Текст книги "Нежеланный брак, или уроки любви для герцога (СИ)"

Автор книги: Кати Владмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Глава 37. Семья и амбиции

В последующие недели субботние визиты в Бервик-Холл стали неотъемлемой частью моей жизни. Каждый раз я возвращалась домой с новыми идеями, с чувством, что делаю что-то важное и нужное. Грейс тоже расцветала на глазах, становясь все более уверенной в себе и своих способностях.

Однажды, после особенно удачного занятия, на котором одна из наших учениц впервые самостоятельно прочитала целую страницу текста, Лидия отвела меня в сторону.

– У тебя настоящий талант к преподаванию, Розали, – сказала она. – Ты умеешь находить подход к каждой ученице, видеть ее сильные стороны и помогать преодолевать трудности.

– Мне просто нравится видеть, как они прогрессируют, – ответила я. – Как меняются их лица, когда они понимают, что могут сделать то, что раньше казалось невозможным.

– Именно поэтому ты так хороша в этом, – кивнула Лидия. – Ты видишь не просто учениц, а людей с их надеждами и мечтами.

Она помолчала, словно обдумывая что-то, а затем продолжила.

– Я думаю, ты могла бы сделать гораздо больше. Не только учить базовой грамотности, но и помогать женщинам находить свой путь в жизни, свое призвание.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, заинтригованная.

– Школа, – просто сказала Лидия. – Настоящая школа для девочек и женщин, где они могли бы получить не только базовое образование, но и профессиональные навыки. Шитье, счетоводство, основы ведения бизнеса – все, что может помочь им стать независимыми.

Я замерла, пораженная масштабом этой идеи.

– Но... это огромное предприятие. Нужно помещение, учителя, средства...

– Все это решаемо, – уверенно сказала Лидия. – У меня есть связи, у леди Парсонс – опыт организации благотворительных проектов. И у нас есть ты – с твоим талантом и энтузиазмом.

Я не знала, что ответить. Идея была одновременно пугающей и захватывающей. Смогу ли я? Хватит ли у меня знаний, опыта, уверенности? И что скажет Родерик?

– Подумай об этом, – мягко сказала Лидия, видя мои сомнения. – Это не то решение, которое нужно принимать сразу. Но я верю, что ты способна на большее, чем просто быть герцогиней Бельмонт. У тебя есть дар, Розали, и было бы жаль его не использовать.

Всю дорогу домой я размышляла над словами Лидии. Школа для девочек и женщин... Это было нечто гораздо более серьезное, чем субботние благотворительные вечера. Это была бы настоящая работа, настоящая ответственность. И настоящий вызов обществу, которое считало, что место женщины – дома, а не за кафедрой.

Что сказал бы Родерик? Он был терпим к моим субботним визитам в Бервик-Холл, даже проявлял интерес к моим рассказам о прогрессе учениц. Но одно дело – благотворительность в свободное время, и совсем другое – основать школу.

Когда мы вернулись в поместье, я обнаружила, что Родерик уехал по делам и возвратится только к ужину. Это дало мне время собраться с мыслями.

С тех пор как здоровье Софи значительно улучшилось, она возобновила прерванное обучение с новыми силами. Теперь, когда она больше не была прикована к постели и могла свободно перемещаться по дому, ее образование стало более структурированными и разнообразными. Маленькая комната рядом с библиотекой была переоборудована в учебный кабинет, где мы проводили большую часть утренних часов.

Я взяла на себя преподавание основных предметов – арифметики, литературы, истории и естественных наук. К моему удивлению и радости, Софи оказалась способной ученицей, схватывающей новые знания с впечатляющей скоростью, словно пытаясь наверстать годы, потерянные из-за болезни.

Родерик, видя ее успехи, нанял нескольких преподавателей, которые приезжали в поместье два-три раза в неделю. Учитель музыки приходил по вторникам и пятницам, заставляя старое пианино в музыкальной комнате пробуждаться от многолетнего сна. По средам приезжала пожилая дама, обучавшая Софи рисованию и живописи. А в четверг дом посещал господин Феллоуз, строгий и педантичный учитель иностранных языков с безупречными манерами и смешным пристрастием к цветным жилетам.

