Текст книги "Нежеланный брак, или уроки любви для герцога (СИ)"

Автор книги: Кати Владмар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Глава 43. Рождество у Рочестеров

Тот странный вечер посеял в моей душе массу сомнений. Я постоянно думала о том, где был Родерик и с кем он встречался. Но постепенно мои подозрения начали рассеиваться.

Следующие дни перед Рождеством Родерик полностью посвятил нам с Софи. Каждое утро он предлагал новые развлечения, словно стремился наполнить наши дни радостными впечатлениями. Мы посетили театр, где давали праздничное представление по мотивам старинных рождественских историй. Софи была в восторге от ярких костюмов и музыки, а я украдкой наблюдала за Родериком, который с улыбкой следил за реакцией сестры на происходящее на сцене.

Однажды утром он предложил отправиться на каток в городском парке. Я призналась, что стояла на коньках всего пару раз в детстве и совсем не умею кататься, и он, к моему удивлению, вызвался быть моим учителем.

– Держись крепче, – говорил Родерик, поддерживая меня за талию, пока я неуверенно скользила по льду. – Не бойся, я не дам тебе упасть.

Его руки были надежными и сильными, и постепенно я начала чувствовать себя увереннее. Софи, которая оказалась довольно способной ученицей, вскоре самостоятельно скользила по льду, заливаясь счастливым смехом.

– Смотрите, я умею! – кричала она, делая круг за кругом.

Родерик не отпускал меня ни на минуту, и в какой-то момент, когда я чуть не потеряла равновесие, он крепко прижал меня к себе. Наши взгляды встретились, и я увидела, с какой нежностью он смотрит на меня, потому все мои страхи и подозрения показались нелепыми.

Вечера мы проводили дома, у камина. Родерик читал нам вслух, а я занималась рукоделием, изредка поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Иногда мы просто разговаривали: о книгах, о музыке, о его детстве. Он рассказывал истории о своих родителях, о брате, и я видела, как постепенно оттаивает его сердце, когда он делится со мной воспоминаниями.

Софи тоже заметила перемену в брате. Однажды, когда я укладывала ее спать, она прошептала:

– Родерик стал совсем другим, правда? Таким… счастливым.

Я улыбнулась, поправляя ее одеяло.

– Думаю, ему просто нравится проводить с нами время.

– А мне нравится, когда мы все вместе, – сонно пробормотала она.

Ее слова тронули меня до глубины души. Действительно, эти предрождественские дни подарили счастье нам всем.

Спустя несколько дней, мои тревоги почти полностью рассеялись. Я убедила себя, что придала слишком большое значение той ночи. Возможно, у Родерика действительно была деловая встреча, а его задержка и странный запах имели самое невинное объяснение.

В Рождественский сочельник мы отправились к Рочестерам. Софи всю дорогу не могла усидеть на месте от волнения, предвкушая знакомство с детьми.

Дом Рочестеров оказался просторным особняком в одном из самых престижных районов столицы. Леди Хелена встретила нас в холле с распростертыми объятиями.

– Как я рада вас видеть! – воскликнула она, обнимая меня. – Софи, дорогая, ты так выросла с нашей последней встречи! Дети с нетерпением ждут знакомства с тобой.

Мистер Рочестер также тепло приветствовал нас. Затем мы поздоровались со старшим сыном Рочестеров – Томасом, дочерью Дианой и их супругами.

Но самым интересным моментом стало появление Ричарда. Он вошел в гостиную последним, и я сразу заметила, как просветлело лицо Родерика при виде старого друга.

– Ричард! – Родерик шагнул навстречу, и мужчины обнялись с искренней радостью.

– Сколько лет, сколько зим, – улыбнулся Ричард, похлопывая Родерика по плечу. – Ты совсем не изменился, разве что стал еще более чопорным.

Родерик рассмеялся, и я с удивлением отметила, что не замечала, чтобы он с кем-то вел себя столь же беззаботно.

– А ты все такой же дерзкий, – ответил он. – Позволь представить тебе мою жену.

