Текст книги "Нежеланный брак, или уроки любви для герцога (СИ)"

Автор книги: Кати Владмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Глава 32. Невидимые преграды

Ровно в четыре часа я постучала в дверь комнаты Софи. К моему удивлению, миссис Харрис открыла дверь почти сразу.

– Мисс Софи отдыхает, – сказала она, не пропуская меня внутрь.

– Но я обещала прийти в четыре, – возразила я. – Она ждет меня.

– Ей нездоровится, – отрезала сиделка. – Лучше прийти завтра.

Из-за двери послышался слабый голос Софи.

– Розали? Это вы?

– Да, Софи, – ответила я, стараясь говорить достаточно громко, чтобы она услышала. – Как ты себя чувствуешь?

– Я… – начала она, но ее прервал приступ кашля.

– Видите? – торжествующе сказала миссис Харрис. – Ей нужен покой.

Но я уже проскользнула мимо нее в комнату. Софи сидела в постели, прислонившись к подушкам. Ее лицо было бледным, а на щеках горели красные пятна.

– Что случилось? – спросила я, подходя к кровати.

– Просто небольшой приступ, – ответила Софи, пытаясь улыбнуться. – Ничего страшного.

Я заметила, что окна в комнате были плотно закрыты, несмотря на теплый день.

– Здесь очень душно, – сказала я, направляясь к окну. – Давайте впустим немного свежего воздуха.

– Ни в коем случае! – воскликнула миссис Харрис, преграждая мне путь. – Сквозняки вредны для мисс Софи.

– Но свежий воздух полезен, – возразила я. – Особенно когда в комнате так душно.

– Доктор строго запретил открывать окна, – отрезала сиделка. – Холодный воздух может вызвать воспаление легких.

Я посмотрела на Софи, которая наблюдала за нашим спором с беспомощным выражением лица.

– Хорошо, – уступила я, не желая расстраивать девочку. – Тогда давайте хотя бы займемся шитьем, как я обещала.

Миссис Харрис поджала губы, но не стала возражать. Я достала из корзинки ткани и нитки, и мы с Софи приступили к работе над платьем для ее любимой куклы.

Несмотря на первоначальный энтузиазм, Софи быстро утомилась. Ее руки дрожали, а дыхание стало прерывистым.

– Может быть, достаточно на сегодня? – предложила я, заметив, как она борется с усталостью.

– Нет, я хочу закончить, – упрямо сказала Софи, но в этот момент катушка ниток выскользнула из ее пальцев и покатилась по полу, остановившись у стены рядом с большим гобеленом.

– Я достану, – сказала я, поднимаясь.

Катушка закатилась за край гобелена, и мне пришлось его отодвинуть. То, что я увидела за ним, заставило меня замереть. На стене расползалось темное пятно плесени, скрытое от глаз тяжелой тканью.

– Что там? – спросила Софи, заметив мое замешательство.

– Ничего, – быстро ответила я, не желая ее волновать. – Просто катушка закатилась далеко.

Я подняла нитки и вернулась к кровати, но мысль о плесени не давала мне покоя. Могла ли она быть причиной постоянных недомоганий Софи?

В течение следующих дней я стала внимательно наблюдать за всем, что происходило в комнате Софи. Я заметила, что ее кашель усиливался, когда миссис Харрис взбивала перьевые подушки. Красные пятна на щеках появлялись после молочного супа или каши с медом. А в дни, когда мне удавалось настоять на проветривании комнаты, Софи дышала легче.

Я начала вести записи, отмечая все свои наблюдения. Каждый приступ, каждое улучшение или ухудшение состояния – все фиксировалось с указанием времени и обстоятельств.

Миссис Харрис заметила мой интерес и стала еще более настороженной. Она старалась не оставлять нас с Софи наедине, всегда находя предлог остаться в комнате или прервать наши занятия.

– Миледи слишком утомляет вас, мисс Софи, – говорила она, когда девочка начинала кашлять. – Вам нужен покой.