Я провела остаток дня с Софи, помогая ей подготовиться к следующему уроку с господином Феллоузом. Мы повторяли спряжения глаголов и осваивали новые слова, но мысли мои были далеко.

За ужином Родерик заметил мою рассеянность.

– Вы сегодня необычно задумчивы, – сказал он, когда слуги удалились, оставив нас наедине. – Что-то случилось на вашем благотворительном вечере?

Я посмотрела на него, пытаясь угадать, как он отреагирует на мои мысли.

– Леди Бервик предложила мне... участвовать в создании школы для девочек и женщин, – сказала я наконец. – Настоящей школы, где они могли бы получить не только базовое образование, но и профессиональные навыки.

Родерик замер с бокалом на полпути к губам.

– Школы? – переспросил он. – Вы имеете в виду, благотворительное учреждение?

– Да, – кивнула я. – Место, где женщины могли бы научиться не только читать и писать, но и приобрести навыки, которые помогут им зарабатывать на жизнь. Шитье, счетоводство, основы ведения бизнеса...

– И какова была бы ваша роль в этом предприятии? – спросил Родерик, внимательно глядя на меня.

Я глубоко вздохнула.

– Я не знаю точно. Возможно, преподавать. Возможно, помогать с организацией. Леди Бервик считает, что у меня есть талант к обучению.

Родерик отложил вилку и откинулся на спинку стула. Его лицо стало задумчивым, почти отстраненным.

– Розали, – начал он после долгой паузы, – вы не находите, что это... слишком поспешное решение? Вы посещаете эти благотворительные вечера всего несколько недель.

– Но я вижу результаты, – возразила я. – Вижу, как меняются эти женщины, как растет их уверенность в себе.

– Я не сомневаюсь в вашем энтузиазме, – мягко сказал Родерик. – Но основать школу – это не то же самое, что проводить субботние занятия. Это огромная ответственность, требующая опыта, знаний, времени... – он сделал паузу. – Времени, которое вы будете проводить вдали от дома. От Софи. От... семьи.

Последнее слово он произнес с особым значением, и я почувствовала, как оно отозвалось во мне смешанными чувствами: теплом от осознания, что он считает меня частью своей семьи, и легким раздражением от того, что использовал это в качестве аргумента.

– Я понимаю вашу заботу о семье, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Но разве я не могу совмещать и то, и другое?

Родерик вздохнул.

– Леди Бервик – необычная женщина с необычными взглядами, – сказал он, осторожно подбирая слова. – И я уважаю ее за это. Но вы должны понимать, что ее выбор имел свою цену. Ее брак фактически разрушен. Ее муж живет отдельно именно из-за ее... деятельности, которая не соответствовала его представлениям о роли жены.

Он наклонился вперед, глядя мне прямо в глаза.

– У вас есть семья, Розали. Есть Софи, которая привязалась к вам всем сердцем. Есть... я, – последнее слово он произнес тише, почти с неуверенностью. – И я не хочу, чтобы вы жертвовали этим ради идеи, которая может оказаться слишком амбициозной.

Я почувствовала, как внутри меня борются противоречивые эмоции. Разочарование от того, что он не разделял моего интереса, раздражение от его намеков на то, что я могу пренебречь семьей. Но в то же время – тепло от его слов о том, что я часть его семьи, что он дорожит мной.

– Я не собираюсь жертвовать семьей, – сказала я тихо. – Никогда. Вы и Софи слишком важны для меня. Но разве я не могу иметь и то, и другое? Разве я не могу быть хорошей женой и сестрой, и при этом делать что-то значимое для других?

Родерик смотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось множество эмоций.

– Я не говорю "нет", Розали, – сказал он наконец. – Я прошу вас хорошо подумать. Взвесить все за и против. Понять, действительно ли это то, чего вы хотите, и готовы ли вы к последствиям такого решения. Не позволяйте энтузиазму леди Бервик увлечь вас слишком быстро.