Ричард повернулся ко мне, и я почувствовала на себе его внимательный, изучающий взгляд. Что-то в этом взгляде заставило меня смутиться.

– Очарован, – сказал он, целуя мою руку. – Наслышан о вас от матери. Она в полном восторге от новой герцогини Бельмонт.

Я почувствовала, как краска приливает к щекам. Было странно слышать, как меня называют герцогиней – я до сих пор не привыкла к этому титулу.

– Леди Хелена слишком добра ко мне, – ответила я.

В этот момент хозяйка дома позвала меня присоединиться к женской компании, и я с облегчением отошла, давая Родерику возможность поговорить с другом наедине.

Однако, уходя, я случайно услышала фразу, брошенную Ричардом:

– Признаться, я был удивлен, когда узнал о твоей женитьбе на старшей Уилмор. Думал, тебе не удастся вырваться из цепких коготков Виктории.

Я замерла на мгновение, но заставила себя продолжить путь, делая вид, что ничего не слышала. Виктория? Кто эта женщина, и что Ричард имеет в виду, говоря о ней в таком контексте?

Присоединившись к леди Хелене, Диане и жене Томаса, я постаралась включиться в разговор, но мысли мои то и дело возвращались к странной фразе.

Софи быстро подружилась с детьми Рочестеров, особенно с дочерью Томаса, и они вместе играли у елки. Родерик и Ричард оживленно беседовали, вспоминая юность, и я понемногу расслабилась, видя, каким непринужденным и радостным выглядит мой муж.

После праздничного ужина мы обменялись подарками. Все они оказались удачным выбором. А шахматы, которые мы купили для сына Томаса, были приняты с особым восторгом – оказалось, мальчик увлекается этой игрой и даже участвует в школьных турнирах.

Вечер завершился музыкальным представлением. Диана прекрасно играла на фортепиано, а ее муж обладал приятным баритоном. Они исполнили несколько рождественских гимнов, и все присутствующие им подпевали.

Когда пришло время прощаться, леди Хелена тепло обняла меня.

– Вы должны чаще бывать у нас, – сказала она. – Кстати, мы с Джорджем решили перебраться в столицу до наступления лета. В нашем возрасте начинаешь ценить каждый момент, проведенный с детьми и внуками. К тому же, в городе гораздо больше врачей, а это соображение становится все более важным с каждым годом.

Она улыбнулась, глядя на Софи, которая прощалась с новыми друзьями.

Я заметила, как Родерик слегка нахмурился при упоминании о постоянном переезде в столицу, но он вежливо кивнул и поцеловал руку леди Хелены.

– Мы будем рады навестить вас снова, – сказал он.

В карете на обратном пути Софи быстро заснула, утомленная впечатлениями и играми. Родерик сидел рядом со мной, задумчиво глядя в окно.

– Тебе понравился вечер? – спросил он тихо.

– Очень, – искренне ответила я. – Рочестеры – замечательная семья.

– Да, они всегда были добры ко мне, – кивнул он. – Особенно после смерти родителей.

– Вы с Ричардом, кажется, были весьма близки в юности, – заметила я, вспоминая, как душевно они беседовали весь вечер. – Он рассказывал о ваших общих приключениях.

Родерик улыбнулся.

– Да, мы были неразлучны. Тогда всё было проще…

Мне захотелось узнать больше о том периоде его жизни, о людях, которые были ему дороги. И особенно о Виктории, чье имя прозвучало так многозначительно из уст Ричарда. Но что-то удержало меня от расспросов. Возможно, не стоило портить этот прекрасный вечер разговорами о прошлом, которое, судя по всему, было непростым. Вместо этого я положила свою руку в его ладонь и почувствовала, как он сжал мои пальцы.

Мы ехали в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Я смотрела на профиль Родерика, освещенный лунным светом, проникающим через окно кареты, и думала о том, сколько еще тайн хранит этот человек, который с каждым днем становится мне всё дороже.