Но я видела, что Софи расцветала во время наших занятий, несмотря на физическую слабость. Ее глаза сияли, когда мы шили или читали вместе. И я была уверена, что причина ее болезни кроется не в активности, а в чем-то другом.

Однажды вечером, просматривая свои записи, я поняла, что у меня достаточно наблюдений, чтобы поговорить с Родериком. Но как убедить его, что традиционные методы лечения, которым он доверял годами, могут быть ошибочными?

Беспокойно расхаживая по комнате, я поглядывала на часы. Вечерело, и он скоро должен был прийти. За последние недели вечерние визиты Родерика изменились. Раньше он просто сидел, занимаясь документами, и требовал лишь одного – не беспокоить его разговорами. Теперь же он иногда сам заговаривал со мной, спрашивал о моем дне, о Софи.

Когда раздался стук в дверь, мое сердце подпрыгнуло, хотя я и ждала его.

– Входите, – отозвалась я, стараясь сохранить спокойствие.

Родерик вошел, как всегда элегантный даже в домашнем костюме. Его взгляд сразу упал на разложенные на столе бумаги.

– Работаете? – спросил он, подходя ближе.

– Не совсем… – я набрала воздуха в грудь. – Это касается Софи. Я заметила некоторые закономерности в ее недомоганиях.

Родерик нахмурился, но в его взгляде мелькнул интерес.

– Что вы имеете в виду?

– Посмотрите, – я указала на листы. – Я записывала все свои наблюдения за последние дни.

Он подошел к столу и наклонился над бумагами. Я осталась стоять рядом, указывая на важные детали. Он был так близко, что я чувствовала тепло его тела и легкий аромат одеколона.

– Вот здесь, – я указала на одну из записей, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Каждый раз после молочного супа или каши с медом у Софи появляются красные пятна на щеках.

Родерик наклонился еще ближе, изучая запись. Его плечо почти касалось моего, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Я старалась сосредоточиться на разговоре, но близость Родерика отвлекала меня.

– А это, – продолжила я, указывая на другой лист и мысленно морщась от внезапной дрожи в голосе, – реакция на перьевые подушки. Кашель усиливается именно тогда, когда миссис Харрис взбивает их.

Когда Родерик повернулся ко мне, чтобы что-то сказать, наши лица оказались так близко, что я могла разглядеть золотистые крапинки в его серых глазах. На мгновение мир вокруг перестал существовать, и я забыла, как дышать.

– Вы очень наблюдательны, – сказал он тихо, и его дыхание коснулось моей щеки.

Я почувствовала, что краснею, но не могла отвести взгляд от его глаз.

– Софи действительно иногда жаловалась, что чувствует себя нехорошо после некоторых продуктов, – продолжил он, все еще не отстраняясь, – но врач настаивал, что молочные каши и мед укрепляют здоровье детей.

– Возможно, у нее особая реакция именно на эти продукты, – ответила я, удивляясь, как мне удается говорить связно, когда он так близко. – Мы могли бы попробовать сначала убрать из рациона мед, потом молоко, и проследить динамику.

Родерик задумчиво кивнул, его взгляд на мгновение остановился на моих губах, и я невольно подумала, что он… Но нет, Родерик снова склонился над моими записями, и я почувствовала одновременно облегчение и разочарование.

Когда я рассказала о плесени за гобеленом, Родерик выпрямился, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

– Плесень? Вы уверены? – спросил он недоверчиво. – В комнате Софи постоянно делают тщательную уборку. Как там может быть плесень?

– Я видела ее собственными глазами, – твердо ответила я. – Из-за закрытых окон в такую жару плесень может образоваться очень быстро, особенно в скрытых местах.

Родерик нахмурился, явно удивленный моими словами.

– Закрытых окон? – переспросил он. – Но когда я прихожу к Софи, окна всегда немного приоткрыты. Я сам просил миссис Харрис об этом.

Я почувствовала, как краска заливает мои щеки. Должно быть, я выгляжу в его глазах как интриганка и лгунья. Но к моему удивлению, Родерик не стал меня обвинять.