Он протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей.

– Вы часть моей семьи, Розали. Часть меня. И я хочу, чтобы вы были счастливы. Просто убедитесь, что путь, который вы выбираете, действительно приведет вас к счастью, а не к разочарованию.

Его слова, его прикосновение смягчили мою досаду. Он не запрещал, не высмеивал мои амбиции. Он просто беспокоился, хотел защитить меня – возможно, не лучшим способом, но с добрыми намерениями.

– Я обещаю хорошо подумать, – сказала я, поворачивая руку ладонью вверх, чтобы сжать его пальцы. – И что бы я ни решила, семья всегда будет на первом месте.

Родерик кивнул, но в его глазах я все еще видела тень беспокойства. Он не был полностью убежден, и я знала, что этот разговор был только началом. Но я также чувствовала, что нашла в себе новую решимость. Решимость найти способ совместить обе стороны моей жизни: быть хорошей женой и сестрой, и при этом следовать своему призванию помогать другим через образование.

Глава 38. Ярмарка в Гринфилде

Сентябрь уже полностью вступил в свои права, окрашивая листву в золотистые и багряные тона. Утренний воздух стал прохладнее, но дни все еще радовали теплом и солнечным светом. В такое утро Родерик вошел в комнату Софи, где мы с ней занимались шитьем.

– У меня для вас новость, – сказал он с улыбкой, которая теперь появлялась на его лице гораздо чаще. – В Гринфилде, ближайшем городке, в эту субботу устраивают осеннюю ярмарку урожая. Я подумал, что нам стоит посетить ее. Софи никогда не была на таких праздниках.

Глаза Софи расширились от восторга.

– Ярмарка? С каруселями и сладостями? – воскликнула она, подпрыгивая на месте.

– И с каруселями, и со сладостями, и со множеством других развлечений, – кивнул Родерик, и его взгляд переместился ко мне. – Что скажете, Розали? Вам нравится эта идея?

С того дня в саду, с нашего первого поцелуя, прошло почти две недели. Мы не говорили о случившемся, но что-то изменилось между нами. Родерик стал чаще искать моего общества, его взгляд задерживался на мне дольше обычного, а иногда наши руки случайно соприкасались, вызывая во мне трепет.

– С удовольствием, – ответила я, встречая его взгляд. – Я думаю, это будет чудесный день.

В субботу утром мы отправились в Гринфилд. Софи не могла усидеть на месте в карете, постоянно выглядывая в окно и задавая вопросы о том, что нас ждет на ярмарке.

Когда мы прибыли, городская площадь уже была полна народу. Повсюду виднелись разноцветные палатки и киоски, украшенные осенними цветами и снопами пшеницы. В центре площади возвышался «Керн-Бэби» – кукла из последнего снопа пшеницы, украшенная лентами и цветами.

– Смотрите! – воскликнула Софи, указывая на группу музыкантов, играющих веселую мелодию. – Можно мы подойдем ближе?

– Конечно, – кивнул Родерик, предлагая мне руку.

Мы медленно шли по площади, останавливаясь у различных киосков. Софи была в восторге от всего: от сладостей и игрушек до представления кукольного театра. Родерик купил ей леденец на палочке и маленькую тряпичную куклу, а мне букетик осенних цветов от местной цветочницы.

– Вам нравится? – спросил он, когда Софи отвлеклась на выступление жонглера.

– Очень, – искренне ответила я. – Здесь так… живо.

Он улыбнулся, и на мгновение мне показалось, что он хочет что-то сказать, но в этот момент Софи потянула его за рукав, желая показать что-то еще.

Когда мы проходили мимо палатки с выпечкой, я услышала, как кто-то окликнул меня.

– Леди Бельмонт! Леди Бельмонт!

Обернувшись, я увидела Мэри, молодую девушку из пекарни, которая посещала наши субботние уроки. Она стояла за прилавком, ее лицо сияло от радости.

– Мэри! – я подошла ближе, увлекая за собой Родерика и Софи. – Какой сюрприз встретить тебя здесь.

