Текст книги "Нежеланный брак, или уроки любви для герцога (СИ)"

Автор книги: Кати Владмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

Глава 61. Утренняя звезда

Я не спала всю ночь после разговора с Ричардом. Утром я пришла в школу раньше обычного, надеясь, что работа поможет мне отвлечься от мыслей, которые не давали покоя. Я просматривала планы уроков, когда в дверь постучали.

– Войдите, – отозвалась я.

Вошла миссис Джексон с конвертом в руках.

– Доброе утро, мисс Свон. Вам письмо, – сказала она, протягивая конверт. – Только что доставили.

Я взяла конверт, сразу узнав почерк Родерика. Сердце забилось быстрее. Неужели он решил возобновить занятия Софи? Может быть, у меня наконец появится возможность поговорить с ним, рассказать о том, что я узнала, объясниться?

– Спасибо, миссис Джексон, – сказала я, старательно сохраняя голос спокойным.

Когда секретарь вышла, я с волнением вскрыла конверт и развернула письмо.

«Ольга,

Я долго думал, стоит ли писать тебе, и решил, что должен хотя бы попрощаться.

Мои чувства к тебе слишком сильны. У меня больше нет сил находиться рядом с тобой и одновременно так далеко. Каждая встреча, каждый взгляд – и радость, и мучение.

Я знаю, что причинил тебе слишком много боли, и не смею надеяться на прощение. Но и бороться с собой я устал.

Мы с Софи отправляемся в путешествие заграницу. Я хочу показать ей мир, а сам попытаться смириться с тем, как бездарно распорядился подарком судьбы – встречей с тобой.

Я люблю тебя. Всегда любил и всегда буду любить.

Родерик»

Я перечитала письмо дважды, трижды, не веря своим глазам. Он любит меня? Всегда любил? И теперь уезжает, даже не дав мне шанса ответить?

Мои надежды на разговор, на объяснение рухнули в одно мгновение. Вместо возможности всё исправить я получила прощальное письмо. Родерик и Софи уезжают. Возможно, на месяцы, а может быть, и на годы. И я могу больше никогда их не увидеть.

Я сидела, оцепенев, не зная, что делать. Ехать в порт? Но я даже не знала, когда именно они отплывают. Сегодня? Завтра? Через неделю? В письме не было никаких деталей.

Но я не могла просто сидеть и ничего не делать. Не сейчас, когда я наконец узнала правду. Не сейчас, когда поняла, что мои чувства к нему никогда не умирали, просто были погребены под горой недоразумений и недоверия. И когда я наконец готова была признать их не только перед Родериком, но и перед самой собой.

Я вскочила со стула, сжимая письмо в руке. Я должна была найти их. Должна была поговорить с Родериком до его отъезда. Но как? Где искать? В их столичном доме? В порту? И что, если я опоздаю?

Мысли лихорадочно метались в голове, но одно я знала точно – я не могла позволить им уйти из моей жизни, не попытавшись всё исправить.

Порт кипел жизнью. Грузчики перетаскивали тюки и ящики, матросы сновали по палубам, торговцы зазывали прохожих к своим лавкам. Крики чаек смешивались с командами капитанов и скрипом такелажа. Запах соли, рыбы, смолы и дальних стран наполнял воздух.

Я стояла у входа в гавань, растерянно оглядываясь по сторонам. Что я здесь делаю? Какая безумная идея – искать их в этой толпе, не зная ни названия корабля, ни времени отплытия. Они могли уже уехать.

Порт был огромен, а людей – тысячи, но я не могла просто уйти.

Я шла вдоль причалов, разглядывая пассажиров, поднимающихся на корабли. Спрашивала у матросов и портовых служащих о кораблях, отплывающих сегодня. Получала противоречивые ответы, путаные указания.

Время уже перевалило за полдень, когда я, уставшая и разочарованная, остановилась у последнего причала. Здесь готовился к отплытию большой трёхмачтовый корабль. «Утренняя звезда» – гласила надпись на борту.

Я смотрела на пассажиров, поднимающихся по трапу, и чувствовала, как надежда покидает меня. Их здесь нет. Я опоздала. Или ошиблась местом. Или днём. Или…

И тут я увидела его.

Родерик стоял у трапа, опираясь на трость, и смотрел на корабль. Рядом с ним была Софи, держащая его за руку. Они были в нескольких десятках шагов от меня, но я узнала бы их силуэты из тысячи.

Моё сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах отвести глаза.

И в этот момент, словно почувствовав мой взгляд, Родерик обернулся. Наши глаза встретились через толпу, и мир вокруг словно замер. Исчезли звуки порта, исчезли люди вокруг. Были только его глаза, смотрящие на меня с таким изумлением, с такой надеждой, что у меня сдавило в груди.