– Я вновь обсужу этот вопрос с миссис Харрис, – сказал он решительно. – Если окна действительно закрываются в мое отсутствие, это недопустимо. Свежий воздух необходим для здоровья Софи.

Его реакция немного успокоила меня. Похоже, Родерик был готов прислушаться к моим доводам, несмотря на кажущееся противоречие с тем, что он видел сам.

Родерик повернулся ко мне, его взгляд был сосредоточенным. Он медленно взял мои руки в свои. Тепло его пальцев окутало меня, и я почувствовала необъяснимый трепет, который пробежал по всему телу. Его прикосновение было мягким, но уверенным, и я не могла отвести взгляд от его лица.

– Если благодаря вашим советам удастся хотя бы немного облегчить состояние Софи, – сказал он тихо, его голос звучал искренне, – я буду безмерно вам благодарен.

Он не торопился отпускать мои руки, его пальцы нежно поглаживали запястья, словно успокаивая или выражая благодарность. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Это прикосновение казалось невероятно интимным, почти как обещание чего-то большего.

Я смотрела на него, стараясь не выдать своего волнения, но чувствуя, как учащается мое дыхание. Родерик был так близко, что я могла разглядеть каждую черточку его лица: напряженные линии у губ, мягкий блеск в глазах, едва заметную тень щетины на подбородке. Его взгляд, обычно сдержанный и холодный, сейчас казался теплым и глубоким, словно приглашая заглянуть в самую душу.

В этот момент я поняла, что внутри меня зарождается что-то новое, неизведанное ранее чувство. Оно было похоже на теплую волну, разливающуюся по всему телу, заставляя сердце биться чаще. Я ощутила странное, почти болезненное желание продлить этот момент, остаться в нем навсегда.

Мне хотелось прикоснуться к его лицу, провести пальцами по его скулам, почувствовать тепло его кожи. Эти мысли одновременно пугали и волновали меня. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного, и это новое чувство было таким сильным, что у меня закружилась голова.

Я понимала, что происходит что-то важное и необратимое. Словно невидимая стена между нами начала рушиться. И хотя часть меня все еще сомневалась и боялась, другая часть жаждала узнать, что ждет нас за этой чертой.

Глава 33. Бервик-Холл

Прошла неделя с того дня, как я поделилась с Родериком своими наблюдениями о здоровье Софи. Изменения в доме произошли быстрее, чем я ожидала. Уже на следующее утро слуги переносили вещи Софи в солнечную комнату западного крыла, расположенную всего в нескольких шагах от моих покоев. Родерик лично контролировал переезд, настаивая, чтобы все было сделано как можно быстрее.

– Я распорядился заменить все перьевые подушки на хлопковые, – сказал он мне, когда мы вместе наблюдали за перестановкой мебели. – И повар получил указания исключить молочные продукты и мед из рациона Софи.

Миссис Харрис наблюдала за происходящим с плотно сжатыми губами. Она не могла открыто выразить недовольство, но ее взгляды в мою сторону были красноречивее любых слов.

– Я надеюсь, что эти изменения пойдут на пользу мисс Софи, – сказала она с едва скрываемым сомнением в голосе. – Хотя доктор Ричардсон всегда настаивал на пользе теплого молока с медом для укрепления здоровья.

– Мы попробуем новый подход, – твердо ответил Родерик. – Если состояние Софи не улучшится, мы всегда сможем вернуться к прежнему режиму.

Но возвращаться не пришлось. Уже через несколько дней стало заметно, что кашель Софи стал реже, а красные пятна на щеках исчезли. Она стала бодрее и могла дольше заниматься нашими совместными проектами без утомления.

– Розали, мне кажется, я могу дышать глубже, – сказала она однажды, когда мы сидели у открытого окна ее новой комнаты, работая над очередным платьем. – Раньше в груди всегда было тяжело, а теперь нет.