– Я помогаю сегодня на ярмарке, миледи, – гордо сказала она. – Благодаря вашим урокам я теперь могу записывать заказы и считать выручку. Хозяин так доволен, что разрешил мне самой печь некоторые изделия и даже доверил продажу продукции.

Она достала из-под прилавка небольшую корзинку, покрытую чистой тканью.

– Это для вас, миледи. Я испекла их сама, по рецепту, который смогла прочитать благодаря вам.

В корзинке лежали аккуратные булочки с корицей, еще теплые и источающие восхитительный аромат.

– Мэри, это так мило, – я была тронута ее подарком. – Познакомься, это мой муж, герцог Бельмонт, и его сестра Софи.

Мэри сделала неловкий реверанс, явно смущенная присутствием герцога.

– Ваша светлость, для меня честь познакомиться с вами. Ваша жена – удивительная учительница. Она изменила жизнь многих из нас.

Я заметила, как Родерик с удивлением посмотрел на меня, а затем на Мэри.

– Рад это слышать, – сказал он с легкой улыбкой.

Мы еще немного поговорили с Мэри, а затем продолжили нашу прогулку. Не успели мы отойти и десяти шагов, как я услышала еще один знакомый голос:

– Миледи! Миледи, постойте!

К нам подбежала миссис Коллинз. Она держала в руках небольшой вышитый платок.

– Я научилась вышивать буквы, как вы показывали, – сказала она, протягивая мне платок. – И теперь беру заказы на именные платки. Это для вас, с благодарностью.

На платке были искусно вышиты мои инициалы, обрамленные маленькими розами.

– Это прекрасная работа, миссис Коллинз, – сказала я, рассматривая аккуратные стежки. – Я буду беречь его.

– Без вас я бы никогда не осмелилась начать собственное дело, – сказала она, бросая робкий взгляд на Родерика. – Ваша жена дала нам не только знания, но и уверенность в себе, ваша светлость.

Родерик кивнул ей.

– Я рад, что она смогла помочь вам, – сказал он.

По мере того, как мы продвигались по ярмарке, нас останавливали и другие женщины – мои ученицы. Каждая хотела поприветствовать меня, рассказать о своих успехах, представить своих детей или мужей. Некоторые дарили маленькие подарки – вязаные салфетки, домашнее варенье, букетики полевых цветов. Я была глубоко тронута их благодарностью и привязанностью.

Родерик молча наблюдал за этими встречами, и я не могла понять, что он думает. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах появилось какое-то новое выражение, которое я не могла расшифровать.

Когда солнце начало клониться к закату, на площади расчистили место для танцев. Музыканты заиграли веселую мелодию, и несколько пар закружились в танце.

– Можно мне посмотреть? – попросила Софи, и мы подошли ближе к импровизированной танцевальной площадке.

Внезапно среди толпы я заметила знакомые лица. Принц Альберт и леди Бервик стояли неподалеку, беседуя с оживлением. Я была удивлена их присутствием, но еще больше меня поразил их внешний вид. Принц был одет гораздо проще, чем при дворе, в обычный сюртук и брюки, которые могли бы принадлежать любому зажиточному горожанину. Лидия же была в простом платье из практичной ткани, с минимумом украшений, и в удобных ботинках, совсем не соответствующих ее статусу, но явно подходящих для активного отдыха на ярмарке.

Как будто почувствовав мой взгляд, они обернулись, и Лидия помахала мне рукой. Они направились к нам, и я почувствовала, как напрягся Родерик.

– Леди Бельмонт, какая приятная неожиданность, – сказал Альберт, подходя ближе. – И герцог Бельмонт. – он слегка поклонился Родерику.

– Ваше высочество, – Родерик склонил голову в ответ, его лицо стало непроницаемым.

– Розали, как чудесно встретить тебя здесь, – Лидия тепло улыбнулась мне, а затем присела в легком реверансе перед Родериком. – Герцог, рада видеть вас в добром здравии.

– Я не ожидал встретить вас на сельской ярмарке, – продолжил принц, обращаясь ко мне с теплой улыбкой.

