родерика и его неожиданного решения переселить меня в западное крыло.

Внезапно меня осенило: если мистер Фентон и его работники прибыли несколько дней назад, значит, Родерик отдал распоряжение о переселении меня еще до бала. До того, как он пригласил меня на танец, до того, как так странно целовал мою руку на прощание... До всех этих перемен в его поведении.

Что это значило? Простая забота о моем комфорте? Или нечто большее? А может... это какая-то хитрость или проверка? Мелькнула непрошеная мысль. Возможно, он что-то задумал, и все эти перемены – лишь часть какого-то плана?

Я тряхнула головой, разбрызгивая капли воды, словно пытаясь физически отогнать эти подозрения. Нет, я не хотела сейчас думать о подобном. Не хотела портить этот момент неуместными сомнениями. Что бы ни стояло за решением Родерика, сейчас я просто позволю себе насладиться теплой ванной и новыми прекрасными комнатами. Время покажет, каковы его истинные намерения.

После ванны Грейс помогла мне одеться и уложить волосы. Когда она закончила, я взглянула в зеркало и была приятно удивлена своим отражением. Серо-голубое платье, которое выбрала горничная, гармонировало с цветом глаз, а прическа с несколькими локонами, обрамляющими лицо, подчеркивала его миловидный контур и смягчала черты.

– Вы выглядите восхитительно, миледи, – с гордостью сказала Грейс. – Его светлость будет очарован.

Я почувствовала, как краска заливает щеки.

– Спасибо, Грейс. Ты можешь идти.

Оставшись одна, я прошла в гостиную и села в кресло у окна. Вскоре раздался легкий стук в дверь, и вошла незнакомая мне служанка с подносом. Она была молода, с аккуратно убранными под чепец волосами и безупречной осанкой. Увидев меня, она присела в глубоком реверансе, но ее лицо осталось совершенно бесстрастным – ни тени удивления или любопытства по поводу моего неожиданного переселения в хозяйскую часть дома. Еще недавно мне разрешалось взаимодействовать только с Грейс, а теперь весь штат слуг должен был привыкать к новому положению вещей.

– Ваш чай, миледи, – произнесла она ровным голосом, расставляя на столике чашки и чайник.

Я кивнула в знак благодарности, и служанка так же бесшумно удалилась. Я с удовольствием сделала глоток горячего напитка, наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают сад в золотистые тона.

Ровно в назначенный час раздался уверенный стук в дверь. Родерик был пунктуален, как всегда.

– Входите, – отозвалась я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Он вошел, и я невольно залюбовалась им. В домашнем костюме темно-синего цвета он выглядел более расслабленным, чем обычно, хотя его осанка оставалась безупречной.

– Вы готовы? – спросил он, окидывая меня внимательным взглядом.

– Да, – я поднялась с кресла. – Как Софи? Она здорова?

– Вполне, – кивнул Родерик, предлагая мне руку. – Хотя миссис Харрис говорит, что она была немного капризной в наше отсутствие.

Мы вышли в коридор и направились к комнате Софи. Идти рядом с Родериком, чувствовать тепло его руки было странно волнующе.

– Вам нравятся новые комнаты? – спросил он.

– Они прекрасны, – искренне ответила я. – Грейс рассказала мне о мистере Фентоне и его команде. Вы проделали огромную работу за столь короткий срок.

– Это было необходимо, – сдержанно ответил Родерик, но я заметила, как чуть разгладилась складка между его бровями. Ему явно была приятна моя похвала, хоть он и старался не показывать этого.

– Всё продумано до мелочей, – продолжила я. – Комнаты такие уютные и элегантные одновременно.

– Я рад, что вам нравится, – произнес он, и в его голосе промелькнула нотка удовлетворения. – Западное крыло всегда было самой комфортной частью дома.

Мы подошли к комнате Софи, и Родерик постучал.

– Входите! – раздался звонкий голосок.

Когда мы вошли, Софи сидела на кровати с книгой в руках, увидев нас, она поспешно отложила ее и с радостным возгласом протянула руки к брату.

– Родерик! Ты вернулся! – она обняла его за шею, когда он наклонился к ней. – Я так скучала!

– И я скучал, малышка, – ответил он, целуя ее в макушку.

Затем Софи повернулась ко мне, и ее лицо осветилось еще более яркой улыбкой.

– Розали! – она обняла меня за талию. – Я так рада, что вы вернулись!

Я рассмеялась, обнимая ее в ответ.

– Я тоже скучала по тебе, Софи.

Я присела на край ее кровати, а Родерик расположился в стоящем рядом кресле. Софи тут же засыпала нас вопросами о столице, о королевском дворце, о бале.

– А вы нашли материалы для кукольных платьев? – спросила она с надеждой. – Вы обещали, что мы будем шить вместе.

– Конечно, нашла, – улыбнулась я. – Мы с леди Хеленой посетили лучший магазин тканей в столице. У мадам Жозефины Дюбуа такой выбор! Шелк всех цветов, батист, кружева, ленты... – я с энтузиазмом описывала наши покупки, наблюдая, как загораются глаза Софи.