Я улыбнулась, глядя на ее порозовевшие щеки. Солнечный свет, свободно льющийся в окно, искрился на ее темных как у брата волосах.

– Я очень рада, Софи. Думаю, скоро мы сможем вместе выйти на прогулку.

Родерик тоже заметил перемены. Он стал чаще заходить в комнату сестры и даже начал работать над обещанным кукольным домиком. Каждый вечер он приходил ко мне и рассказывал о своих наблюдениях, о том, как Софи становится сильнее. В эти моменты его обычно сдержанное лицо освещалось такой искренней радостью, что мое сердце замирало.

В один из дней, когда я вернулась от Софи в свои комнаты, Грейс встретила меня с конвертом на серебряном подносе.

– Для вас, миледи, – сказала она. – Прибыло с посыльным час назад.

Я взяла конверт и сразу заметила изящный герб Бервиков на печати. Внутри оказалось приглашение от леди Бервик посетить ее загородное поместье в следующую среду. «Буду рада возможности продолжить наше знакомство в более спокойной обстановке», – писала она своим элегантным почерком.

За ужином я показала приглашение Родерику. Он прочитал его с легким удивлением.

– Леди Бервик все же сдержала своё обещание, – он отложил конверт с легким смешком.

– Да, вы говорили – она не часто приглашает к себе гостей, – ответила я.

Родерик задумчиво постучал пальцами по столу.

– Леди Бервик… интересная женщина, – сказал он наконец. – С весьма прогрессивными взглядами.

В его голосе я уловила нотку настороженности.

– Вы против того, чтобы я ехала? – спросила я.

– Нет, – покачал головой Родерик. – Вы вольны выбирать себе друзей. Просто… – он помедлил, – леди Бервик известна своими необычными идеями и образом жизни.

– Вы о том, что она пишет романы под мужским псевдонимом? – уточнила я, следя за его реакцией.

– Верно, – продолжил Родерик. – Когда это обнаружилось, разразился немалый скандал. Ее муж был в ярости. Из-за этого они живут раздельно уже несколько лет. Он в столице, она – в загородном поместье.

– О, – только и смогла сказать я, удивленная этой новой информацией.

– Я не запрещаю вам ехать, – добавил Родерик мягче. – Просто хочу, чтобы вы были осведомлены о репутации леди Бервик.

– Спасибо за предупреждение, – искренне сказала я. – Но я все же хотела бы принять приглашение.

Родерик кивнул.

В среду утром я была готова к поездке задолго до назначенного времени. Я выбрала простое, но элегантное платье цвета лаванды и соломенную шляпку с лентами. Грейс помогла мне уложить волосы в простую, но изящную прическу.

– Вы выглядите прекрасно, миледи, – сказала она, закрепляя последнюю шпильку.

– Спасибо, Грейс, – улыбнулась я. – И за прическу, и за комплимент.

Когда я спустилась вниз, Родерик ждал меня в холле. Он окинул меня внимательным взглядом и слегка улыбнулся.

– Вы очаровательны, – сказал он. – Леди Бервик будет впечатлена.

– Надеюсь, что не разочарую ее, – ответила я, внезапно почувствовав волнение.

– Это невозможно, – сказал Родерик с неожиданной теплотой в голосе. Затем, словно смутившись своих слов, он добавил более деловым тоном: – Наш кучер ждет. Я распорядился, чтобы он вернул вас до наступления темноты.

Поместье леди Бервик находилось примерно в часе езды от нашего дома. Дорога шла через живописные холмы и рощи, и я наслаждалась видами из окна кареты. Когда мы подъехали к воротам поместья, я была приятно удивлена его обликом. Бервик-Холл был значительно меньше внушительного родового гнезда Бельмонтов, но в этом и заключалось его очарование. В отличие от строгого стиля дома Родерика с его обширными постройками и толстыми каменными стенами, поместье леди Бервик было построено в более современном стиле, с большими окнами и светлой отделкой. Оно выглядело не как холодный символ власти и древнего рода, а как настоящий дом – уютный, теплый, семейный. Даже сад вокруг казался более приветливым – не строго геометрический, а свободный, с извилистыми дорожками и живописно расположенными цветниками.