Глава 44. Королевский бал

Наконец наступил вечер королевского бала. Я провела несколько часов, готовясь к этому важному событию. Мое платье, сшитое специально для такого случая, идеально подчеркивало фигуру, а глубокий вырез открывал плечи и шею, на которой сверкало бриллиантовое колье – подарок Родерика на Рождество.

Когда я спустилась в холл, где ждал муж, его взгляд заставил меня почувствовать себя самой красивой женщиной на свете.

Софи, уже одетая в ночную рубашку, спустилась проводить нас.

– Ты как принцесса из сказки, – сказала она, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Я присела перед ней и крепко обняла.

– Спасибо, моя дорогая, – сказала я, целуя ее в щеку. – Будь умницей и ложись спать вовремя.

– Обещаю, – кивнула она серьезно. – А вы обещайте, что расскажете мне всё-всё про бал завтра утром.

– Каждую деталь, – пообещал Родерик, поднимая ее на руки для прощального объятия.

Королевский дворец сиял тысячами огней, когда наша карета подъехала к главному входу. Ливрейные лакеи помогли нам выйти, и мы присоединились к потоку гостей, поднимающихся по широкой мраморной лестнице.

Бальный зал поражал своим великолепием. Хрустальные люстры отбрасывали мягкий свет на мраморные колонны и позолоченные зеркала. Оркестр играл вальс, и десятки пар уже кружились в танце.

– Герцог и герцогиня Бельмонт, – объявил церемониймейстер, когда мы вошли, и несколько голов повернулись в нашу сторону.

Родерик предложил мне руку, и мы вошли в зал. Я чувствовала на себе взгляды: любопытные, оценивающие, иногда завистливые. Но рядом с Родериком я ощущала себя уверенно и спокойно.

– Нервничаешь? – тихо спросил он, когда мы остановились у края танцевальной площадки.

– Немного, – призналась я. – Здесь столько людей.

– И все они сейчас завидуют мне, – улыбнулся он.

Не успела я ответить, как к нам подошел принц Альберт. Он выглядел элегантно в темном костюме.

– Герцог, герцогиня, – поприветствовал он нас с легким поклоном. – Рад видеть вас обоих.

– Ваше высочество, – ответили мы почти в унисон.

– Королева выразила желание познакомиться с вами, герцогиня, – сказал принц, обращаясь ко мне. – Если вы не возражаете, я представлю вас ей.

Я бросила взгляд на Родерика, и он ободряюще кивнул.

– Это большая честь, ваше высочество, – ответила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Принц предложил мне руку, и я последовала за ним через зал к небольшой группе людей, в центре которой находилась королева. Она была меньше ростом, чем я ожидала, но держалась с таким достоинством, что казалась выше всех присутствующих.

– Ваше величество, – сказал принц, когда мы приблизились, – позвольте представить вам герцогиню Бельмонт.

Я сделала глубокий реверанс, ожидая, когда королева заговорит.

– Встаньте, герцогиня, – сказала она голосом, полным спокойного авторитета. – Мы наслышаны о вас от нашего дорогого Альберта.

– Для меня честь быть представленной вашему величеству, – ответила я, поднимаясь.

Королева внимательно изучала меня своими проницательными глазами.

– Я слышала, вы проявили интерес к образовательному проекту, который курирует мой сын, – мягко начала она. – Но, кажется, сейчас ваши мысли заняты семьей?

Я чуть смутилась, но честно ответила:

– Да, Ваше Величество. Для меня сейчас важнее всего поддерживать мужа и заботиться о его младшей сестре. Я очень ценю инициативу Его Высочества, но пока не решаюсь принять участие.

Королева одобрительно кивнула.

– И правильно делаете. Семья – основа любого общества, а женщина – её сердце.

Она улыбнулась чуть теплее.

– Не позволяйте никому умалять значение домашнего очага и материнской заботы. Но и не забывайте: иногда именно женщины, чья сила проявляется во внимании к близким, способны менять мир вокруг себя – тихо, но неотвратимо.

Я благодарно склонила голову.

– Ваши слова для меня большая поддержка, Ваше Величество.

Королева коснулась моей руки кончиками пальцев – жест почти дружеский.