– А когда мы начнем? – нетерпеливо спросила она.

– Как только распакуют наши вещи, – пообещала я. – Может быть, уже завтра.

– Ура! – Софи захлопала в ладоши, а затем потянулась к прикроватной тумбочке и достала альбом для рисования в кожаном переплете. – Я покажу вам свои эскизы. Я нарисовала много разных платьев, пока вас не было.

Она с гордостью раскрыла альбом, и я с искренним интересом стала рассматривать аккуратные рисунки, выполненные цветными карандашами. На страницах альбома куклы были изображены в самых разнообразных нарядах – от простых домашних платьев с передниками до роскошных бальных туалетов с пышными юбками и замысловатыми декольте.

– Смотрите, это для прогулок в парке, – указала Софи на рисунок куклы в элегантном дневном платье с маленьким зонтиком. – А это для утреннего чая, – перевернула она страницу, показывая более простой, но изящный наряд. – А вот это, – ее голос стал торжественным, – бальное платье для королевского приема!

Последний рисунок изображал куклу в пышном платье с множеством оборок, расшитом, судя по обилию золотистых штрихов, золотыми нитями.

– Они прекрасны, Софи, – искренне восхитилась я. – У тебя настоящий талант.

– С нетерпением жду, когда мы начнем их шить, – сияя от удовольствия, сказала девочка.

– Кажется, я совершенно лишний в вашей компании, – со смехом заметил Родерик. – Я ничего не понимаю ни в шитье, ни в куклах.

– Не обижайся, Родерик, – Софи положила свою маленькую ручку на ладонь брата. – Ты можешь помогать нам по-другому! Тебе ведь нравится работать деревом... может, сделаешь для моих кукол маленький домик?

Глаза девочки загорелись от этой внезапной идеи.

– О, это было бы чудесно! – воскликнула она. – А мы с Розали сошьем для него шторы и крошечные одеяла, и коврики.

– Кукольный домик? – Родерик приподнял бровь, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Он задумался на мгновение, а затем неожиданно повернулся ко мне. – А что вы думаете об этой идее? Стоит ли браться за такой проект?

Его вопрос застал меня врасплох – раньше он редко интересовался моим мнением.

– Я думаю, это замечательная задумка, – искренне ответила я. – Софи будет счастлива, а нам всем будет приятно заняться чем-то вместе.

Родерик внимательно выслушал меня, и я заметила, с какой теплотой он воспринял мой ответ. Его взгляд смягчился, а уголки губ чуть приподнялись в едва заметной улыбке. Я и сама почувствовала неожиданную радость от перспективы совместного времяпрепровождения – чего-то, что объединило бы нас троих как настоящую семью.

– Пожалуй, я мог бы попробовать, – наконец сказал он, обращаясь к Софи, но продолжая смотреть на меня.

Глава 31. Лишнее и необходимое

Дни после нашего возвращения из столицы потекли в новом ритме. Переселение в западное крыло изменило не только мое физическое местоположение в доме, но и, казалось, мое положение в семье Бельмонтов. Теперь я могла свободно перемещаться по поместью, не ограничиваясь двумя часами прогулок в саду. Слуги, прежде едва замечавшие меня, теперь почтительно склоняли головы при встрече.

Но главное – я могла видеться с Софи, когда захочу. Девочка была в восторге от этой перемены и каждое утро с нетерпением ждала моего прихода.

– Розали! – воскликнула она, когда я вошла в ее комнату на третий день после возвращения. – Я думала, вы никогда не придете!

– Я обещала, что приду после завтрака, – улыбнулась я, присаживаясь на край ее кровати. – И вот я здесь.

– Мы сегодня будем шить? – с надеждой спросила Софи.

– Конечно, – кивнула я. – Я принесла все необходимое.

Я показала ей небольшую корзинку с нитками, иголками и лоскутами ткани, которые мы выбрали для первого кукольного платья.

– Миледи, – раздался строгий голос от двери. – Мисс Софи еще не закончила свои утренние процедуры.

Миссис Харрис, сиделка Софи, стояла в дверях с подносом в руках. Высокая, худощавая женщина с поджатыми губами, она всегда смотрела на меня с едва скрываемым неодобрением.

– Доброе утро, миссис Харрис, – вежливо поздоровалась я. – Я могу подождать, пока Софи закончит.

– Это займет не менее часа, – отрезала сиделка. – И после этого мисс Софи нужен отдых.

– Но я не устала! – запротестовала Софи. – Я хочу шить с Розали!

– Мисс Софи, – голос миссис Харрис стал еще строже, – вы знаете, что доктор предписал строгий режим. Слишком много активности вредит вашему здоровью.

Я заметила, как погас энтузиазм в глазах девочки. Это было несправедливо – запирать ее в четырех стенах, лишая простых детских радостей.