– Мы привезли сестру моего мужа, – объяснила я, указывая на Софи, которая смотрела на принца и Лидию широко раскрытыми глазами. – Софи, это принц Альберт и леди Бервик.

Девочка сделала неуклюжий реверанс, и принц улыбнулся ей.

– Рад познакомиться, мисс Софи, – сказал он, слегка поклонившись. – Вам нравится ярмарка?

– О да! – воскликнула Софи. – Особенно сладости и кукольный театр!

Принц рассмеялся, и его взгляд вернулся ко мне.

– Мы с Лидией как раз обсуждали ваш проект школы, – сказал он, понизив голос. – Это замечательная инициатива. Что вы решили?

Я бросила быстрый взгляд на Родерика, чье лицо стало еще более напряженным.

– Я… еще размышляю над этим предложением, – ответила я уклончиво. – Это серьезное решение, которое требует тщательного обдумывания.

– Конечно, – кивнул принц с пониманием. – Но знайте, что если вы решитесь, у вас будет моя поддержка.

– И моя, разумеется, – добавила Лидия, сжимая мою руку. – Мы могли бы сделать что-то действительно значимое.

– Музыка прекрасна, не правда ли? – сказал принц, меняя тему. – Не окажете ли мне честь, леди Бельмонт, и не присоединитесь ли ко мне в танце?

Я замерла, не зная, что ответить. Отказать принцу было бы невежливо, но я чувствовала напряжение Родерика рядом со мной.

– Я… – начала я, но Родерик прервал меня.

– Конечно, моя жена будет рада, – сказал он с вежливой улыбкой. – Софи и я подождем здесь.

– А я составлю вам компанию, – сказала Лидия Родерику. – Давно хотела поговорить с вами о некоторых идеях.

Принц предложил мне руку, и я, бросив последний взгляд на Родерика, позволила увести себя на танцевальную площадку. Музыканты играли простую деревенскую мелодию, и танец был незамысловатым, но я чувствовала на себе взгляды многих присутствующих. Не каждый день принц танцует с кем-то на сельской ярмарке.

– Вы выглядите прекрасно, леди Бельмонт, – сказал Альберт, когда мы кружились в танце.

– Благодарю, ваше высочество, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все сжималось от мысли, что Родерик наблюдает за нами.

– Я заметил, что многие женщины здесь знают вас, – продолжил принц. – Они смотрят на вас с таким уважением.

– Это наши с Лидией ученицы, – подтвердила я. – Мы помогаем им учиться читать и писать.

– Лидия рассказывала мне об этом, – кивнул принц. – Она говорит, у вас настоящий талант к преподаванию. Именно поэтому она предложила вам участвовать в создании школы.

– Леди Бервик очень добра ко мне, – сказала я.

– Она редко ошибается в людях, – ответил принц с улыбкой. – Если она считает, что вы можете возглавить такой проект, значит, так оно и есть.

Танец закончился, и принц проводил меня обратно к Родерику, Софи и Лидии. Я заметила, что лицо Родерика стало еще более замкнутым, хотя он вежливо беседовал с Лидией.

– Благодарю за танец, леди Бельмонт, – сказал принц, целуя мою руку. – Надеюсь, мы еще увидимся.

Он предложил руку Лидии, и они удалились, смешавшись с толпой.

– Он настоящий принц? – восторженно спросила Софи, глядя им вслед.

– Да, дорогая, – ответила я, бросая обеспокоенный взгляд на Родерика.

– Уже поздно, – сказал он, не глядя на меня. – Нам пора возвращаться.

Всю дорогу домой Родерик молчал. Софи, утомленная впечатлениями дня, вскоре заснула, положив голову мне на колени. Я гладила ее волосы, не решаясь нарушить тяжелое молчание.

Когда мы прибыли домой, было уже совсем темно. Родерик осторожно взял спящую Софи на руки и понес в дом. Я следовала за ним, чувствуя растущую тревогу.

– Я отнесу ее в постель, – сказал он тихо, когда мы поднялись по лестнице. – А затем мне нужно заняться некоторыми делами в кабинете.