– Уверена, у вас впереди много важных дел, и когда придёт время, вы сами почувствуете, к чему готовы. А пока – храните свою семью. Это достойная миссия.

Мы поговорили еще несколько минут. Королева расспрашивала меня о жизни в поместье, о моих интересах, о планах на будущее. Она оказалась внимательной собеседницей, и я почувствовала, что ей действительно интересно то, что я говорю.

Когда аудиенция закончилась, и я сделала прощальный реверанс, принц Альберт проводил меня обратно к Родерику, который ждал неподалеку.

– Вы произвели впечатление на королеву, – сказал принц с улыбкой. – Это непросто.

– Она очень… чуткая, – ответила я. – Не такая, какой я ее представляла.

– За короной и титулом всегда стоит человек, – философски заметил принц. – Об этом легко забыть.

Родерик встретил меня с нескрываемой гордостью.

– Как прошло? – спросил он, когда принц откланялся.

– Волнительно, – призналась я. – Но королева была очень любезна.

– Ты удивительная, – тихо произнес Родерик. – Каждый раз, когда я смотрю на тебя, понимаю, что судьба была ко мне особенно благосклонна.

Я ощутила, как в груди разливается тепло. Родерик улыбнулся и, чуть склонившись, пригласил меня на танец.

– Герцогиня Бельмонт, не окажете ли вы мне честь?

– С радостью, – ответила я, вложив свою руку в его ладонь.

Оркестр заиграл вальс, и мы закружились среди других пар. Весь мир будто исчез, оставив только музыку, свет и нас двоих. Его рука уверенно поддерживала меня за талию, а взгляд был полон нежности.

Я ощущала каждый миг этого волшебного вечера. Всё казалось невозможным и прекрасным – как будто мы танцевали не на виду у сотен гостей, а в собственной сказочной реальности.

Я поймала его взгляд и, чуть смутившись, спросила:

– Ты счастлив?

Родерик посмотрел мне в глаза и ответил без колебаний:

– Безмерно. Сильнее, чем когда-либо смел надеяться.

От его слов горло перехватило в томительном спазме, а сердце забилось быстрее. Не доверяя голосу, я промолчала, но прижалась к нему чуть ближе, и в этот миг была уверена: рядом с ним я могу быть по-настоящему счастливой, несмотря ни на что.

Мы танцевали почти без перерыва, останавливаясь лишь изредка, чтобы выпить бокал шампанского или обменяться несколькими словами с другими гостями. Время летело незаметно и, когда часы пробили одиннадцать, я удивилась, что уже так поздно. Мои щеки пылали, а голова слегка кружилась. Зал был полон людей, и, несмотря на высокие потолки, воздух стал душным.

– Я выйду на балкон на несколько минут, – сказала я Родерику, когда мы закончили очередной танец. – Хочу немного охладиться.

– Я пойду с тобой, – предложил он, но в этот момент к нам подошел пожилой джентльмен, которого Родерик представил как своего давнего делового партнера.

– Герцог, простите за вторжение, – сказал он, – но мне необходимо обсудить с вами один важный вопрос. Это не займет много времени.

Родерик бросил на меня вопросительный взгляд.

– Ничего страшного, – улыбнулась я. – Я просто подышу свежим воздухом и вернусь.

– Я приду через несколько минут, – пообещал он, сжимая мою руку.

Я направилась к стеклянным дверям, ведущим на улицу. Выйдя наружу, я с наслаждением вдохнула прохладный ночной воздух. Балкон был пуст – большинство гостей предпочитали оставаться в тепле бального зала.

Я подошла к балюстраде и залюбовалась видом. Столица раскинулась передо мной, сверкая тысячами огней. Снег, выпавший накануне, покрывал крыши домов, придавая городу сказочный вид.

Неожиданно за спиной послышались тихие шаги. Обернувшись, я увидела женщину – высокую, стройную, с густыми темными волосами, уложенными в изысканную прическу. Её элегантное бордово-красное платье выгодно подчеркивало фигуру, а в манерах чувствовалась уверенность человека, привыкшего быть в центре внимания. Лицо показалось мне смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить, где могла ее видеть.