Я не помню, как преодолела разделявшее нас расстояние. Помню только, что внезапно оказалась перед ним, задыхаясь не столько от быстрой ходьбы, сколько от волнения.

– Ольга? – его голос был хриплым, неверящим. – Ты… ты здесь?

– Ольга! – воскликнула Софи, только сейчас заметившая меня. Из-за небольшого роста она не могла видеть меня, пока я не подошла ближе. – Ты пришла нас проводить?

Она бросилась ко мне, обнимая за талию. Я обняла её в ответ, но не отрывала взгляда от Родерика.

– Нам нужно поговорить, – сказала я.

Он кивнул, всё ещё глядя на меня так, словно не мог поверить в реальность моего присутствия. Софи стояла рядом, крепко держа нас за руки, её глаза были широко раскрыты от удивления и радости.

– Я слушаю, – сказал Родерик, и в его голосе я услышала то, чего никогда не замечала раньше – надежду, тщательно скрываемую за маской сдержанности.

– Ричард приходил ко мне, – сказала я. – Он рассказал мне всё. О Виктории, о её манипуляциях. О твоей травме. Об изменениях в брачном контракте, которые ты собирался внести.

Родерик выглядел удивлённым.

– Ричард? – он покачал головой. – Я не просил его…

– Я знаю, – перебила я. – Он сказал, что делает это по собственной инициативе.

Родерик помолчал, глядя на меня с непонятным выражением.

– Прости меня, – сказала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Прости, что убежала, не дав тебе возможности объясниться. Что не доверилась тебе. Что поверила в худшее, вместо того чтобы поговорить.

Я опустила взгляд на его трость, на его правую ногу, которую он щадил даже сейчас, стоя неподвижно.

– И прости за это, – добавила я тише. – Если бы я не сбежала так необдуманно, ты бы не искал меня в лесу, не повредил бы колено… Ты страдаешь физически из-за моего решения, и я…

– Нет, – твёрдо прервал он меня. – Это я должен просить прощения. За всё, что заставил тебя пережить. За то, что не был с тобой честен с самого начала. За то, что позволил подумать, будто ты для меня ничего не значишь.

Он сделал глубокий вдох и что-то изменилось в его лице – словно внутренняя плотина, сдерживавшая его эмоции, наконец прорвалась.

– Когда ты исчезла, я понял, насколько был слеп, – начал он, и его голос звучал иначе – без привычной сдержанности, с болью и искренностью, которых я никогда раньше не слышала. – Я так бережно хранил свои тайны, так переживал за свою репутацию, что в итоге оттолкнул тебя. Позволил внешним силам влиять на наш брак. Когда я понял, что у Виктории есть информатор в моем доме, я допросил миссис Харрис. Она призналась, что шпионила за нами, и рассказала о записке, что передала тебе.

Его пальцы сжали рукоять трости до побелевших костяшек.

– Ольга, поверь, между мной и Викторией никогда ничего не было – ни до, ни после, ни тем более во время нашего брака. Тот поцелуй… – его голос дрогнул, – это был самый тяжёлый поступок в моей жизни. Я ненавидел себя за него каждую секунду. Видеть боль в твоих глазах, когда ты нас застала… это было невыносимо.

Он покачал головой, словно пытался стереть из памяти то, о чем говорил.

– Я искал тебя повсюду, – продолжил он. – В лесу, в соседних деревнях, в столице. Я посылал людей во все концы страны.

Он говорил быстро, словно боялся, что не успеет сказать всего, что я уйду, не выслушав его до конца.

– Каждый день после твоего исчезновения был пыткой, – его голос стал хриплым. – Я просыпался с мыслью о тебе и засыпал с ней же. Я видел тебя в каждой женщине на улице, слышал твой голос, чувствовал твое присутствие в пустых комнатах. Я молился только о том, чтобы ты не погибла в лесу из-за меня, из-за моей глупости, из-за моего малодушия.

Он сделал паузу, словно собираясь с силами для самого трудного признания.

– Когда я получил документы о разводе, я впервые за много лет не смог сдержать слёз, – сказал он так тихо, что мне пришлось наклониться ближе, чтобы услышать. – Я, Родерик Бельмонт рыдал как ребенок, потому что понял – ты жива, но больше не хочешь иметь со мной ничего общего.

Слёзы наконец пролились и потекли по моим щекам при мысли о том, что ему пришлось пережить.