– Я уверена, что шитье не слишком утомительное занятие, – мягко возразила я. – Мы будем сидеть спокойно, и я прослежу, чтобы Софи не переутомлялась.

Миссис Харрис поставила поднос на столик у кровати и выпрямилась, глядя на меня сверху вниз.

– При всем уважении, миледи, – сказала она, и в ее голосе не было ни капли уважения, – я ухаживаю за больными детьми уже много лет и лучше знаю, что для мисс Софи полезно, а что вредно. Его светлость доверил мне здоровье своей сестры не просто так.

Я почувствовала, как во мне поднимается волна раздражения, но сдержалась. Ссора с сиделкой не поможет Софи.

– Конечно, вы очень опытны, – согласилась я. – Но, возможно, мы могли бы немного изменить режим Софи? Я заметила, что она становится более энергичной, когда занята чем-то интересным.

– Моя обязанность перед его светлостью – следовать предписаниям врача, – отрезала миссис Харрис.

Я посмотрела на Софи, которая с тоской наблюдала за нашим разговором.

– Хорошо, – уступила я. – Я вернусь после обеда, когда Софи отдохнет.

– Обед тоже часть лечебных процедур, – возразила миссис Харрис. – После него мисс Софи должна отдыхать не менее двух часов.

– Тогда я приду в четыре, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие.

Миссис Харрис поджала губы, но не стала возражать.

– Я буду ждать! – воскликнула Софи, и ее лицо снова просветлело.

Выйдя из комнаты Софи, я не пошла к себе. Вместо этого я направилась в сад, к розарию, где обычно работала с Винсом. Уход за розами стал для меня настоящей отдушиной – здесь, среди цветов, я чувствовала себя спокойнее.

– Доброе утро, миледи, – поприветствовал меня старый садовник, заметив мое приближение. – Снова к розам?

– Да, Винс, – улыбнулась я, надевая садовые перчатки. – Мне нужно проветрить голову.

Я взяла садовые ножницы и принялась за работу, аккуратно обрезая увядшие цветы и лишние побеги. Это занятие требовало внимания и точности, но в то же время позволяло думать.

– Знаете, миледи, – сказал вдруг Винс, наблюдая за моей работой, – с розами как с людьми – иногда им вредит то, что должно помогать.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, заинтересовавшись.

– Вот этот куст, – он указал на розу с бледно-розовыми цветами. – В прошлом году он чахнул, хотя я поливал его чаще других и подкармливал лучшим удобрением. А потом я понял – корни подгнивали от избытка влаги, а от богатой почвы листья желтели. Пересадил его в более сухое место, в обычную землю – и смотрите, как расцвел!

Я внимательно посмотрела на пышный куст, усыпанный нежными бутонами.

– Иногда, – продолжил Винс, – самые благие намерения приводят к худшим результатам. Особенно когда мы думаем, что знаем лучше, чем сама природа.

Его слова заставили меня задуматься о Софи. Может быть, и ей вредило то, что должно было помогать? Строгий постельный режим, душная комната, обилие лекарств и особая диета – все это считалось полезным для ее здоровья. Но что, если именно эти «полезные» вещи делали ее слабее?

– Винс, вы мудрый человек, – искренне сказала я.

– Просто старый садовник, миледи, – усмехнулся он. – Но я много лет наблюдаю за растениями и вижу, что им на самом деле нужно, а не то, что написано в умных книжках.

После обеда настало время моего урока с Грейс. За последние месяцы она уже научилась неплохо читать и писать, и каждый ее успех радовал меня не меньше, чем ее саму.

– Сегодня мы продолжим работу над письмом, – сказала я, ставя перед ней чернильницу и раскладывая листы бумаги. – Попробуем написать небольшое письмо.

Грейс старательно выводила буквы, иногда останавливаясь, чтобы обдумать следующее слово. Ее почерк становился все увереннее, хотя некоторые буквы все еще выходили неровными.

– Благодарю вас, миледи, – неожиданно сказала она, подняв на меня глаза.

– За что? – удивилась я.

– За то, что не оставили наши уроки после того, как ваше положение в доме изменилось, – ответила она тихо. – Я думала… многие дамы сочли бы это пустой тратой времени.

Я искренне удивилась ее словам.

– Грейс, я занимаюсь этим не из прихоти или скуки, – сказала я. – Мне действительно нравится учить, а ты очень способная девушка. К тому же, – добавила я с улыбкой, – каждый человек заслуживает возможности научиться читать и писать, независимо от своего положения.

После урока я стояла у окна своей комнаты. Слова Винса о розах, которым вредит избыточная забота, и искренняя благодарность Грейс за возможность учиться переплетались в моих мыслях, складываясь в единую картину.

Как странно устроен этот мир, где одним дают слишком много того, что им не нужно, а другим отказывают в самом необходимом. Софи окружена чрезмерной заботой, которая, возможно, только вредит ей, а таким как Грейс приходится бороться за каждую крупицу знаний, которые могли бы изменить их жизнь.