Она остановилась, чуть склонив голову, и на её губах появилась холодная улыбка.

– Розали Бельмонт, – произнесла она, и в этих словах я уловила едва заметную насмешку.

– Да, – осторожно ответила я. – Мы знакомы?

– О нет, формально нас не представляли, – она сделала шаг ближе. – Но разве это важно? Мы обе знаем Родерика… только по-разному.

Она произнесла его имя с такой интимной интонацией, что у меня внутри что-то сжалось. И вдруг, когда она приблизилась, я почувствовала знакомый аромат: тяжелый, пряный запах духов. Мгновенное понимание пронзило меня, как удар.

– Вы, должно быть, Виктория? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Глава 45. Злые слова

Брови женщины слегка приподнялись в удивлении.

– Ты осведомлена обо мне? – спросила она с интересом.

Я кивнула, хотя понятия не имела кто она такая.

– Что ж, так даже проще, – она холодно улыбнулась.

– Вы хотели что-то мне сказать? – я пыталась говорить ровно, но внутри нарастало ощущение опасности, как будто я ступала по тонкому льду, не зная, где он треснет.

– Знаешь, я редко вмешиваюсь в чужие дела, – ее голос стал мягче, почти сочувственным, но от этой фальшивой мягкости мне стало еще тревожнее. – Но иногда не могу удержаться и не предупредить о надвигающейся на человека опасности. Бывают ситуации, когда одна из сторон уверена, что выиграла партию, а вторая лишь делает вид, что смирилась с поражением.

Она бросила на меня долгий, оценивающий взгляд, и я вдруг ощутила, насколько хрупка моя уверенность в себе. Выиграла партию? Делает вид? В ее словах звучало что-то, что касалось меня напрямую, и эта мысль пробирала до костей сильнее, чем ночной холод.

– Хоть ты и стала причиной того, что наша с Родериком свадьба отложилась, мне всё же просто по-женски тебя жаль. И я должна тебя предостеречь.

О чём она говорит? Свадьба? Между ней и Родериком. Я ощутила, как к горлу подкатывает дурнота. Значит, между ними действительно что-то было? Что-то серьезное, раз речь шла о браке.

Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, хотя чувствовала, как холодеют кончики пальцев, а в груди разрастается странная пустота.

– Вряд ли я нуждаюсь в ваших предостережениях, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал холодно и отстраненно.

– О, я думаю, нуждаешься, – она улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего доброго, только лёд и превосходство. – Родерик бывает слишком упрям и даже жесток, когда дело касается его принципов.

Мне вспомнились первые недели нашего брака – его холодность, отчужденность, то, как он запер меня в восточном крыле, лишив комфорта и общения. Действительно, он проявлял жестокость. Но ведь потом всё изменилось?

– А ты нарушила, пожалуй, главный из них – его свободу выбора, – продолжила Виктория, внимательно изучая мое лицо, словно ожидая реакции на каждое своё слово.

Она сделала паузу, во время которой, казалось, слышала мои мысли и видела, как они путаются в клубок страха и сомнений.

– Он поклялся, что накажет тебя за то, что втянула его в нежеланный брак. Сначала он пытался унизить тебя, ограничить в правах, но это не сработало, верно?

Виктория рассмеялась, заметив, как я невольно вздрогнула. Её смех был словно звон хрустального бокала – красивый, но холодный.

– И тогда он решил действовать иначе. Сделать вид, что проникся к тебе чувствами, чтобы потом нанести последний удар.

Комок подступил к горлу. Перед глазами пронеслись последние месяцы, наполненные счастьем и вниманием Родерика. Я вспомнила его ласковые улыбки за завтраком, его внимательные взгляды, когда я что-то рассказывала, его нежные руки, ласкающие меня в постели. Неужели всё это могло быть притворством?

– Вы лжете, – произнесла я, но голос предательски дрогнул, выдавая мою неуверенность.

Виктория заметила эту дрожь и её глаза сверкнули удовлетворением.