Карета остановилась у главного входа, и дворецкий помог мне выйти.

– Добро пожаловать в Бервик-Холл, миледи, – сказал он с поклоном. – Леди Бервик ожидает вас в саду.

Он провел меня через просторный холл, украшенный картинами и скульптурами, и через высокие стеклянные двери в сад. Там, под тенистой беседкой, увитой розами, сидела леди Бервик.

Она поднялась мне навстречу с улыбкой. В простом светло-голубом платье, с распущенными по плечам темными волосами, она выглядела значительно моложе, чем показалось мне на балу.

– Леди Бельмонт, я так рада, что вы приняли мое приглашение, – сказала она, протягивая мне руки.

– Благодарю, леди Бервик, – ответила я, принимая ее рукопожатия. – И, пожалуйста, зовите меня Розали.

– С удовольствием, Розали, – улыбнулась она. – А вы зовите меня Лидия. Здесь, вдали от столицы, мы можем позволить себе меньше формальностей.

Глава 34. За пределами привычного

Лидия пригласила меня сесть и предложила чай и легкие закуски.

– Как вам нравится жизнь в поместье Бельмонтов? – спросила она, когда слуга удалился, оставив нас наедине. – Я слышала, оно довольно внушительное.

– Оно… величественное, – дипломатично ответила я. – И очень красивое, хотя иногда кажется слишком большим для повседневной жизни.

– Ухаживать за таким огромным поместьем, должно быть, непросто, – заметила Лидия, отпивая чай.

– У нас достаточно квалифицированных слуг, – объяснила я. – К тому же практически половина дома стоит закрытой и не требует постоянного внимания. Мы в основном используем западное крыло, оно более светлое и уютное.

Лидия кивнула с пониманием.

– А чем вы занимаетесь в свободное время? – спросила она с искренним интересом. – В таком большом доме, полагаю, у вас есть возможности для разных увлечений.

– Я провожу много времени с Софи, младшей сестрой Родерика, – ответила я. – Мы вместе шьем, читаем и планируем, как обставить кукольный домик, который делает для нее Родерик. Еще я помогаю садовнику в уходе за растениями. И… – я замялась, не зная, стоит ли упоминать о моих уроках с Грейс.

– И? – подбодрила меня Лидия.

– Я учу свою горничную Грейс читать и писать, – призналась я. – Она очень способная и мечтает когда-нибудь стать модисткой.

Глаза Лидии загорелись интересом.

– Это замечательно! – воскликнула она. – Образование – ключ к независимости женщины. Даже в нашем обществе, где возможности женщин так ограничены, умение читать и писать может открыть многие двери.

– Вы правы, – согласилась я. – Грейс говорит, что если бы больше девочек умели читать, они могли бы найти лучшую работу, чем прислуга или фабричная работница.

– Верно! – кивнула Лидия. – Знаете, я и несколько других благородных леди каждую неделю собираемся для благотворительных вечеров. Мы организовали небольшую школу, где обучаем девушек из бедных семей чтению, письму и базовым навыкам арифметики.

– Это удивительная инициатива, – искренне восхитилась я.

– Ваша Грейс могла бы стать отличным примером для наших учениц, – продолжила Лидия с воодушевлением. – Показать им, что даже во взрослом возрасте не поздно начинать обучение. Многие из них уже взрослые, они не имели возможности получить образование в детстве, и теперь теряют надежду, думая, что время упущено. Живой пример того, что это не так, был бы бесценен.

– Было бы чудесно, – обрадовалась я. – Грейс будет в восторге. Она так гордится своими успехами и часто говорит, что хотела бы помочь другим девушкам, оказавшимся в подобной ситуации.