– А потом я увидел тебя в твоей школе, – продолжил он, и его лицо смягчилось от воспоминания. – Ты была такой… живой, такой настоящей. Я увидел, что ты нашла свое место, свое призвание. И понял, что, возможно, всё к лучшему. Ты заслуживаешь большего, чем жизнь с человеком, который принес тебе столько горя.

Он провел рукой по волосам – жест, который я видела у него лишь в моменты наивысшего эмоционального напряжения, жест человека, который больше не заботится о том, как выглядит, что о нем подумают.

– Прости меня за всё, что тебе пришлось пережить по моей вине. Как в начале нашего брака, так и в конце него. Я действительно хотел, чтобы всё сложилось иначе, – продолжил он тише. – Понимаю, что, наверное, мне уже нет места в твоей жизни, но всё же…

Сердце болезненно защемило от его слов, я инстинктивно подалась ближе.

– Родерик…

Он сделал глубокий вдох будто перед прыжком в ледяную воду.

– Я не знаю, есть ли у меня право просить тебя о втором шансе. Но знаю, что не хочу провести остаток жизни, гадая, что могло бы быть. Не хочу уплыть сегодня, зная, что больше никогда не увижу тебя. Потому что где бы я ни был, что бы ни делал – моё сердце всегда будет с тобой.

Его голос дрожал от эмоций, которые он больше не пытался скрывать. В его глазах я видела всё – любовь, страх, надежду, раскаяние.

И тут, к моему изумлению, Родерик опустился на одно колено, прямо на пыльные камни причала. Я видела, как он поморщился от боли в травмированной ноге, но его взгляд оставался твёрдым, решительным.

– Ольга, – сказал он, протягивая мне руку. – Выходи за меня замуж. Не из-за компрометации, не из-за обстоятельств, а потому что я люблю тебя и хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь.

Я смотрела на него, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Родерик Бельмонт, гордый герцог, стоял передо мной на коленях посреди порта, на глазах у десятков людей, и просил меня вернуться к нему.

– Я… – начала я, но запнулась. – Я не могу бросить школу, Родерик. Не могу снова стать просто герцогиней Бельмонт. Это важно для меня – делать что-то своё, помогать моим девочкам.

– Тебе не придётся, – быстро сказал он. – Я понимаю, сколько сил ты вложила в этот проект и что он для тебя значит. Я буду рад поддержать тебя в этом. Мы можем жить в столичном доме, а в поместье приезжать на каникулах.

– Но ты ведь не любишь столицу, – возразила я.

Родерик улыбнулся – открыто, искренне, без тени сдержанности, которая всегда была его маской.

– Зато я люблю тебя, – просто сказал он. – И это гораздо важнее.

Я смотрела на его протянутую руку, на его лицо, открытое и уязвимое, как никогда прежде. Все мои сомнения, все страхи, вся боль прошлого – всё это вдруг показалось таким незначительным по сравнению с тем, что я чувствовала сейчас.

Я вложила свою руку в его.

Родерик поднялся и, не выпуская моей руки, притянул меня к себе. Его губы нашли мои, и весь мир вокруг перестал существовать. Был только он, его руки, его губы и его сердце, бьющееся в унисон с моим.

– Ура! – раздался рядом радостный возглас Софи – Значит, мы не уплываем?

Мы смущенно отстранились друг от друга, только сейчас осознав, что не одни – рядом с нами Софи и ещё толпа людей, которые замерли вокруг, наблюдая за пылкой сценой. Кто-то улыбался, кто-то аплодировал, кто-то украдкой вытирал слёзы.

Родерик рассмеялся – свободно, легко, как никогда раньше. Он притянул Софи ближе, обнимая нас обеих.

– Нет, Софи, – сказал он, глядя на меня с такой любовью, что у меня перехватило дыхание. – Мы остаёмся дома.

– Дома, – повторила я, и это слово обрело новый смысл. Дом – это не поместье Бельмонт, не моя маленькая комната в столице. Дом – это где мы вместе. Все трое.

Мы стояли на причале, обнявшись – Родерик, Софи и я. Позади нас был порт с его суетой и шумом, впереди – море с его бескрайними горизонтами. А между ними – мы, маленькая семья, готовая начать новую главу своей истории.

История, которая началась с взаимной неприязни и сомнений, но продолжится с любовью, доверием и надеждой.

И это будет прекрасная история.

Эпилог

Шесть лет спустя

Бальный зал сиял огнями сотен свечей, отражающихся в хрустальных люстрах. Музыка, смех, шелест платьев и приглушенные разговоры наполняли пространство. Я стояла рядом с Родериком, наблюдая за кружащимися парами.

– Он слишком близко к ней стоит, – процедил Родерик сквозь зубы, не отрывая взгляда от танцующей Софи и её кавалера – молодого виконта Хейвуда.