– Неужели ты настолько наивна? – спросила Виктория, изучающе глядя на меня. – Не показалось ли тебе странным, что муж, который ненавидел тебя всей душой, вдруг резко изменил своё отношение?

Ее слова попали в цель. Я невольно вспомнила наш первый приезд в столицу. Родерик, который до этого был холоден и отстранен, внезапно стал проявлять ко мне несвойственное внимание. Его взгляды, слова, прикосновения – всё казалось новым и неожиданным. Тогда эта перемена наполнила меня надеждой и радостью, но сейчас, в свете слов Виктории, она выглядела подозрительной.

Я быстро отогнала эти мысли, убеждая себя, что он просто разглядел во мне то, чего не видел ранее в Розали. Может быть, я действительно была другой, и это объясняло его перемену.

– Вижу ты уже придумала для себя подходящее объяснение, – Виктория провела пальцем по перилам балкона, словно стирая невидимую пыль. – Ну тогда подумай еще вот о чем: Родерик сейчас занимается изменением вашего брачного контракта. Он хочет сократить срок с оговоренных трёх лет, в течение которых должен родиться наследник, до одного года.

Брачный контракт. Мне показалось, что земля уходит из-под ног. Откуда ей известны его подробности? И что значит сократить срок до года? Годовщина нашей свадьбы уже через несколько месяцев.

– Уже к весне он планирует… избавиться от тебя, – продолжила она, пристально наблюдая, как краска отливает от моего лица.

Я почувствовала, как холод пробирает меня до костей. Что-то внутри меня ломалось, крошилось, превращаясь в ледяную пыль.

– Почему я должна верить вам? – спросила я, пытаясь взять себя в руки, но пальцы, стиснувшие перила балкона, побелели от напряжения. – Вы явно не желаете мне добра.

– О, это не так, – Виктория слегка покачала головой. – Сначала я, конечно, злилась, но потом осознала, что могу тебя понять. В конце концов, Родерик поразительно красив, богат и титулован, мало кто сможет устоять перед таким мужчиной. Было ошибкой таким грубым образом польститься на чужое, но даже ты не заслуживаешь столь сурового наказания.

Её голос был полон фальшивого сочувствия, и это почему-то пугало больше, чем открытая враждебность.

– Кстати, – добавила она как бы между прочим, – он ведь отговорил тебя от участия в этом… проекте школы для женщин, не так ли?

Мое сердце болезненно сжалось. Она говорила о вещах, в которые не был посвящен никто из посторонних. Я вспомнила наши разговоры с Родериком о школе. Он никогда напрямую не запрещал мне участвовать в проекте, не приказывал отказаться от него. Вместо этого он мягко, почти незаметно подвёл меня к мысли, что это плохо скажется на нашем семейном благополучии. Говорил о том, как важно сейчас сосредоточиться на Софи, на нашем доме, на укреплении отношений. Его слова звучали так разумно, так заботливо… Я сама приняла решение отложить участие в проекте, считая, что поступаю правильно. Но что, если это была тонкая манипуляция? Что, если он намеренно изолировал меня от возможных союзников? Я невольно съёжилась, и Виктория заметила это, как хищник замечает слабость жертвы.

– Ты удивлена? – Виктория насмешливо приподняла бровь, и на её губах заиграла снисходительная улыбка. – Неужели ты действительно поверила, что его беспокоило благополучие вашей «семьи»?

Она произнесла слово «семья» с явным презрением.

– Он просто не хотел, чтобы ты приобрела себе влиятельных покровителей, – продолжала Виктория, словно читая лекцию несмышленого ребёнку. – Родерик всегда тщательно просчитывает каждый шаг… Одинокая женщина – более удобная жертва.

Я вспомнила, как настороженно Родерик относился к моему знакомству с леди Бервик и визитам к ней. Что, если Виктория права, и всё это была просто стратегия?

– Откуда вам это известно? – мой голос звучал тихо, почти испуганно, и я ненавидела себя за эту слабость.