– Тогда решено, – улыбнулась Лидия. – Наша следующая встреча в эту субботу. Приезжайте с Грейс, если ваш муж не будет возражать. Думаю, это будет полезно не только для наших учениц, но и для вас. У вас явный талант к преподаванию, если вы смогли за такой короткий период успешно обучить свою горничную.

После Лидия предложила показать мне сад. Мы медленно шли по ухоженным дорожкам, и она рассказывала о редких растениях, которые собирала со всего мира.

– Многие считают, что женщине не пристало заниматься ботаникой, – сказала она с легкой усмешкой. – Но я нахожу в этом большое удовольствие. И, к счастью, я в положении, когда могу позволить себе игнорировать некоторые условности.

– Из-за вашего происхождения? – осторожно спросила я.

– Отчасти, – кивнула она. – Но в большей степени из-за моей финансовой независимости. Видите ли, Розали, деньги дают свободу. Даже женщине.

– Но разве женщина не зависит от мужа или отца в финансовых вопросах? – спросила я.

– Обычно да, – согласилась Лидия. – Но есть способы обойти эти ограничения. Например, писательство. – Она улыбнулась. – Мои романы, опубликованные под именем Эдварда Морриса, приносят мне достаточно средств, чтобы жить комфортно и независимо.

– Но разве ваш муж… – начала я и тут же осеклась, вспомнив, что Родерик говорил о их раздельном проживании.

– Мой муж предпочитает жить в столице, – спокойно сказала Лидия. – А я – здесь. Это устраивает нас обоих. Но я понимаю, что не каждая женщина может позволить себе такую… свободу.

Мы подошли к небольшому пруду, где плавали лебеди. Лидия бросила им крошки хлеба, который захватила с собой.

– Знаете, Розали, – сказала она задумчиво, – даже в рамках традиционного брака женщина может найти способы самореализации. Благотворительность, например. Или поддержка искусств. Или, как в вашем случае, обучение тех, кто в этом нуждается.

– Вы правы, – кивнула я. – Я никогда не думала об этом в таком ключе.

– Главное – найти то, что приносит вам удовлетворение, и не позволять условностям общества ограничивать ваши стремления, – сказала Лидия. – Даже если приходится действовать в рамках существующих правил.

Мы вернулись в дом, и Лидия показала мне свою библиотеку. Я никогда не видела такого количества книг разом. Полки от пола до потолка были заполнены томами по самым разным темам: от классической литературы до научных трактатов.

– Здесь мое убежище, – сказала Лидия с нежностью. – Когда я читаю, я могу путешествовать по всему миру, не покидая этой комнаты.

– Это восхитительно, – искренне сказала я, проводя пальцами по корешкам книг. – Я могла бы провести здесь годы.

– Приезжайте, когда захотите, – предложила Лидия. – Моя библиотека к вашим услугам. И, – она улыбнулась, – мое общество тоже, если оно вам приятно.

– Очень приятно, – заверила я ее. – Я давно не встречала никого, с кем могла бы так свободно говорить.

– Я тоже, – призналась Лидия. – В нашем обществе так мало искренности. Все эти светские беседы, полные недомолвок и скрытых смыслов… Иногда я устаю от этого.

Мы провели еще несколько часов, беседуя о книгах, искусстве и музыке. Лидия оказалась образованной и остроумной собеседницей. Она рассказывала о своих путешествиях, о встречах с известными писателями и художниками. Я слушала, зачарованная, и чувствовала, как расширяется мой мир.

Когда пришло время уезжать, Лидия проводила меня до кареты.

– Я надеюсь, вы приедете снова, – сказала она, пожимая мне руку. – Мне так редко удается встретить женщину, с которой можно говорить искренне, без светских условностей.

– С удовольствием, – ответила я. – Этот день был… освобождающим.

Лидия улыбнулась, понимая, что я имею в виду.

– Возьмите это, – она протянула мне небольшую книгу в кожаном переплете. – Думаю, вам понравится.

Я взглянула на обложку – «Размышления о положении женщин в современном обществе» Эдварда Морриса.

– Ваша книга? – спросила я с удивлением.