– Родерик, – начала я, но он прервал меня.

– Уже поздно, Розали. Мы поговорим завтра.

С этими словами он направился к комнате Софи, оставив меня одну в коридоре. Я стояла, глядя ему вслед, чувствуя, как холод разливается по моему телу. Что-то изменилось, и я боялась, что наша хрупкая близость, едва начавшая расцветать, может быть разрушена.

С тяжелым сердцем я направилась в свою комнату, гадая, что принесет завтрашний день.

Глава 39. Неприкрытые чувства

Я вошла в свою комнату с тяжелым сердцем. Грейс дремала в кресле у камина, но тут же вскочила, услышав мои шаги.

– Миледи, вы вернулись, – сказала она, подавляя зевок. – Позвольте помочь вам переодеться.

Я посмотрела на ее заспанное лицо и покачала головой.

– Иди отдыхать, Грейс. Я справлюсь сама.

– Но, миледи…

– Правда, иди, – мягко настояла я. – Уже поздно, а я могу расстегнуть несколько пуговиц самостоятельно.

Грейс колебалась, но усталость взяла верх.

– Как пожелаете, миледи. Доброй ночи.

Когда она ушла, я медленно сняла шляпку и начала расстегивать платье. Пальцы дрожали, и я несколько раз сбивалась, но в конце концов справилась. Сняв корсет, я с облегчением вздохнула и надела простую ночную сорочку из тонкого батиста. Затем распустила волосы, позволив им свободно упасть на плечи.

Я подошла к окну и отодвинула штору. Ночь была ясной, и луна заливала сад серебристым светом. Где-то там, в саду, всего две недели назад Родерик поцеловал меня, и мир изменился. А сегодня… сегодня он едва смотрел на меня после танца с принцем.

Вздохнув, я отвернулась от окна и направилась к постели. В этот момент дверь моей комнаты распахнулась без стука, и на пороге появился Родерик.

Я замерла, не веря своим глазам. От его обычной элегантности не осталось и следа. Волосы были растрепаны, расстегнутая рубашка сбилась набок. Весь его облик казался всклокоченным и нервным, будто внутреннее смятение отразилось во внешнем виде. Его глаза блестели странным огнем, и когда он решительно шагнул в комнату, я ощутила слабый хмельной аромат.

– Родерик? – неуверенно произнесла я, инстинктивно прижимая руки к груди в защитном жесте.

Он остановился в нескольких шагах от меня, его взгляд скользнул по моим распущенным волосам, по тонкой ткани сорочки, и я почувствовала, как краска заливает мои щеки.

– Я не мог ждать до завтра, – сказал он хрипло. – Я пытался… работать, пить, думать о чем-то другом, но не мог.

Он сделал еще шаг ко мне, и я увидела, как его руки сжались в кулаки, словно он боролся с собой.

– Я запутался, Розали, – продолжил он, и от того, каким потерянным звучал его голос, у меня перехватило дыхание. – Когда мы поженились, я испытывал только злость. Я был уверен, что ты такая же, как остальные – охотница за титулом и состоянием.

Я хотела возразить, но он поднял руку, останавливая меня.

– Дай мне закончить, пожалуйста. Я должен это сказать, иначе просто сойду с ума.

Я молча кивнула, и он продолжил:

– Но чем больше я узнавал тебя, тем больше видел в тебе то, чего никогда не встречал в других женщинах. Твою доброту к Софи, твою искренность, твою силу… – он сделал паузу, подбирая слова. – И теперь во мне борются два чувства: страх, что ты снова играешь со мной, и… желание быть с тобой. По-настоящему быть с тобой.

Он сделал еще один шаг, и теперь мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его тела.