– От самого Родерика, конечно, – она говорила так уверенно, что сомнения закрались в мою душу подобно ядовитым змеям. – Мы с ним видимся… довольно часто. Чаще, чем ты можешь представить.

Образ Родерика, возвращающегося домой поздно вечером с едва уловимым ароматом чужих духов, внезапно всплыл в памяти. Тогда я отогнала подозрения, но теперь…

Я молчала, не зная, что ответить. Мысли путались в голове, сердце билось так, что, казалось, Виктория должна была слышать его стук. Откуда она могла знать о о школе? Это было нашим личным делом, мы обсуждали это наедине. Если только…

– А его «ревность» к принцу Альберту? – продолжала Виктория, явно наслаждаясь эффектом, который производили её слова. – Ты, должно быть, приняла это за проявление чувств? Как трогательно… и как простодушно.

Она покачала головой, глядя на меня с фальшивой жалостью, от которой внутри всё переворачивалось.

– Это часть его плана – заставить тебя поверить в его привязанность.

– Довольно, – я выпрямилась, пытаясь придать голосу твёрдость. Что-то во мне сопротивлялось, не желало верить словам этой женщины. – Я не верю ни единому вашему слову.

– Как хочешь, – она пожала плечами с видом человека, выполнившего свой долг. – Я лишь хотела дать тебе возможность подготовиться. Либо начинай договариваться о возвращении в родительский дом, либо запасайся тёплыми вещами.

– Тёплыми вещами? – переспросила я, не понимая, к чему она клонит, хотя внутри уже зарождалось нехорошее предчувствие.

– Я слышала, в монастыре святой Евфимии довольно зябко, – пояснила она. – Родерик говорил, что это один из вариантов твоего будущего пристанища после расторжения брака.

Я почувствовала головокружение. Монастырь святой Евфимии – условие нашего брачного контракта с Родериком, о котором я почти забыла в последние счастливые месяцы. После развода я должна была отправиться туда, поскольку брат Розали Джеймс отказался принять сестру обратно в семью. У меня не будет другого выхода.

Унизительные условия контракта, которые я начала забывать, теперь с пугающей ясностью вспыхнули в памяти. Холодные стены, суровые правила, изоляция от мира – вот что ждало меня после того, как Родерик «избавится» от нежеланной жены.

Я стояла, оглушенная её словами, не в силах пошевелиться. В голове крутились обрывки мыслей, сомнений, страхов. Всё, во что я верила, всё наше сближение с Родериком – неужели это могло быть ложью?

– Ну что ж, мой добрый поступок на сегодня совершён, – она обворожительно улыбнулась. – Не буду больше отнимать твое драгоценное время. Оно у тебя и так на исходе.

Виктория развернулась, собираясь уходить, но остановилась и через плечо добавила:

– Он вернется ко мне, как только вышвырнет тебя из своей жизни. Так было предрешено с самого начала.

С этими словами она покинула балкон, оставив меня в оцепенении.

Я стояла, невидящим взором глядя на ночной город, и пыталась убедить себя, что всё это ложь. Что она просто пытается посеять раздор в нашем браке, разрушить то хрупкое счастье, которое начало зарождаться между мной и Родериком.

«Она лжет, – твердила я себе. – Должна лгать. Родерик не мог быть настолько хладнокровным, не мог так искусно притворяться всё это время. Улыбки, нежные слова, забота – неужели всё это было частью продуманного плана мести?»

А что, если мог?

Внезапно в памяти всплыл день нашей свадьбы. Холодная церемония, на которой Родерик стоял рядом со мной, словно изваяние – с застывшим лицом и ледяным взглядом. Я помнила, как дрожала моя рука, когда он надевал кольцо на мой палец. Не от волнения – от страха перед его молчаливой яростью.

А после его слова, произнесенные тихим, почти спокойным голосом, но от этого еще более пугающие: «Очень скоро вам придётся пожалеть о том, что вы решили поиграть со мной».

Тогда я списала это на гнев, на оскорбленную гордость. Верила, что со временем его ярость утихнет. И действительно, она словно утихла… Но что, если это была не перемена чувств, а лишь смена тактики? Что, если Виктория права, и его внезапная доброта – лишь изощренный способ сделать предательство еще болезненнее?