Я проследила за его взглядом. Софи, прекрасная в своем бледно-голубом платье, с волосами, уложенными в элегантную прическу, выглядела совсем взрослой. Трудно было поверить, что это та самая болезненная девочка, которую я встретила восемь лет назад. Теперь ей было семнадцать, и это был её первый официальный бал.

– Родерик, – я мягко положила руку на его плечо, – если ты будешь так нервничать на каждом балу Софи, тебя хватит удар ещё до конца сезона.

– Я не нервничаю, – возразил он, не отрывая глаз от пары. – Я просто наблюдаю.

– Конечно, – улыбнулась я. – И именно поэтому ты сейчас раздавишь свой бокал.

Он опустил взгляд на свою руку, где бокал с шампанским действительно находился в опасной близости от уничтожения, и немного расслабил хватку.

– А ведь впереди ещё много балов, – продолжила я невинным тоном. – И не только у Софи. Через несколько лет Кейт и Анита тоже будут выходить в свет.

Родерик издал звук, похожий на стон.

– Не напоминай, – сказал он. – Я надеюсь, что к тому времени мода изменится, и девушки будут танцевать в отдельной комнате, а молодые люди – в другой.

Я рассмеялась.

– Ты невыносим. Софи прекрасно справляется. Она умная девушка и знает, как себя вести.

И словно в подтверждение моих слов, Софи что-то сказала своему кавалеру, глядя ему прямо в глаза. Молодой человек заметно покраснел и слегка отстранился, сохраняя теперь безупречную дистанцию.

– Видишь? – сказала я. – Она сама может постоять за себя.

Родерик немного расслабился, но всё равно не сводил глаз с сестры.

– Возможно, – неохотно признал он. – Но это не значит, что я перестану беспокоиться.

Я прислонилась к его плечу, наблюдая за танцующими парами. Как многое изменилось за эти шесть лет. Наша жизнь сложилась совсем не так, как я могла бы представить, когда впервые оказалась в этом мире.

Проект школы для девочек разросся до трёх учебных заведений – в столице и двух крупных городах. Я теперь редко преподавала уроки, в основном занимаясь организационными вопросами, подбором учителей, разработкой программ. Совмещать семью и работу было непросто, но Родерик поддерживал меня во всём.

После рождения нашего сына Ричарда, названного в честь друга, который помог нам найти путь друг к другу, большую часть обязанностей по школе взяла на себя Грейс – моя бывшая горничная, которая выучилась и стала прекрасным преподавателем. Софи тоже помогала, занимаясь с самыми младшими ученицами и нашими дочерьми-близняшками, когда у неё было свободное время.

Мы с Родериком жили в основном в столичном доме, но на лето и праздники всегда уезжали в поместье Бельмонт. Родерик по-прежнему хромал, особенно в сырую погоду, но это не мешало ему быть прекрасным отцом, заботливым братом и любящим мужем.

– Ольга! Родерик! – раздался знакомый голос, и я обернулась, чтобы увидеть приближающуюся к нам Лидию.

Она выглядела великолепно в платье глубокого изумрудного цвета, которое подчеркивало её элегантную фигуру.

– Лидия, – я тепло обняла её. – Я не знала, что ты будешь сегодня.

– И пропустить первый бал Софи? – она улыбнулась. – Ни за что. К тому же, я хотела лично сообщить вам новость – наш законопроект о финансировании женских школ прошёл первое чтение в парламенте.

– Это замечательно! – воскликнула я.

– Поздравляю, – сказал Родерик, и в его голосе звучало искреннее уважение. – Ваша настойчивость впечатляет, леди Бервик.

Лидия улыбнулась ему.

– Ваша поддержка сыграла не последнюю роль, герцог. Без вашего влияния на некоторых консервативных членов палаты лордов нам было бы гораздо сложнее.

Я наблюдала за их обменом любезностями с тихой радостью. Как же изменились отношения между ними за эти годы! Когда-то Родерик считал Лидию эксцентричной и даже опасной женщиной, которая пренебрегает традиционными ценностями ради своих общественных амбиций. Её решение помочь мне с разводом и укрыть меня от его поисков только усилило его неприязнь.

Но и Лидия не питала к нему тёплых чувств. Для неё Родерик был воплощением всего, против чего она боролась – высокомерный аристократ, считающий женщин своей собственностью, не уважающий их стремление к независимости. Когда я впервые рассказала ей о нашем примирении, она была в ужасе.

«Ты возвращаешься к человеку, от которого сбежала?» – спросила она тогда, не скрывая своего недоумения. «Ты уверена, что он действительно изменился, а не просто говорит то, что ты хочешь услышать?»