– Я не могу так больше, Розали, – сказал он тихо. – Сегодня, когда я увидел тебя с принцем, что-то внутри меня оборвалось. Но дело не только в этом. В последнее время я чувствую, как ты отдаляешься. Твои благотворительные вечера, новые знакомства, эти планы о школе… Ты как будто строишь жизнь, в которой мне отведено все меньше места. – Он отвел взгляд. – Я не хочу лишать тебя того, что приносит тебе радость, но боюсь, что однажды ты поймешь, что семья, которую мы только начали создавать, значит для тебя меньше, чем новые горизонты. Я понял, что могу потерять тебя, даже не успев по-настоящему обрести.

Его глаза искали мои, в них читался вопрос, надежда и страх одновременно.

– Я знаю, что когда-то сам сделал всё, чтобы наш брак стал лишь формальностью, – произнес он тихо. – Я был уверен, что никогда не смогу доверять тебе, что все твои действия – лишь часть плана. Но эти месяцы… они изменили всё. Ты не такая, какой я тебя представлял.

Он сделал паузу.

– Когда я вижу, как ты увлеченно помогаешь другим, как строишь жизнь за пределами нашего дома… это пугает меня, но одновременно убеждает, что ты настоящая.

Его голос стал почти шепотом:

– Я хочу, чтобы наш брак стал настоящим, Розали. Не из-за контракта, не из-за обязательств. А потому что мы оба этого хотим. – Он на мгновение замолчал, а затем спросил: – Скажи мне правду. Ты хочешь этого? Есть у тебя чувства ко мне? Хоть какие-нибудь… Симпатия или, может быть, что-то большее?

В его вопросе было столько уязвимости, столько неприкрытого волнения, что мое сердце сжалось. В этот момент передо мной стоял не уверенный в себе герцог Бельмонт, а обычный мужчина, полный сомнений и страхов. Я поняла, что за его сдержанностью, за его беспокойством о моих новых интересах скрывался самый простой и человеческий страх – страх, что я не выберу его, когда у меня появятся другие возможности.

Я смотрела на него, и все мои сомнения растворились. В этот момент я поняла, что пришла пора признаться в том, что я так долго скрывала даже от самой себя. Чувства, которые я старательно прятала, боясь их силы и последствий, теперь требовали выхода. Я больше не могла и не хотела отрицать то, что происходило в моем сердце.

– Да, – прошептала я. – Я испытываю к тебе гораздо больше, чем просто симпатию.

Это простое признание словно сломало какую-то плотину внутри него. Родерик подался вперед, обхватил мое лицо ладонями и поцеловал – не нежно, как в саду, а страстно, жадно, точно умирающий от жажды, дорвавшийся до воды.

Я ответила на его поцелуй с таким же пылом, обвив руками его шею. Все мои страхи и сомнения отступили перед этой волной чувств, захлестнувшей нас обоих.

Его руки скользнули вниз, обхватили мою талию, и внезапно я почувствовала, что отрываюсь от пола. Родерик подхватил меня на руки, не прерывая поцелуя, и понес к постели.

Когда он осторожно опустил меня на покрывало, я внутренне сжалась, вспомнив нашу первую ночь – холодную, механическую близость, которая оставила лишь горечь и разочарование.

Родерик, словно прочитав мои мысли, отстранился и посмотрел мне в глаза.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал он тихо. – Я был груб и бесчувственен тогда. Я не могу изменить прошлое, но обещаю, что сейчас все будет иначе. Если ты позволишь…

Вместо ответа я притянула его к себе для нового поцелуя. Его руки нежно скользили по моему телу, исследуя, лаская, пробуждая неведомые ранее ощущения. Каждое прикосновение было как откровение, каждый поцелуй – как обещание.

Когда он помог мне снять сорочку, я не почувствовала стыда или страха. В его глазах было столько восхищения, столько нежности, что я ощутила себя прекрасной и желанной.

– Ты совершенство, – прошептал он, глядя на меня с таким благоговением, что у меня перехватило дыхание.

Его собственная одежда вскоре последовала за моей, и когда мы наконец соединились, это было не просто физическое слияние. Это было соединение душ, признание в чувствах без слов, обещание будущего, которое мы только начинали создавать вместе.

Родерик был невероятно нежен и внимателен, его прикосновения были то легкими, едва уловимыми, то настойчивыми и страстными. Он шептал мое имя, и в его глазах я видела отражение собственных чувств – изумление, восторг, нежность.