Я вспомнила, как он смотрел на меня в те первые дни – с холодной ненавистью, не скрывая презрения. А потом его взгляд изменился так внезапно… Слишком внезапно?

В этот момент я почувствовала тёплые руки на своих плечах. Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и увидела Родерика. Он смотрел на меня с беспокойством, и от его прикосновения, ещё недавно такого желанного, теперь хотелось отшатнуться.

– Прости, я задержался, – сказал он, обнимая меня. – Боже, ты вся дрожишь! Совсем замёрзла.

Его объятия, которые раньше дарили чувство защищенности, теперь казались клеткой. Я невольно отстранилась, глядя на него с новым, болезненным подозрением. Его глаза выражали искреннюю заботу, в них читалось беспокойство. Но не была ли это искусная маска? Неужели он действительно мог быть таким блестящим актёром?

– Что случилось? – спросил он, заметив мое замешательство. – Ты побледнела. Тебе нехорошо?

Я смотрела на его лицо, ещё час назад казавшееся таким любимым и родным, и не могла произнести ни слова. В голове кружились сотни вопросов, которые я хотела задать: Правда ли, что ты видишься с Викторией? Планируешь ли ты изменить наш брачный контракт? Говорил ли ты с ней обо мне? Неужели всё это время ты лгал мне?

Но вместо этого я просто пробормотала:

– Ничего. Просто устала.

Родерик внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. В его взгляде мелькнуло что-то: тревога? раздражение? досада? Мне показалось, что он не поверил моим словам.

– Если так, мы можем уехать домой, – предложил он. – Уже поздно.

– Да, пожалуйста, – быстро согласилась я, не желая оставаться на балу ни минутой дольше. Мне нужно было время подумать, разобраться в хаосе эмоций и сомнений.

Он взял меня за руку и повёл через бальный зал к выходу. Его ладонь была теплой и крепкой, но сейчас это прикосновение не дарило уверенности. Я шла рядом с ним, но чувствовала себя бесконечно далёкой, словно между нами внезапно выросла невидимая стена из слов Виктории, из моих сомнений, из его возможной лжи.

Когда мы уже подходили к выходу, перед нами возникла Виктория. Её глаза, встретившись с моими, блеснули холодным торжеством, а на губах играла лёгкая улыбка превосходства. Моё сердце пропустило удар – сейчас я увижу, как они ведут себя друг с другом.

– Родерик, дорогой, ты уже уходишь? – спросила она с нескрываемой фамильярностью, от которой у меня запершило в горле. – Так рано?

Я украдкой взглянула на Родерика, ожидая его реакцию. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь челюсть слегка напряглась.

– Да, леди Дарлингтон, – сухо ответил он. – Нам с женой уже пора.

В его голосе не было ни намека на теплоту, ни капли того, что можно было бы принять за близость. Это немного успокоило меня, но сомнения всё равно терзали душу.

– Какая жалость, – она сделала вид, что разочарована, но в глазах плясали холодные искры. – Надеюсь, мы скоро снова увидимся.

– Доброй ночи, – коротко ответил Родерик, и мы вышли из зала.

Всю дорогу домой я молчала, погруженная в свои мысли. Слова Виктории эхом отдавались в моей голове, каждое воспоминание о Родерике теперь подвергалось сомнению.

Он несколько раз пытался завести разговор, спрашивал, понравился ли мне бал, что сказала королева, но, видя мою замкнутость, вскоре оставил эти попытки. Мы ехали в тягостном молчании, и я чувствовала, как растет напряжение между нами.

Когда мы уже подъезжали к дому, меня вдруг пронзило воспоминание. В один из дней в начале нашего брака, когда я только начала выходить в сад, тогда я впервые увидела Викторию, приезжающую в поместье. Я вспомнила высокомерную гримасу на ее лице, когда она скользнула по мне взглядом, словно по пустому месту. И слова дворецкого: «Его светлость в кабинете, леди Дарлингтон.»