Я помню, как она настояла на личной встрече с Родериком перед нашей свадьбой. Они провели больше часа наедине, и я до сих пор не знаю всего, о чём они говорили. Но после этого разговора Лидия сказала мне: «Он любит тебя. По-настоящему. И, возможно, я была не совсем справедлива в своих суждениях о нём».

Переломный момент в их отношениях наступил три года назад, когда один из благотворительных приютов Лидии оказался под угрозой закрытия из-за недостатка финансирования. Родерик не только пожертвовал значительную сумму, но и выступил на собрании попечительского совета, убедив других аристократов поддержать проект. Он говорил о важности образования для девочек из бедных семей, о том, как это может изменить их жизнь и жизнь их будущих детей.

«Я никогда не думала, что услышу такие слова от герцога Бельмонта,» – призналась мне потом Лидия. «Похоже, ты действительно изменила его, Ольга».

С тех пор их отношения постепенно переросли в уважительную дружбу, основанную на общих ценностях и целях. Они по-прежнему могли спорить до хрипоты о методах достижения этих целей – Лидия всегда была более радикальной в своих взглядах, чем Родерик – но теперь это были споры союзников, а не противников.

– Как поживает маленький Ричард? – спросила Лидия, возвращая меня к реальности. – Надеюсь, он не слишком изводит своих нянь?

– Он настоящий Бельмонт, – с гордостью сказал Родерик. – Упрямый и решительный.

– В два года? – рассмеялась Лидия. – Боюсь представить, что будет дальше.

Мы все рассмеялись, и я поймала взгляд Родерика – тёплый, любящий, с оттенком благодарности. Он знал, о чём я думаю. О том, как много изменилось. О том, как наша жизнь, когда-то разделённая недоверием и тайнами, теперь была наполнена любовью, дружбой и общими целями.

– Кстати, как там наша дебютантка? – спросила Лидия, находя глазами Софи. – Ох, она прекрасно выглядит. И, кажется, виконт Хейвуд совершенно очарован.

– Только не говори этого Родерику, – шепнула я достаточно громко, чтобы он услышал. – Он уже готов вызвать бедного мальчика на дуэль за то, что тот осмелился приблизиться к Софи на расстояние вытянутой руки.

Родерик закатил глаза, но не стал отрицать.

– Я просто забочусь о ней, – сказал он.

– Как и все мы, – мягко ответила Лидия. – Но Софи выросла удивительной молодой женщиной. Умной, сильной, знающей себе цену. Во многом благодаря вам обоим.

В её словах не было и тени того недоверия, с которым она когда-то относилась к Родерику. Теперь она видела в нём не врага женской независимости, а союзника, который, несмотря на свои консервативные корни, искренне поддерживал стремление женщин к образованию и самореализации. Человека, который не только позволил своей жене развивать собственное дело, но и активно помогал ей в этом.

Музыка сменилась, и теперь оркестр играл вальс – тот самый, под который мы танцевали на нашем первом балу.

– Потанцуем? – спросил Родерик, протягивая мне руку.

– А как же Софи? – поддразнила я его. – Кто будет следить, чтобы виконт держал дистанцию?

– Думаю, она справится сама, – сказал он, бросив быстрый взгляд на сестру. – Ты права. Она выросла.

– Идите, – улыбнулась Лидия. – Я присмотрю за молодёжью. У меня большой опыт в отпугивании слишком настойчивых кавалеров.

Я вложила свою руку в руку Родерика, и он повёл меня в центр зала. Когда его рука легла на мою талию, я почувствовала то же волнение, что и восемь лет назад. Некоторые вещи не меняются, подумала я, глядя в его синие глаза.

– Я люблю тебя, – сказал он тихо, только для меня.

– И я тебя люблю, – ответила я.

Мы закружились в вальсе, и на мгновение весь мир перестал существовать. Были только мы двое, музыка и любовь, которая преодолела все преграды – недоверие, гордость, страх, даже границы между мирами.

Дорогие читатели!

Вот и подошла к концу история Ольги и Родерика – путешествие, полное испытаний, недоразумений, боли расставания и радости воссоединения. Спасибо вам за то, что прошли этот путь вместе со мной, за то, что переживали за героев, верили в их любовь даже в самые темные моменты.

Ваши комментарии, лайки, отзывы и поддержка значат для меня невероятно много! Каждое ваше слово вдохновляет продолжать писать, создавать новые истории и делиться ими с вами. Вы – лучшие читатели, которых только можно пожелать автору.

Спасибо, что остаетесь со мной. До встречи в новых историях!

С любовью, Ваша Кати Владмар