Я отдавалась ему всем сердцем, всей душой, без страха и сомнений. В его объятиях я нашла то, чего никогда не знала прежде – полное принятие, безусловную близость, истинную страсть.

Когда волна наслаждения накрыла меня, я почувствовала, как все мое тело напряглось, а затем будто рассыпалось на тысячи мерцающих осколков. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного – это было как прыжок с высоты и полет одновременно. Жар разлился от низа живота, поднимаясь выше, заставляя каждую клеточку моего тела трепетать в унисон с бешено колотящимся сердцем. Время, казалось, остановилось, растянувшись в бесконечность ощущений.

Я вскрикнула, не в силах сдержать этот звук, рожденный где-то в глубине души – смесь удивления, облегчения и чистейшего экстаза. Родерик поцеловал меня, словно желая впитать этот звук, сделать его частью себя. В этот момент границы между нами стерлись окончательно – я не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он.

Волны удовольствия продолжали накатывать, постепенно затихая, оставляя после себя поразительное ощущение невесомости и глубокой, почти мистической связи с мужчиной, чьи глаза сейчас смотрели на меня с таким теплом и нежностью.

Мое тело все еще подрагивало от затихающих импульсов наслаждения, а в голове царила блаженная пустота – ни мыслей, ни сомнений, только чистые эмоции и ощущение абсолютного доверия. Я никогда не чувствовала себя настолько живой, настолько присутствующей в моменте. Каждый нерв, каждая мышца отзывались на малейшее движение, как если бы мое тело обрело новую чувствительность.

И тут я почувствовала, как изменился ритм движений Родерика. Его дыхание стало прерывистым, глаза затуманились, а руки крепче сжали мои бедра. Я видела, как напряглись мышцы его шеи и плеч, как дрожь пробежала по всему его телу. Его лицо, обычно сдержанное и контролируемое, сейчас выражало чистейшую, ничем не сдерживаемую страсть. В этот момент он был полностью открыт, без масок и защитных барьеров, которые обычно отделяли его от мира.

А потом он сам содрогнулся в моих объятиях, и я держала его крепко, чувствуя, как наши сердца бьются в унисон. Я ощутила, как волна наслаждения прокатилась через его тело – такая же сильная и всепоглощающая, как та, что недавно испытала я сама. Низкий, гортанный стон вырвался из его груди, вибрируя через его тело в мое, соединяя нас еще сильнее в этот момент абсолютной близости.

Я чувствовала себя причастной к чему-то глубоко интимному и священному. Его удовольствие стало продолжением моего, усиливая и продлевая мои собственные ощущения.

После мы лежали, переплетясь телами, не в силах и не желая отпустить друг друга. Родерик нежно гладил мои волосы, а я прислушивалась к биению его сердца, постепенно замедляющемуся после бури страсти.

– Я боялся, что никогда не почувствую этого, – прошептал он, целуя мой висок. – Что никогда не найду женщину, которая заставит меня забыть обо всем, кроме нее.

– А я боялась, что ты всегда будешь холоден ко мне, а наш брак будет существовать только на бумаге.

– Нет, больше нет, – сказал он твердо.

Он притянул меня к себе и снова поцеловал, медленно и нежно, точно запечатывая собственное обещание.

Не знаю, когда мы уснули. Помню только, что Родерик держал меня в своих объятиях, а я чувствовала себя защищенной и любимой, как никогда прежде.

Утро застало нас вместе. Я проснулась от теплых солнечных лучей, падающих на лицо через неплотно задернутые шторы. Родерик все еще спал, его рука лежала на моей талии, а лицо во сне казалось таким молодым и безмятежным.

Я осторожно повернулась, чтобы лучше видеть его, и он, почувствовав мое движение, открыл глаза. Несколько секунд он смотрел на меня, словно не веря, что я рядом, а потом улыбнулся.

– Доброе утро, – сказал он, притягивая меня ближе.

– Доброе, – ответила я, прижимаясь к его груди.