– Моя последняя работа, – кивнула она. – Официально она выйдет только через месяц, но у вас будет возможность прочесть ее первой.

– Я польщена, – искренне сказала я, бережно принимая книгу.

– И еще, – добавила Лидия, понизив голос, – если вам когда-нибудь понадобится помощь или совет… по любому вопросу… знайте, что мои двери всегда открыты для вас.

В ее взгляде было что-то такое, что заставило меня поверить: она действительно имеет в виду «любой вопрос». Я кивнула, чувствуя неожиданное тепло от этого предложения дружбы и поддержки.

– Благодарю вас, – тихо сказала я. – Это много значит для меня.

Всю дорогу домой я размышляла о нашем разговоре. Лидия открыла мне глаза на многие вещи, о которых я раньше не задумывалась. Возможность самореализации даже в рамках условностей, важность финансовой независимости, сила образования… Эти мысли кружились в моей голове, как осенние листья на ветру.

Когда карета подъехала к дому, уже начинало темнеть. К моему удивлению, Родерик ожидал меня на ступенях крыльца.

– Как прошел ваш визит? – спросил он, помогая мне выйти из кареты.

– Очень приятно, – ответила я. – Леди Бервик – удивительная женщина.

Родерик заметил книгу в моих руках.

– Что это? – спросил он с легким беспокойством.

– Книга, которую леди Бервик дала мне почитать, – ответила я, решив не скрывать. – Это еще не опубликованная работа Эдварда Морриса.

– Ее последний роман? – Родерик приподнял бровь.

– Не роман, а эссе о положении женщин в обществе, – пояснила я.

Родерик нахмурился, но ничего не сказал. Мы вошли в дом, и он неожиданно предложил:

– Не хотите ли поужинать вместе? Софи уже поела и легла спать, но я ждал вас.

Это приглашение удивило и тронуло меня.

– С удовольствием, – улыбнулась я.

За ужином Родерик расспрашивал меня о поместье леди Бервик, о чем мы говорили, что делали. Я рассказывала, стараясь не упоминать наиболее прогрессивные идеи Лидии, чтобы не вызвать его неодобрения. Но даже то, что я рассказала, заставило его задуматься.

Я помедлила, собираясь с духом, прежде чем продолжить.

– Родерик, леди Бервик рассказала мне о своей благотворительной деятельности. Она и несколько других дам организовали небольшую школу для бедных девушек, где обучают их чтению, письму и арифметике. Она пригласила меня посетить одно из их собраний в эту субботу… и я подумала, может быть, Грейс могла бы пойти со мной?

Родерик удивленно поднял бровь.

– Грейс? Ваша горничная?

– Да, – кивнула я. – Видите ли, многие ученицы этой школы – взрослые женщины, которые никогда не имели возможности учиться. Грейс могла бы стать для них примером того, что никогда не поздно начать обучение.

Родерик задумался на мгновение, потом медленно кивнул.

– Это… неожиданная просьба. Но если вы считаете, что это важно, я не возражаю. Только убедитесь, что это не помешает ее обязанностям.

– Конечно, – с облегчением выдохнула я. – Спасибо, Родерик.

Его губы тронула легкая улыбка, но она быстро исчезла и лицо Родерика снова приняло серьезное выражение.

– Леди Бервик необычная женщина, – задумчиво проговорил он. – Не такая, как большинство дам нашего круга.

– Да, – согласилась я. – И мне кажется, это делает ее еще более интересной.

– Возможно, – кивнул Родерик. – Но будьте осторожны, Розали. Не все идеи, которые кажутся привлекательными, безопасны для репутации.

– Я буду осторожна, – пообещала я, хотя в глубине души знала, что уже заинтересовалась идеями Лидии больше, чем следовало бы.

Когда я поднялась в свою комнату, то первым делом открыла подаренную книгу. На форзаце была надпись, сделанная изящным почерком: «Дорогой Розали. Пусть эти страницы станут началом вашего собственного пути к самопознанию. С теплом, Л.Б.»